Бюро заказных убийств

В итоге я сделал вывод, что это сборище убийц должно специализироваться на жертвах, занимающих высокое положение в политических, деловых или светских кругах. Стало ясно, что далеко не всегда потенциальные клиенты отвергают их предложения так же категорично, как это сделал Кобурн. Внимательно глядя вокруг, я стал искать ответ на вопрос, кто из людей, с которыми приходилось встречаться в клубах или на заседаниях советов директоров, мог оказывать покровительство преступной фирме. Я уже не сомневался в том, что знаком с ними. Но кто же конкретно замешан в сговоре? Согласись, попросить адресок умельцев, помогавших убирать с дороги врагов, было бы странно.

И вот наконец совсем недавно я получил ключ к разгадке. Все это время без устали следил за теми из друзей, кто занимал видное положение в какой-нибудь сфере жизни, а как только кто-то из них попадал в серьезную неприятность, старался держаться как можно ближе. Некоторое время тактика результатов не приносила, хотя один из знакомых почти наверняка воспользовался услугами организации: не прошло и полугода, как виновник его бед покончил с собой, – во всяком случае, по мнению полиции.

Но мой час все-таки настал. Тебе, конечно, известно, какой фурор несколько лет назад произвела свадьба Глэдис Ван Мартин и барона Портоса де Муэна. Один из несчастных международных браков. Дело в том, что барон проявил себя настоящим зверем: обобрал бедную Глэдис и бросил. Подробности этого происшествия всплыли совсем недавно и оказались не просто страшными, а поистине чудовищными. Он так жестоко избил жену, что поначалу доктора опасались за ее жизнь, а потом – за сохранность рассудка. При всем этом по французским законам при разводе двое сыновей оставались с отцом.

В колледже я учился с братом Глэдис, Перси Ван Мартином, а потому постарался не только возобновить знакомство, но и сблизиться. В течение последних нескольких недель мы часто виделись. И вот пару дней назад свершилось то событие, которого я ждал, причем Перси сам рассказал мне о нем. Организация предложила свои услуги. В отличие от Кобурна Ван Мартин не прогнал агента, а потрудился выслушать и выяснил, что если считает необходимым продолжить сотрудничество, то должен поместить в своей колонке в газете «Геральд» одно-единственное слово: «Месопотамия». Я убедил Перси доверить это мне, после чего встретился в качестве доверенного лица и поговорил с представителем организации, однако тот оказался всего лишь мелким агентом. Эти люди чрезвычайно осторожны и изворотливы, но сегодня предстоит встреча с их руководителем: время и место уже согласованы. И тогда …

– Да-да! – поторопила его Груня. – Что же тогда?

– Не знаю… – немного растерялся Холл. – Пока не думал.

– Но ведь это очень опасно!

Гость ободряюще улыбнулся.

– Не думаю, что существует значительный риск. Предстоит всего лишь договориться с фирмой о конкретном деле, а именно об устранении бывшего мужа Глэдис Ван Мартина. Вряд ли они практикуют убийство клиентов.

– А если они выяснят, что ты вовсе не клиент? – встревожилась Груня.

– В эту минуту меня рядом не будет. К тому же окажется, что сводить счеты уже слишком поздно, и причинить мне вред они не смогут.

– Будь осторожен. Пожалуйста, будь осторожен, – взмолилась Груня, когда спустя полчаса влюбленные прощались возле двери. – Приедешь на выходные?

– Обязательно.

– Встречу тебя на станции.

– А потом познакомишь со своим грозным дядюшкой. – Уинтер театрально вздрогнул. – Надеюсь, он все-таки не великан людоед.

– Уверена, что он тебе понравится! – рассмеялась Груня. – Лучший на свете дядя, добрее и нежнее многих отцов: никогда и ни в чем мне не отказывает. Даже в…

– В свиданиях со мной? – перебил Уинтер Холл.

Груня хотела ответить с равной смелостью и прямотой, однако не смогла: покраснела, потупилась – а уже в следующий момент едва не задохнулась в жарких объятиях.

Глава 4

– Значит, вы и есть Иван Драгомилов?

Уинтер Холл с любопытством посмотрел на заполненные книгами полки и снова обратился к не пожелавшему подняться с кресла бесцветному блондину в черной ермолке.

– Должен сказать, что попасть к вам на прием весьма непросто. Хочется верить, что… работа вашего бюро столь же секретна и эффективна.

Драгомилов едва заметно, но удовлетворенно улыбнулся и предложил, указав на кресло напротив окна, свет из которого падал на лицо посетителя:

– Присаживайтесь.

Холл еще раз посмотрел вокруг.

– Честно говоря, удивлен.

– Должно быть, ожидали увидеть головорезов и бандитское логово? – любезно уточнил Драгомилов.

– Нет, что вы! Ясно, что руководство операциями вашего… предприятия требует острого, даже изощренного ума.

– Скажу без ложной скромности: вы правы.

– Позвольте спросить: давно ли вы в бизнесе?

– Одиннадцать лет активной работы, хотя тактическая подготовка началась значительно раньше.

– Не возражаете, если мы поговорим на эту тему?

– Определенно нет, – ответил руководитель фирмы. – Как клиент вы с нами в одной лодке: интересы полностью совпадают, а поскольку клиентов после исполнения заказа мы никогда не шантажируем, у них нет причин держать на нас обиду. Небольшое количество важной информации вреда не причинит, поэтому не боюсь признаться, что горжусь своей организацией.

– Не могу понять, почему именно это, – признался Уинтер Холл. – Меньше всего вы похожи на предводителя убийц.

– А вы, в свою очередь, меньше всего похожи на человека, нуждающегося в профессиональных услугах специалистов такого свойства, – отрезал хозяин кабинета, – хотя мне нравитесь: производите впечатление человека сильного, честного, смелого. В ваших глазах я увидел не поддающуюся определению, но в то же время несомненную озабоченность исследователя. Сразу видно, что много читаете, думаете, изучаете. Вы настолько же заметно отличаетесь от моих обычных клиентов, насколько я, по вашему собственному наблюдению, не похож на главаря банды убийц. Впрочем, правильнее было бы назвать моих сотрудников палачами.

– Да как ни назови, – возразил Уинтер Холл, – это не ослабит моего удивления тем обстоятельством, что вы занимаетесь таким… бизнесом.

– Но ведь вы вряд ли представляете, как именно мы ведем дела. – Задумавшись на мгновение, Драгомилов сплел длинные тонкие сильные пальцы. – Хочу заметить, что заказы мы осуществляем с большей долей этики, чем предусматривают наши клиенты.

– Этика! – рассмеялся Уинтер Холл.

– Да, именно так, хотя, признаю, в отношении нашего бюро слово звучит по меньшей мере забавно.

– Значит, вы так называете свою организацию?

– А что вас смущает? Название ничуть не хуже любого другого, – невозмутимо заметил Драгомилов. – Но, вступив в тесное сотрудничество с нами, вы обнаружите более высокий и продуманный уровень исполнения заказа, чем в деловом мире в целом. С самого начала я понял необходимость соблюдения определенных правил и с тех пор неуклонно их придерживаюсь. Поскольку мы действуем за рамками закона и постоянно рискуем, для достижения успеха нужно работать без осечек, полностью доверять друг другу и быть честными с клиентами. Вряд ли вы поверите, но огромное количество заказов мы отклоняем.

– Но почему? – искренне удивился Уинтер Холл.

– Потому что их исполнение было бы неправильно, несправедливо. Не смейтесь, пожалуйста. Дело в том, что сотрудники бюро едва ли не с фанатизмом воспринимают этическую сторону дела. Прежде чем принять решение, мы проводим тщательную проверку, иначе долго не протянули бы. Поверьте, это так. А теперь пора перейти непосредственно к делу. Вы пришли сюда благодаря проверенным каналам и можете иметь только одну конкретную цель. Кого же именно намерены казнить?

– А разве вы не знаете? – удивился Холл.

– Разумеется, нет. В сферу моих интересов данный вопрос не входит.

– Возможно, услышав имя, вы не найдете подтверждения в рамках санкции справедливости. Складывается впечатление, что считаете себя не только палачом, но и судьей.

– Я не палач. Никогда не участвую в реализации проектов. Это также не входит в сферу моих обязанностей. Я руководитель: выношу приговор – разумеется, внутренний, – и подчиненные приводят его в исполнение.

– А что, если они не справятся? – осведомился Уинтер Холл.

Драгомилову вопрос определенно понравился, и он улыбнулся:

– Ах, именно в этом и заключался камень преткновения. После долгих размышлений я пришел к выводу, что еще и по данной причине все наши действия должны иметь безукоризненное этическое обоснование. У нас собственный код справедливости и свой закон. В свои ряды мы принимаем людей исключительно порядочных, обладающих необходимыми физическими данными и крепкой нервной системой, поэтому все они безупречно соблюдают присягу. Должен признаться, были ошибки в подборе кадров. – Драгомилов на миг умолк и печально вздохнул. – Правда, все виновные понесли наказание, что послужило отличным уроком остальным.

– Хотите сказать…

– Да, их пришлось казнить, другого выхода не было, но подобные случаи крайне редки.

– Как же вам удается находить достойных исполнителей?

– Всякий раз, когда появляется вакансия, мы выбираем кандидатуру. Кстати, этим занимаются самые опытные исполнители. Находясь в гуще событий, они устанавливают множество связей и обладают куда более широкими возможностями оценки и подбора кадров, чем я. Так вот, после того как претендент утвержден, его подвергают испытанию. С определенного момента залогом верности и преданности становится его собственная жизнь. Я знаю всех кандидатов, постоянно получаю характеристики на них, но собственными глазами вижу редко, и очень мало кто из них видел меня.

Как правило, первое задание бывает попроще: к примеру, устранить какого-нибудь несправедливого или слишком жадного дельца, мелкого продажного чиновника. Согласитесь, это ничего, кроме пользы, миру не принесет. Но вернемся к теме. Каждый шаг кандидата в его первом деле отмечается нами таким образом, чтобы собрать против него улики, достаточные для обвинения любым судом страны. Причем все устроено так, что свидетельства поступают со стороны. Мы нигде и никогда не появляемся, именно поэтому еще ни разу не требовалось прибегать к закону для наказания провинившегося.

После успешного выполнения первого задания, когда кандидат становится одним из нас, мы приступаем к обучению его нашим методам…

– Правила этики входят в расписание занятий? – не удержался от саркастического вопроса Уинтер Холл.

– Непременно, – совершенно серьезно ответил хозяин кабинета. – Этика – один из важнейших предметов. Все, что не основано на понятии справедливости, подлежит беспощадному искоренению.

– А лично вам ближе принципы анархистов? – крайне неуместно осведомился посетитель.

Руководитель бюро покачал головой.

– Нет, я философ.

– Это одно и то же.

– Позволю себе не согласиться. Анархисты питаются благими намерениями, а я творю реальное благо. Какой смысл в философии, не имеющей практического применения? Возьмите традиционных анархистов. Вот они действительно решаются на убийство. День и ночь плетут заговор, разрабатывают тактику и, наконец, наносят удар, после чего почти неминуемо попадают в лапы полиции. А объект нападения, как правило, уходит целым и невредимым. У нас же процесс протекает иначе.

– Неужели никогда не терпите неудач?

– Стремимся исключить саму возможность провалов. Любой сотрудник, совершивший ошибку – неважно, по какой причине, – наказывается смертью. – Драгомилов с гордым видом помолчал и самоуверенно добавил: – Мы никогда не оставляем без внимания поражения. Конечно, на исполнение заказа предоставляем год. Если необходимо решить сложную, масштабную задачу, за дело берутся надежные помощники. Наша организация настолько безупречна, что даже если я неожиданно исчезну – например, умру, – мое детище продолжит функционировать столь же четко и отлаженно.

– А есть ли какие-то критерии приема заказов? – уточнил Уинтер Холл.

– Нет. Объектом может стать кто угодно – от особы королевской крови до простого крестьянина, – но только при одном условии: если казнь будет признана оправданной. Как только принимаем решение и оплату – предварительную, – заказ непременно выполняется, и после этого происходит полная оплата.

Пока Уинтер Холл слушал подробный рассказ о работе бюро, в сознании мелькнула настолько причудливая и безумная идея, что прогнать ее оказалось невозможно.

– Должен заметить, что вы подходите к делу как настоящий профессионал.

– Не стану спорить: готов признать себя фанатиком этики, – без ложной скромности заметил Драгомилов.

– Иными словами, готовы совершить все, что сочтете справедливым.

Глава бюро кивнул в знак согласия, и в кабинете повисла тишина.

– Вы определенно намерены кого-то устранить. Кого же именно? – заговорил наконец Драгомилов.

– Ваш рассказ до такой степени меня заинтересовал, что захотелось подойти к делу с особой осмотрительностью… например, для начала обсудить условия сделки. Наверняка существует прейскурант, обусловленный… ценностью объекта.

Драгомилов кивнул.

– Что, если мне необходимо устранить короля? – поинтересовался Холл.

– Короли тоже разные, соответственно, и цена варьируется. Ваш избранник – король?

– Нет-нет, это я так, для справки. Мой кандидат хоть и обладает огромной властью, но аристократического титула не имеет.

– Случайно, не президент? – уточнил Драгомилов.

– Нет, никакого отношения к политике он не имеет. Частное лицо. Так какова же будет сумма за его устранение?

– Думаю, сложностей не возникнет, так что вам это обойдется дешевле.

– Не совсем так, – возразил Холл. – Объект обладает недюжинным умом, острой реакцией и редкой сообразительностью.

– Миллионер?

– Не знаю.

– Пусть будет сорок тысяч долларов, – заключил руководитель бюро. – Конечно, после тщательной проверки сумма может увеличиться или, наоборот, уменьшиться.

Посетитель достал из бумажника пачку крупных купюр, пересчитал и положил на стол.

– Предположил, что вы предпочитаете оплату наличными, поэтому подготовился. Насколько я понимаю, вы гарантируете, что объект будет убит…

– Я никого не убиваю! – жестко возразил Драгомилов.

– Значит, гарантируете организацию убийства того, кого я назову.

– Такая формулировка более корректна. Да, но, как я уже говорил, если расследование подтвердит справедливость казни.

– Хорошо. Все понятно. Значит, это может быть любой человек – даже мой или ваш отец?

– Ваш – да, а у меня нет ни отца, ни сына.

– А что, если я закажу себя самого?

– Заказ будет выполнен наилучшим образом. За ваши деньги любой каприз.

– Но ведь завтра или через неделю я могу передумать…

– К сожалению, ничего изменить уже будет нельзя, – решительно ответил Драгомилов. – Как только приказ отдан, машина приходит в движение и остановить ее невозможно.

– Ясно. Но себя я устранять пока не собираюсь.

– Так кого же?

– Это некий деятель, которого знают в нашей стране как Иван Драгомилов.

Уинтер Холл произнес эту фразу спокойно, и так же спокойно собеседник на нее отреагировал, только заметил: