Помоги проекту - поделись книгой:
— Д-да, великая Сперенца. Я…
— Так случилось, что лорд Эльминстер провёл со мной ночь. И с моим мужем. После того, как согласился на мою просьбу, доставленную Маркуварлом…
Как по заказу, в этот момент в дверях рядом со Сперенцой возник лорд-волшебник Иннарлита. Его наготу лишь частично скрывал незаконченный портрет у него в руках, изображающий переплетённую обнажённую пару, черты которой — хотя ещё не полностью обозначенные — безошибочно принадлежали правительнице Иннарлита и её мужу. Выпрямив картину, он наградил Лорельда тем, что можно было описать лишь как застенчивую усмешку.
Старший констебль сглотнул, уставился в пол, затем твёрдо вернул своё внимание к тому, что продолжала говорить Сперенца.
— …чтобы изобразить нас, о чём услышали все три наших королевских отпрыска, а также герцоги Хенет и Порландур, вознаградившие это просьбу аплодисментами — как вам и сообщил лорд Эльминстер. Надеюсь, что мне вы поверите — вопреки вашему нежеланию оказать такую же любезность ему.
— Я… эм… ох… да, Ваше Превосходительство! Я, ох… нижайше извиняюсь за…
Неловкую попытку низкопоклонства Лорельда прервал беззвучный гром, поразивший каждый разум и заглушивший все звуки на срок, потребовавшийся ярко-синему туману, чтобы возникнуть из никуда и заполнить королевскую крепость.
Все задрожали от необузданной силы магии, что прокатилась через них. Туман пронзили молнии.
На телах присутствующих волосы встали дыбом, и потрясённые констебли попадали на колени, а за ними — Лорельд и лорд-волшебник — а затем, рыдая от экстаза, сама Сперенца.
Они все глядели на два ока в тумане, глаза размером с воинские щиты, которые подплыли к ним поближе, направляясь строго к измазанному краской мужчине, по-прежнему стоявшему на ногах.
— Богиня, — прошептал Эльминстер, опускаясь на одно колено.
Божественная сила Мистры заставила констеблей упасть лицом в пол, пока королевская чета Иннарлита таращилась на огромное лицо, вылепившее себя из тумана.
— Хорошо, госпожа, — пообещал Эльминстер, поднимаясь и протягивая руку к дверям спальни. Его мантия, бельё, сапоги и пояс множества карманов полетели к нему.
Эльминстер кивнул, взяв сапоги, затем синяя вспышка охватила его, и он исчез.
А вместе с ним исчез туман, молнии, Мистра и всё прочее.
Оставив жителей Иннарлита недоумённо моргать, глазея друг на друга в неожиданно опустевшем коридоре.
Поднимаясь на неверные ноги — слёзы стекали с её подбородка, как с дождевого стока — Сперенца наградила своего старшего констебля не особенно весёлой усмешкой.
— Сдаётся мне, нам повезло, что ты всё же не арестовал нашего гостя, Лорельд. Благодаря этому нам всем будет куда проще забыть обо всем произошедшем, не правда ли?
К счастью, переулок был пуст, но холод и характерная вонь — нездоровая смесь плавилен, дыма из тысячи с чем-то труб, и гниющей рыбы — сообщили ему, что он прибыл в Зентильскую Твердыню.
— Спасибо, Мистра, — прошептал Эльминстер, торопливо натягивая сапоги. В конце концов, благодаря богине у него был пустынный переулок, чтобы одеться.
К тому же, расположенный прямо у особняка Фантарла Халамона.
Он обошёл особняк спереди, быстро прочитав заклинание, сделавшее его одежду более тёмной и элегантной, а лицо — моложе и красивее. В конце концов, посланник от сембийских кредиторов Халамона либо пройдёт через Тёмный путь, либо постучится со главного входа.
Стражники Путевого лорда ожидали неприятностей; два огромных головореза в доспехах при поддержке четырёх арбалетчиков, судя по виду, более чем готовых открыть стрельбу.
— Эмрейн Мелькантар, из Сембии, к Фантарлу Халамону. Срочно, — резко ответил Эльминстер на вопрос одного из часовых.
— Господина нет дома, — раздался сухой ответ.
— Я подожду его в парадной, — ответил он так же сухо.
— Нам запрещено впускать…
— Вы сделаете исключение, иначе ваш господин будет крайне недоволен.
Один из арбалетчиков покинул балкон над дверями и вернулся с красивым, богато одетым мужчиной с ухоженными загибающимися усами.
— Валандро! — поприветствовал его сембиец, не успел волшебник и слова сказать. Тетирец нахмурился.
— Я вас не знаю, сэр. Кто вы такой и откуда знаете меня?
— Я Эмрейн Мелькантар, и меня послали люди из Сембии, с которым ведёт дела Халамон. Люди, которые желают знать, с кем ведут дела — поэтому мне показали ваш портрет и сообщили, что нынче вас зовут Валандро Загадочным, хотя в прежние времена я знал вас как…
— Достаточно, — резко оборвал его тетирец. Достав два жезла из-за пояса, он перегнулся за перила и коротко сказал страже внизу:
— Впустите его. Под мою ответственность.
Он поспешил навстречу сембийцу, нацелив и приготовив жезлы, но в итоге зашагал рядом с Мелкантаром и провёл сембийца из парадной по коридорам в заднюю часть дома.
Когда они достигли помещения с Тёмным путём Халамона, Валандро Загадочный приказал страже уйти, закрыл двери, чтобы держать их снаружи, а себя и сембийца — внутри, затем встал подобно бесстрастной статуе, пока Мелькантар медленно обошёл вокруг мерцающего портала, кивнул и прочитал быстрое, осторожное заклинание, лишь затем, чтобы нахмуриться и прочесть ещё одно.
— Вот, — сказал он вслух. — Чары Мэншуна больше не будут превращать кровь путешественников, но вместо этого подействуют на их разум, выбрав одно из самых слабых известных им заклинаний—и сделав его единственным заклинанием, которое они смогут читать. Уязвимость, но не мгновенная смерть. Да, это должно подойти.
Он прошёл мимо неподвижного и незрячего Валандро к двери, но всё ещё тянулся к её ручке, когда та распахнулась, и четверо стражников с готовыми к атаке глевами бросились в комнату, а сразу за ними—разгневанный Фантарл Халамон.
— Сдохни, проклятый зентарим! — рявкнул путевой лорд.—Мало тебе…
— Стойте!
Из нарушителя ударила магия с достаточной силой, чтобы отбросить стражников Халамона назад. Их глевы с грохотом посыпались на пол.
— Я вовсе не зентарим, — сказал незнакомец. — Я из Бдительных Воронов.
Фантарл Халамон моргнул. Вороны были могущественной сембийской партией, противостоящей приходу к власти Мэншуна, но он считал, что их действия ограничатся задиранием цен и холодным приёмом на сембийских рынках.
— Твой волшебник Ардрот Тонтан погиб, воспользовавшись твоим Тёмным путём, — продолжал сембиец, — потому что Мэншун наложил на него заклинание, которое превращает кровь в кислоту. Я изменил это заклинание; Тёмным путём снова можно пользоваться.
Халамон уставился на нарушителя, потом неохотно кивнул.
— Я… я только что услышал от коллег-торговцев, что их Тёмные пути превратились в смертельную западню. Ты знаешь, что за этим стоит Мэншун?
Сембиец кивнул.
— Насчёт платы, Халамон…
Строитель напрягся, но сембиец небрежно взмахнул рукой и продолжил:
— Назови мне имя одного из худших, хм, головорезов Мэншуна. Воинов, которых он отправляет делать его убийства в открытую. Я испытываю желание… поохотиться.
Губы Фантарла Халамона растянулись в безрадостной улыбке, обнажив зубы.
— Орнтен Келгоран. Найти его несложно—во всём городе он боится только своего господина Мэншуна и главного жреца Бэйна.
— Это не надолго, — раздался спокойный ответ.
Ни нож, ни заклинание не испытали защиту Эльминстера, когда он покинул дом Халамона. Он дважды поворачивал на перекрёстках, прежде чем разжать свою хватку на разуме Валандро Загадочного, оставляя за собой бурлящее недоумение по поводу того, как же выглядел Эмрейн Мелкантар из Сембии.
Не то чтобы у тетирца было много времени на раздумья. Если Эльминстер не ошибся в оценке того, насколько сильно Халамон напуган, он загрузит Валандро с его непомерными усами поручениями, распространяя вести среди других путевых лордов о том, что сделал Мэншун.
Даже питейных заведениях и борделях Зентильской Крепости, в более безопасных, чем этот шумный, скудно освещённый «Тонущий морской конёк», богато одетые чужеземцы привлекали к себе нездоровое внимание, так что Эл снова изменил свою внешность, превратившись в грязного, сутулого старика в такой же грязной мантии.
Кроме того, сембийские монеты сделали своё дело, купив информацию о местонахождении Орнтена Келгорана у нескольких бескостных языков. Судя по всему, Келгорана не особо любили — или не особо боялись. Или и то, и другое. Скорее всего.
Сейчас он должен был занимать где-то бар с кубком в руке и языком наружу, или валяться в постели с дешёвой девкой-другой.
Эл проскользнул сквозь двери в почти полную темноту и слишком знакомый гул и вонь разлитой выпивки, немытых тел, рвоты и горелой капусты. Он понятия не имел, почему все эти места должны были смердеть горелой капустой, однако…
Первому же обладателю нацеленного на него враждебного взгляда Эл пробормотал:
— Срочное послание для Келгорана — где его искать?
— Предаётся блуду в задней части здания, — был ответ. — Лучше дождись, пока он…
Эл протиснулся мимо и пересёк зал, в сторону которого кивнул его осведомитель. В самом конце зала он обнаружил стражника у двери с заряженным арбалетом на коленях.
Этот арбалет с пугающей скоростью был нацелен ему в пах.
— Уходи, — мрачно предложил владелец оружия.
— Послание для Келгорана от лорда Мэншуна, — зарычал в ответ Эл. — Всё ещё хочешь, чтобы я ушёл?
— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
— Ты узнаешь, — ответил Эл, задирая голову челюстью вперёд, — когда Мэншун тебя наградит — за то, что помог мне попасть к Келгорану или за то, что отказал в помощи.
Он позволил двум пляшущим огням зажечься в глазах, всего на мгновение, и стражник отпрянул с комичной скоростью, сглотнув и пытаясь выпрямиться, ухватившись за стену, и скользнуть вдоль стены в сторону — всё одновременно.
— С-сразу по другую сторону двери, с-сэр зент! — еле-еле выдавил он.
— Хорошо, — со злорадной усмешкой ответил Эльминстер, поднимая арбалет, чтобы нацелить его обратно в проход, и нажимая на спуск.
За громким щелчком последовал стон от громилы из Зентарима в дальнем конце прохода, когда болт глубоко погрузился в его грудь.
Затем Эльминстер ударом ноги широко распахнул дверь и рывком выставил перед собой охранника в качестве щита одним молниеносным движением, стальным капканом сомкнув руки на локтевых костях мужчины.
Комнату за дверью почти целиком занимала кровать. Он заскрипела, когда ругающийся и очень волосатый мужчина вылез из-под зашипевшей от страха женщины и потянулся за мечом.
Он остановился, когда заклинание Эла захватило его разум.
Почти не задумываясь, Эл бросил охранника на продажную девку, когда та яростно налетела на него, согнув пальцы, как когти. Позднее можно будет подчинить и её разум — и охранника тоже, если возникнет такая необходимость.
Прямо сейчас у него были более срочные дела. Его неожиданное прибытие в тёмную и бурлящую пропасть разума Орнтена Келгорана предупредило Мэншуна — в точности как он и рассчитывал.
Свирепо усмехнувшись, Эл уничтожил «глаз» первого лорда в сознании Келгорана, испепелив магию Мэншуна достаточно быстро, чтобы её далёкий владелец не понял, кто и зачем вломился в разум его головореза.
Это должно было вытащить Мэншуна из той постели, которую он сейчас занимал, и заставить делать вещи, которые должны были добавить массу веселья разворачивающимся событиям.
Охранник и шлюха ещё продолжали вопить и кататься по полу, когда Орнтен Келгоран промчался мимо них, с мечом в руках, но не потрудившись схватить и натянуть что-то кроме своих сапог, торопясь оказаться на улице вместе со странным стариком.
Убийца Зентарима был более чем немного пьян, и представлял собой жестокого, грубого громилу даже в лучшие времена, зато он точно знал, где обитают путевые лорды.
По мысленному наущению Эльминстера он бросился по улицам вместе с переставшим хромать стариком, направляясь к ближайшему Тёмному пути с максимальной скоростью, на которую был способен.
Эльминстер задрожал от неожиданного приступа ментальной боли, потом вздохнул. Было уже слишком поздно: Орнтен Келгоран заваливался, почти обезглавленный, и его разум умирал с поразительной быстротой.
Эльминстер оборвал контакт и позволил зентилару упасть, расплёскивая кровь из головы, болтающейся на том, что осталось от толстой, волосатой шеи. Трижды он удерживал Келгорана неподвижным у каждого Тёмного пути, чтобы оставить его беспомощным, пока он заменял убийственное заклинание Мэншуна своим собственным.
На этот четвёртый раз стражники Башен Торкасла оказались слишком расторопными и храбрыми. Он даже не успел начать заклинание, но они уже были здесь, сразив Келгорана, и восемь бойцов в униформе нацелились на одного оставшегося нарушителя, выкрикивая самые различные неприятные вещи, пока их мечи пытались забрать его жизнь.
Эльминстер увернулся от одного, почти столкнулся с другим, который бросился вокруг в попытке проткнуть его сзади, и специально упал на спину. Испуганный стражник Торкасла споткнулся об него, потерял равновесие, безуспешно пытаясь ударить вниз мечом, который был слишком длинным, чтобы можно было отвести его на достаточное для колющего удара расстояние, и врезался аккурат в стражника, который преследовал Эла.
Лёжа на гладком, отполированном, холодном каменном полу, человек Мистры вздохнул и прочитал заклинание, которое сбило всех стражников с их ног в тяжёлых сапогах и бросило на потолок далеко вверху.
Они врезались в потолок с приятным тяжёлым стуком, из различных рук посыпались мечи и кинжалы—а затем полетели обратно вниз.
Эл оставался лежать на спине посреди стонов, зная, что ничего ещё не закончилось. Он должен был одержать победу как можно быстрее, или здесь окажутся слуги и охранники со всего особняка Торкасла, готовя арбалеты, а у него не было времени на подобные глупости…
Четыре стражника, неуверенно покачиваясь, поднялись на ноги после своего путешествия к потолку и обратно; один из них даже всё ещё держал меч.
Эльминстер перекатился на ноги.
— Не подходите, —предупредил он. — Я вам не враг. Просто оставьте меня в покое, и…
Он знал, что его слова ничем не помогут, ещё до того, как их произнести, но Мистра ожидала от своих агентов использования Искусства с определённым чувством ответственности. Четыре стражника бросились в атаку — а пятый полз в направлении упавшего оружия, наградив Эла кровожадным взглядом.
Эльминстер вздохнул, использовал простое заклинание и смотрел, как ближайшего стражника подхватило и швырнуло к его смерти—в портал, на том конце которого его кровь превратится в кислоту. Что ж, некоторым сембийцам требовалось честное предупреждение обо всём происходящем.
Поделиться книгой: