Помоги проекту - поделись книгой:
— Знаешь, у меня из головы не выходит та… ну, которая шла по улице… пани Маркова. Если она тебя узнала… И еще… — Лойзик опять сел на пень, наклонился к Франтику и заговорил шепотом: — Франтик, а ведь в комнате спал пан Докоупил!
— Ты что!.. Ты правду говоришь? И он видел тебя? — всполошился Франтик.
— Думаю, не заметил, он, кажется, спал, но в тот момент, когда я его увидел, пошевелился и что-то пробурчал. Я так испугался, что вывалился из окна, как тюфяк.
— А почему ты мне об этом сразу не сказал?
— Я сначала не собирался тебе говорить, а теперь решил: лучше, чтобы и ты знал…
— Ой, Лойзик! Что с нами будет!
— А что?
— Ведь ты точно не знаешь, видел он тебя или нет…
— Если бы он меня видел, наверняка побежал бы за мной.
Просто спросонок что-то пробормотал… Может, он до сих пор спит.
— Представляю, как ты испугался! Я бы даже убежать не смог. Послушай, Лойзик, давай пойдем и вернем этот будильник. Вдруг с нами беда случится!..
— Я так и знал, что не надо тебе говорить…
— Ты же знаешь, как мне хотелось иметь этот звонок, а теперь… Теперь не хочется…
— Мне тоже… — нахмурился Лойзик.
— Пойдем, Лойзик, вернем этот будильник, пока ничего не случилось… Ведь все-таки мы… ну, знаешь…
— Спятил? Разве мы теперь можем идти к Докоупилу? Ведь он наверняка уже проснулся и обе пани пришли домой!..
— А когда мы его вернем?
— Ну, скажем, завтра. Можем мы до завтра подождать?..
— Завтра вся улица будет знать, что пропал будильник…
— Знаешь, что я подумал? Если они будут искать будильник, может, посмотрят за комодом, не упал ли он туда, а там найдут сверток! Они поймут, что это не случайно, что это им взамен будильника, может, даже обрадуются и никому ничего не скажут… Давай, Франтик, подождем до завтра, посмотрим, что они будут делать. А завтра увидим… Ну а если что не так, вернем будильник. Как-нибудь изловчимся…
— Ты так думаешь?
— Сегодня все равно мы его вернуть не можем.
— А куда его девать?
— Спрячем где-нибудь. Хотя бы в лесу.
— В лесу? А если пойдет дождь — и он намокнет, заржавеет и испортится? Надо хорошенько подумать!
— Глупости… Нужно спрятать так, чтобы не попал под дождь.
— Ты слышишь, как он тикает?
— Слышу… Громко тикает…
— А если кто услышит, что он тикает, и догадается?
— О чем догадается?
— Ну, мы его здесь спрячем, кто-нибудь пойдет, услышит тиканье и найдет будильник.
— Ты думаешь?
— Нет, нельзя его здесь оставлять!
— Ну и домой брать нельзя. Еще по дороге кого-нибудь встретишь. Он тут же спросит: «Что это у тебя тикает под курткой?»
— Правда. А если его как-нибудь остановить?
— Попробуем, может, получится.
Лойзик взял будильник и стал рассматривать винты сзади.
— Ага, вот этот винт заводит ход… А этот — чтобы звонил, а тут рычажок, чтобы, когда часы спешат, замедлить ход… — Откуда ты знаешь?
— На папиных карманных часах такой же рычажок. Видишь, там буква «с», значит, скорость. Когда рычажок подвинешь к этой букве, часы начнут отставать, а когда подвинешь до упора в обратную сторону, то начнут спешить…
— А вот это зачем?
— Это? Погоди, ага, видишь, этим переводят стрелки. Смотри, как погнулась большая стрелка.
— Поставь ее на место, будем знать, сколько времени. Через десять минут будет четыре часа.
— А вот такого винтика, чтобы остановить часы, здесь нет…
— Ну, пусть идут, может, до утра они остановятся. На ночь мы их здесь где-нибудь спрячем, выроем ямку под деревом, выстелим ее листьями, засыплем песком и придавим камнем, чтобы часы не намокли, если дождь пойдет.
Лойзик поставил будильник на пень, и мальчики сели на траву.
— Смотри, Франтик, видишь вон ту рыбку?
— Где? Ага, вижу… Ты думаешь, здесь могут водиться большие рыбы?
— А почему нет? В таком ручье могут быть и форели.
— Форели? Ты так думаешь? Пошли, топнем посильней, форели прячутся под берегом. Знаешь что, давай разуемся и влезем в ручей, может, поймаем рыбу.
— А это разрешено?
— А почему нет?
— Я слышал, что просто так рыбу ловить нельзя, надо иметь разрешение.
— Это только когда ловишь в реке, а в таком ручье можно без разрешения.
— А вот и нет! Около нас живет пан Кавка, он ходит ловить форель куда-то к Тишнову, там тоже такой ручей. И он говорил, что там поймал браконьера. Кавка ругался, что он, мол, уплатил за рыбацкое удостоверение, а какой-то браконьер у него из-под носа вылавливает его рыбу… И представь себе, этого браконьера посадили в тюрьму…
— Правда?
— Факт! Это тебе не игрушки. Из леса нас может кто-нибудь увидеть, и готово…
— Может, ты и прав.
— Посмотри, Франтик, там… около того камня…
— Ой, там большая, наверно, грамм двести пятьдесят. Это не форель.
— Давай ляжем на берегу и пошарим под…
Лойзик не успел договорить, оба мальчика вскочили как ужаленные…
— Ой, как я испугался, бррр!..
— И я… Сердце стучит, как молот!
На пне звонил будильник. Лойзик опомнился первым, схватил будильник, обмотал его курткой и лег на него. Будильник пронзительно звенел.
— Бежим, Лойзик, на звонок может кто-нибудь прибежать, хотя бы тот же лесничий…
— Пошли спрячем его вон там, под той ольхой.
Мальчики побежали вдоль ручья к лугу. Берег ручья порос низким ольшаником. Луг зеленым полуостровом вдавался глубоко в лес. Пробежав шагов триста, мальчики остановились и сели на берегу в зарослях ольшаника.
— Нас отсюда не видно, а мы сразу увидим, если кто-нибудь пойдет из леса.
— Лойзик, давай отвинтим звонки.
— Зачем?
— Чтобы не звонил.
— Теперь он уже не будет звонить. Для этого нужно его опять завести.
— Давай быстренько его спрячем — и бегом домой!
— Здесь, на лугу? Так далеко от дома?! Нужно его спрятать поближе, где-нибудь в лесу, на опушке, или на пасеке, оттуда до дому четверть часа ходу. Будильник завернем в куртку.
— Лойзик, давай завяжем один рукав и засунем туда будильник. Куртку ты перекинешь через плечо, и никто ничего не заметит. Если нести будильник за пазухой, может показаться подозрительным. Вдруг встретится лесничий и подумает, что мы тащим чего-то из леса…
Мальчики пересекли луг и через несколько минут были уже на лесной тропинке. Под ногами шуршали сухие прошлогодние коричневые листья. Тропинка шла через молодой буковый лес, сквозь сухую листву пробивалась зеленая трава. Освещенные послеполуденным солнцем, кое-где сверкали свежей листвой молодые березки. У буков тоже лопались почки и вылезали робкие листики. Но кроны были еще голыми. Земля, разбуженная в этом году на редкость ранней весной, издавала резкий запах, а в кронах деревьев сотни птиц радостно распевали свои песни…
Когда мальчики дошли до вершины холма, где молодой буковый лес переходил в старый, в котором росли высокие раскидистые буки и дубы, они услышали раскаты, словно где-то далеко без устали гремел гром.
— Ты думаешь, это гром? — спросил Франтик.
— Какой гром!.. Это пушки. Слушай хорошенько, это гремит где-то около Вены, а может, еще ближе, от границ Моравы. Папа вчера говорил, что Советская Армия уже около Годонина или Бржецлавы.
— Вы каждый день слушаете Москву и Лондон?
— А ты не кричи. Кто-нибудь может донести… Папа слушает, а мне не разрешают… Вот теперь здорово грохочет, похоже, что Советская Армия совсем близко.
— Давай приложим ухо к земле.
Франтик и Лойзик улеглись и прижались ухом к земле.
— Так гораздо слышней, правда?
— Ясно, слышней! Земля лучше проводит звук, чем воздух… Ой, посмотри, жук рогач! Он чуть не укусил меня в нос.
— Покажи. Это не рогач, а рогачиха, — засмеялся Франтик.
— Я и без тебя знаю, что это самка, потому что у нее нет рогов. И все-таки это рогач, потому что не говорят — рогачиха…
— Большущая. Их тут полно, в старом дубовом лесу.
— Осторожно, Франтик, кто-то идет.
Мальчики вскочили и побежали в гущу леса. По тропинке шли паренек и девушка.
— Это такие, которые влюблены… Мы зря испугались.
— А почему мы все время чего-то пугаемся? Что, у нас на лбу написано, что мы… ну, что мы несем будильник?
— В самом деле, Лойзик. Это даже чудно, что мы все время боимся. И сказать по правде, мне домой не особенно хочется. Не знаю почему. У меня такое чувство, что по мне сразу видно, что я что-то натворил. А у тебя нет?
— У меня? Ну, я не боюсь так, как ты… Но домой мне тоже не очень хочется. Не потому, что я боюсь, просто в лесу хорошо. И знаешь, что мне пришло в голову? Пойдем посмотрим на плотину. Оттуда не так уж далеко до дома. Ты как?
— Давай по дороге через Ледовый холм. Полчаса — и мы там.
— А обратно — по дороге от Быстрицы.
На Ледовом холме ребята, чтобы перевести дух, уселись на стволах поваленных дубов и буков. С горы открывался прекрасный вид. На востоке, в легком тумане, на холмах раскинулось Брно. Внизу блестела река Свратка, на берегах которой белели дома предместий Жабовршек и Юндрова… Сзади, на горизонте, направо от Змеиных холмов, словно таяла Лишень…
Гул пушечных выстрелов на холме был еще слышнее.
— Ты как думаешь, Лойзик, это только пушки гремят? А может, началась бомбежка?
— Конечно, пушки, бомбежка не может быть так долго.
Поделиться книгой: