Николай Солнечный. Книга первая. Новогодняя ночь

– Не знаю.

– Совы летают тихо, едят мелких грызунов, и крылья у них махонькие. А у филина размах крыла – ух какой! Летает шумно, на зайцев охотится. Филины – народ гордый и своенравный. Человеку помогать не спешит. А вот совы размером поменьше, а сердцем побольше. Если ночью нужда какая, то могут и весточку на другой край леса отнести. Сова б тебе помогла, – объяснил дуб.

– Да, жаль, я тогда выбраться не смог, – вздохнул Коля.

– Чего уж теперь? Других помощников найдём, – подбодрил Дуб.

– Точно! Я ещё про белку хотел спросить, – вспомнил Коля. –  Она в лесу на дереве была. Взяла у меня конфету и в дупло положила. Это что значит?

– Белка? Конфету? В дупло?

– Ага, – качнул головой Коля.

– Сколько вопросов! Крона трещит! – покачало ветками дерево. – Давай в лес зайдём, а там уже всё, что успею, тебе расскажу. Вспоминай, как выходил, и заходи. А я за тобой. Только со стражником договорюсь, а то он меня в лес пускать не хочет.

– Он же молчит, – посмотрел Коля на молча летающего над деревом ворона.

– Просто ты его не слышишь. Не понимаешь. А мне и без слов всё понятно. Нельзя мне в человеческий лес. Я своё отжил, овраг перешёл. Оттуда ж никто не возвращается без крайней нужды. А я посмел. Нарушил закон. Но что он мне?! Я по кону живу! Раз огненную реку не переходил, то могу и в лес вернуться.

– Вы меня совсем запутали! – воскликнул Коля. – Какой закон? По какому кону?

– Ты и этого не знаешь?! Эх, тёмная твоя голова. Века не хватит всё тебе растолковать. Середина круга это, понимаешь? Нет? Порядок жизни для всех людей. Устройство мира, в котором есть РОД как родитель. Он рождает и сохраняет. И всё едёт по кругу, по кону. Рождённый человек живёт во славу рода, а умирая,  возвращается в свой род. Поэтому смерти не боится. Коловорот жизни. Понимаешь?

– Стараюсь, – покачал головой Коля, хотя ему было сложно всё это себе представить.

– Жить по кону – значит в гармонии с этим устройством мира, а выйти за кон – эт жить по порядкам, придуманным людьми для своих выгод, – терпеливо объяснял Дуб.

– Так мы сейчас все живём по законам. Ни про какой кон нам не рассказывали, – посетовал Коля.

– А законы кто придумывает?

– Не знаю кто. Взрослые, наверное, – предположил Коля.

– То-то и оно. Взрослые ваши, что дети малые. От Родителя отбились, каждый хочет своим умом жить, а про разум забывают.

– А разве это не одно и то же? – удивился Коля. – Ум и разум?

– Вот ты хватил! – возмутился Дуб. – Конечно, нет. Умный много знает, энциклопедии наизусть, например, а на деле применить это не может. Какая разница, сколько ступеней в пирамиде, если тебе нужно дом построить? Ум – это, по-вашему, интеллект, память, а разум – это… эээ… навроде интуиции. Это просветлённый ум. Само слово уже подсказывает. Ра-с-ум. Ра – это знаешь чего? Это ж солнце так раньше называли. По-другому можно сказать свет. Свет плюс ум, получается просветлённый ум.

– А другие такие слова есть? – спросил ошеломлённый Коля.

– Есть, конечно, – махнул веткой дуб.  – Радуга – ра и дуга, солнечная дуга, значит. Рай – мир, где царствует Ра, то есть свет солнца. Радость – это когда солнца вдосталь.

– Как интересно! – искренне восхитился Коля. – А почему нам в школе этого не рассказывают?

– Чего не знаю, того не знаю. Хватит лясы точить, в лес идём. И никакой стражник мне не указ! Ходь за мной! А то будешь тут ещё год стоять! – скомандовал Дуб и направился к лесу.

Коля надел шубу Деда Мороза наизнанку, старательно стал вспоминать, как пятился из леса. Пригнулся, закрылся руками и мелкими шагами пошёл вперёд. Иногда падал, вставал и шёл снова. Руки, которыми он закрывал голову, мешали ему рассмотреть впереди идущий Дуб, но тот так шуршал по траве, что Коля ориентировался по звуку.

Перешагнув границу леса, Коля сразу ощутил, как всё вокруг изменилось. Мир вокруг наполнился множеством звуков: шорохов, шелеста, скрипов, хрустов, пения птиц. Воздух стал другим, более мягким и влажным. Свет падал иначе, словно через цветные витражи. Стало прохладней, так что Коля даже порадовался тому, что он в шубе Деда Мороза.

Лес был очень похож на обычный. Те же деревья, кусты орешника и малинника, но было странное ощущение, будто кто-то смотрит на тебя и чего-то ждёт. В прошлый раз Коля просто удивился говорящим деревьям, а сейчас он уже знал, что здесь все деревья не просто живые, а живущие жизнью целого рода. От этого становилось не по себе.

Коле показалось, что где-то под ногами мелькнул рыжий беличий хвост. Он даже невольно замер, чтобы всмотреться.

– Иди, не останавливайся, – услышал он голос дерева. – Надо вглубь пройти столько же, сколько ты из леса выходил. Ты запомнил расстояние? С версту али меньше?

– С версту – это как? – не опускал руки Коля.

– По-вашему, с километр, – пояснило дерево, недовольно бурча что-то.

– Думаю, что меньше, – постарался припомнить Коля. – Метров триста.

– Добро. Иди за мной, парниша. И ничего не бойся.

– А чего надо бояться? Вернее, не бояться?

– Я ж говорю: ни-че-го. Просто иди. Болтай меньше, говорун.

Коля шёл, а в голову ему сами собой приходили мысли о Кате. Сестра так верила в волшебство, так хотела удивительной встречи с Дедом Морозом, а в переделку попал Коля, и вместо доброго дедушки с подарками только говорящие деревья встречает. Даже если они духи рода, для Коли они всё равно просто говорящие деревяшки. Очень сложно ему было поверить в реальность происходящего. А вот Катя, наверное, обрадовалась бы. Нашла бы общий язык и с белкой, и с агрессивным тополем, и со старым сухим дубом, выдающим себя то ли за предка, то ли за потомка знаменитого русского князя. Уж Катя бы его протестировала на предмет знания русской истории и сразу бы вывела на чистую воду. А то рассказывает тут всякие небылицы то про буквы, то про законы. Запутал совсем. Разве можно верить этому трухлявому дереву? Так рассуждал Коля. И пришёл к выводу, что полностью доверять Дубу нельзя, хоть и очень хочется, чтобы всё, что он рассказывает, оказалось правдой. Хочется убедиться, что в этом лесу есть не просто дерево, а дух его с Катей рода, который поможет ему вернуться к сестре.

Мысли Коли невольно потекли своим руслом.

Им было по десять лет. Ранняя весна. На улице уже ярко и даже жарко светит солнце, хочется распахнуть одежду, снять шапку. Хочется бегать и веселиться. Вот дети и бегали на улице, на отведённой площадке. Все бегали, а воспалением лёгких заболела только Катя.

Её даже увезли в больницу. Она долго не возвращалась. Взрослые говорили что-то про какие-то непонятные осложнения, объясняли, что о Кате заботятся врачи, что туда лучше лишний раз не ездить, да и некому его будет туда возить. А потом Коля услышал, как кто-то из воспитателей посетовал:

– Вот, была у парнишки хотя бы сестра, а теперь и её не будет.

Коля тогда даже толком не понял смысла этого «не будет»: почему, отчего, как так? Но он вдруг чётко представил себе саму возможность того, что вот он, Коля, есть, а Кати больше нет. Ему было даже необязательно, чтобы её не было в живых, достаточно было остаться без сестры в этом детском доме. Почему-то сразу все его сердитости на сестру показались глупыми и стыдными, все обиды и ревность тоже. Он пообещал себе, что, когда она вернётся из больницы, а Коля в этот момент стал твёрдо уверен, что Катя обязательно вернётся, тогда он будет ей самым лучшим братом.

Он и сам не знал, как это – быть самым лучшим братом. Но пообещал себе. Даже в блокнот записал. Потом несколько дней ходил и представлял себе, как она вернётся, а он подбежит к ней, угостит припасённым печеньем и сушками, которые Катя так любит. Придумал, что обязательно всё-всё ей расскажет в самых детальных подробностях о том, как здесь всё было без неё. И обнимет.

Когда Катя вернулась из больницы, все дети были на уроках. Потом пошли на обед. Коля в тот момент был такой голодный, что у него даже сводило желудок. Потому что утром он баловался в столовой с мальчишками, его порцию опрокинули на пол, а за новой он не пошёл. На обед Коля практически бежал, при этом успевая мутузить своего друга Лёньку, но они всё равно пришли не первые. За столами уже сидели другие дети. Коля поспешил за стол, принялся поглощать борщ, а потом картофельное пюре с котлетой. Когда он увидел проходящую мимо Катю, его рот был набит едой.

Катя шла в окружении девочек, которые её о чём-то активно расспрашивали и эмоционально реагировали на её ответы. Коля попытался окликнуть сестру, но только выронил часть еды изо рта и сильно поперхнулся. Раскашлялся, выплюнул оставшееся. Все обратили на него внимание, включая Катю. Та подбежала, стала стучать брату по спине, соревнуясь с Лёней в том, кто сильнее стукнет. От этого Коле было и трудно кашлять и просто больно. Он махал руками, пытался увернуться от обоих. Кашель не проходил. Невольно на глазах выступили слёзы: то ли от першения в горле, то ли от обиды.

Катю он в тот день так и не обнял. И ничего ей не рассказал. Сейчас очень сожалел об этом.

– Странно, – произнёс Коля вслух. – Из реки воспоминаний давно вышел, а кажется, будто до сих пор в ней стою.

– Ты свою реку воспоминаний всегда в себе носишь, – обычным немолодым голосом проговорил дуб, уверенно шагающий по странному лесу. – Никуда от неё не деться.

– И вы свою носите? – не поднимая головы, спросил Коля.

– О, во мне целые потоки! – воскликнул дуб.

– Да, я видел. Вернее, чувствовал. Точнее, кажется, я и был этими потоками. Только там воспоминаний не было, – вспомнил Коля, как был внутри тополя.

– Во мне вся жизнь такого количества людей, что я тебе даже понятными словами передать не могу. Если и назову точное число, это всё равно ничего не объяснит. Это как океан. Если смотреть на него сверху, то и не видать особо ничего. Волны да волны, кит струю выпустит, дельфины выпрыгнут да нырнут – и ничего больше. Это вот как ты в тех потоках был – ты только сверху посмотрел. А что там внутри, ещё не видел. На глубину не нырял. До дна не добирался. Чтобы дух рода позволил человеку увидеть его глубины, это нужно ооооочень постараться. Непросто заслужить это право. Нет. В этом должна быть нужда большая. У тебя такая нужда есть?

– Не знаю.

– Вот то-то.

В этот момент Коля уже устал закрываться руками и идти согнувшись, опустил руки и немного выпрямился, и тут увидел, как среди деревьев мелькнуло что-то яркое. То ли рыжее, то ли красное. Но точно не белка. Кто-то размером побольше.

– Кто это там? – махнул Коля в сторону яркого пятна.

– Ух, ты! Вот это да! Пойдём-ка поглядим,– усмехнулся дуб и решительно направился к удаляющемуся яркому пятну.

Только сейчас Коля заметил, что в лесу нет дорожки. Они с дубом просто шли по лесному массиву, а там, где это было нужно, деревья и кусты сами расступались перед дубом. Будто картинка расширялась и освобождала пространство. Глаз на деревьях Коля пока не замечал. Сейчас ему важно было понять, кто же там ходит среди других деревьев.

Глава 9. Встреча

– Эй, человече! – зычно крикнул Дуб.

Коле из-за идущего впереди дерева было плохо видно, что там впереди. Он постарался догнать дуб и пойти рядом. Всмотрелся в лесную чащу и обмер.

Среди могучих деревьев стоял величественный Дед Мороз. На нём была красивая, богато расшитая красная шуба с белыми меховыми отворотами рукавов и таким же воротником, подпоясанная широким и тоже расшитым поясом. На голове под стать шубе шапка. Из-под шапки виднелись седые курчавые волосы. Половину лица закрывала богатая почти белоснежная борода. В руке, закрытой красной рукавицей, был переливающийся серебристым светом посох.

Коля снова испытал досаду по поводу того, что с ним нет Кати.

«Вот же он, настоящий Дед Мороз! – думал Коля. – Вот оно –  настоящее волшебство. Даже неважно, с подарками или без. Сейчас главный подарок – это вернуться домой, даже если «дом» в данном случае означает интернат для детей-сирот».

Коля так искренне обрадовался лесному хозяину, а Коля был уверен, что Дед Мороз здесь хозяин, что обогнал идущее впереди него дерево и побежал к своему спасителю.

– Дедушка Мороз! – радостно закричал Коля, не стесняясь своих эмоций.

Но за несколько метров до Деда Мороза вдруг зацепился за корень какого-то дерева, споткнулся и полетел кубарем вперёд. Приземлился Коля прямо у валенок в галошах. И эти галоши чем-то смутили Колю. Они были резиновые, но с розовыми бабочками.

Коля приподнялся на локте и встряхнул головой, надеясь, что видение пропадёт и галоши почернеют. Но это не помогло. Зато он услышал где-то над собой голос Дуба:

– Что, человече, заплутал?

– Есть маленько, – ответил Дубу басовитый мужской голос, но говорил он, как-то странно растягивая слова, будто очень уставший и не владеющий языком человек.

«Но ведь Дед Мороз не человек», – пронеслось в мозгу у Коли.

Он отодвинулся от валенок с не меняющими своей расцветки галошами, встал на ноги, машинально отряхнулся, всматриваясь в лицо Деда Мороза. Разглядеть его за курчавой бородой было трудно. К тому же сам Дед Мороз был достаточно высокого роста и крупного телосложения, а на носу у него были круглые очки в металлической оправе. Виднелись алые щёки, а вот нос был совершенно обычный, абсолютно человеческий крупный мясистый нос.

– Давно здесь землю топчешь? – продолжал разговор Дуб.

– Да с полчаса где-то, – всё так же растягивал и мял слова обладатель розовых галош.

– Вы Дед Мороз? – вмешался в разговор Коля.

– Дед Мороз! – послышалось в ответ, и это первое, что звучало с некоторой убедительностью и даже гордостью.

– Настоящий? – почему-то стал сомневаться Коля.

– Настоящий! – не совсем справился со звуками, но с той же уверенностью ответил стоящий перед Колей некто.

– А почему у вас галоши розовые? – не мог скрыть своего недоумения Коля.

– Других не было. Старые стыбрил кто-то, а на сайте только эти предлагали. По дешёвке. А мне срочно нужно было. И чтоб доставили в этот день. Вот и взял, – прозвучало в ответ, но создавалось ощущение, что говорящий берет штурмом ледяную горку и постоянно соскальзывает вниз.

– Акха-кха-кха-кха, – рассмеялся Дуб.

– Да хорошие галоши, – настаивал заплетающимся языком кто-то явно нетрезвый.

Коля за время жизни в детдоме не раз видел физрука Олега Павловича выпившим, даже близко с ним общался. В прямом смысле слова близко. Физрук, выпив, любил разговаривать с людьми на минимальном расстоянии. Он говорил буквально в лицо, так что порой ученики невольно зажмуривались, чтобы слюна учителя не попадала им в глаза, когда тот эмоционально их отчитывал за несправедливость всего мира. И в такие моменты запах перегара был неотъемлемой составляющей учителя физкультуры. Дети к этому запаху привыкли. И Коля тоже. И сейчас ему показалось, что он улавливает именно этот запах от стоящего перед ним Деда Мороза.

Разочарование накрывало Колю тяжёлым пледом и опускало его плечи, делало взгляд удручённым, а ноги наливало свинцом боли. Коля вдруг почувствовал, как он устал, как голоден и как у него всё болит. Он машинально осмотрелся, увидел стоящее рядом большое дерево и сел на землю, приподняв полы шубы, чтобы не пачкать её ещё больше. Коля хотел опереться спиной на дерево и передохнуть хоть немного. Но едва он коснулся спиной ствола, как кто-то очень сильно и больно толкнул его. Коля снова упал. В это раз лицом в землю, потому что не успел сгруппироваться.

– Ты что творишь, старый?! – услышал Коля над собой грозный голос Дуба.

– Да ты сам не молодой. Старше меня раза в два будешь, – проскрипел в ответ другой голос. – Он не твоя ветка. Раз порядков наших не знает. Чего ты его защищаешь? Защитничек нашёлся!

– Раз он со мной пришёл, так и защищаю, – забыл о своей трухлявости Дуб.

Коля осторожно поднялся на ноги и обернулся, чтобы посмотреть, с кем разговаривает Дуб.

– Эй, братаны, кипиш не поднимайте. Выбирайтесь уже из своих аниматорских костюмов, а то вы так на настоящие деревья похожи, что я уже было подумал, что белочку словил, ха-ха! – мучил слова псевдо-Дед Мороз.

– Какие мы тебе братаны?! – с издёвкой снова заговорил тот же голос, и Коля смог увидеть, как сквозь ствол одного из деревьев проглядывают не только глаза, но и длинная тонкая аккуратная борода, стелющаяся по стволу и концом уходящая в землю.

– А что, вы не братаны? Вы из враждующих группировок? Костюмы на новогодние корпоративы не поделили? Хи-хи. Бывает. Ик, – икнул в завершение своей бессвязной речи любитель розовых галош.

Колю удивляло то, что этот явно пьяный человек очень твёрдо стоит на ногах. Да, широко расставив ноги. Да, держась за посох. Но спина при этом прямая, голова задрана вверх и взгляд при этом будто сверху вниз.

Коля приблизился ко второму дереву, рассмотрел его. Это был большой раскидистый Вяз.

– А чем вы меня ударили? – спросил его Коля.

Глаза на стволе Вяза округлились, проявившиеся брови подскочили вверх.

– Внутренней силой! А ты что, ещё хочешь? – в голосе Вяза слышалась угроза.

– Уймись, Карагач, – спокойно сказал Дуб. – Не видишь разве, парниша здесь впервые. Порядков не знает, вопросов много задаёт, но он толковый. Через реку воспоминаний меня перенёс.

– Через реку? – искренне удивился Вяз.

– Ой, так у вас тут ещё и конкурсы были! – восхитился мучитель слов. – У вас что, корпоратив в лесу? А меня зачем сюда? Я вам на что, если у вас хоть и зелёный, а не красный, но всё ж Дед Мороз? – хихикнул он вдобавок.

– Погоди! Не до тебя сейчас, – ответил ему Вяз, а потом обратился к Дубу: – Про реку расскажи. Что и прям перенёс? И не искупался?

– Искупался разок, но меня удержал, – стал рассказывать Дуб.