Десятый отряд

– Легко! – оживленно продолжила я. – Но для начала мне надо знать – он все-таки мальчик или девочка? По внешности никак не определю.

Диминик сам глубоко задумался:

– Надо же, никогда не задавался этим вопросом… Он – то самое существо на белом свете, к кому я в последнюю очередь хочу заглянуть в штаны.

Я усмехнулась, но радостно продолжила:

– Но на самом деле, ответ не так уж и важен. Я своими песнями воздействую на всех мужчин. А кто же у нас тут такой интересный, кто запросто очарует любую женщину? Диминик, если мы возьмемся за него вместе, то в любом случае дожмем!

Губы передо мной растянулись в игривой улыбке:

– Наташ, а если он ни то ни се, то есть бесполый? Тогда нас с тобой под ручку поведут на казнь.

Но я так давно вынашивала эту идею, что не хотела с ней расставаться из-за единственного контраргумента:

– А если он, наоборот, и женщина, и мужчина? Тогда он вообще не имеет шанса против нас! Ну же, Диминик, неужели выигрыш не стоит этого небольшого риска? Это ты-то струсил, кто с детства учился нарушать правила – и только в этом преуспел?

– Не знаю, – инкуб снова задумался и неосознанным жестом поправил прядь моих волос, заправив за ухо. Я постаралась не вздрогнуть от этого секундного прикосновения, поскольку было дело поважнее короткой ласки. – Но если наша сила на нем все-таки не сработает? Правила я нарушать люблю, в щепетильности меня никто не обвинит. Тогда если не получится по-хорошему, то подвесим его за ноги и будем мучить, пока не ответит. Он сейчас как раз маленький, не придется возиться с большим телом.

А вот теперь я вздрогнула. Из головы же совсем вылетело, что Феникс недавно переродился – и пока не дорос даже до размеров того подростка, которого я когда-то впервые встретила на судилище. И сразу план показался не таким уж идеальным.

– Ты собрался пытать младенца? – возмутилась я, будто бы инкуб все это придумал и меня уговаривал.

– Ну, строго говоря, он не младенец, – парировал Диминик.

Да уж, с сентиментальным настроением я ошиблась – хладнокровная рептилия под симпатичной оболочкой никуда не делась. Заметив мою реакцию, он еще и со смехом добавил:

– Ты две минуты назад предложила мне соблазнить младенца. Я даже не знаю, кто из нас двоих ужаснее.

Помедлив, я выдавила:

– Ну, строго говоря, он не младенец…

Инкуб в голос рассмеялся. Но вдруг осекся и спокойнее сказал:

– Хотя твою идею все-таки можно развить, Наташ. Я с этой стороны действительно ситуацию не рассматривал, а теперь осталось подлечиться и подумать на свежую голову. Но мне интересно: тебя так заботит судьба моей семьи из-за навязанной влюбленности или из-за настоящей любви ко мне?

Я знала, что он просто подкалывал, но на этот раз просчитался – у меня был и другой интерес, и пока я не решалась его открыть. Проблема в том, что мои и его родители оказались участниками одного события, но неизвестно, кто тогда на чьей стороне воевал. А нам с Димом пока никак нельзя вставать по разные стороны баррикад. Лично я уверена, что даже если его родители убили моих, то их сын за то преступление отвечать не должен. Но не все способны думать так же.

Не успела выведать, как именно он хочет развить мою задумку, поскольку дверь в палату все же открылась, и на пороге показался отнюдь не целитель. Но, к счастью, и не Кристина. Нас в этой странной позе застал слуга Арикс, который вскинул седые брови и посмотрел на меня, не скрывая отвращения. Я смущенно вскочила и села на стул, будто бы вовсе не лежала секунду назад нос к носу с его господином. Старик поморщился и обратился только к Диминику:

– Милорд, я принес бутылку вашего любимого вина. Как вы чувствуете себя сегодня? Неудивительно, что ваши внутренние повреждения так долго заживают, если каждая распутная девка задирает юбку, бежит сюда и не дает вам отдыхать!

Инкуб уже снова перевернулся на спину, драматично округлил глаза и выдохнул:

– Арикс, кто же всем девкам запретит задирать юбки от моего вида?

Я бы ему оплеуху выписала, если бы не опасалась усугубить его состояние. Сейчас же просто заскрипела зубами. А слуга на меня и не обращал внимания:

– А может, она просто вас заново приворожила?!

Диминик с ехидной улыбкой продолжил театральничать:

– Точно! Наташ, ну-ка признавайся – ты меня приворожила?

Я сложила руки на груди и не смогла сдержать злости. Вот что у него за характер? Он ведь знает, что его слуга меня на дух не переносит, но все равно подливает масла в огонь!

– Это ты нам скажи, милорд! – выпалила я. – Разве ты приворожен?

Он изобразил, что прислушался к своим ощущениям, и помотал головой:

– Нет, мне на тебя по-прежнему насрать. Захотел бы влюбиться – выбрал бы кого покрасивее и помогущественнее, чтобы меня на рейдах лучше защищала. – Он перевел взгляд на старика и уже спокойнее добавил: – Арикс, да прекрати ты уже к ней цепляться. Разве я пригласил бы их с Мариной жить в поместье, если бы чувствовал угрозу? Напомню, что я не обязан спрашивать твоего мнения по поводу своих гостей.

– Да как прикажете, – нехотя отозвался слуга, посмотрел на меня и выдал: – А, Талья, это ты? Прости, не признал.

Я хмыкнула, отмахнулась от обоих и пошла на выход из палаты. Арикс будет вечно на меня ворчать из-за старого приворота, но ничего плохого мне не сделает, пока его господин мне благоволит. Ну а сам Диминик остается в своем репертуаре: он никогда не оправдывает ожиданий, стоит только уловить от него каплю нежности, как он тотчас ее перечеркнет какой-нибудь гадостью.

Больше я навещать больного не приходила, хотя очень хотелось.

К счастью, уже через неделю лекари отпустили его. Инкуб выглядел прекрасно и лишь немного прихрамывал, то есть подлатали его профессионально. И в первый же день после его выздоровления управление сверхполиции объявило срочное совещание.

Оказалось, что на повестке дня наши рейды. Их не собирались возобновлять, о чем глава в самом начале и сообщил. Но после его слов поднялся Ион Стант и зычно проговорил:

– Господа, я не могу согласиться с таким решением. Каюсь, я громче всех хохотал, когда подписывали приказ о создании десятого отряда. Но сейчас признаю, что был неправ. Ребята молоды и неопытны, но они доказали, что не трусят перед лицом опасности и способны нестандартно мыслить!

С другой стороны подал голос другой берсерк, глава шестого отряда:

– Нестандартно мыслил там только господин Эйм. А остальные, как малые дети, просто мешались ему под ногами. Уверен, он и раны бы свои не получил, если бы не пытался вытащить их всех живыми. Подчеркну, что он из них как раз единственный, кто окончил университет, пусть и не сверхполицейскую академию.

Диминику происходящее не нравилось – я это чувствовала. Но он подчеркнуто расслабленно откинулся на спинку стула и заговорил предельно спокойно:

– Вы не правы, лорд Воракс. Марина правильно рассчитала расстановку охраны, Талья обнаружила заложниц, Риссая держала магический щит и освободила нас от пут, Аго успел подать сигнал и привести подмогу. Я не один там отличился.

– Все это мелочи, господин Эйм, – возразил кто-то. – Вы не можете отрицать, что руководите неподготовленными курсантами! Мы признаем заслуги вашего отряда – и именно поэтому мы теперь заинтересованы в том, чтобы каждый из вас был жив, здоров и подготовлен для настоящей службы!

Аго, который сидел в конце нашего ряда, перестал сдерживаться и завопил:

– Да вы просто поняли, кто здесь настоящие магикопы, а кто лохи и ленивые тюлени! Че, лорды, не по себе теперь от мысли, что горстка курсантов сделала то, на что вы не были способны? Понимаю, это действительно стыдно!

На него никто даже не обернулся, будто он ничего не говорил. Начальник смотрел на Диминика и обращался только к нему, как к нашему командиру:

– Все, сказанное здесь, правда, командир Эйм. Вы показываете нам именно то, что тогда обещали – свежий взгляд на привычные вещи. Именно поэтому вы из смешных шутов начали считаться нашими коллегами. И как я раньше защищал любого магикопа, так теперь хочу защитить всех вас. Разве сами не думаете, что курсантам для начала нужно освоить боевую подготовку, а уже потом браться за настоящую работу?

Диминик болезненно поморщился. Да и я не знала, как реагировать. Получилась странная вещь: мы на самом деле доказали всем присутствующим свою пользу, заставили себя уважать, но из этого уважения вытекло и новое обстоятельство – таких ценных кадров теперь никто не хотел пускать в расход.

Риссая, расположившаяся справа от меня, воскликнула:

– Благородные господа здорово придумали! А жить нам на что? Не у всех, знаете ли, за спиной богатые семьи, которые содержат курсантов до конца учебы!

Старик спереди прокряхтел:

– Никто не мешает найти подработку – именно тебе это не составит проблемы.

Магикопы зашумели, обсуждая этот вопрос. Ион, который пытался доказать, что десятый отряд показал свою пригодность и может брать на себя хотя бы столичные рейды, не был услышан. Диминик, который сидел слева, подался ко мне и прошептал:

– Что и требовалось доказать. Даже не захочешь заниматься контрабандой, так заставят. О, кстати об этом… – Он вскинул руку и повысил голос, озвучивая только что пришедшую ему мысль: – Господа магикопы! Ну раз вы признали мои заслуги, то почему бы не отменить мое наказание? Раз уж я стал бесценным командиром отряда, не глупо ли продолжать морить меня голодом? До истечения срока я ведь совсем загнусь – и не будет у вас в будущем такого героического героя.

Как обычно, он любой шумок пытался использовать, этому я уже не удивилась. Начальник управления нахмурился:

– Но это было решение Феникса… Стоит ли обсудить заново при новых обстоятельствах?..

Он сам не был уверен, да и вокруг все недоуменно переговаривались. На ряду впереди прозвучало вполне отчетливо:

– А почему инкуб все еще не истощен? Кристина Фор уже от голода каждый день истерики в тавернах закатывает, а этот намного дольше своей невесты находится в Вахарне на сухом пайке…

Я скосила глаза на обвиняемого. Мне-то ответ был известен, но как он сам выкрутится? И Диминик Эйм выкрутился – только я не ожидала, что именно таким способом. Он схватил меня за руку, поднял наши переплетенные пальцы повыше и без зазрения совести соврал:

– Выживаю на том, что в моем отряде есть полукровка – она делит со мной постель все это время. Я-то так и до конца года протяну. Но протянет ли она?

Я ойкнула. Маринка прыснула – скорее от радости, что он не ее к своему алиби приплел, иначе она бы потом перед Николасом замучилась объясняться. Оставалось порадоваться, что Кристину на этот балаган никто не пригласил, поскольку она членом нашего отряда не являлась. Магикопы закивали, принимая на веру такое объяснение: кто-то смущенно, кто-то сочувственно к моему положению, а валькирия неподалеку – с очевидной завистью. Я потом нашему командиру выскажу, что думаю о его отговорках, но при всех возражать не осмелилась. Ему в самом деле нужно срочно попасть в Москву, он во время лечения не мог туда выехать, и потому истощение не заставит себя ждать. Разумеется, он может продолжать использовать машину, но это было и остается риском.

В итоге он опять добился своего. Уже следующим утром начальник сверхполиции принес Диминику постановление об отмене наказания и всучил в руки перед началом первой лекции. Однако строго предупредил:

– Только попробуй использовать эту поблажку для очередных преступлений!

– Что вы! – инкуб нацепил на лицо самое честное выражение. – Никогда даже не думал о таком подумать! Да чтоб у меня прыщ на подбородке выскочил, если я хоть когда-нибудь захочу нарушить сверхзакон.

Я закатила глаза. Этой идеальной роже никакие прыщи не страшны. Теперь в человеческий мир снова потекут реки запрещенных амулетов и колдовских настоек – он сразу собирался использовать свое положение и наконец-то к этому приступил. Не удивлюсь, если и всех нас к этому делу припашет. Кристина, узнав, что можно получить за заслуги, вновь начала упрашивать его включить ее в отряд. Не знаю уж, каким образом он сможет и дальше откладывать этот вопрос.

Глава 9

Магистр Веллес, пришедший на лекцию, монотонно начал:

– Сегодня мы будем изучать виды магических щитов. То есть опять займемся бесполезной тратой времени. Никто из вас, кроме Риссаи, такие щиты не установит, а Риссая основные виды защиты и без меня знает…

Диминик вскинул руку, прерывая его. До этого момента он упоенно целовал Кристину на задней парте – не иначе, нашел лучший способ заткнуть той рот. Но теперь встрепенулся и привлек к себе внимание:

– Магистр, так получилось, что я очень хорошо разбираюсь в артефактах – могу стоимость определить с десяти шагов, прикинув силу и редкость…

Преподаватель усмехнулся:

– И зачем же тебе понадобился этот навык, Диминик?

Инкуб понял намек, но бессовестно парировал:

– Хватит уже придираться, я сейчас не об этом. Итак, многие амулеты усиливаются материалом, из которого изготовлены, а какие-то работают только от начертанных на кожаных подложках знаках. До сих пор существам не было необходимости рисовать эти знаки прямо на своей коже, потому что легче поменять артефакт на нужный в зависимости от ситуации. Но что если мы соберем идеальную подборку из них для того, кто не рожден существом? У нас как раз есть подопытный кролик.

Он указал подбородком на Маринку, сидящую рядом со мной. Но она не оскорбилась, а задумалась над его предложением и повернулась к нему:

– Дим, ты собираешься разрисовать меня татуировками?

– А почему нет? – Он серьезно смотрел на нее. – Сначала смываемым пером найдем правильное сочетание, а потом набьем эти же знаки. Ты – человек. Но почему бы не попробовать дать тебе ведьмовской защиты или возможности магической атаки?

Аго крякнул:

– Действительно! У тебя тело большое – много чего поместится!

Но инкуб посмотрел на тролля и добавил:

– Тебя я тоже в виду имел. Вы сами слышали: сверхполиция считает вас беззащитными детьми, и кое в чем те бестолочи правы. У всех остальных в десятом отряде есть хоть какая-то магия. Неужели ты сам не хотел бы уметь что-то, чего не умеет твоя раса?

Я разинула рот. Магистр Веллес упал на стул с совершенно потерянным видом. Мы ждали именно его реакции, как самого опытного ведьмака, и он удивил, протянув обескураженно:

– Дело непростое, но можно попытаться. В самом деле, есть специальная письменность, усиливающая защиту или дающая какие-то способности. Ведьмаков мы из них не сотворим, но от несильного удара можем защитить… Это решение выбивается из всего теоретического курса магии, но ты прав – раньше у нас просто не было необходимости об этом задуматься…

Я ожидала, что Маринка начнет возмущаться – не каждая девушка согласится «украсить» свое тело несмываемыми рисунками. Но я подругу недооценила: у нее загорелись глаза от мысли, что она перестанет быть пустым местом в мире существ. А Николас… ну, оборотень будет любить ее в любом случае, хоть для чего-то его фатальная привязанность пригодилась.

В ближайшие три дня график учебных занятий был выкинут в окно, поскольку магистр Веллес и сам заинтересовался экспериментом. Кристина фыркала и высокомерно заявляла, что ни за что не позволила бы уродовать свое тело. Наверное, завидовала – ведь ей как раз никто и не предлагал. Преподаватель вместе с Димиником зарылись в книги, но мы тоже пытались помогать – по меньшей мере по их заданию искали подробные описания каких-то знаков. Решение оказалось сложнее, чем вначале подумалось: девяносто девять знаков из ста отметались из каких-то соображений. Наконец, на третий день Маринка обзавелась первым уродливым иероглифом на левой лопатке, благо маленьким и незаметным. Наносил рисунок сам магистр при участии Риссаи – было очень важно, чтобы знак писался одаренным ведьмаком, иначе никакой магической силы он не получит.

Нет, после этого моя подруга не научилась арканить альтеров или накладывать привороты. Все, чего мы добились – небольшой воздушной волны, когда она резко махала левой рукой. Такая волна не отобьет серьезную атаку – максимум, собьет противника с толку, но Марина была счастлива до прыжков под самый потолок. Я могла себе представить ее восторг: в сравнении с ничем такая магия ощущается невероятной могущественной силой.

Следующим знаком они установили ей защиту от смертельной опасности, но с ним была загвоздка: он был разовым – в точности, как мой амулет-капелька, который имел лишь один заряд. Тоже неплохо, но теперь всякий раз Марине после использования придется его обновлять, а это не так-то просто: кроме сильной ведьмы, которую придется всегда иметь под рукой, нужно еще и перенести боль, когда целый час кожу прокалывают иглой.

Еще через пару дней к нам на лекцию заявился Николас собственной персоной – не отговаривать свою возлюбленную, а держать ее за руку и утешать, когда ей приходилось терпеть. Оборотень уже был в курсе нашей задумки, от него мы скрыть бы и не смогли, но неожиданно похвалил:

– Вы сами-то хоть понимаете, какой это прорыв? Если вы даже человека сможете усилить магией, то уже через год все магикопы будут делать подобное!

– Не будут, – огорчил его магистр. – И это не прорыв. В случае Мары – насущная необходимость, иначе ей на опасной службе делать нечего. Но для существ правильнее развивать собственные силы, а по мере необходимости использовать артефакты. Это два разных пути – и их ни в коем случае нельзя перемешивать.

Диминик с ним согласился:

– Верно. Вот я обладаю природной ловкостью. Но если бы постоянно носил на себе защитный знак, то мое тело со временем бы расслабилось – отпадет нужда в любую секунду контролировать, откуда летит кулак ревнивого мужа. Лучше уж развивать природные таланты – они всегда сильнее.

Николас произнес уже спокойнее:

– И все равно это потрясающе. Кто бы мог подумать, что в сверхполиции не хватает профессиональных мошенников с их нестандартным умением выкручиваться из любых ситуаций… Диминик, я рад, что ты теперь с нами! – он изменил тон и без паузы продолжил: – А теперь убери свои грабли от моей девушки, гнида поганая!

Инкуб действительно прижал кончики пальцев к руке Марины, пока Риссая заканчивала зачарованную татуировку на ее предплечье. Мы все ее держали, чтобы случайно не дернулась от боли.

– Я же помогаю! – возмутился Дим.