Десятый отряд

От подобного мы протрезвели все. Поверх боли я ощутила тошноту, когда суккуб, выпрямившись, с показным удовольствием провела языком по окровавленному лезвию. Не знаю, откуда у меня взялись силы справиться с ужасающей болью в руке, но я прижала ее к груди и с трудом выдавила:

– Уверена, что и это тебе с рук сойдет?

После моего заявления в сверхполиции Кристина уже не отделается годом в леднике. И доказательств больше, чем моя кошмарная рана, предоставлять не потребуется. Это уже не мелкая выходка, окрасившая мне лицо, и не подножка в спортивном зале. Я не была уверена, что мне хватит сил подняться и дойти до нужного места, но сейчас я туда даже ползком отправлюсь. Я смотрела так, чтобы этой гадине было ясно: я скорее умру от кровопотери, чем подобное спущу на тормозах. Да я готова целиком себе руку отрезать, лишь бы эту мразь вообще с лица земли стерли!

В глазах красотки наконец-то мелькнула паника – неужто до нее только сейчас дошло, что она самолично подписала себе приговор? Но испугалась и я, когда передо мной показалась фигура Диминика. Он единственный, кто не кричал и не нервничал, а до этого момента продолжал стоять поодаль. И по мере того, как он опускался рядом со мной на колени и приближался, я даже сквозь болезненный туман угадала причину – просто не сразу смогла в нее поверить.

– Не смей… – я требовала, хотя прозвучало жалобным стоном. – Не смей, Дим…

Но его моя просьба не остановила. Инкуб, не обращая внимания на искалеченную руку, прижатую к груди, взял меня за затылок и резко приник к моим губам. Запустил свой ядовитый язык в мой рот в бесстыдном поцелуе – и перед этой магией даже боль отступила. На глаза навернулись невольные слезы, все нутро содрогнулось от сладкой судороги. Он чуть отстранился и совсем ласково прошептал:

– Ты ведь не хочешь расстроить меня, Наташ? А я расстроюсь, если мою любимую девушку снова отправят в ледник.

У меня психика разлетелась на куски. Мозг орал, что это просто внушение, что я имею полное право расстроить этого мерзавца! Но голосом овладело сердце:

– Останься со мной… Люблю тебя… Как же ты мог так со мной поступить?

– Еще скажи, что ты это не заслужила, Наташ. Ты думала ударить леди Фор и обойтись малой кровью?

Больше мне нечего было сказать, я сгорала от желания получить еще один поцелуй. Инкуб победоносно улыбнулся и тотчас отпустил меня, а я взвыла уже не от боли, а от его равнодушного вида. Он просто ушел, оставив во мне достаточно своего яда. С той же безмятежностью подался к смертельно бледной Марине, но она успела вскинуть руки и, задыхаясь, выпалить:

– Пожалуйста, не надо! Я никому не расскажу, клянусь!

Он пару секунд смотрел в ее глаза, затем неожиданно кивнул:

– Хорошо. Я верю тебе.

Можно было подумать, что между этими двумя сложились теплые отношения – раз со мной он церемониться не стал, а с Мариной так же жестоко не поступил. Возможно, юркий мозг манипулятора вспомнил, с кем встречается эта девушка, – инкуб не хотел проблем с Николасом, потому был вынужден поверить ей на слово.

Кристина звонко смеялась в стороне. Она уже обработала Аго – и теперь чесала длинным ногтем обмякшего тролля под подбородком. Она победила. Снова. Я ненавидела ее сильнее, чем когда-либо прежде, но теперь понимала – в сверхполицию я с заявлением не обращусь, хотя она сто раз заслужила. Ноги не поведут, все тело не подчинится… ведь в таком случае Диминик расстроится.

Стоило этим двум отморозкам уйти, как Маринка бросилась ко мне, причитая:

– Наташ, ты как?

Ответом ей были мои закатывающиеся глаза – я завалилась обратно на землю, поглощенная возвращающейся болью.

– Аго! – закричала она в сторону. – Быстро за лекарем!

– Да я уже бегу! – отозвался тот издали.

Марина плакала, но трясла меня:

– Ну-ка, смотри на меня. Подумаешь – царапинка! Ты же будешь магикопом – и не такое придется испытать. Видела бы ты тело моего оборотня – там столько шрамов… – ее речь меня угнетала еще сильнее, потому она сбавила тон и сменила тему: – Ты была права, Наташ. Дим – самый настоящий ублюдок… Я почему-то была уверена, что уж в такой ситуации он выберет верную сторону.

Я прокашлялась и прохрипела:

– Не смей на него ругаться… У меня от него сердце чешется. – Рассмотрела мину на лице подруги, которая понимала, в каком раздрае сейчас находится мой разум, и добавила: – Но мою сторону он не выберет никогда. Представляешь, как это больно?

Лекаря Аго притащил быстро – с целым мешком инструментов и трав. Пришлось отдать ему за помощь все остатки нашей премии и еще в карманах поискать, но она того стоила. Уже после первых заклинаний боль отступила. Следующим он запечатал открытую рану, намазал сверху вонючей травяной кашей и туго перебинтовал мне ладонь.

– Шрам останется, – деловито объяснял ведьмак. – Но косточка срастется. Без амулета заживления ран потребуется недели две, а руку надо беречь и менять накладку дважды в день – я оставлю снадобье. Как ты так поранилась? Уж слишком ровный порез, как от острого клинка…

Я молчала, как и все остальные. Если решили сожрать даже такое, то к чему сотрясать воздух? Поцелуй инкуба лег в благодатную почву – не то что в первый раз. Я и без того испытывала к Диминику непреходящую влюбленность, потому его яд приняла радостно и целиком, десятикратно его усилив. Это влияние пройдет, но тогда уже в сверхполицию не побежишь – не на заживший же шрам жаловаться?

Я поблагодарила лекаря и без труда встала. Теперь я чувствовала себя прекрасно, в ладони даже жжение пропало. Потому отстраненно сокрушалась об очередном испорченном платье. Или его получится отстирать от крови?

Аго заботливо придерживал меня под попу, поскольку держать за локоть, как Маринка, ему было неудобно. Я же раздраженно пыталась их стряхнуть:

– Да я уже в порядке! Ничего не болит!

Мы по инерции шли к магической переодевалке, где и должны были встретиться с инкубом, чтобы вместе уехать в поместье. Но Маринка очнулась от тяжелых дум и придержала меня, поясняя с хмурым видом:

– Наташ, нам действительно нельзя жить у него – ты все правильно говорила. От Кристины он тебя защищать и не собирался. Как-то надо забрать свои вещи и поселиться… да без разницы где, хоть у Николаса!

Это я раньше во всем была права, а теперь – уже не так однозначно. Как же я могу теперь жить не в поместье и лишить себя встреч с Димиником за душевными ужинами? Желание исчезнет, но прямо сейчас оно жжет в груди и тянет вернуться. Сердце застучало особенно громко, когда я увидела подъезжающую к нам красную машину – прямо в точности в то время, как мы и уговорились, будто бы в промежутке ничего вопиющего не произошло. И именно его появление заставило меня принять решение:

– Наши вещи все равно там, поэтому едем. Откажемся от его гостеприимства, когда я немного подлечусь.

Марина вздохнула, обреченно помотала головой, но спорить не стала.

Глава 6

Некоторое время в машине все молчали. Я тоже помалкивала, тихо ненавидя Диминика, а заодно влюбленным взглядом рассматривая его профиль. На удивление, он начал объясняться сам:

– Я рад, что вы не стали пороть горячку и не отказались ехать в поместье.

После этого Марину прорвало:

– Ты поступил как полный мерзавец, командир. И теперь я засомневалась, командир ли ты вообще. Разве ты не должен в любом случае защищать нас, а не посторонних девиц?

Он задумчиво усмехнулся, глядя только на дорогу:

– Сомневаюсь, что собственную невесту и девушку, которую я с раннего детства знаю, можно назвать посторонней. Марина, ты и представить себе не можешь, что я делаю в качестве вашего командира.

– Что же! – она притворно охнула. – На твоих глазах Наташку чуть не убили и серьезно ранили! Каково же было твое участие, кроме того, чтобы не дать ей возможности даже подать жалобу? Запоздало увел свою мегеру и успокоил ее? Герой!

– Марина, прекрати, – в его прохладной интонации прозвучало ощутимое давление, которое заставило меня обернуться и посмотреть на подругу, которая села сзади. Я хотела оценить, насколько ее поразил такой холод в однозначном приказе.

И она тоже это почувствовала, поскольку переспросила уже чуть спокойнее:

– И как же ты успокоил свою мегеру?

На такой простой вопрос инкуб соизволил ответить:

– Поцеловал и заверил, что Наташа на эмоциях все придумала – только для того, чтобы посильнее разозлить. Кристине не нужно знать, что я испытывал магическую влюбленность. Включая и то, что Наташа вообще способна на такой сложный многодневный приворот. Неужели вы сами не понимаете, насколько эта информация была лишней? Дело не только в ревности. Кристина очень неглупа – сможет быстро сопоставить, что даже Риссая не смогла бы меня приворожить надолго, то есть сила Наташи может иметь иную природу.

Марина подумала немного, но хвалить его не собиралась:

– Легко бы поверила в твои благие намерения, если бы ты заодно не заткнул нам всем рот. За такие вещи Кристине не в ледник нужно, а сразу на плаху! Уж прости, но сегодня я точно узнала тебя с такой стороны, что все твои старые поступки четко вспомнились! Я больше скажу – видела, что ты даже не дернулся, когда эта стерва полетела на Наташу. Не уверена, что ты успел бы ее остановить, но факт в том, что ты даже не пытался!

Он долго размышлял перед ответом – уже казалось, что он вовсе не собирается это комментировать. Однако в итоге произнес:

– Зато теперь вы знаете, что если кто-то из вас выступит против моей невесты – он заодно объявит войну и мне. Как только Кристина получит новый приговор – я каждого из вас по очереди вычеркну из истории Вахарны. И я не собираюсь за это оправдываться.

Маринка едва слышно выдохнула:

– Ну ты и урод. – И отвернулась в сторону, чтобы попытаться уместить в голове такое откровение.

Я же списала его однозначность на желание подняться вверх по социальной лестнице. Неужели ему это настолько важно, что он даже друзей готов в утиль спустить? Но пока я не могла совладать с желанием поинтересоваться:

– А если бы у меня был высокий титул, то ты любил бы меня?

Диминик немного покосился, но его взгляд не достиг моего лица и вернулся вперед. Он мог бы ответить что-то жестокое, типа «Ну тогда бы и спрашивала» или «Какой смысл об этом думать?», но он выбрал самый бессердечный вариант:

– Нет.

Сердце сжалось, но я уже почти привыкла к этой боли. Во всех красках припомнила недавнюю сцену за окраиной столицы – вот тогда мне было действительно больно, с глупыми душевными терзаниями не сравнишь! Я тогда от мучений едва сознание не потеряла, а тут так – малюсенький укольчик в груди. Чтобы отвлечься, снова вернулась к той самой мысли, которая меня тогда первой посетила:

– Жаль, что Риссаи сегодня с нами не было. Может, твою фурию она бы не остановила, но точно сразу сделала бы мне отворот и прочистила мысли.

Диминик ответил тем же прохладным голосом:

– Риссая тебе уже не поможет. Отравление имеет накопительный эффект. Тебе же когда-то было интересно с моими чувствами поиграть – теперь пожинай плоды. Знал, что этот козырь мне когда-нибудь пригодится.

– Ну ты и урод, – присоединилась я к Маринкиному мнению. И тоже теперь нашла в себе силы отвернуться.

Это наваждение скоро пройдет, надо просто потерпеть немного. Я ведь уже почти с подобным сталкивалась – ничего, выжила. Но сейчас еще мучило ощущение, какой жалкой я стала в его глазах. Совсем беззащитная против его влияния, будто во мне вообще нет иммунитета. То есть я и не человек, которого инкубы хотя бы в качестве еды уважают, и не существо, которых они могут замечать уже не в гастрономических целях.

В итоге из поместья мы так и не уехали – во всем можно винить только мое нежелание. Маринка смирилась с решением, но ночевала со мной на одной постели. Объяснила без лишних виляний:

– Чтобы ты сама к нему не пошла, Наташ. Понимаю, что тебе это в голову точно взбредет, а теперь я совсем не уверена в его благородстве.

Я так крепко ее обняла, что обе едва не расплакались. Подруга меня поддерживала даже помимо моей воли – и всякий раз, когда меня накрывало желанием хотя бы увидеть хозяина поместья, смотрела мне прямо в глаза и стальным голосом напоминала:

– Кристина почти воткнула тебе кинжал в глаз. И он это позволил. Ты ведь хорошо все помнишь? Кристину от тебя оттащили мы с Аго, а Диминик даже рукой не дернул – он просто стоял в стороне и преспокойно наблюдал!

Так или иначе, но такое убеждение помогало охладить эмоции. Марина ничуть не преувеличивала – я тоже там была и все видела.

Чтобы не превратиться окончательно во влюбленную марионетку, в следующие дни я сосредоточилась на работе и учебе. Даже на встревоженный вопрос Риссаи о перебинтованной руке соврала:

– Поранилась просто. Мне уже помог хороший лекарь, спасибо за заботу.

На этих словах Кристина торжествующе усмехнулась, а Диминик так и продолжал смотреть в окно.

Возненавидеть их одинаково я сумею чуть позже, а пока можно изображать из себя члена десятого отряда.

– Сразу две крысы? – переспросила я.

– Да, – Диминик, который на перемене вышел вперед и вкратце описал суть дела, кивнул. – Двумя альтерами управлять сложно, но они присмотрели несколько интересных мест, которые мы проверим во время рейда. Вы ведь помните, что нам желательно не просто походить по улицам, но по возможности и премию заработать?

– Почему меня к подготовке не привлек? – поинтересовалась Риссая.

Он ей улыбнулся ласково:

– Чтобы опять не выглядело, будто ты одна тянешь на себе всю работу. И нужно, чтобы через три дня на рейде ты была отдохнувшая, а не вымотанная.

Ведьма со смехом отмахнулась. В любом случае она тянет на себе если не всю, то большую часть нагрузки – так уж повелось. Диминик еще раз повторил о предстоящей смене и о необходимости полной сосредоточенности. Его волнение было даже милым – как будто он полностью примерил на себя роль командира отряда: такой типа ответственный, серьезно относящийся к нашей безопасности.

Я думала, что мы пойдем в спортивной одежде – я свою как раз успела подлатать, но инкуб выбил для нас самую настоящую форму магикопов с кривыми буквами «Р» в качестве значков. В управлении заявил, что у преступников не должно быть сомнений, от чьего лица мы выступаем, если вдруг начнется какая-то заваруха. Он был чертовски прав не только с его точки зрения, раз начальник подписал распоряжение для швейной мастерской, несмотря на то, что мы просто курсанты.

В день рейда встретились вечером возле управления – и всех накрыло какой-то торжественностью. У меня точно пробежали мурашки по спине, когда мы собрались в одинаковых черных форменных костюмах. В приталенном пиджаке из плотной ткани и брюках с отутюженными стрелками даже Аго смотрелся элегантно! Интересно, а ведьмы-швеи смеялись, когда снимали с него мерки? Ведь им никогда не приходилось шить форму на такую фигуру.

Нам и оружие выдали! Ну как выдали… только у Диминика на поясе висел длинный меч. На все претензии он ответил одной фразой:

– Дали только тем, кто умеет им пользоваться. В нашем отряде это пока лишь я.

Пришлось согласиться. Мы только-только перешли к изучению холодного оружия и в настоящем бою можем навредить больше себе, чем преступникам.

Выступили уже затемно, готовые работать до момента, когда встанет солнце. Но пока улицы были тихи и спокойны, многие прохожие смотрели на нас издали и расступались, когда мы проходили мимо. Я только в тот момент в полной мере ощутила себя стражем порядка, вызывающим настороженное уважение со стороны горожан. Мы перемешивали обходы улиц с посещением тех мест, которые крысы Диминика посчитали подозрительными. В основном это были подвальные лавки торговцев контрабандой. И, чтобы не портить отношения со старыми приятелями, инкуб проводил обыски тайно.

Мы проникали в подвалы, где обычно хранился товар. Для того использовали отпирающий амулет. Маринка с Аго стояли на выходе, чтобы тотчас предупредить об опасности. Я, готовая при малейшем шорохе запеть, сразу шагала вглубь, поскольку обычно в нижнее помещение вела и дверь из лавки. А Риссая стояла в центре, вскидывая руки и уточняя:

– Что конкретно искать, Диминик? Здесь один алкоголь.

– Точно только он? – он осматривал стеллажи. – Человеческий алкоголь ничуть не хуже местного дурмана – полная глупость его запрещать. А вот героин сюда возить точно не стоит.

– Героин? – переспросила ведьма, распахнув глаза. – У тебя такие подозрения? Но наркоту я не найду – я не знаю, как настроить магию на то, что никогда в руках не держала.

Инкуб тут же подошел к ней и сунул под нос маленький пакетик с белым порошком, как поисковой собаке. Я закатила глаза. Ну кто бы сомневался, что если в Вахарне и найдется героин, то как раз у нашего командира?

Минут через десять магических манипуляций Риссая уверенно помотала головой:

– Такого здесь нет. И, похоже, не было.

– Отлично, тогда на выход, – скомандовал командир.

Таким же образом мы обыскали и другой подвал через несколько кварталов. А на третьем пришлось ждать – здесь склад располагался не под зданием, а немного в отдалении от точки продажи, и внутри кто-то составлял ящики с бутылками. Мы не хотели быть замеченными, потому уселись у стены следующего дома, полностью скрытые темнотой и цветистыми кустами.

Аго тихонько ворчал: