Мой упрямый принц

«Я украл… кое-что ценное. Но это принадлежит мне. Даю слово».

Что же мне делать?

Мысли пронеслись в моей голове за полсекунды. И колебаться дальше было нельзя.

Я пожала плечами.

– Никого я не видела. И не увижу, надеюсь. – Я зябко вздрогнула, почти не притворяясь. – Сейчас быстренько трав наберу и вернусь, пока ваш беглец на меня не наткнулся.

Двое мужчин переглянулись.

– Не нравится мне всё это, – произнёс Гарен, качая головой. – Упустили его, и теперь…

– Допросить бы девку, раз уж больше ничего не нашли, – лениво бросил его напарник. – Взять с собой в Йевер, и все дела. Там из неё мигом всё вытрясут.

Гарен поморщился:

– Она на своей кобылке далеко не уедет. До Йевера – точно нет. Сколько эта деревенская кляча в галопе продержится? Минуту от силы.

Я мысленно перевела дух, благодаря небо за то, что Рыська выглядела такой неказистой. В Монтере всегда были выносливые лошади, пусть и небыстрые.

– Рист, – проронил Гарен. – Держу пари, он уже в Ристе. Он ведь туда и направлялся. Даже раненый… девка права, тут недалеко. Или рухнул где-то на опушке.

Вот только охотничий домик, куда я отвезла Лера, находился совсем в другом направлении. Но этими сведениями я точно делиться не собиралась.

Мужчины снова переглянулись, ничего не говоря.

– Ладно, – тяжело уронил Гарен две вечности спустя. – Помощница лекаря, значит? В случае чего мы за тобой вернёмся.

Я молча наклонила голову, пряча лицо под капюшоном.

Уезжайте, пожалуйста, уезжайте…

Гарен смерил меня долгим взглядом и наконец развернулся. Пришпорил лошадь, и его напарник стрелой последовал за ним.

Когда топот растворился среди деревьев, я наконец выдохнула и немеющими руками вцепилась в шею лошади.

– Вперёд, миленькая, – прошептала я. – Нам нужно управиться очень быстро.

Но заветные кусты телассы никак не удавалось отыскать в приметной низинке. Королевская трава пряталась, не даваясь в руки.

Говорили, что королям древности достаточно было приготовить из этой травы простой настой или обтереть лицо раненого, и тот немедля открывал глаза. Но когда я со смешком упомянула эту легенду и напомнила о нашей дальней связи с королевским домом, дядя нахмурился и замолчал. А потом негромко, но очень жёстко потребовал, чтобы я больше не высказывала глупых идей.

– Дядя, – прошептала я. – Думаешь, нам правда достался дар древних королей? Хотя бы чуть-чуть, самую капельку?

Но мне нужно было найти траву. Нужно, чтобы исцелить Лера, которого я, кажется, по-настоящему жалела. И хотела ему помочь.

Я машинально провела рукой по острым стеблям. И внезапно замерла, нащупав знакомые звёздчатые листья.

Дальнейшее было проще простого. Уже через три минуты я вновь была в седле с заветной травой, бережно упакованной в сумку. Ласковое похлопывание по тёплой шелковистой шее, короткий шёпот на ухо – и Рыська поскакала к дому.

Глава 3

Осторожно приоткрыв дверь, я услышала глубокое дыхание.

Лер спал. Израненному телу нужен был отдых, и, похоже, мой ночной гость им воспользовался.

Я закрыла за собой дверь и, опасливо взглянув на Лера, начала раздеваться. Влажная одежда мне здорово поднадоела, а запасные штаны, увы, пришлось в прошлый раз взять с собой домой, когда они окончательно разодрались. И с тех пор мне так и не удалось забрать их от швеи. Я подозревала, что её работу втихую саботирует маменька, чтобы я наконец начала носить приличествующие княжне юбки.

Что ж, юбки так юбки.

Когда я вылезла из кожаных штанов, мне на миг показалось, что дыхание Лера изменилось. Но когда я, разом напрягшись, обернулась, он снова ровно дышал.

Домашнее клетчатое платье село как влитое. Увы, оно было неприлично коротким, лишь на две ладони ниже колен. В тринадцать его ещё с грехом пополам можно было носить, но в двадцать? Вот и пришлось оставить платье здесь, чтобы маменька «случайно» не приказала его выкинуть, как и другие детские вещи, которые были мне дороги.

Маменька… Я вздохнула. Сюзи маменька любила, но лишь потому, что красивая дочь тешила её собственное тщеславие. В остальном маменька любила свой комфорт, а также желала управлять всеми вокруг. И моё старшинство наследницы стояло у неё костью в горле.

Я одёрнула подол, быстро переплела косу и тайком глянула в треснутое зеркало. Вот уж не думала, что меня в таком виде увидит хоть один мужчина. Впрочем, он и не увидит, спохватилась я. Если я буду вертеться у зеркала.

Я разожгла уже совсем было потухший камин. В этот раз отвар приготовился быстро: листья телассы были совсем свежими. Знакомый ароматный пар коснулся ноздрей, и усталость вновь отступила, сменившись надеждой. Лицо Лера расслабилось во сне. Я помедлила и обтёрла влажной тканью его лоб. Повязки сменю попозже. Пусть спит. А из оставшихся листьев я позже приготовлю мазь.

Взгляд сам собой упал на поясной мешочек, забытый в углу. Я не хотела туда смотреть, но возвращалась к нему снова и снова.

«Это принадлежит мне. Даю слово».

«Не выдавай меня. Я действительно… хорошо заплачу».

Конь из королевских конюшен? Лер, во что ты вляпался?

Королевский беглец. Королевские ищейки. И я не выдала его, сама не зная почему.

Мне до боли хотелось открыть мешочек и заглянуть внутрь. Что же украл Лер? Что заставило его гнаться, дважды раненного, на породистом коне от шести всадников?

Искушение сделалось необоримым. Я сжала руки в кулаки. Нельзя, нельзя копаться в чужих вещах, я сама сказала, что это низкое занятие!

Но что, если меня посчитают сообщницей? Что случится с моей репутацией? С репутацией моей сестры?

Я глубоко вздохнула и наконец решилась. Я только посмотрю и ничего не буду трогать. Мне просто нужно знать.

Я неслышными шагами приблизилась к буфету и наклонилась над вещами моего гостя, лежащими на полу. Вещей было совсем немного: прямой нож в простых кожаных ножнах и поясная сумочка хорошей работы. Небольшая: здесь мог бы, пожалуй, поместиться упитанный котёнок, но точно не взрослый кот. Я вспомнила, как в детстве упрашивала маменьку разрешить нам взять котёнка – хотя бы от пухлой рыженькой Буфы, которая так хорошо прижилась при кухне. Увы, маменька была непреклонна. Приходилось втайне от неё спускаться в кухню, чтобы потискать пушистую тёплую кошку. Сюзи один раз заснула с Буфой в обнимку, прислонившись к печке, и, когда её нашли, вышел знатный скандал. Если бы не дядя…

Интересно, а у Лера была кошка? Брат? Семья? Что заставило его воровать, бежать и прятаться?

Я машинально погладила сумочку, на миг и впрямь представив, что под рукой греется пушистый котёнок. И внезапно нащупала что-то округлое и твёрдое.

Дальше мои пальцы действовали совершенно самостоятельно. Медленно, чтобы не звякнул металл, я расстегнула застёжку, вторую… и с нетерпением откинула кожаную крышку-клапан.

И обомлела.

Лер не шутил про княжеские драгоценности. Уж если что, он скорее преуменьшил.

Тиара князей Монтерских, которую мне предстояло надеть после совершеннолетия, выглядела скромно и бледно по сравнению с обручем-диадемой, который оказался в моих руках.

Два луча из сияющей платины струились навстречу друг другу, встречаясь на середине лба и окружая тонкий каплеобразный сапфир, похожий на кусочек ночного неба. Тонкая гравировка блеснула в пламени камина, и я заметила веер крошечных бриллиантов, искусно спрятанных среди рукотворной листвы у висков.

Я застыла, любуясь этой красотой. Очень хотелось её примерить, но я боялась, что уже не смогу её снять. От неё пахло солнцем и луной, летом и лесом – и необыкновенным искусством мастеров, создавших и оправу для сапфира, и невидимые искры бриллиантовой росы на листьях. Руки перебирали прохладный металл, но я видела солнце, сияющее сквозь листву дубовой рощи, жёлуди на ветвях, росу на утренней траве…

«…И прочую романтическую муть, – ехидно произнёс в моей голове голос раненого гостя. – Это же платина и сапфиры, глупая девчонка. Сумасшедшие деньги, если найти правильного заказчика».

Я вздрогнула и бросила взгляд на кровать, но мой ночной гость по-прежнему спал, раненый и обессиленный. Вот только сейчас я знала о нём значительно больше, чем пять минут назад. У кого же Лер украл этот обруч? Такая красота не продаётся в ювелирных лавках. Это чья-то семейная реликвия… но чья?

Увы, я не знала. Сюзи разбиралась в подобных вещах куда лучше меня, запоминая даже самые мелкие детали на портретах. Я же предпочитала помнить лица и привычки, но мало кого знала, кроме ближайших соседей. Впрочем, оно и к лучшему: не нужно давать от ворот поворот оскорблённому барону, а то и герцогу. Нежеланные брачные предложения куда опаснее украденных диадем.

Но и краденые семейные реликвии могут принести вору и его сообщникам много неприятностей. Вплоть до отрубленной головы.

Я быстро, дрожащими руками принялась убирать украшение обратно. В мешочке ещё был кошелёк с деньгами, но я едва его заметила. Справившись с застёжками, я бросила сверху ворох скомканных грязных повязок и отпрянула от них, словно от ядовитого куста, ощетинившегося колючками. Хватит с меня чужих тайн.

Я достала горшок со щами и щербатую глиняную миску. Ужасно хотелось есть, а позавтракать так и не получилось.

Лер вдруг резко дёрнулся и коротко застонал, не открывая глаз. Кажется, ему снилось что-то неприятное.

– Лер! – негромко позвала я.

Он не слышал. Здоровое плечо резко дёрнулось, сбивая в сторону плед.

– Никогда… не женюсь, – слетел с его губ хриплый шёпот. – И ты меня… не заставишь.

– Да я как-то и не очень собиралась, – ошеломлённо сказала я. – И вообще, я почётная дочь дровосека, моё дело – топор.

Лер не слышал. И, кажется, у него начинался жар.

Я взяла склянку с противолихорадочным отваром – и отставила в сторону. В таком состоянии Лер просто её разольёт.

Вместо этого я осторожно подошла к краю кровати и села рядом на корточки.

– На ком тебя собираются женить? – тихонько поинтересовалась я. – Эй?

– Королевские… невесты, – хриплый шёпот едва можно было различить. – Перепуганные… глупые… ни одна из них…

– Да, мы такие, – со вздохом сказала я. – Хотя кое-кого за такие слова можно бы и в угол. В королевский.

С губ Лера сорвался хриплый смешок. Глаза его закатились: он не говорил со мной, но видел кого-то ещё.

– Я никогда не мог понять, что ты на самом деле думаешь, – прошептал он. – Так глупо… правда? Может быть, мы смогли бы не ненавидеть друг друга… но твоя мать… никогда бы этого не допустила.

Я склонилась над Лером. Что это ещё за семейные тайны? И не королевского двора ли они касаются?

Впрочем, вряд ли Лер говорит о королеве-матери. Скорее всего, это уже у меня фантазия разыгралась.

Но уточнить у Лера я не могла. С его губ слетали слова, с каждым разом всё более бессвязные. Лоб становился всё жарче, а влажную ткань, смоченную в отваре телассы, Лер просто отшвырнул прочь, резко дёрнув головой.

– Я не умру, – различила я напоследок. – И когда-нибудь я… получу… свободу.

Наконец он затих. Я вздохнула с облечением и медленно, по капле, влила в его рот жаропонижающий отвар.

А потом поднялась с корточек и села на самый край кровати. Вздохнув, откинула одеяло и занялась повязками. Королевская трава всё-таки помогла: воспаление явно начало уменьшаться, и кровь больше не текла. Я вновь смочила раны отваром телассы, с грустью думая, что, наверное, легенда про королевскую траву так и осталась легендой, иначе Лер уже встал бы на ноги.

– Надо было звать сюда древнего короля, – пробормотала я, закончив с повязками. – Или хотя бы какого-нибудь завалящего принца, грязного и нечёсаного. Возложил бы он на тебя свои королевские лапы, ты бы вмиг и исцелился.

– Скорее уж, сразу бы отдал концы, – хрипло прошептал Лер.

Его ресницы дрогнули. В пламени камина Лер был похож на ожившего мертвеца, готового вцепиться в горло непорочной девы. Но непорочная дева была согласна и на это. Лишь бы мертвец осмысленно вспомнил, кто он, где он и где здесь ближайшее кладбище.

– Ну наконец-то ты пришёл в себя, – проворчала я вслух. – Я уже собралась послать за гробовщиком.

Лер закашлялся.

– Долго же… ему придётся сюда добираться, – выдавил он. – Я видел карту: отсюда до герцогства и то быстрее доехать, чем до ваших, с позволения сказать, деревень.

– А ты, часом, не в герцогство Рист собирался? – невинно заметила я. – Тут твои преследователи проходили мимо, так они именно так и подумали.

Лер рывком попытался приподняться, но я удержала его ладонью.

– Где они?!

– Оставили подзатыльников к чаю и поскакали себе дальше, – невозмутимо сказала я. – Ну, и ещё напугали меня до полусмерти в лесу, сказав, что тебя ищут по поручению королевского двора. Но это дело житейское, правда? Королём больше, королём меньше, подумаешь. Лес-то, чай, немаленький.

Лер заморгал, глядя на меня как на сумасшедшую. Поднёс здоровую руку к виску и нахмурился, словно прислушивался к чему-то, но никак не мог услышать.

– Всё в порядке? – спросила я.

Лер выразительно посмотрел на меня.

– В полном, – саркастически произнёс он. – Прямо-таки замечательно себя чувствую. Сейчас взлечу с кровати птицей… – он закашлялся, – и убегу в закат.

– Уковыляешь, ты хочешь сказать, – хмыкнула я.

Поднятая бровь была мне ответом. Сейчас Лер походил не на беспомощного пациента, а на вельможу, небрежно раскинувшегося в алькове.

– Уж точно не останусь составлять тебе компанию. Так что там тебе сказали о королевском дворе?

В его голосе не мелькнуло ни тревоги, ни нетерпения. Словно и впрямь неторопливый разговор за чаем.

– Ничего, хотя я их спрашивала, – пожала я плечами. – Лишь сказали, что ты вор, и очень опасный. А заодно упомянули, что если я солгу, меня ждёт королевское правосудие. – Я выделила голосом слово «королевское». – Потому что принц Сизмунд распознает любую ложь.

– Врут, – фыркнул Лер. – Вот его дед владел даром королей по-настоящему, да и отец знал, когда ему врут. А Сизмунд – пустышка. Даже если ты каким-то чудом окажешься в его присутствии, он ничего не узнает, если сама не расскажешь.

– Откуда ты знаешь? – быстро спросила я.