Мир трех богов. Путь сквозь тень

Вестибюль встретил меня прохладой и тишиной — даже более отчётливой, чем в моей пещере, где теперь журчал родник. «Моей пещере», мда. Надо бы следить за случайными мыслями. Не дай бог остаться привязанным там до конца жизни, хотя этот вопрос в любом случае придётся решать позже.

— Нэсс? — позвал я первым делом, осматриваясь в поисках знакомого силуэта. На этот раз не вышло — то ли тварь теней меня не слышала, то ли обиделась на отрубленное щупальце, то ли момент был неподходящий. Повторные попытки докричаться и прогулка по вестибюлю взад-вперёд также не увенчались успехом.

Окей, на этот раз точно сам. Зато чуть более подготовленный и с планом, надёжным, как швейцарские часы. «Найти карту» — проще сказать, чем сделать. Ни кафешек, ни домов, ни магазинов, куда можно заглянуть за изнанковой вариацией лута. Не садиться же ещё раз на поезд, идущий неизвестно куда, чтобы снова обозвали безбилетником…

Я внезапно и очень остро почувствовал себя идиотом. Билеты. Билетные кассы. Нет, вряд ли в них можно было приобрести проездной, чтобы «кондуктор» отстал — если, конечно, там не продавались запасные головы. Но кассы — это помещение, а значит, там могут лежать полезные предметы. Ключей на этот раз у меня при себе не было — да и где их брать, фармить «хаттифнатов»? А если они мирные только пока их не трогаешь? Нет, не дело, придётся проверять как есть.

Окошки касс смотрели на меня равнодушной темнотой. Они не были закрыты на перегородки или даже на обычные защитные стёкла, так что будь я размером со спаниеля, мог бы пролезть внутрь через одно из них. Служебный вход я искал достаточно долго, чтобы снова почувствовать себя тупым, но справедливости ради — он практически сливался со стеной. То ли такой была задумка интерьера настоящей станции, то ли Изнанка мешала мне даже по мелочам. Я нажал на почти невидимую ручку. Заперто.

— Нэсс! — тоскливо позвал я ещё раз, воочию представляя собственную безвременную кончину от рук пары десятков «хаттифнатов» после неудачной попытки фарма. — Нужна помощь!

Теневая «собачка» с лёгкостью могла бы проскользнуть через окошко и подсобить в открытии двери. Увы, этот призыв также не был услышан или же попросту проигнорирован. Зараза!

Раздосадованный, я отвесил двери увесистый пинок, осознавая всю бессмысленность подобного порыва. Если нужен ключ, то нужен ключ, дверной вопрос, мать его, и ничего ты с ним…

Жалобно заскрипев, дверь поддалась и приоткрылась на пару миллиметров. Неожиданно. Как будто кто-то не запер помещение на ключ, а подпер дверь изнутри, спасаясь от неведомого врага. Подпер кое-как, поскольку пары резких ударов плечом хватило, чтобы миллиметровая щель расширилась до размера моей головы, а затем ещё немного — чтобы я протиснулся целиком.

Здесь освещения не было, и я уже подумал использовать золотую карту с огоньком — несмотря на неудачную первую попытку, та осталась при мне — но через минуту нащупал выключатель, и тот оказался рабочим. Справа лежало длинное и узкое помещение для кассиров, в котором места хватало по сути только для ряда кресел перед окошками касс, да в конце стоял открытый шкаф, на первый взгляд пустой. Вперёд уходил короткий коридор с единственной комнатой слева, занавешенной ширмой из плотной ткани. В конце коридора виднелась дверь с не требующей объяснений табличкой WC.

Перед тем, как двигаться дальше, я немного подождал, прислушиваясь, но ниоткуда поблизости не доносилось ничего похожего на характерное жужжание слепней или щёлканье ножниц. Дверь в вестибюль подпирал большой мешок со строительным мусором, то ли забытый впопыхах, то ли оставленный намеренно. Я на всякий случай проверил его на предмет лута — ничего, кроме разочарования. Будем надеяться, что это первый и последний бесполезный «контейнер» в этой зоне.

Я отодвинул ширму на боковой комнате и понял, что давненько так не ошибался.

Нельзя сказать, что комната по левую руку была захламлена. Скорее, из-за хлама её почти невозможно было разглядеть. Башни из старых газет и журналов — на русском, английском, японском и незнакомых мне языках, высились до потолка, некоторые буквально упирались в него. Груды поеденных молью униформ отчётливо воняли нафталином, беспорядочно расставленные столы ломились под тоннами бумажных папок — часть из них также развалилась по полу. Мне пришлось всматриваться в этот адский бардак пару минут, прежде чем я разглядел в глубине знакомый шкафчик. Ещё минут пять — чтобы добраться до него, не обрушив себе на голову нагромождения макулатуры.

— Может, на этот раз обойдёмся без ключа? — с надеждой предположил я, заглядывая внутрь. Ага, разбежался.

Как и в прошлый раз — три шкафчика поменьше, стеклянные на вид, непробиваемые по факту, в каждом — своя игральная карта. Щит, череп и новый символ — открытый глаз. Что я получу, если порву эту карту? Очки? Подзорную трубу? Неважно, эксперименты подождут. Если карты метро здесь нет, берём оружие, а но перед этим понадобится ключ.

Я глубоко вздохнул, ещё раз обшаривая помещение глазами и пытаясь найти какие-нибудь зацепки. Искать ключ под завалами бесполезно, к тому же попахивает самоубийством. Зона касс? Возможно, но сперва стоит проверить кое-что поближе.

Надо заметить, что последний раз, когда я посещал общественный туалет, был в незапамятные времена — где-то за месяц до того, как я записался на бета-тест. Моё тело в Аниме обладало рядом преимуществ, и одно из них — отсутствие необходимости избавляться от отходов жизнедеятельности. Проще говоря — справлять нужду любой величины не требовалось. По видимому, тело просто перерабатывало в энергию всю пищу и воду, которые попадали внутрь. Или почти всю — тот же пот никуда не делся, а вот про походы в сортир я успел забыть.

До сего момента, когда Изнанка услужливо воссоздала один из худших вариантов уборной с матушки-Земли. Тесное, тусклое, грязное помещение, с треснувшей раковиной над разбитым зеркалом и унитазом, который не мыли годами. Крышку бачка кто-то свистнул на память, так что можно было хорошенько полюбоваться на непроглядно-ржавую воду, наполняющую резервуар. И запах. Конечно, запах. Дьявол, нафталин-то был вовсе не так плох!

Бросив единственный взгляд вниз, я захлопнул крышку унитаза и с трудом сдержал тошноту. Если меня вырвет, то туда же, а значит, тут же затошнит снова. Я нащупал ручку и нажал на смыв, наблюдая, как чёрная вода неохотно покидает бачок. После характерного бурлящего звука раздался ещё один — тихий «звеньк». Я еле успел вынуть из бачка ключ от ящичка, пока его не смыло с концами.

— Лучше уж чудовища, чем такой сортир, — буркнул я, вернувшись в заваленную хламом комнату и с наслаждением втягивая в себя воздух. Плохого понемножку, сейчас разживёмся оружием и подумаем, где искать схему метро.

Ключ в обмен на карту с черепом — уже знакомая процедура. Можно было порвать её на месте, но пока я возился с дверцей шкафчика, неудачно задел одну из газетных «колонн» и та опасно зашаталась. Чертыхнувшись, я отпрыгнул назад, и, разумеется, задел ещё одну. Комнату удалось покинуть буквально чудом, пока следом рушились горы пыльной макулатуры. Не успел бы на секунду — получил бы достижение за одну из самых идиотских смертей. Шкафы с книгами на меня в Аниме уже сталкивали, но оказаться погребённым под старыми газетами было бы ещё «круче».

Всё. Нафиг этот отвратный закуток, с лутом или нет, как будто созданный, чтобы действовать мне на нервы. Хотя почему «как будто»? Тени прекрасно знают, какими мелочами меня довести до кипения, даже не прибегая к помощи слепней, слизней или боссов.

Вернее, сперва не прибегая.

Ранее пустующий и тихий вестибюль наполнялся каким-то новым звуком, природу которого я разобрал не сразу. Жужжание, но негромкое, не похожее на слепней, скорее механическое. Я безрезультатно вертел головой, пока наконец не додумался задрать глаза к потолку — и уткнулся взглядом в объектив камеры наблюдения.

Нет, не объектив. Объективы. В углу помещения с потолка свисал целый пучок камер, не меньше четырёх, абсолютно одинаковых и направленных в одну сторону — на меня. Помедлив, я сделал шаг назад — и объективы последовали за мной. Шаг в сторону — и они снова навелись на меня с тем самым лёгким жужжанием. Готов поклясться, раньше их здесь не было, но даже если были — они абсолютно точно не двигались. Возможно, они ожили, когда я открыл шкафчик с картами, возможно ещё раньше — когда я поднял шум, открывая дверь.

Сделанного, очевидно, не воротишь, разве что при следующей попытке вести себя потише — но мы пока ещё не закончили с текущей. Забив на камеры, я метнулся через турникеты к коридору, ведущему на станцию. И замер, едва дыша, в сантиметре от переплетения едва заметных полупрозрачных нитей, которое теперь перегораживало единственный выход. Словно паутина, только масштабом не для насекомых. Жужжание со стороны камер усилилось и я обернулся туда — хотя оборачиваться совсем не хотелось.

Нарушитель — то есть, я, вломился в вестибюль и поднял шум. Теперь пришёл дежурный — разобраться и оштрафовать.

Новое чудовище Изнанки вылезло из стены — из точки, откуда следило за мной последние пару минут. Четыре камеры выполняли роль «головы», вместо тела свился толстый жгут чёрных проводов. От основного жгута тут и там в стороны отходили верхние «конечности» — отдельные провода с оголёнными концами. Нижние — в количестве не менее двух десятков, напоминали лапки паука-сенокосца, выгнутые и длинные, непонятно как поддерживающие нелепое туловище на весу. И всё же, они справлялись. «Дежурный», слегка покачиваясь на месте, вновь отыскал меня объективами камер и двинулся вперёд. В отличие от «кондуктора», этот гад не торопился, но у него на то имелись основания — бежать мне было некуда и самоубиваться не обо что.

— Нэсс!! — взвыл я что есть сил, но и на третий раз моя теневая спутница не откликнулась. Зато противник засеменил ко мне куда шустрее, жадно вытягивая в мою сторону «руки»-провода.

Я отскочил, стараясь, чтобы между мной и «дежурным» оставалась хоть какая-то преграда в виде турникетов. Помощь не придёт, а значит, пора приступать к плану «Б», заметно более рисковому. Если из карты-черепа выпадет пистолет, можно будет прицельно пострелять по «глазам»-объективам. Выпадет нож — попробовать отсечь несколько ног, а затем, по проверенной схеме, добить лежачего. Одним движением я порвал карту, не спуская глаз с «дежурного», отмахнувшись от привычного облачка сиреневого дыма. Пистолет или нож? Пистолет или нож? Пистолет…

Мои руки вдруг онемели от внезапной тяжести, и мне всё же пришлось перевести глаза на материализовавшийся предмет. Здоровенный металлический баллон тёмно-зелёного цвета с серебристой «крышечкой» наверху. Холодный, объёмный, увесистый. Килограмм десять, а то и больше. Короче, отличное оружие, если незаметно подкрасться к жертве, как следует поднатужиться и с размаху опустить баллон ей на голову.

То есть, что за хрень?!

Пока я тупил, ошарашенный эдаким «подарком судьбы», мой враг воспользовался ситуацией и шустро перебрался за разделяющие нас турникеты. Я бросился в сторону, но забыл выпустить баллон, и кончик оголённого провода дотянулся до центра моей груди.

ХЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗТ!

В глазах моментально потемнело, но по счастью, разряд не парализовал меня, а отбросил к турникетам, и я очнулся, когда ощутимо ударился спиной об один из них. В воздухе отчётливо пахло палёным, по груди расползалась острая жгучая боль. Дурацкий баллон сиротливо валялся на полу, и «дежурный» потратил пару секунд, чтобы внимательно его изучить — перед тем, как снова сконцентрироваться на мне.

Я беспорядочно заорал, но это его никак не впечатлило. Со второй попытки мне удалось встать на ноги, хотя те ощутимо дрожали. Путь к отступлению отсутствовал, так что охваченный паникой мозг подсказал лишь одно — тянуть время, пока живой.

Перевалившись через турникеты за пару секунд до того, как до них добралось чудовище с камерами вместо головы, я бросился к единственному месту, способному предоставить мне убежище — тому, которое какие-то пять минут назад окрестил «отвратным закутком». Захлопнул дверь и заново подпёр её мешком со строительным мусором — шипя и матерясь сквозь зубы. «Ужаленное» место пульсировало болью при каждом резком движении. Я молодец, я выиграл время.

Но выхода всё равно нет.

Выхода нет — чертовски подходящее словосочетание для метро. Я отполз вглубь коридора, прислушиваясь, как «дежурный» маячит вдоль окошек касс, явно пытаясь высмотреть меня своей многокамерной башкой. Оставался крохотный шанс, что ему надоест ждать, и он забудет про моё существование, как моб из настоящих игр, упустивший игрока из зоны угрозы. О других вариантах не хотелось и думать. Лечь под бумажную гору в захламленной комнате и как следует её пнуть? Утопиться в треснувшей раковине уборной? Перерезать горло осколком зеркала?

Надо признать — Изнанка успешно подталкивала меня к таким ужасающим идеям, до которых не доводила даже Анима. Но альтернатива лишиться души и остаться здесь навсегда казалась ещё хуже. А всё от того, что в кузнице не было гвоздя… то есть, блин, в карте не было оружия. Почему баллон? Что он должен был значить? В некоторых играх по таким можно было пострелять из огнестрельного оружия, чтобы те взорвались и нанесли урон стоящим рядом врагам, но для этого не помешало бы сперва выдать пистолет!

Звук «шагов» «дежурного», больше напоминающий шелест, вдруг стих, и спустя минуту я рискнул осторожно высунуть нос из коридора. За окошками никого не было видно, вестибюль пустовал. Облегчение накатило на меня практически против воли, заглушая осторожность — всё-таки какие-то игровые правила тут действовали. Придётся хорошенько подумать, как избавиться от «паутины», чтобы выйти из вестибюля, но если совсем повезёт — она исчезнет вслед за «боссом». Единственная преграда — закрытая мной же дверь и приваленный к ней тяжеленный мешок. Я схватил его, сдерживаясь, чтобы снова не зашипеть.

Краем уха мне удалось уловить тихое жужжание слева и дёрнуться в сторону — и только потому вторая атака оголённым проводом попала мне в плечо, а не висок. Левая рука тут же отнялась, а я с силой врезался в стену, издав невнятный хрип. Камеры «дежурного» теперь находились внутри моего убежища, внимательно наблюдая за мной из угла над кассами, и оттуда же протянулся проклятый провод. У меня не было ни шанса оттащить тяжеленный груз единственной рабочей рукой. У меня кончилось пространство для манёвра. Электрическое чудовище медленно начало доставать из стены своё длинное тело.

Захлопнув за собой дверь уборной, я даже не надеялся увидеть с другой стороны задвижку — но она там была. Первым делом я до рези глазах всмотрелся в углы потолка туалета — ничего похожего на камеры наблюдения или отверстия для них. С другой стороны, если эта мразь просто телепортируется куда хочет, мне кранты. С третьей стороны, мне и так кранты, эта дверь и защёлка не выдержали бы натиск целеустремлённого третьеклассника, не то что непобедимого монстра.

Так что же, осколком по горлу — и надеяться, что истеку кровью до того, как оно до меня доберётся?

В левую руку постепенно возвращались ощущения, но лучше бы не возвращались — боль теперь надёжно обосновалась во всей верхней части тела. Дьявол, при встрече с «кондуктором» мне хотя бы было, куда отступать. Никогда ещё за всё путешествие сквозь Изнанку я так остро не мечтал о возвращении моей магии. Я бы мог убежать от «дежурного» как минимум двумя способами, укрыться «Покровом» на худой конец. Но больше всего мне хотелось просто изрыгнуть на него «Язык саламандры», пока от твари не осталась бы куча оплавленных проводов. Но нет, это грёбаный мир теней, так что засунь, дорогой Ардор, себе в задницу свои чернокнижные штучки и приготовься сдохнуть, поскольку тени никогда не играют по правилам. Если бы мне только дали пистолет вместо этого дебильного баллона. Хотя бы нож! Если бы…

Вспышка осознания осветила мой измученный мозг настолько ярко, что отозвалась новой болью в груди и плече — но я уже не обращал на неё внимания. Левая рука едва слушалась, правая тряслась, как после похмелья, но я нащупал в кармане и вытащил на свет золотую карту со стилизованным изображением огонька. Изнанка всё-таки играла по правилам, просто она устанавливала эти правила на ходу, а я не успел ознакомиться с новой версией. Единственная вещь, которая «падала» из карты с черепом кроме оружия — боеприпасы к тому оружию, которое было у меня на руках.

Сиреневый дым клубился особенно долго — не меньше десяти секунд, но в итоге он развеялся. На не мытом целую вечность полу уборной в тусклом свете единственной лампочки лежал боевой ранцевый огнемёт во всей красе ужасного, бесчеловечного оружия. Два одинаковых тёмно-зелёных баллона с топливом на ранце намекали мне на то, что карту можно было порвать и раньше. Едва различимое жужжание за дверь намекнуло мне на то, что времени у меня оставалось в обрез.

Кряхтя от натуги — огнемёт был даже тяжелее мешка со строительным мусором — и обливаясь слезами от боли, я нацепил на себя огнемётный рюкзак и вцепился в обе рукояти с такой силой, что теперь заболели ладони. Я прекрасно понимал, что подобное оружие не предназначалось для применения в закрытых пространствах, тем более — столь тесных, как этот закуток. Я послал это понимание подальше и сжал зубы, готовясь к неминуемому.

На этот раз «дежурный» решил обойтись без фокусов с вылезанием из стены и попросту сбил петли хлипкой двери. Перед тем, как та завалилась на меня, я пнул её изо всех сил, заставив её упасть в коридор, а электрическое чудовище отступить на пару метров назад. Камеры изучали упавшую дверь не более секунды, а затем поднялись на меня — в последний раз.

— Съёмка запрещена, урод! — прохрипел я, открыв клапан и нажав спусковой крючок.

Спустя миг небольшой коридор подсобки превратился в пылающий ад. «Дежурный» дёрнулся и попытался отползти, но я не отпускал пальца, окатывая его новыми волнами пламени. От нестерпимого жара глаза заново наполнили слёзы, дым забил лёгкие, упавшие бумаги из захламленной комнаты моментально загорелись. Наверное, прошло всего несколько секунд, но каждая из них сияла и переливалась всеми цветами, от оранжевого до угольно-чёрного, плясала и сверкала, наполненная всепоглощающим огнём.

Зараза, кажется, у меня есть все задатки пиромана. И это при том, что на Земле я погиб примерно в такой же обстановке.

Надрывно кашляя и не почти не разбирая дороги, я вывалился на холодную плитку вестибюля. За спиной весело потрескивал пожар, перекинувшись на бумажные горы хлама и вообще всё, что могло гореть. «Дежурный», как я и мечтал, превратился в некрасивую лужу пластмассы и обугленного металла, прежде чем исчезнуть в облаке сиреневого дыма. Из него выпала новая карта, которую я даже успел схватить — но не рассмотреть рисунок.

Огнемёт тоже остался внутри. Даже если бы меня не ранили, тащить такую бандуру через весь уровень было бы просто более изощрённым способом самоубийства. Не побегать, ни присесть, ни вздохнуть полной грудью. Изнанка хорошо знала, каким оружием снабдить наглого чужака в новом испытании, чтобы тот не чувствовал себя слишком уж комфортно. Что же, урок усвоен.

Не уверен, как я принял вертикальное положение — кажется, с помощью турникетов, но сохранить его удалось только опираясь о стену. «Паутина», закрывавшая выход из вестибюля в самом деле исчезла с гибелью «дежурного», и я зашагал вперёд, едва разбирая дорогу. На смену кашлю пришла тошнота и нестерпимое желание просто лечь на пол, свернуться калачиком, заснуть и больше не просыпаться. Это могли быть последствия атак «дежурного» или я банально надышался дымом от горящей дряни, суть оставалась одна. Карт-аптечек для меня по дороге никто не предусмотрел.

Понадобились титанические усилия, чтобы сесть, прислонившись к стене, а не просто завалиться на пол. Надеюсь, это считается за «естественную» смерть, достойную возрождения, а не потерю души. Перед тем, как глаза заволокла темнота, мне удалось всмотреться в новую карту, намертво зажатую у меня в правом кулаке.

На ней был изображён компас.

«ВЫ ПОГИБЛИ».

Глава девятая

Больше всего на свете мне хотелось насладиться прохладой пещеры Сердца, вкусной водой из родника и просто ощущением тела, которое не находится на грани страшной смерти от отравления ядовитым дымом. Но таймер задания Кассандры безжалостно тикал, лишая заслуженного отдыха. Ну как «заслуженного», по факту за вторую попытку я толком не выбрался из вестибюля и погиб куда хуже, чем в первый раз. Правда, полученная информация могла оказаться более полезной, чем банально пройденное и проеханное расстояние, но это нуждалось в дополнительной проверке.

Пока что спасибо хотя бы на том, что я не потерял душу. Разве что после пережитого пришлось выковыривать её из пяток.

Карты с рисунками оказались заметно более ситуативными, чем я думал. В каком-то смысле сам виноват — выпрашивал огнемёт на первом Пути, в итоге получил во втором, пусть и в неподходящий момент. Возможно, золотые версии всегда дают что-то, чем можно сражаться, но скорее это был своеобразный троллинг со стороны Изнанки. Туда же относились боеприпасы к огнемёту, который я даже не вытащил из карты. Если бы до меня не дошло в последний момент, ничто бы не помешало «дежурному» спокойно мной пообедать в том задрипанном сортире. Ничего не скажешь, достойная смерть.

— Осторожнее, — мне могло показаться, но в голосе Кёльколиуке прозвучали нотки укора. — Действуй. Осторожнее.

Тоже мне совет. Всё равно что сказать игроку в ММОРПГ «не стоять в огне», а любителю буллет хеллов «уворачиваться от снарядов». Но Кёльколиуке уже дал мне достаточно по-настоящему полезных советов ранее, этот же просто ощущался, как… волнение? Мой спутник, ещё недавно кровожадный древний дух в теле жуткой куклы, из всех занятий предпочитающий сон, волнуется за меня?

— Буду держать ухо востро, — ответил я с лёгкой иронией, но при этом абсолютно искренне.

Прохладный, пустой, тихий и безопасный на первый взгляд вестибюль на этот раз не мог меня обмануть. Первым делом я проверил все углы, из которых выбирался «дежурный» — и в каждом из них обнаружил едва заметный оголённый провод, который вытягивался из стены на пару сантиметров. Место для респауна? Наблюдение без камеры?

Есть только один способ узнать.

Я проверил карманы куртки и нащупал там игральную карту. Золотой огонёк. Неразменная, значит, переходит из попытки в попытку, а вот компас придётся добывать заново. Пока карта не порвана, неизвестно, что прячется под её изображением, но будь я ещё раз проклят, если компас не относится к ориентированию на местности. Осталась полная ерунда — заново его добыть.

Ранец огнемёта лёг на плечи уже немного привычной тяжестью. Нацеплять его на этот раз было куда приятнее — без суеты и паники, без ран, оставленных «боссом». Это всё равно не то оружие, которое я бы мечтал протащить через уровень. Огнемёты в видеоиграх были совсем другими — не затрудняли перемещения, жгли врагов пачками и, конечно, мгновенно перезаряжались за одно поднятие боеприпаса. Но Изнанка предпочитала игры с высокой степенью реализма, когда это выступало против игрока — меня, то бишь. И мне ничего не остаётся, как улыбаться и махать в ответ.

Хотя бы в вестибюле с этой бандурой было где развернуться.

— Вылезай, урод! — рявкнул я в сторону ближайшего оголённого провода. — Я знаю, что ты там. Вылезай и закончим с этим побыстрее.

Если «дежурный» меня и слышал, то не подал виду — провод так и остался проводом. На всякий случай я тут же осмотрел остальные возможные места возрождения электрической твари, но то ли мой крик не считался достаточно громким, то ли я вообще неверно понял условия появления врага.

Ладно, повторим всё пошагово. Сперва я слегка пошумел, открывая дверь в подсобку…

Прозрачная паутина, перекрывающая выход из вестибюля, будто проявилась из воздуха после третьего моего пинка по двери — а ведь та даже не открылась достаточно широко, чтобы я мог пролезть без огнемёта. Следом — каюсь, упустил точный момент — на месте оголённого провода в углу вестибюля возникла одинокая камера, которая явно за мной следила. Я оскалился и пнул дверь посильнее. Камер стало две.

«Дежурный» не заподозрил подвоха, даром, что на этот раз я был однозначно вооружён. Может, он слишком верил в свои силы, может попросту действовал по своеобразному скрипту, но факт один — он просто начал выбираться из угла, как и в прошлый раз, не пытаясь провернуть каких-либо новых фокусов. Я терпеливо дождался, пока его сплетённое из проводов туловище не опустится на землю, после чего угостил его бодрящей струёй чистого пламени. А затем ещё пару раз — для верности, пока бесформенная оплавленная масса не обратилась в «игровой» дым. С мрачным удовлетворением я поднял с пола карту с изображением компаса, а спустя пару секунд и ещё одно облачко дыма держал в руках электронный планшет без каких-либо маркировок с единственной кнопкой для включения. На экране на белом фоне красовалась карта метро Изнанки.

Подсознательно я ожидал увидеть что-то привычное. Небрежно переплетённые изогнутые нити Нью-Нью-Йорка, аккуратный «паучок» Москвы, упорядоченный хаос Лондона. Но схема Изнанки представляла из себя адский лабиринт, беспорядочное нагромождение линий, от одного взгляда на которое подступала головная боль. Сотни и сотни, если не тысячи кружков станций, разбросанных по лабиринту. Ветки, начинающиеся из ниоткуда и уходящие в никуда. Тени как бы намекали — даже с картой подземки на руках этот уровень будет пройти практически невозможно.

Я сбросил с плеч ранец огнемёта, поудобнее устроился на полу и погрузился в изучение находки. В конце концов, пока я жив, время здесь по сравнению с остальной Анимой идёт весьма условно.

Единственное, в чём Изнанка смягчила для меня условия — названия станций были на русском. Спустя минут десять я обнаружил «свою» станцию и не удержался от смешка. «Тихий холм», ну разумеется. Вопрос лишь в том, куда мне отсюда?

Первая станция, куда можно было перейти с «Холма», с колоннами и лампочками, где Нэсс не хотела садиться на поезд, значилась как «Инферно». Идущая от неё линия багрового цвета терялась за краем экрана, будто вообще не принадлежала схеме. Вторая станция — где мы сели на поезд, носила гораздо более мирное название, «Начальная». Я проследил за светло-зелёной линией, что было на удивление сложно — она уходила в центр карты и постоянно пересекалась другими. Следующая после «Начальной» была «Бездонная» — та, где в поезд зашли «хаттифнаты», а за ней «Безлюдная» — та, где Нэсс вышла, а мне не удалось.

Я с подозрением присмотрелся к кружочку «Бездонной» — рядом с ним виднелась крохотная иконка, напоминающая стилизованного человечка. Вообще эта схема изобиловала неясными значками без малейшей расшифровки, мол, догадывайся сам, гость дорогой. Но тут хотя бы догадаться было несложно — на «Бездонной» начиналась массовая посадка пассажиров.

А через станцию к пассажирам приходит кое-кто, проверяющий «билеты». На колёсах и с ножницами.

Теперь понятно, почему Нэсс так пыталась вытащить меня из вагона. В этот раз лучше уж задремать, прислонившись к дверям и выпасть на станцию, когда они откроются. Допустим, на «дежурного» я нашёл управу, но что-то мне подсказывало, что против ржавого железа «кондуктора» огнемёт будет попросту бесполезен. Даже если я возьму к нему боеприпасы и дотащу до нужного места.

Кстати, о боеприпасах — точнее о том, что можно взять вместо них.

Повозившись с дверью в подсобку, я наконец протиснулся внутрь и не теряя времени направился сперва к ключу, затем ко шкафчикам с картами. Набор не изменился — щит, череп и открытый глаз.. Новый баллон к огнемёту мне не сдался, а вот «глаз» не худо было бы испытать. И всё же, поколебавшись, я открыл крайний левый шкафчик, выудив оттуда карту со стилизованным изображением щита. Тридцать секунд спустя я уже примерял новенький бронежилет с полным набором кевларовых пластин, закрывающих грудь и спину. Он оказался на удивление лёгким и прекрасно уместился под курткой. Назначение, конечно, вызывало вопросы — ни «кондуктор», ни «дежурный» не стреляли в меня пулями, от которых хорошо спасал кевлар. Но Изнанке было виднее, и такая ноша меня сильно не замедлит.

Я вернулся к изучению планшета — тот, судя по всему, не требовал зарядки, но не добился значительных успехов. Спустя битый час мне наконец удалось обнаружить в углу схемы кружочек станции «Палатин», повторяющий название столицы Железной империи. Но сколько я ни всматривался в лабиринт линий, мне не удавалось понять, как туда добраться. Оставалось одно — двигаться по проверенному маршруту и ориентироваться на местах. Не исключено, что на одной из станций найдутся подсказки, более разборчивая схема или — что было бы идеально — проводник в виде одной особенной теневой «собачки». Мы с Нэсс не успели как следует познакомиться, но я определённо скучал по ней, как по единственному живому… по единственному существу, которое было на моей стороне в этом проклятом месте.

— Меньше соплей, — буркнул я на самого себя, поднимаясь на ноги. — Больше прохождения уровней. Давай, Ардор, ноги в руки и вперёд.

Мне реально не хватало кого-то, с кем можно было нормально поговорить.

Коридоры, коридоры, длинный эскалатор. «Инферно» я прошёл быстрым шагом, стараясь не смотреть по сторонам и не вслушиваться в приглушённые звуки невидимок. У них свой поезд, у меня свой, и неизвестно, кому не повезло сильнее. «Начальная» казалась такой же светлой и чистой, как и в прошлый раз, поезд прибыл спустя минуту ожидания. Я вошёл, игнорируя удобные и абсолютно пустые сиденья. Нет уж, на этот раз никакой дремоты, пусть туда садятся «хаттифнаты», пока им не отчикают головы в качестве платы за проезд. Мне моя голова пока ещё нужна, хотя и не сказать, что от неё много пользы.

Я не ожидал крупных сюрпризов — «сайлентхилловский» уровень Изнанки проходил по одному сценарию, так с чего бы этот проходил иначе? Кассандра за такое отношение отлупила бы меня тростью — и правильно бы сделала.

Поезд прибыл на станцию «Бездонная», хотя по громкоговорителю этого не объявили. Я слегка посторонился от дверей, чтобы впустить пассажиров — не считая возможно навеянной дремоты, в прошлый раз они не доставили никаких проблем.

Чтобы осознать свою ошибку мне понадобилось около двух секунд, и это было слишком долго. Потому что на этот раз пассажиры оказались совсем другими.

Их всё ещё можно было с натяжкой назвать человекообразными, но на этом сходство с «хаттифнатами» заканчивалось. С людьми, фактически, тоже. Они были широкими, очень широкими — если бы у меня возникла нездоровая мысль обнять одного из них, то я бы не смог сомкнуть вокруг него руки. Эдакие бочонки на ногах, но скорее слоновьих, чем человеческих. Бочонки без видимых рук, зато на коротких приплюснутых головах имелись здоровенные рты с крепкими белыми зубами. Ни глаз, ни носов, ни ушей — только рты. Массивные тела были покрыты обычной человеческой кожей, но при этом раскрашены чьей-то безумной кистью, от кислотно-зелёного до болезненно-жёлтого.

Я даже не успел испугаться, что бочкообразные чудища попытаются меня сожрать, как они зашли внутрь вагона. Даже нет, не «зашли». Ворвались. Вторглись. Ломанулись. Словно теневой поезд прибыл на станцию в час пик, и каждый входящий был уверен, что именно на него не хватит заветного места. Я не успел не только испугаться, но и пикнуть — толпа «бочонков» подхватила меня и впечатала в противоположные двери вагона, пока следом прибывали всё новые и новые пассажиры. Спустя несколько ужасающих секунд двери вагона закрылись — кажется, с немалым трудом — и поезд двинулся дальше.

Зараза. Такого я совсем не ожидал. Хотя, конечно, ожидать стоило.

Кому случалось попадать в давку в метро, может без труда представить это ощущение. Толпа со всех сторон, будто живущая собственной жизнью, которая прибывает по отдельности и становится одним целым. Ты, зажатый этим организмом, не способный даже повернуться поудобнее, чтобы ухватиться за поручни. Грохот колёс поезда приглушён из-за шороха тел, из-за запаха пота и чужого дыхания становится настолько душно, что тебе самому становится трудно дышать.

«Бочонки», при всей своей сюрреалистичной жути, идеально воспроизводили этот опыт. Они даже дышали, дьявол побери, дышали через свои кошмарные рты, громко и нарочито, на грани хрипа. Они не пытались причинить мне вреда никоим образом кроме одного своего нахождения в вагоне — но ничего другого и не требовалось. Я оказался абсолютно беспомощен, мои руки прижаты к туловищу так плотно, что мне едва удавалось пошевелить пальцами. Захвати я с собой огнемёт, то не мог бы им воспользоваться. Да что там, даже если бы Изнанка пожаловала мне что-то более удобное и компактное вроде того же пистолета, он тоже оказался бы бесполезен.

Передо мной в полный рост вставали две проблемы, одна хуже другой. Первая — «бочонки», как и «хаттифнаты» ранее, наверняка ехали дальше «Безлюдной». Следовательно, вскоре после следующей станции на поезд прибудет мой старый знакомый, жаждущий получить «билеты». С эдакой толпой ему придётся повозиться заметно сильнее, но что-то мне подсказывало, что он справится. Вторая проблема — я медленно, но верно начинал задыхаться. Вопрос в том, что убьёт меня раньше — нехватка кислорода или «кондуктор»? Или же первое лишь заставит потерять сознание, пока не подоспеет второе?

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я зарычал и дёрнулся изо всех сил, и — о чудо — мне удалось высвободить правую руку. Я тут же воспользовался ей, чтобы врезать ближайшему пассажиру в округлый бок цвета протухшего апельсина. Ощущение, будто попытался избить резиновую грелку, до краёв наполненную тёплым киселём. Ноль реакции. Я ударил ещё раз и ещё, мысленно обкладывая трёхэтажным матом Изнанку и себя заодно — мог бы взять карту с черепом, авось выпал бы нож. Бронежилет под курткой сейчас работал строго против меня, усиливая и без того невыносимую жару.

После пятого или шестого удара «бочонок» вдруг повернул ко мне сферическую башку. Понятия не имею, как ему это удалось при полном отсутствии шеи. Из страшного рта не раздалось ни звука, кроме того же хриплого дыхания, но у почему-то у меня создалось чувство, что он смотрит на меня вопросительно.