Мой упрямый принц

Короткая усмешка.

– Слухами земля полнится.

– Тогда и остальное, что говорят о нём, правда? – негромко спросила я. – Что он не очень-то добр к своим молодым гостьям и будущим королевским невестам стоило бы поостеречься?

Лер остро взглянул на меня.

– Может быть. Прямого насилия от Сизмунда бояться не стоит, но у него есть приближённые, а королева-мать к их шалостям относится… снисходительно. И репутацию при королевском дворе сберечь сложно. Но говорить о Сизмунде, – он поморщился, – я не хочу. Что ещё тебе сказали?

Я заколебалась.

– Ещё упомянули, что поймали твоего коня.

– То есть Астер цел? – Глаза Лера вспыхнули. – Хоть какие-то хорошие новости.

– Тебя ищут, – с нажимом сказала я. – И лучше бы тебе рассказать мне правду.

Лер криво усмехнулся, обводя взглядом избушку.

– Уверена? Я вот смотрю на тебя и знаю, что тебе не хочется ничего знать. Ты бы с радостью меня спровадила, успокоила бы себя мыслью, что я лишь очередной воришка, и осталась бы тут, в своей избушке, у грязного камина без единой пары запасных штанов. Кстати, неплохие лодыжки.

Его взгляд бесцеремонно скользнул по подолу моего слишком короткого платья ниже, ощупывая мои ноги. Я вспыхнула.

– Ах ты!..

– Я, – самодовольно согласился Лер. – Кстати, а почему ты им меня не выдала?

Я хотела ответить, но запнулась. Честно говоря, я сама не была уверена почему. Чтобы было с кем пикироваться у камина? Потому что вшестером на одного – нечестно? Других причин почему-то в голову не приходило. Разум молчал, кроме разве что внутреннего голоса, который орал во всё горло: «Обмануть королевских ищеек? Да ты вообще с ума сошла!»

– Могла бы выдать, наверное, – помолчав, сказала я. – Но они переворошили бы всё тут, и пришлось бы собирать все травы заново. Да и уборку я не люблю.

Лер с иронией усмехнулся.

– Да уж. В моих по… спальне тоже постоянный беспорядок. Понятия не имею, откуда берутся все эти сладости под кроватью.

Я вспомнила, как таскала кусочки шоколада со стола для Сюзи и как мы делили их в темноте спальни, и не сдержала улыбки.

– Магия, не иначе, – серьёзно сказала я. – Хм… а что ты хотел сказать вместо «спальни»? Мне показалось, что-то интересное.

Лер резко замолчал, словно сказал лишнего. Коснулся виска и вновь пристально посмотрел на меня, но теперь его взгляд прояснился. Кажется, он и впрямь почувствовал себя лучше.

– Ужасно пить хочется, – хрипло прошептал он.

Я налила воды в кружку.

– Осторожнее, – предупредила я. – Тебе сейчас лучше пить понемногу.

– Знаю, – шёпотом выдавил он.

Я подсела поближе и поднесла кружку ко рту раненого, чувствуя жар мужского тела сквозь тонкое одеяло. Вдруг ужасно захотелось прилечь и устроиться рядом. Глаза закрывались от усталости, а тут ещё и украденная диадема… и зачем я только полезла в его вещи?

Внезапно Лер резко оттолкнул от себя воду. Кружка с дребезжанием покатилась по полу.

– Убери, – прошипел он. – И убирайся сама. Хочешь – выкини меня за дверь, мне плевать.

Он откинулся на подушку: похоже, эта вспышка ярости его добила.

Я уставилась на него. Что это за приступ высочайшего гнева?

– Ты что? – только и вырвалось у меня.

Вместо ответа взгляд Лера, холодный и гневный, метнулся в угол, к груде грязных повязок, под которой лежал мешочек с диадемой. А потом вновь вернулся ко мне.

– Будешь отрицать? – холодно спросил он.

Я моргнула. Как он узнал? Как он мог узнать?

– Ты же спал, – прошептала я, не осознавая, что выдала себя.

Холодный взгляд сделался ледяным.

– Я спал. А ты, по-видимому, нет.

Мне стоило труда не отвести взгляд. Раньше на меня так не смотрел никто. Дядя никогда не позволял себе повышать голос (даже на папеньку, хотя тот, на мой взгляд, заслуживал, особенно когда напивался выше глаз). Маменька, конечно, могла дойти и до визга, но я привыкла пропускать монологи о её «бедных нервах» мимо ушей.

А сейчас я и впрямь почувствовала себя нашкодившей дочкой дровосека. На миг. На один миг, но этот миг мне крайне не понравился.

Я выпрямилась и встала с кровати, подняв с пола кружку.

– Я понятия не имею, о чём ты, – отчётливо произнесла я, возвращаясь к роли хозяйки. – Твои вещи в целости и сохранности, и я не хочу больше говорить на эту тему. Мы поняли друг друга?

Лер минуту глядел на меня. А потом на его губах появилась кривая усмешка.

– Вот как, значит, – произнёс он. – И часто ты врёшь своим близким? Если, конечно, у тебя они есть, эти близкие.

– Можно подумать, тебя это касается, – огрызнулась я.

На этот раз его усмешка была полна горечи.

– Больше, чем ты можешь себе вообразить.

В комнате воцарилась негодующая тишина.

– Ты тоже солгал, – с горечью сказала я. – Ты сказал, что эта вещь принадлежит тебе, но очевидно же, что это не так.

Лер молчал. Так, словно вообще не хотел со мной разговаривать.

Про себя я осознавала, что неправа. Кем бы ни был мой раненый гость, я решительно сказала ему, что не буду трогать его вещи, но нарушила своё слово. Я была виновата не только перед Лером, но и перед собой, перед родом князей Монтерских, и дядя бы этого не одобрил.

Но признавать свою вину я не собиралась.

Поэтому я круто развернулась, бросила сумку на стол, уселась на табурет и принялась сортировать травы. Остатки телассы нужно будет ещё правильно засушить. Слишком большой редкостью она была, чтобы позволить зря пропасть хоть одному листику.

– Поверить не могу, что ты достала королевскую траву, – голос Лера вдруг разрезал тишину. Уже не злой, просто усталый. – Я не видел её много лет.

– Не думаю, что она такая уж действенная, – рассеянно отозвалась я. – Да и в дядиных руках она приносила куда больше пользы, чем в моих.

– В древности были монархи, которые могли исцелять своим прикосновением. Возможно, у твоего дяди в крови текли несколько капель крови древних королей. – Лер хмыкнул. – Вдруг в ваши лесные края сто лет назад забредал переодетый принц?

– Вот уж кого нам не хватало, так это переодетых принцев, – проворчала я, раскладывая травы. Давным-давно один из князей Монтерских женился на принцессе королевской крови, но об этом я упоминать не собиралась. – Да и вообще это всё сказки.

– Сказки или нет, в любом случае ты унаследовала лишь крохи. – Лер поморщился, коснувшись плеча. – До древних королей тебе далеко.

– Вот к своим древним королям и обращайся, – огрызнулась я. – Лопату одолжить?

– Не советую так шутить, – голос Лера сделался холоднее.

Наши взгляды скрестились.

– Что, выдашь меня его высочеству, когда тебя всё-таки к нему притащат? – подняла бровь я.

– Нет, – устало сказал Лер. – Но я бы на твоём месте держался от королевского двора подальше.

– С чего бы мне? – парировала я. – Дочерей дровосеков в королевские невесты не зовут.

Что-то странное мелькнуло у Лера в глазах.

– Ну-ну. Посмотрим, что скажут королевские целители, если узнают, что простая девчонка где-то собрала свежую телассу, да ещё и искусна в обращении с ней. Вряд ли тебя отпустят так просто.

– Так всё-таки искусна или полная бестолочь? – уточнила я. – Ты уж определись.

Лер окинул взглядом мои пальцы, куда менее нежные, чем мне бы хотелось.

– Не знаю, – наконец сказал он. – Но делиться твоим секретом с кем попало я бы не стал.

Дядя не зря запрещал мне говорить о королевской траве: он не очень-то любил королевский двор и принца Сизмунда в частности. Хоть дядя наверняка понимал, что целительские умения повысят мою ценность как невесты, он не желал, чтобы я оказалась чьей-то пленницей или племенной кобылой. Он хотел, чтобы я осталась в Монтере. И я, признаться, разделяла его мнение целиком и полностью.

– Дядя тоже не хотел, чтобы я упоминала о телассе при ком-то, – коротко сказала я.

– Но ты приготовила мне телассу всё равно, – проронил Лер. – Я был бы даже благодарен, не полезь ты туда, куда не следует.

– Да уж я поняла, что благодарности от тебя не дождёшься, – фыркнула я.

– Я же сказал, что заплачу.

Я лишь пожала плечами, собираясь сказать, что мне не нужны его деньги, но лицо Лера вдруг приобрело отрешённое выражение. Казалось, он уже забыл про то, как я копалась в его вещах.

– Я упал с лошади, когда был ребёнком, – произнёс он, глядя в никуда. – Отбил себе всё, что только можно. Помню, как братец запихнул меня в седло, и я уже тогда понимал, что хорошо это не кончится, но я был таким… маленьким. Беспомощным. И эта беспомощность сводила меня с ума. Знаешь, когда ты понимаешь, что тебя вот-вот обманут или унизят, но у тебя просто нет выбора?

– Немножко, – осторожно сказала я.

– Лекарь говорил, что я не встану с постели ещё два месяца, но отец отобрал у него последние листья телассы и заварил мне настой. Я был абсолютно уверен, что это не поможет: уж отец-то точно не был одним из древних королей. – Лер усмехнулся с понятной лишь ему самому иронией. – Но теласса помогла. Я поднялся на ноги уже через неделю.

Лер бросил взгляд на травы, разложенные по столу. Помолчал.

– Есть умения, в которые не очень-то веришь, – наконец сказал он хрипловатым голосом. – Может быть, тебе просто повезло, а может, ты станешь куда лучшей целительницей, чем твой дядя. А может быть… – он запнулся, – дело во мне. Но такие таланты часто приносят больше горя, чем счастья.

– Почему? – тихо спросила я.

Вместо ответа Лер закрыл глаза. И долго лежал молча.

Но когда я уже отчаялась услышать ответ, решив, что он заснул окончательно, его губы дрогнули.

– Потому что рано или поздно ты оказываешься на спине коня, скачущего в неизвестность, с украденным кошельком, погоней за спиной и совершенно без союзников. И далеко не всегда тебе на пути встречаются дочки дровосека с целительскими умениями, способные без страха взглянуть в глаза королевским посланцам. Кстати, ты очень мило и стеснительно переодевалась. Настолько быстро, что я даже не успел разглядеть твои бабушкины панталоны.

Я вскочила с табурета.

– Ах ты!.. Ты всё-таки не спал! И вообще, на свои панталоны посмотри! Точнее, на их отсутствие!

– А я думал, что мне снится хороший сон, – парировал Лер сонно. – В розовую клеточку. И не догадывался, что это явь, пока не увидел тебя в этом платье.

– Зар-р-раза, – мрачно произнесла я. – Я ведь отомщу. Вот только встань на ноги!

Но Лер, торжествующе улыбнувшись напоследок, уже спал.

Глава 4

Поздно ночью, когда избушка была погружена в дремоту, я набросила на себя кожух и забралась с ногами в кресло-качалку.

Почему-то сейчас мне было особенно одиноко, хотя мой раненый гость спал в двух шагах от меня. Может быть, потому, что я знала: он уедет, а я останусь здесь. При королевском дворе мы с сестрой будем окружены молодыми людьми и фрейлинами вдовствующей королевы, но я сомневалась, что нас там ждут друзья. Пусть даже Сюзи будет чувствовать себя в своей тарелке, но насколько ей, юной, наивной и свежей, будет там безопасно? Если нам обеим стоит беречь нашу репутацию… сбережём ли мы её?

Мне захотелось отвлечься от грустных мыслей. Я бросила украдкой взгляд на Лера, убедившись, что он спокойно спит. И тихонько приоткрыла полированный ящичек, неприметно стоящий под креслом.

Вместе с платьем сюда перекочевала и пара других детских сокровищ. И среди них была потрёпанная книга с картинками. Я провела рукой по переплёту и распахнула книгу посередине.

«Королю известны все мысли и тайные помыслы своих подданных. Поэтому ни одна королевская невеста не сможет обмануть его сердце. А если и попробует…»

Я уставилась в огонь. Дар королей был настоящим. Короли действительно могли ощущать помыслы подданных, знали и чувствовали, когда им врут. Именно поэтому династия не прервалась и ни один заговор так и не увенчался успехом. Дед принца Сизмунда, его величество Рейнар, вообще вселял ужас. Его сын, отец нынешнего принца Сизмунда, оказался куда мягче. Но его любили – и за сниженные подати, и за урожайные годы, и за красивое лицо, вычеканенное на монетах. Неужели Сизмунду дар и впрямь не передался? И теперь короли станут обычными людьми, которых сможет обмануть любой?

А ведь я почти королевская невеста. И принц может выбрать и меня.

– Каково бы это было – быть королевой? – прошептала я.

– Уже собралась занять престол? – раздался сонный голос Лера.

Я быстро захлопнула книгу, пойманная на горячем.

– Просто задумалась.