Помоги проекту - поделись книгой:
Сутенер и подруга Альмы обратились в полицию. По их описаниям был составлен фоторобот подозрительного незнакомца. По картотекам начали искать владельцев похожих машин, но их были десятки тысяч, и поиск мог занять несколько лет. Будь у полиции компьютер, процесс шел бы гораздо быстрее.
Общественность была недовольна неэффективностью действий полиции, и шериф округа Бернард Винкоски, срок полномочий которого истек 31 декабря 1982 года, повторно баллотироваться не захотел.
19 апреля 1983 года шерифом округа Кинг стал Верн Томас – опытный полицейский, до того заведовавший местной тюрьмой.
Он горел желанием скорей найти преступника, чтобы не стать, как его предшественник, жертвой всеобщего осуждения. Дэйв Райхерт предложил проконсультироваться с бывшим сотрудником офиса шерифа Робертом Кеппелом, которого недавно перевели в прокуратуру Сиэтла. Роберт был тем самым детективом, который долгое время выслеживал серийного убийцу Теда Банди. Новый шериф, хотя и не сразу, одобрил предложение, и Райхерт отправился в Сиэтл – просить Кеппела о помощи.
Они встретились в кабинете Роберта в Сиэтле, на тринадцатом этаже небоскреба Декстер-Хортон. Обычно посетителей проводила к Кеппелу секретарша, но Дэвид Райхерт нашел дорогу сам. Его угнетенный вид поразил Кеппела. Казалось, Дэвид вот-вот заплачет.
Кеппел хорошо понимал его состояние. Ты ведешь дело, за которым пристально наблюдают. На тебя давит начальство, общественность и пресса. От тебя ждут результатов – как можно скорее. А ты не можешь их дать.
Появляются новые жертвы, давление нарастает. Ты приходишь в отчаяние, поимка преступника становится делом твоей жизни. Ты не ешь и не спишь, все мысли заняты только им. Кто он – твой неуловимый противник? Чем занят сейчас? Охотится на очередную девушку? Нет, только не это.
Приходя на работу, ты молишься об одном – лишь бы не следующая жертва! Тебя донимают головные боли, боли в желудке, пошаливает сердце. Ты начинаешь понимать, что жертвы маньяка – не только те, кого он убил. Ты тоже в их числе.
Журналисты ходят за тобой по пятам. Приезжая на место преступления, ты видишь кружащие над ним вертолеты телеканалов, которые уже делают необоснованные предположения насчет личности жертвы и преступника.
Роберт Кеппел сам через такое прошел. А потом, благодаря поимке Теда Банди, стал в некотором роде знаменитостью. В марте 1982 года его пригласили в офис генерального прокурора. Теперь он мог свысока критиковать и бывшее начальство, и отдел поведенческого анализа ФБР.
В первую очередь, просмотрев материалы, привезенные Дэвидом Райхертом, он высказался насчет ведения следствия – это же недопустимо! Свидетельские показания собирались, по его мнению, кое-как, кого-то опрашивали дважды, а то и трижды, но упускали вопросы первостепенной важности, не спрашивая, например, когда точно жертву видели в последний раз.
Данные были разрозненными и фрагментарными. Обычно самыми важными с точки зрения следствия являются первое и последнее убийство. Роберт Кеппел счел, что по первому убийству – Венди Коффилд – данных собрано непозволительно мало. Полицейские не отработали все зацепки, которые им попадались. Скорее всего, имя преступника уже упоминалось в деле, и именно в связи с Венди – Роберт был в этом уверен. Недостаток информации по первому убийству его возмутил.
По материалам дела невозможно было сказать, какие действия предпринимались по отношению к каждому подозреваемому и каждой жертве. Их следовало реорганизовать в хронологическом порядке. Конечно, образ жизни проституток сильно осложнял расследование. Они постоянно перемещались и контактировали со множеством мужчин. Их убийца мог быть и таксистом, и сутенером, и коррумпированным полицейским. Очевидно, он выбрал их своей мишенью из-за легкодоступности и пассивности – девушки садились в любую машину, водитель которой предлагал им деньги. Соответственно, точное время и место похищения знал только сам убийца.
Роберту показалось, что с увеличением количества убийств следственный процесс хромал все сильнее. Опросы свидетелей проводились бессистемно, без всякой структуры. Возможно, тут сказывалось равнодушие, а то и неприязнь полицейских к проституткам и сутенерам. А возможно, просто усталость. Им приходилось опрашивать десятки свидетелей в день, пытаясь получить информацию, которую те не торопились открывать. Потому результат был минимальным.
Насчет психологического профиля, составленного ФБР, Роберту тоже было что сказать. По его мнению, полицейские слишком положились на этот портрет и перестали обращать внимание на реальные зацепки по делу. Их работа свелась к «примерке» профиля на подозреваемых. И когда один из них, Мелвин Фостер, показался подходящим, они вцепились в него бульдожьей хваткой.
А ведь против версии с Фостером говорило множество факторов – в первую очередь его тяга к общению с прессой. Он охотно давал интервью и рассказывал журналистам обо всем, что полицейские пытались вытянуть из него. Роберт считал, что внимание прессы было последним, чего хотел бы настоящий Убийца с Грин-Ривер.
Профиль, конечно, давал представление о личности человека, за которым они охотились, но в то же время под него подходило большинство мужчин, посещавших «стрип». Роберт настаивал на том, что профиль должен быть «эксклюзивным», то есть указывать на уникальные черты преступника. Этот же, напротив, был «инклюзивным»: подходил огромному количеству людей, что делало его, по сути, бесполезным.
Роберт не преминул указать Дэвиду Райхерту на излишнюю самоуверенность Джона Дугласа из отдела поведенческого анализа, предупредив не слишком полагаться на его выводы. Позднее те же самые характеристики Дуглас включил в обобщенный профиль всех серийных убийц. Его отдел избегал любой серьезной научной проверки своих теорий; получалось, что полицейские полагаются лишь на предположения и догадки профайлеров.
Вместе с Райхертом Роберт Кеппел объехал места обнаружения трупов и на основании собранных данных выпустил отчет из тридцати трех страниц. Он советовал не только не сокращать следственную группу, а, наоборот, нарастить ее. Судя по всему, убийца не остановится, пока его не поймают. Каждое новое похищение и убийство, после которых он остался безнаказанным, каждый труп, который не был найден, убеждают его в том, что он хитрей полицейских, подпитывают его тщеславие и подталкивают продолжать.
Убийца чувствует, что под его контролем находятся не только проститутки на «стрипе» Си-Так, но также полиция и пресса. Поэтому следствие нужно вести как можно более напористо и агрессивно. Необходимо выделить сотрудника для анализа собранной информации. Кто-то должен расставлять приоритеты в расследовании.
Очень важно изучить все похожие дела с исчезновениями женщин в западных штатах в предыдущие пять лет. Опыт показывает, что серийный преступник может совершать «пробные забеги» – возможно, среди давних убийств отыщется и след Убийцы с Грин-Ривер.
Патрульных полицейских нужно держать в курсе событий и регулярно устраивать для них брифинги. Их убийца часто мелькает на «стрипе», и патрульные офицеры могут его заметить, но они должны знать, на что обращать внимание.
Верн Томас, новый шериф, изучив отчет Кеппела, потребовал, чтобы Дэвид Райхерт переформулировал его и изложил собственные соображения – что тут верно, а что нет. Колкости в адрес офиса шерифа сильно его раздражали. Пока что Кеппел ничем им не помог. Зато в распоряжении полиции оказался новый метод проверки местонахождения подозреваемых в определенное время – информация с банкоматов. Зачастую преступник, чтобы оправдать свое появление в «районе интереса», снимает деньги со счета через банкомат. Получив эти данные, можно приблизительно проследить его перемещения.
Проверив выписки из банкоматов, Дэйвид Райхерт понял, что версия о виновности Мелвина Фостера не оправдывается. Наблюдение с Фостера пришлось снять. Барбара Кьюбик-Паттен продолжала названивать в штаб следственной группы, но Райхерт не отвечал на звонки. В следующий раз им с настойчивой дамой-экстрасенсом предстояло встретиться полтора года спустя при весьма необычных обстоятельствах.
Глава 3. Фея ручьев
Когда 15 августа 1982 года Дэйв Райхерт на берегу Грин-Ривер споткнулся о женский труп, Фэй Брукс[1] тоже присутствовала там. На работу в отдел тяжких преступлений она перешла из отдела нравов и лично знала одну из жертв, Марсию Чэпмен.
Фэй была афроамериканкой, но никогда не считала это препятствием для карьеры, как и принадлежность к женскому полу.
Стройная и элегантная, она поступила на службу в офис шерифа в 1978 году, сначала патрульным офицером. Фэй полностью соответствовала своему имени и была настоящей красавицей с тонкими чертами лица, выразительными глазами и кожей цвета кофе с молоком. Она носила очки в дорогих оправах, отлично одевалась, вела себя сдержанно и с достоинством.
Мало кто бы мог сказать, что Фэй родилась в неблагополучном Гарлеме. Живя в семье военного, она успела побывать в Коннектикуте, Канзасе и Японии. А школу заканчивала на Аляске, где была единственной чернокожей в округе.
Родной дядя Фэй был заместителем начальника полиции Вашингтона, округ Колумбия, и она всегда мечтала пойти по его стопам. Некоторое время она проработала секретаршей в адвокатской конторе, а затем исполнила свою мечту и перешла в офис шерифа. Там Фэй быстро сделала карьеру, став детективом отдела преступлений на сексуальной почве.
Наверное, благодаря многочисленным переездам из города в город и погружениям в разные культуры Фэй отлично справлялась со своей работой. К сожалению, ее отчим был насильником и растлил Фэй в раннем детстве. Будучи сама жертвой сексуального насилия, она проявляла к девушкам, обращавшимся к ней в отдел, максимальное сочувствие. Им легко было говорить с ней и рассказывать даже самые унизительные детали. То же самое касалось и преступников: Фэй умела дать им понять, что они в целом хорошие парни, просто проявляют свою «любовь» в том виде, какого обществу никогда не понять. Фэй внушала им, что с ней они могут поделиться своими секретами.
Тогда-то они и пересеклись с Марсией Чэпмен. Марсии было около тридцати, но на панели она была новенькой. Там ее прозвали Крошкой, такая она была миниатюрная. Проституцией ей пришлось заняться, чтобы прокормить троих детей, младший из которых родился совсем недавно. Фэй ее не осуждала. Она хорошо знала, что обстоятельства порой бывают сильнее нас.
Марсия обратилась в отдел преступлений на сексуальной почве с заявлением об изнасиловании. Клиент жестоко обошелся с ней, нанес побои, изнасиловал и сбежал, не заплатив. Многие могли бы сказать, что раз жертва проститутка, тут нет ничего удивительного и жаловаться Марсии не на что. Многие, только не Фэй.
Детектив Брукс была уверена, что любой человек нуждается в защите и имеет право на нее согласно закону. Она приняла заявление девушки и изучила условия ее жизни. Вместе с детьми та обитала в крошечной квартирке неподалеку от «стрипа», куда ходила «цеплять» клиентов.
И когда спустя несколько месяцев Марсию Чэпмен опознали в одном из трупов, найденных в Грин-Ривер, Фэй Брукс сразу вспомнила ее. Кроме того, особое внимание следствия останки Марсии привлекли потому, что у нее во влагалище были обнаружены следы спермы – очевидно, принадлежавшей убийце.
Как и Дэйв Райхерт, Фэй Брукс участвовала в расследовании с самого начала и тяжело переживала каждое заявление об исчезновении. А они продолжали прибывать.
Со значительным опозданием знакомые шестнадцатилетней Терри Рене Миллиган осознали, что давно не видели ее. Терри жила со своим парнем (по сути, сутенером) в мотеле на Си-Так близ пересечения со 144-й улицей. Он заявил о ее исчезновении, а потом пропал сам, не дав полиции никаких объяснений. Очень скоро его заметили уже с другой девушкой.
Фэй Брукс много думала о ней – казалось, Терри Миллиган была уготована совсем другая судьба. Та отлично училась в школе и мечтала поступить в Йель. Однако из-за ранней беременности от этих планов пришлось отказаться. Мальчика, который у нее родился, Терри отдала на усыновление, а сама оказалась на панели.
В том же мотеле, откуда пропала Терри, жила еще одна девушка-подросток, давно не попадавшаяся на глаза приятельницам и родным, – Кейси Энн Ли, шестнадцати лет. Белая, с осветленными волосами, маленького роста и очень хрупкая. Кто-то – возможно, муж – издевался над ней, потому что ее часто видели с побоями и синяками.
Правда, пока что девушки считались лишь пропавшими без вести, а не жертвами убийцы. Нельзя было исключать, что они уехали из Сиэтла в поисках лучшей жизни.
Также пропавшей считалась Дебра Лоррейн Эстес, с которой Фэй Брукс встречалась несколько раз. В сентябре 1982 года Дебра обратилась в офис шерифа округа Кинг с заявлением о нападении. Она ловила на улице машину, и какой-то мужчина на белом пикапе притормозил и согласился подвезти ее до торгового центра «Си-Так Молл» на Южной 320-й улице. Однако вместо этого он свернул в безлюдный переулок, заставил ее заняться с ним оральным сексом, а потом изнасиловал и отобрал деньги, которые были при ней. Дебра сообщила детективам, что насильнику было за сорок, он был среднего роста, с рыжими волосами и усами.
В том сентябре пятнадцатилетняя Дебра жила в мотеле со своим парнем, который был одновременно ее сутенером и гораздо ее старше. Она и сама выглядела взрослей своих лет, красила волосы и обильно пользовалась косметикой. Она неоднократно убегала из дома и с десяти лет принимала противозачаточные таблетки, рецепты на которые получала обманом в центре планирования семьи, где говорила, что ей уже четырнадцать. По закону после четырнадцати подростку не требуется согласие родителей на прием противозачаточных средств.
Она дважды попадала в тюрьму округа Кинг за проституцию, но отказываться от своего занятия не собиралась. 20 августа Дебра пошла на встречу с клиентом и не вернулась. Сутенер, которого она считала своим бойфрендом, подождал в мотеле несколько дней, а затем съехал. Владелец мотеля распорядился сложить вещи девушки в пакет, чтобы та, если объявится, могла их забрать.
Однако месяц шел за месяцем, а Дебра не показывалась. У ее сутенера появилась новая подружка. Отец девушки объезжал на машине улицы близ аэропорта Си-Так, расспрашивая о ней, и несколько раз ему говорили, что ее видели в барах или торговом центре. Фэй Брукс и Дэвид Райхерт тоже пытались ее искать, но у них не было уверенности, что Дебра не сбежала в Калифорнию или куда-нибудь еще. Она была юная, дерзкая и любила приключения – даже родственники это подтверждали. Самой Фэй казалось, что Дебра по-прежнему где-то поблизости.
Пропавшей числилась Дениз Дарсел Буш, чернокожая девушка, приехавшая в Сиэтл из Портленда осенью 1982-го. Многие проститутки курсировали между двумя городами, пытаясь побольше заработать. Дениз в последний раз видели на «стрипе» 8 октября; она ненадолго отлучилась, чтобы купить сигарет, и пропала.
Ей было двадцать три года, и в детстве она страдала судорогами, поэтому ей сделали операцию и поставили в черепную коробку специальный шунт для отвода жидкости. Он мог стать отличительной приметой в случае, если будет обнаружен труп девушки. Пока же тела не было, оставалась надежда, что Дениз Буш продолжает кочевать где-то по стране.
Шонда Ли Саммерс, восемнадцати лет, также чернокожая, пропала с того же места, что и Дениз Буш, 7 или 8 октября, однако о ее исчезновении никто не заявлял несколько месяцев. Ширли Мэри Шерил, девятнадцати лет, белая, с темно-русыми волосами и карими глазами, пропала около 18 октября. Подруга видела, как она подсаживалась к двум мужчинам в машину.
И это были далеко не все подозрительные исчезновения, с которыми полиции приходилось иметь дело. Фэй беспокоилась обо всех девушках, мимо которых проезжала по «стрипу» по пути на работу, в офис шерифа, или обратно домой. Они были такие молоденькие и такие беззащитные! Сами себе они казались неуязвимыми, сообразительными и хитрыми. Мысль о том, что в этот самый момент убийца может выслеживать одну из них, постоянно крутилась в голове у детектива Брукс.
Сама став в детстве жертвой насилия, она понимала, как неблагополучные обстоятельства могут сломать девочке жизнь. Она была далека от того, чтобы вслед за прессой перекладывать вину с убийцы на его жертв. Фэй всматривалась в мужчин, заговаривавших с девушками, в надежде, что интуиция подскажет ей, кто из них может быть преступником. Как и Дэвид Райхерт, Фэй стремилась поймать убийцу как можно скорее.
Они работали в тесном кабинете в полуподвальном этаже офиса шерифа – здания настолько ветхого, что оно грозило вот-вот обвалиться. Там не было даже окон, а в проходах между столами не могли разминуться двое человек. Все стены кабинета были увешаны фотографиями пропавших девушек и картами, где булавками отмечали место их исчезновения. На столах высились горы бумаг. Фэй Брукс и Дэйв Райхерт сами отвечали на телефонные звонки, и на это уходила масса времени. Им звонили родители, дочь которых давно не показывалась дома. Парни, чья девушка поехала в соседний городок с подружкой и куда-то подевалась. Звонили экстрасенсы вроде Барбары Кьюбик-Паттен, доморощенные сыщики, начитавшиеся детективов, подростки, желающие пошутить, и религиозные фанатики, утверждающие, что убийства проституток совершаются во имя Господа Бога.
Следственная группа сбивалась с ног, а результата все не было. 8 марта 1983 года в полицию поступило заявление об исчезновении семнадцатилетней Делорес Уильямс. Она «ловила» клиентов на автобусной остановке у отеля «Ред Лайон», расположенного близ аэропорта.
Сандра Габберт, или, как ее называли, Сэнди, – белая, 17 лет, пропала 17 апреля 1983 года. Смешливая и задорная, она была звездой школьной баскетбольной команды, но потом, познакомившись с парнем, сочла, что в школе ей скучно, переехала к нему в мотель и очень скоро уже работала на панели. Подружки называли ее Смурфеттой; она никогда не теряла оптимизма и только смеялась в ответ на любые трудности.
Сэнди росла с матерью-одиночкой; Нэнси Габберт родила дочь рано и с тех пор работала в баре, так что хорошо представляла себе, что ждет девушку на улице. Она подозревала, что Сэнди стала проституткой, и предупреждала, что ее могут убить. Сэнди со смехом отвечала, что не станет мыть полы и жарить наггетсы в KFC, чтобы в месяц зарабатывать столько, сколько на панели девушки выручают за ночь. В последний раз, когда они зашли вдвоем с матерью в мексиканскую закусочную, чтобы обменяться новостями, Сэнди сказала, что собирается в теплые края. Например, в Калифорнию. В Голливуд. Мать обняла ее и попросила беречь себя. Больше они не виделись.
В тот же день, 17 апреля, со «стрипа» пропала еще одна несовершеннолетняя проститутка, Кими-Кай Питсор. Ей было шестнадцать, и она перебралась в Сиэтл из Портленда в Орегоне вместе со своим бойфрендом-сутенером. В последний раз ее видели садящейся в старый пикап зеленого цвета на «стрипе» возле пересечения с Бланшар-авеню. Сутенер – его звали Стивен Смит – заметил на двери пикапа пятно грунтовки; кузов был закрыт натяжной крышей светлого цвета. Марка – то ли «Форд», то ли «Додж».
К сожалению, описание машины мало чем могло помочь. В штате Вашингтон множество людей ездило на старых пикапах темного цвета, и пятна грунтовки тоже не были редкостью.
Однако Смит запомнил кое-что еще: за рулем сидел белый мужчина, около тридцати лет, в белой футболке. Смит шел за Питсор по «стрипу», отставая от Кими-Кай на несколько десятков метров, и обратил внимание, что зеленый пикап несколько раз проехал мимо него. Во второй раз Кими-Кай побежала за ним, махая рукой: похоже, она была знакома с водителем. Сам Смит ничего не знал ни о нем, ни о каких-либо планах встречи.
Мысль о том, что Кими-Кай договорилась с клиентом за его спиной, разозлила Смита, и он попытался догнать девушку. Однако зеленый пикап притормозил, Кими-Кай прыгнула внутрь, и они умчались.
Фэй Брукс отправилась к матери Кими-Кай, чтобы больше узнать о пропавшей. Джойс Питсор обожала детей – она сама родила троих и еще троих усыновила. К сожалению, ее первенец умер вскоре после рождения, а еще один ребенок – в младенчестве.
Когда Кими-Кай была маленькой, мать вышивала ее имя на детских вещах, наряжала дочку в кружева и оборки и мечтала для нее о прекрасном будущем. Кими-Кай любила единорогов и розовый цвет. Вся ее комната была выкрашена в розовый. Но, как многие подростки, в первый раз влюбившись, она потеряла голову и в феврале 1983-го сбежала со своим бойфрендом – тем самым Стивеном Смитом. Не прошло и двух месяцев, как она исчезла.
22 апреля Гейл Линн Мэттьюз, двадцати четырех лет, красавица с экзотической островной внешностью и роскошными черными волосами, со своим парнем Куртом зашла выпить пива в «ВИП-Таверн» на Си-Так. Парочка снимала комнату поблизости, в мотеле «Нью-Вест»; Гейл подрабатывала проституцией, а Курт вроде как выступал ее сутенером. Правда, куда больше его интересовали азартные игры, и, немного посидев в «ВИП-Таверн», он решил поехать в забегаловку, где его приятели играли в покер. Ехать надо было на автобусе; пока Курт ждал на остановке, мимо проехала машина – синий или зеленый пикап «Форд» с отметинами грунтовки. Он не обратил бы на него внимания, не сиди Гейл на пассажирском месте. Водителем был мужчина с рыжими волосами около тридцати лет в клетчатой рубашке.
Курт помахал Гейл рукой, но та, хоть и глядела прямо на него, никак не реагировала. Это показалось ему странным; Курт проводил глазами пикап, который свернул с шоссе на светофоре. Почему-то его охватил страх, но Курт тут же решил, что просто стал мнительным. Все эти пропажи проституток – сколько в газетах о них трубят! Он сел на автобус и поехал к друзьям. В ту ночь Гейл так и не вернулась.
На следующее утро Курт позвонил в полицию, но заявление о пропаже у него принять не могли, поскольку он не являлся родственником девушки. Пришлось выжидать положенных сорок восемь часов. Полицейским Курт дал довольно точное описание человека, с которым видел Мэттьюз в последний раз: с рябым лицом, усами, рыжий, похож на ирландца, около тридцати пяти лет. Судя по старому пикапу и клетчатой рубашке – простой работяга, возможно любитель проводить время на природе. Полиция приняла данные к сведению. Он попытался сам ее искать, но никто в последнее время Гейл не видел. Конечно, она ему нравилась, и они были вместе почти год, но долго зацикливаться на Гейл Курт не стал. Может, ей надоело, что он спускает на покер все их деньги, и она сбежала? Так или иначе, Курт выбросил мысли о ней из головы.
Тем временем весна набирала силу. Лесистый штат Вашингтон и зимой не казался унылым из-за обилия вечнозеленых сосен и елей, но сейчас он весь расцвел, как райский сад. В воздухе витал аромат яблоневых и грушевых деревьев, которые стояли, усыпанные белой и золотистой пеной цветов; на лужайках тут и там вспыхивали колокольчики нарциссов и яркие побеги гиацинтов.
Становилось все теплее, жители пригородов Сиэтла убирали зимнюю одежду в шкафы и копались на клумбах перед домами. Это, конечно, касалось обитателей благополучных городков вроде Кента, Демойна или Рентона. На «стрипе» весна проявлялась по-другому. Проститутки снова щеголяли в открытых топах, сутенеры проявляли невиданную активность, завлекая клиентов, и, несмотря на регулярные газетные статьи об убийце, бродящем рядом, отправляли девушек на вызовы. Наркотики и деньги на азартные игры нужны были им в равной мере и летом и зимой.
Роберт Вудс знал, что поступает не очень достойно, отправляя на панель свою подружку, восемнадцатилетнюю Мэри Мальвар, зарабатывать для него деньги. Они вдвоем рассчитывали скоро отказаться от этого занятия и уехать из Вашингтона, чтобы начать добропорядочную жизнь. Роберт хотел жениться на Мэри и завести с ней детей.
Мэри Мальвар, этническая филиппинка, отличалась броской красотой. У нее были великолепные блестящие зубы, смуглая кожа, широкая улыбка и искристые черные глаза. Она умела подать себя: нарядно одевалась, пользовалась косметикой и ходила летящей походкой. Семья Мальвар не знала, чем они с Робертом занимаются, и Мэри делала все, чтобы ее «подработка» оставалась в тайне.
Ее отец, Хосе Мальвар, отличался вспыльчивым нравом, и Роберту не хотелось навлечь на себя его гнев. Тем не менее пока что встречи Мэри с платными клиентами обеспечивали им проживание в мотеле «Три медведя», еду в местных барах, наркотики и кое-какие развлечения. Поскольку «в бизнесе» парочка была недавно, Роберт опасался за безопасность Мэри и подстраховывал ее, сопровождая на машине, когда она выходила на поиск очередного «джона».
Так он поступил и 30 апреля, когда Мэри подсадил к себе водитель пикапа темного цвета, вывернувшего с перекрестка на парковку мотеля. На пассажирской двери пикапа Роберт приметил светлое пятно – похоже, машину недавно чинили и перекрашивали. Мэри переговорила с водителем, села в салон и захлопнула дверцу. Пикап отъехал с парковки.
Роберт, выждав пару секунд, двинулся за ними, держась на некотором отдалении. В какой-то момент водитель притормозил и, казалось, собирался остановиться, но потом пикап снова набрал скорость. Роберт тоже нажал на газ, но тут впереди оказался светофор. Пикап успел проехать на желтый свет, а Роберту пришлось затормозить. Это было на пересечении Си-Так с Южной 216-й улицей. Пикап свернул влево и покатил дальше, в направлении Грин-Ривер. Как только зажегся зеленый, Роберт помчался следом.
Но задних огней пикапа нигде не было видно. Перед Робертом встал выбор – ехать на юг или на север по Милитари-роуд, шедшей параллельно шоссе. Больше шансов догнать пикап было на юге – Роберт практически не помнил там боковых ответвлений.
В темноте он несколько раз прокатился по южному концу Милитари-роуд, но машины не обнаружил. Оставалось только вернуться в мотель и ждать Мэри там. Но в «Три медведя» она той ночью не вернулась.
Обратиться сразу в полицию Роберт не решился. Скорее всего, там пришлось бы признаться, что она занималась проституцией и он был ее сутенером. Если об этом узнает Хосе Мальвар, Роберту несдобровать. Однако день шел за днем, а Мэри не возвращалась. И вот 3 мая Роберт Вудс, собравшись с духом, явился в полицейский участок Демойна – пригорода, к которому технически относился их мотель. Там его принял детектив-сержант Боб Фокс. Фоксу Роберт сказал, что его девушка вышла из дома, чтобы позвонить из уличного таксофона, и назад не вернулась. О причастности к проституции он, конечно же, не упомянул. И напрасно. Опытный полицейский, Боб Фокс сразу же связал бы исчезновение Мэри с делом Убийцы с Грин-Ривер, о котором был достаточно наслышан. А так он просто записал показания ее бойфренда, пообещал связаться с ним, как только появятся новости, и отпустил.
Всю ночь Роберт Вудс промучился в сомнениях. А наутро, 4 мая, снова пошел в полицию. Теперь он признался в том, что его девушка занималась проституцией, а он был ее сутенером. Уточнив место ее исчезновения – на пересечении Си-Так с 216-й Южной улицей – детектив Боб Фокс с ужасом осознал, что именно оттуда меньше месяца назад, 10 апреля 1983 года, пропала Гейл Мэттьюз, а пикап, на котором увезли Мэри, поехал в том же направлении, что и машина, в которой сидела Гейл.
Боб Фокс немедленно отрапортовал об этом детективам следственной группы по делу Убийцы с Грин-Ривер.
А Роберт Вудс отправился с покаянной головой к Хосе Мальвару. Сначала тот не поверил своим ушам. Его дочь – и вдруг проститутка?! Не может быть! Совершенно точно, это была не ее идея – это Роберт сбил девчонку с толку! Он немедленно позвал своего сына Джеймса, брата Мэри, и втроем они поехали на поиски на Милитари-роуд.
Оказалось, что в ночь исчезновения Мэри Роберт не заметил в темноте маленький съезд с указателем «Плейс-Саут», закрытым деревьями. Съезд вел в тупик, где на большом удалении друг от друга стояло несколько жилых домов. По дороге отец Мэри, Джеймс и Роберт проверяли в первую очередь парковки в поисках того самого темного пикапа с пятном грунтовки на двери. И нашли! Пикап стоял перед одноэтажным домиком, обитателей которого во дворе не было видно. Они тут же позвонили в участок Демойна.
Боб Фокс с напарником выехали на проверку. Под пристальными взглядами Хосе, Джеймса и Роберта, сидевших в машине, Боб постучался в двери домика. Ему открыли. На пороге стоял человек с рыжими волосами, усами щеточкой и скуластым лицом. Гэри Леон Риджуэй.
Глава 4. Мальчик
18 февраля 1949 года у Тома, владельца бензоколонки в пригороде Солт-Лейк-Сити в штате Юта, и его жены Мэри родился второй сын. Десять поколений их предков жили в Соединенных Штатах, и более коренных американцев было трудно себе представить. В 1960 году семья перебралась из пустынной и жаркой Юты в лесистый Вашингтон. К тому времени детей у Тома и Мэри было уже трое, все мальчики.
Средний сын оказался болезненным и слабым. Он вечно мучился от аллергии и ходил с мокрым носом. Сколько он себя помнил, все и всегда были им недовольны. Медлительный тугодум, он ничего не мог запомнить и плохо учился, в отличие от братьев, которые росли подвижными и бойкими и не лезли за словом в карман. Кроме детей, по дому вечно болталась целая стая питомцев, кошек и собак. Они путались у мальчика под ногами и сильно злили. Зачем нужны эти бессмысленные твари?
Мать мальчика была требовательной и настойчивой. Она всегда добивалась своего. Отец предпочитал молчать и просиживать свободные часы перед телевизором. Кажется, Мэри полностью подчинила мужа себе; ни разу он не выходил победителем из их споров.
А спорили они часто. По разным поводам – дети, деньги, работа… В Вашингтоне Том устроился водителем автобуса и зарабатывал относительно неплохо. Мэри могла позволить себе оставаться дома. Дети ходили у матери по струнке, муж подчинялся ей беспрекословно.
Когда среднего брата вслед за старшим отдали в школу, то и там на него глядели косо – почему он так медленно соображает? Почему не может прочитать даже самые простые слова? Почему сидит и таращится на учителя пустыми глазами со своей последней парты? Его пересадили на первую, но лучше учиться мальчик не стал. Буквы разбегались у него перед глазами, слова переворачивались задом наперед.
Мать решила взять дело в свои руки. Каждый вечер она усаживалась с ребенком за стол и заставляла делать уроки.
– Как это читается? Ну же? А по буквам можешь произнести?
Поделиться книгой: