Мое искушение

— Не считаю, — кивает Марина. — Рома на такое не способен. Хотя Светка была взрывная. Могла кого-угодно довести.

— Они часто ссорились? — уточняю спокойно.

— Бывало, — пожимает плечами девушка.

— А причины знаете?

— В паре разное случается, — усмехается Марина и внимательно смотрит на меня. Надеется задеть? Даже если так, ей я этого демонстрировать не стану. На секунду отвлекаюсь, ощущая, как Илья мягко касается плеча. Словно хочет поддержать. Но в разговор не вмешивается. Мне вообще кажется, он не принял всерьез затею с расследованием. Но убеждать его собираюсь не словами, а делом.

— Считаете, они были парой? — спрашиваю деловым тоном.

— Все так считали, — парирует она.

— Все, это кто?

— Наши одноклассники. Ромкины друзья. И Светы тоже. Даже ее родители.

— Хотите сказать, это тянется еще со школы?

— Не совсем. Был перерыв в несколько лет, когда Рома уехал учиться. Но сюда он часто приезжал. И каждый раз встречался с друзьями. А года два назад у них опять все закрутилось.

— Почему же тогда Света не переехала к нему? Как можно оставаться парой, живя в разных городах? — спрашиваю, стараясь не показывать раздражения. Мне не нравится, с какой уверенностью Марина говорит обо всем.

— Она планировала. Но пока не могла оставить мать. У них в семье все очень сложно. Но в столицу регулярно моталась.

— Вы присутствовали при их встречах, свиданиях? Или говорите со слов подруги?

— Иногда присутствовала. Многое Светка рассказывала. Не вижу смысла ей врать. Да и фотки видела. Как они гуляли по столице.

— С друзьями тоже можно гулять, — замечаю спокойно.

— Можно, конечно, — отвечает девушка и слегка разочарованно смотрит на меня. Словно ожидала более сильной реакции на свои слова. Быстро меняю тему, пока она не готова:

— Вы знали, что Светлана была беременна?

Мой вопрос в лоб вызывает секундную растерянность.

— Сейчас, перед смертью? — озадаченно уточняет Марина. — Или вы имеете в виду ту старую историю?

А вот теперь растерянность нельзя показывать мне. Хотя я точно ее чувствую.

— Обе, — произношу уверено.

— То есть Света, действительно, ждала ребенка? — мрачнеет девушка. И задумывается, нервно теребя скатерть. Похоже, для нее это новость.

— Уже не ждала, — качаю головой. — Не так давно сделала аборт. — Марина морщится, не поднимая глаз. А я продолжаю: — Получается, уже не первый. Если учесть, что детей у нее нет. А вы упомянули старую историю. Расскажете о ней?

— Нечего рассказывать. Просто залетела по глупости. Еще в школе, незадолго до выпускного. Ну и быстро избавилась от проблемы.

— Кто был отцом? — заставляю себя задать вопрос и внутренне подбираюсь. Не хочу, чтобы мой голос дрогнул. Марина наконец поднимает глаза и произносит с заметным удовольствием:

— Прямо Света не говорила. Но встречалась она тогда только с Ромой.

Мне должно быть все равно. Ведь это было задолго до меня. Но отчего-то информация выбивает из колеи. Может, потому что слишком много ассоциаций с нынешней ситуацией?

Глава 32 Илья

Услышав последние слова, быстро перевожу взгляд на Яну. Я бы вообще глаз от нее не отводил. И плевать, что подумают другие. Но в нашей непростой ситуации не стоит добавлять лишних проблем и слухов. Если пойду у своих желаний на поводу, мой интерес к невесте брата не смогут не заметить. А нам этого не надо. И так сложно представить, сколько грязных тайн арест Ромки всколыхнет. Вот как раз еще одна из них нарисовалась. Я о таком и не подозревал. А ведь в то время Ромка делился со мной почти всем. Мрачно наблюдаю за Яной. Держится моя девочка хорошо. Но все равно напрягается. Может, для кого-то и незаметно. А я уже многие реакции ее тела изучил. И понимаю, новость ее задела.

— Рассказали об этом следователям? — спрашивает Яна у подруги убитой. Меня этот вопрос тоже интересует. Впрочем, в любом случае, такая информация недолго останется секретом. Вряд ли там был подпольный аборт. А местные клиники следаки сейчас будут шерстить тщательно. Девица кисло морщится и качает головой. Кстати, желание задеть собеседницу у нее прямо на лбу написано. Явно, старается ради подруги. Только смыла нет. Той уже без разницы. А вот нам все это дерьмо предстоит расхлебывать.

— Не рассказала пока. Меня вообще всего один раз опрашивали. И про беременность Светы даже не упоминали, — недовольно заявляет она.

— Давайте все же вернемся от прошлых событий к нынешним, — Яна берет себя в руки и продолжает беседу. Горжусь! — Как вы думаете, отцом ребенка мог быть кто-то другой? Не Рома?

— Моя подруга не шалава какая-нибудь! С двумя мужиками одновременно не крутила, — презрительно фыркает язва. Понятно, эта будет стоять на своем. Не вижу смысла дальше с ней беседовать. Но у Яны находятся еще вопросы.

— Что было причиной ссоры Ромы и Светланы в ресторане, помните?

Девица хмурится, но все-таки отвечает:

— На Светку иногда находило. Могла выпить чуть больше, чем нужно. А Рома обычно ее приструнял. Она его слушалась и тормозила. Но в тот раз не сразу остановилась. Может, дело было как раз в беременности? Поэтому Рома разозлился? — задумывается и продолжает: — Хотя вы говорите, в ресторане Света была уже без ребенка… После такой операции тоже ведь алкоголь сразу нельзя? — добавляет и растерянно смотрит на нас. А меня эти слова выбивают. Получается, брат в любом случае знал о беременности. Был он отцом или нет. А нам на свидании ничего не сказал.

Не знаю, о чем думает Яна, но досада на ее лице проскальзывает. Вздыхает и снова обращается к девице:

— Марина, вы сами говорили, что не верите в вину Ромы. Но кто тогда? Вы были близкой подругой Светы. Кто мог желать ей зла? Нам нужна любая информация. Конфликты, ссоры, долги, обиды. Ревнивые поклонники, что угодно! Вы ведь хотите, чтобы убийцу наказали?

— Конечно, хочу! — запальчиво отвечает та и тут же сдувается: — Я не знаю причин. Может, собутыльники ее отца-алкоголика? Он не раз Светкину комнату обыскивал, искал, куда она прятала деньги.

— Это вряд ли, — качает головой Яна. — Ни сумку, ни украшения с тела не забрали. Что-то еще?

— Долгов у нее не было. Наоборот, в последнее время стала лучше зарабатывать. И деньги, кстати, дома не хранила. Не такая идиотка была, как ее папаша думал.

— А где хранила? Рома говорил, она консультировалась у него, куда вложить большую сумму. Вдруг, дело в этом?

Хватка Яны меня удивляет. Честно говоря, плохо себе представлял, что она будет делать, когда согласился участвовать в ее расследовании. Думал, получится что-то типа девичьих разборок. А не так почти профессионально, как сейчас. С удовольствием за ней наблюдаю.

— Откуда у Светы большие суммы? — удивляется так называемая подружка. Она вообще знает хоть что-нибудь? Уже сомневаюсь. Следующие ее слова мои сомнения подтверждают: — Где деньги хранила, понятия не имею. Но точно не дома. Светка как-то зло шутила, что папаша пусть хоть все полы в квартире вскроет, бестолку.

— С кем еще после школы Света поддерживала отношения? Другие подруги, кроме вас, у нее были? — переходит к следующей теме Яна, видимо, как и я поняв, что особо рассчитывать тут не на что.

— Как раз с той компанией, что была в ресторане, и поддерживала. Рома, я, Влад, Стас и Олег. А из подруг — я одна. У Светки плохо складывались отношения с девчонками.

— Можете кратко рассказать о парнях, кроме Ромы?

— Могу, — пожимает плечами девица. Мне быстро надоедает на нее смотреть. И снова переключаюсь на мое наваждение. Любуясь, какая она все-таки красивая. Но дело даже не во внешней привлекательности. В Яне чувствуется характер, глубина, душа. Ее интересно разгадывать. И касаться, конечно, тоже. С трудом держу себя в руках, не позволяя провести пальцами по шоколадным прядям. Зарыться в них, потянуть вниз, открывая шею. Куда-то меня опять не туда понесло. Уже даже эта девица подозрительно пялится. Так и спалиться недолго. Но разве я виноват, что рядом с Яной постоянно теряю голову и последние мозги?

— Если вкратце, вырваться из нашего болота повезло только Ромке и Олегу, — начинает рассказ язва. — Оба устроились в столице. Но сюда регулярно приезжают. Ромка, правда, чаще. Олежка работает где-то в банке. Пока старшим менеджером, насколько знаю. Но перспективы там есть, — усмехаюсь про себя. Ну да, для некоторых — старший менеджер в банке, наверное, большой успех. А я вот никогда не хотел на кого-то чужого горбатиться. Сразу пытался мутить что-то свое. Медленно, но упорно. И, что удивительно, получилось. Слушаю дальше откровения: — Владик и Стас остались здесь. Оба работают в автомастерской отца Влада. Они как братья, везде вместе. Хотя вообще не родственники. Что еще рассказывать? — заканчивает недоуменно.

— Например, какие у них были отношения со Светланой? А еще есть у кого-то жены-дети?

— Нет, женами пока не обзавелись. Со Светкой все дружили. А с Владом у них в школе был роман. Давно, еще до Ромки. Но такой, совсем детский.

— А после Ромы? Когда он уехал учиться, у Светланы кто-то был?

— Из постоянных парней нет. Так, обычные короткие связи.

— Кто-нибудь из этих коротких связей на большее претендовал? Ревностью сильной страдал?

— Ну, был один. Костя. Старший брат Влада, кстати. Он такой… не подарок, в общем. Его даже отец не смог в автомастерскую пристроить. На мотике своем все время гоняет и пиво глушит в барах с друзьями. Светка с ним быстро рассталась. Говорила, для серьезных отношений не подходит. Он ее потом не раз караулил у дома. Даже я слышала, как они ругались. Вот Костя, действительно, ревнивый. Но что бы убить… Мне кажется, тут что-то посильнее ревности надо.

— Всякое бывает, — хмурится Яна. — Об этом парне вы тоже не говорили следователям?

— Да они меня только о ресторане и спрашивали. Замаялась рассказывать, кто куда ходил и что говорил, — морщится девица. — Но если еще раз вызовут, обязательно скажу. И родители Светы наверняка вспомнят Костю. Они его сильно не любят и тоже видели эти разборки.

— Кстати, может, и нам расскажете о ресторане? Кто ушел первым? Кто потом? Вы сами когда и с кем уехали?

— О боже! — закатывает глаза язва и тяжело вздыхает. — Ладно. Все равно уже от зубов отлетает. Первыми ушли как раз Света с Ромой. Она все же немного перебрала, и Ромка обещал доставить ее к подъезду. А мы все вчетвером еще примерно полчаса посидели и тоже разошлись. Влад со Стасом в мастерскую пошли. Она тут, недалеко. А Олег меня на такси до дома добросил и к родителям поехал. Он у них живет, когда сюда приезжает.

— То есть дома ты была около шести? — решаю наконец вклиниться в разговор. Надо же и мне поучаствовать. А то для посторонних непонятно, что я вообще тут делаю. Девица с удивлением косится на меня. Кажется, уже успела отождествить с предметом мебели. А я тут ей все карты ломаю. Но все же отвечает:

— Ну да. Примерно так.

— Дома кто-то был?

— Мать была. И сестра младшая.

— Свете не пытались звонить? — задает интересный вопрос Яна. И кстати, девица на секунду тормозит перед ответом:

— Пыталась. Но трубку никто не взял. Я решила, что она уже вырубилась и спит. Набрала Ромке. Он сообщил, что довез подругу, все нормально. Ну я и успокоилась. А утром ужасная новость… — язва прикрывает глаза ладонью, демонстрируя скорбь. И этот ее жест почему-то отдает фальшью. Вспоминаю, что во время разговора сильных эмоций она не проявляла. А тут будто вспомнила, что надо что-то такое изобразить, и сыграла. Не очень натурально. Обсужу это позже с Яной. И вообще пора закругляться. Расследование, оказывается, довольно утомительная вещь. Хотя рядом с моим наваждением я готов терпеть что угодно. К тому же это все ради Ромки. Но сейчас хочу полностью завладеть вниманием Яны. Чтобы смотрела и слушала только меня. Почти час вел себя примерно, и теперь мне нужна награда.

Глава 33 Яна

Подруга Светланы покидает кофейню явно не в том настроении, в котором пришла. Подозреваю, что причина в известии о беременности погибшей. Именно эта новость вызвала у Марины самую сильную реакцию, насколько я смогла разглядеть. Удивительно, что с ней, как с близким человеком, Светлана не поделилась. Думаю, это важная деталь. Заношу ее в заметки телефона. Решаю отмечать там то, что кажется важным. Кто знает, вдруг из этих разных кусочков со временем соберется полная картина. Конечно, гарантий нет, но что мне еще остается?

Илья расплачивается, и мы тоже уходим. На улице он пытается взять меня за руку, но я не позволяю. Не хочу, чтобы его прикосновения стали для меня чем-то привычным. А он, похоже, именно этого и добивается. Когда отвожу руку, ловлю на себе недовольный мужской взгляд. Четко очерченные губы поджимаются, брови хмурятся. А я, кажется, опять на него пялюсь. Тяжело вздыхаю и отворачиваюсь. Мы загружаемся в машину, но отъезжать Илья не спешит. Молчит какое-то время, а потом предлагает:

— Обменяемся наблюдениями? Как тебе эта язва?

— Язва? — переспрашиваю. Ну да, точное определение.

— Она самая. Даже не скрывала желание тебя задеть. Удивительная верность мертвой подруге. Только оценить уже некому, — усмехается Илья. — Что о ней думаешь?

— Самое главное: насколько ее словам можно доверять, — озвучиваю свои сомнения. — Я бы сказала, процентов на 50%. Следовательно, строить теории на ее словах рискованно. А твое мнение?

— В целом, согласен. Но я бы дал еще меньший процент, — Илья почти не отводит от меня взгляда, чем сильно смущает. Стараюсь смотреть вперед. Лишь изредка перевожу на него глаза и каждый раз ненадолго зависаю. Это уже серьезно злит. Моя неспособность противостоять его обаянию. А чуть хриплый голос я готова слушать сколько угодно, ощущая, как он отдается волнением в груди. Пусть и рассказывает совсем не романтичные вещи: — Обратила внимание, эта Марина не сильно скорбит по своей безвременно почившей подруге. Ну, либо у нее железная выдержка, что вряд ли. На твои вопросы отвечала почти без эмоций. Лишь в конце опомнилась и попыталась изобразить горе. Зря. Слишком отдавало фальшью.

— Думаешь, на самом деле они не были подругами?

— Кто ж их знает? — пожимает плечами Илья. — Может, поссорились из-за чего. Или     изначально притворялись. Но в дебри женской психологии я не полезу. Нам нужны факты. А она ничего такого не поведала. Болтала много, а толку ноль.

— Ну, с чего-то же надо начинать, — замечаю резонно. Хотя возразить мне особо нечего. — Я и не ждала, что нам с первого раза повезет. Хотя один факт все-таки прозвучал, — добавляю неохотно и морщусь от неприятно сосущего ощущения. Не хочется касаться болезненной темы. Но этого уже не избежать. Илья сразу понимает, о чем я. Чувствую на себе внимательный взгляд, но упорно смотрю в лобовое стекло. Он сам озвучивает то, что я имела в виду:

— Школьный аборт? Да, это большой косяк. И точно сыграет на руку следакам, если они раскопают. А я уверен, что так случится.

— Разве через столько лет можно доказать, что отцом был Ромка? Вряд ли он фигурировал в записях клиники. А Марина сама призналась, что Светлана прямо ни о чем не говорила.

— И все же два и два сложить не трудно. Школьная любовь, юношеский пофигизм, беременность. Несложная конструкция, — Илья какое-то время молчит. Потом  хмурится и добавляет: — Я бы не поверил так легко. Считал, что Ромка умнее. Просто вспомнил кое-что. Сразу, как только она рассказала. Незадолго до выпускного брат занимал у меня крупную сумму. Говорил, что очень надо. Я пытался его расспросить. Думал, может влез куда-то. Но он так и не сознался. Потом, в течение года все вернул. И я успокоился. Теперь понятно, на что деньги пошли.

Мне хочется выругаться или громко закричать. Да что ж все так паршиво складывается?! Но сейчас не время предаваться эмоциям. На кону свобода моего жениха. А может быть и жизнь. В тюрьмах много чего случается. И даже если женихом он быть перестанет, вытащить его для меня важно. Это будет единственным оправданием, если я все-таки разорву помолвку. Для меня самой оправданием. И то, что заранее ищу их, наводит на определенные мысли. Может, в глубине души я уже все решила? Не знаю. Но бросить Рому сейчас точно не смогу. А пока мы между собой не разберемся, с Ильей у нас ничего не будет. Так я думаю, не подозревая, насколько наивна.

К сожалению, Илья мне в моих рассудительных планах совсем не помогает. Как только не выдерживаю и поворачиваю голову, сразу попадаю в плен его взгляда. И этот взгляд… он такой, физически осязаемый. Ощущаю его всей кожей, которая за секунду становится невозможно чувствительной. И жаждет прикосновения именно этих рук. Мне уже даже не стыдно. По крайней мере, перед собой. Но перед Ромкой и его мамой все еще чувствую вину. Понимая, какой разлад могу внести в эту семью, если не справлюсь с чертовым наваждением. А я чувствую, что не справляюсь. Тону в омуте карих глаз, как бы банально это не звучало. Но они, и правда, затягивают. Особенно, жаркое, безумное пламя в их глубине.

Нас тянет друг к другу настолько сильно, что я осознаю это, когда между нашими лицами остается всего пара сантиметров. Глаза в глаза. Губы к губам. Дыхание уже почти смешалось. Одно крохотное движение, и я смогу дышать им, ощутить жадный напор мужских губ. Боже, я схожу с ума! Не просто готова целоваться с братом жениха на стоянке кафе, на виду у прохожих, а жажду этого всем сердцем. Ни о чем больше в эту секунду не мечтаю, кроме как ощутить его руки на своем теле. Чтобы сжал до боли, ласкал до исступления. Заставил кричать. Не представляю, каким усилием получается удержаться и откинуться на сиденье. Хриплое ругательство и звук удара тяжелого кулака о приборную панель окончательно приводят в чувство. Опять выкидывая в самобичевание и вину. Такая уж у меня реальность сейчас.

Глава 34 Илья

Внутри все кипит. Там чертов коктейль из бешенства и желания. И Яна тоже тянулась ко мне, полностью срывая все тормоза. Едва не зарычал, когда она каким-то чудом сумела остановиться. Потому что сам не могу! Голову начисто сносит, когда вижу так близко ее глаза, ощущаю податливое тело в своих руках. И мне становится плевать! На все плевать! Я просто знаю — самое правильное в моей жизни, когда держу ее в объятиях. Не может быть неправильным, если все мои внутренности переворачиваются рядом с ней. С тех пор, как встретил ее, ни на одну женщину даже не взглянул. Как отрезало. Сообщения от разовых подруг удаляю, не читая. Есть парочка особо настырных, все пишут и пишут. Хотя я сразу говорил, что секс у нас только на одну ночь.

Сижу, отвернувшись к окну, и пытаюсь усмирить дыхание. Загнать разбушевавшуюся жажду в узды. Получается с трудом. Как скоро мне сорвет стоп-кран? Кажется, я уже близок к этому. Мысли о Ромке и наших матерях больше не помогают. Теперь хорошо понимаю, как это чувствовать, что женщина — моя. И готов воевать за нее со всем миром. А готова ли она? Скорее, нет. Вижу, как Яна сопротивляется. Нет, не мне. Себе. Что еще хуже. Она сильная и упертая, такая может взять под контроль собственные чувства. Но ведь и я так просто не сдамся.

Наконец прихожу в норму и завожу мотор. Едем домой в тишине. Яна не смотрит на меня, все еще не спокойна. Ей тоже сложно, чувствую ее метания. Успеваю подмечать, как с силой вцепились в сумочку тонкие пальцы. Высоко вздымается грудь. Упрямо сжаты губы. Так хочу их расслабить своими, снова ощутить восхитительный вкус. Но больше не даю волю желаниям. Хватит пока. Иначе добьюсь только одного — моя девочка от меня сбежит. В Ромкину квартиру, в гостиницу, все равно куда. А я не готов ее отпускать.

Загоняю машину во двор, захожу в дом. Яна убежала вперед, не дожидаясь меня. Оказывается, нас ждет сюрприз: незапланированный визит адвоката. Виделись же совсем недавно. Судя по мрачному лицу, новости прибыли нехорошие. Мать с тетей Олей испуганно переглядываются. О беременности погибшей я им уже сообщил. Хотел бы утаить, но в этом городе такое невозможно. Информация все равно просочится, так лучше уж от меня. Садимся за стол и слушаем то, что мы с Яной уже знаем. Идем в ногу со следаками, получается.

— Запрос в местные клиники по поводу прерывания беременности у Светланы Коротковой принес неожиданные плоды, — бесстрастно рассказывает адвокат: — Выяснилось, что десять лет назад она уже проходила такую процедуру. На тот момент ей было семнадцать. Что касается последней беременности, в нашем городе она ее не прерывала. Следователи послали запрос в столицу. Тем более, как раз три недели назад погибшая туда ездила. Но клиник там гораздо больше, так что сколько времени займет проверка, неизвестно. К тому же в некоторых местах такие операции делают анонимно. Что касается отцовства, Роман признал, что первый ребенок был от него. Причастность ко второму категорически отрицает. И продолжает утверждать, что в интимных отношениях с погибшей со школы не состоял.

Мы с Яной невольно переглядываемся. Что ж, вот брат и подтвердил то, в чем я уже не сомневался. Мать с тетей Олей бледнеют прямо на глазах, для них это пока шокирующая новость. Конечно, подобным брат с семьей не делился. Даже от меня скрыл. Обидно? Немного. Зато не пришлось брать на себя ответственность и давать совет в неоднозначной ситуации. Не знаю, что бы я тогда предложил. Они оба были совсем детьми. Какое решение здесь не прими, все равно слишком много рисков. А сейчас мне хочется лишь одного: защитить Яну от любых потрясений. К сожалению, это не в моей власти. И все, что я могу — просто быть рядом.

— В деле появился еще один фигурант, — вещает адвокат дальше: — Некто Константин Серегин. Асоциальный тип, без постоянного места работы, байкер и дебошир. Погибшая имела с ним короткую связь. О чем рассказала мать девушки. После расставания этот тип не раз устраивал скандалы и цеплялся к Коротковой. Алиби на вечер убийства у него нет. Так что следствие будет дальше с ним разбираться.

— Его арестовали? — уточняет Яна.

— Нет. Основания отсутствуют. Только слова матери погибшей о преследованиях. Для ареста их недостаточно. Но для тщательной проверки вполне.

— Значит, Рому не отпустят? — голос Яны вроде бы спокойный. Но я почти неотрывно слежу за ней и вижу, как она напряжена. Хочет, чтобы жениха быстрее выпустили? Наверняка, хочет. Я тоже хочу. Это же мой брат. Но тогда они снова вернутся в Ромкину квартиру. Будут спать в одной кровати. И не только спать… От одной только мысли внутри начинает бесноваться зверь. Рычит, что в любви каждый сам за себя. Я конечно отдаю себе отчет, что хожу почти по грани. Но до того, чтобы желать брату остаться в тюрьме, еще не дошел. И надеюсь никогда не дойду. Иначе это буду уже не я.

— К сожалению, Роман пока останется в изоляторе. Но я над этим усиленно работаю. Почти уверен, что мне удастся убедить следователей перевести моего подзащитного под домашний арест, — тон адвоката абсолютно ровный. Впрочем, я плачу ему не за сочувствие, а за конкретные дела. Больше ничего толкового он не сообщает и прощается. Мать с сестрой уходят к себе, бросая на Яну тревожные взгляды. Словно пытаются разгадать, как она относится к тому, что услышала. Моя девочка держит лицо и чуть заметно улыбается, показывая, что все в порядке. Но я-то знаю, что это далеко не в так.

Теперь, когда в гостиной никого, кроме нас, нет, могу наконец подойти ближе. Устал уже держаться на расстоянии. Яна сидит на краю дивана. Присаживаюсь рядом, в  полоборота к ней. Максимально близко, насколько позволяют приличия. Держусь в долбанных рамках, хотя больше всего мечтаю плюнуть на все и обнять ее. Огладить ладонями напряженное тело, ощутить, как оно расслабляется в моих руках. Становится покорным и мягким, позволяя воплотить все мои запретные желания. Отгоняю горячие картинки и интересуюсь:

— Ты как?

— Нормально, — Яна пожимает плечами. — Справлюсь. Надо решить, что делать дальше. С байкером, думаю, беседовать не стоит. Тем более, сейчас, когда им заинтересовались следователи. Не будем путаться у них под ногами. А вот с парочкой Влад и Стас можно. Предлагаю завтра наведаться в автомастерскую. Сейчас узнаю у Марины адрес. Если повезет, застанем обоих и пообщаемся. Мне кажется, лучше заранее не предупреждать их о визите. Вот только Марина может им рассказать. Но как иначе найти нужную мастерскую?

— Оставь это мне, — отвечаю хрипло, удерживая свою ладонь, что тянется к ее руке, лежащей совсем близко. Яна кажется собранной и рассудительной. Но я смотрю глубже. Вижу, какая она хрупкая и потерянная. Нежность плескается через край, прорываясь в голосе: — Никому не звони. Место недалеко от ресторана. Фамилию Влада, а значит, и его отца, владельца мастерской, мы знаем. Этого достаточно, чтобы найти.

— Хорошо, — соглашается. Чуть поворачивает голову, бросая на меня короткий, внимательный взгляд. Ее скулы покрываются легким румянцем. Позволяя фантазировать, о чем она сейчас думает. Или, может быть, вспоминает? Мои глаза прикипают к ее губам. Совсем без помады, но таким манящим, вкусным, совершенным. Кажется, я опять вылетаю из реальности. И пугаю Яну. Она вскакивает, отступает назад, бормоча: