Помоги проекту - поделись книгой:
– Я хотела попросить, чтобы мы схитрили, Дань… Если Санта узнает, что я за неё попросила – в жизни не пойдет. А если скажем, что я отправила её резюме и вы заинтересовались…
– Это не проблема. Просто вы должны понимать – ей сходу никто не даст спасать планету. Не ксерокс, конечно, но первые её драфты будут лететь в корзину.
Звучало грубо, но правдиво. С молодых юристов обязательно первым делом нужно сбить спесь. Потому что самоуверенность, которая зарождается с поступлением и растет семестр к семестру, может стоить очень дорого клиенту, а значит и фирме.
– Ты забываешь, что мы жили с Петей…
Елена пошутила немного грустно, Данила так же улыбнулся…
Действительно, забывает…
И самого Петра забывает. Только в себе всё чаще обнаруживает его черты. И с языка всё чаще срываются его фразы.
– В понедельник утром жду тогда. Пообщаемся. Решим, в какой практике она хотела бы…
– Прости за наглость, Дань… Я могу попросить тебя уделить ей время лично? Хотя бы немного. Изредка. Просто… Мне кажется, она заслуживает того, чтобы учиться у лучших…
Представления о наглости у Елены были интересные. И если у Санты такие же – то у малышки будут проблемы. Потому что свое место под солнцем в их профессии нужно выбивать. Стоя в очереди, не добьешься ничего.
– Пусть приходит в понедельник. Всё обсудим. Думаю, договоримся…
Данила сказал, чувствуя словно удовлетворение. Просьба Лены – мелочь. Но для них, кажется, очень важная.
– Спасибо… И с Днем рождения. Я же не ошибаюсь? Юбилей? Тридцать пять?
Вопрос был задан осторожно, Данила усмехнулся уже иронично…
– Тридцать четыре. Старею, но не так быстро…
Мужчина пошутил, Щетинская хмыкнула. Кажется, она правда нервничала. Готова была к отказу. А получив согласие – отлегло…
– Так и не женился?
Следующий вопрос был уже не таким деликатным, но раздражения не вызвал. Когда-то давно, ещё при жизни Петра, Лена часто у него спрашивала, не обзавелся ли семьей…
Он всегда поднимал вверх правую руку, демонстрируя отсутствие кольца. Лена цокала языком, не одобряя, а он сливался на то, что пока не до того… Отчасти так и было. Но главное, конечно, это желание.
В Даниле его ещё не возникало.
– Всё, как всегда. Женат на работе.
Чернов ответил, Елена привычно цокнула… Вызывая у обоих теплые воспоминания и одновременно укол сожаления. Потому что те времена уже не вернуть. А тогда было так хорошо…
– Тогда желаю тебе любви, Дань. Поверь, оно того стоит, сколько бы ни длилось…
Глава 2
Глава 2
Трусость портит жизнь.
Санта знала это не понаслышке. Она тормозит тебя на каждом шагу, и на каждом же шагу тебе приходится прилагать вдвое больше усилий, чтобы заставить себя действовать.
Не потому, что ты по природе своей инертна, просто Боженька наградил тебя интересным сочетанием: амбициозность и неуверенность в себе.
Эта абмициозность происходит из желания соответствовать отцу. Стать гордостью даже в условиях, когда его уже нет.
А неуверенность – из неспособности оценить себя объективно и природной скромности.
Когда-то, на профессиональной этике, преподаватель делился с сидевшими в аудитории студентами своими размышлениями о том, что такое здоровая самооценка, насколько она важна для юриста, и какая встречается чаще – завышенная или заниженная. По его мнению, главные и куда более частые проблемы возникают, когда речь о завышенной…
Но Санта готова была поспорить. Правда не стала. Она никогда ни с кем не спорит. Разве что в себе и с собой. А всё почему? Потому что трусость. Портит. Жизнь.
Тяжело вздохнув, Санта села на кровати выше, продолжая держать в руках разблокированный телефон.
Уже больше года она жила сама в купленной когда-то отцом квартире. Дома, с мамой, ей было уютно. Переезжая, она не бунтовала и не пыталась доказать кому-то свою самостоятельность. Так просто было удобно. Отсюда ближе до университета. Меньше времени тратится впустую, больше можно уделить учебе.
В детстве жить загородом Санте очень нравилось. Утром отец завозил её в школу, а сам ехал на фирму. По дороге они успевала о многом поговорить, чуть-чуть серьезно, чуть-чуть шутя. Пётр рассказывал Санте обо всём, что знал. Она задавала интересующие её вопросы. Ради вот этого дополнительного часа с ним – вечно занятым – не жалко было раньше вставать и раньше же ложиться.
В то лето, когда Санта поступала, она предвкушала такие же совместные поездки, только уже до университета. Отец допытывался бы, как дела, а она делилась только победами, чтобы видеть в его взгляде гордость и слышать похвалу. Но не случилось.
После поступления ей было откровенно не до того, чтобы переезжать. Маме нужна была её поддержка, а самой Санте научиться жить в новой реальности, где всё изменилось слишком сильно и слишком быстро. Где их главной опоры, её самого любимого мужчины,
Первые полгода после смерти отца стали для неё персональным адом. Потом тоже было сложно, периодически гадко, но уже привычно. А поначалу она постоянно ощущала пустоту, которую ничем не заполнишь. И нехватку, которую не компенсируешь.
Отец не собирался умирать. У него было много планов и амбиций. Он ушел слишком рано. Он слишком рано оставил их одних.
Но зла за это на него Санта не держала – было бы глупо. Даже в самые сложные моменты на него не злилась. Просто скучала до невозможности. И училась находить отца в себе. Имитировать в голове его советы. Заручаться его больше несуществующей поддержкой.
Два первых университетских года одновременно тянулись и будто пронеслись. Вспоминая их сейчас, Санта могла только удивляться, как так быстро-то? Они были наполнены сложностями, бессонными ночами, перманентным стрессом, частыми сомнениями. А ещё грустными взглядами после неизменно задумчиво протянутых «Щетинская Санта Петровна…».
Потому что в университете все знали её отца. Все его уважали, а её вроде как жалели. Но только это не облегчало, а напоминало раз за разом, чего она лишилась… И до чего никогда не дотянется.
Санта всегда хотела быть в большей степени похожей на папу, чем на маму. Это тоже, наверное, шло из нехватки общения с ним.
Но, как часто бывает, желания разошлись с действительностью. Ведь по факту в ней было куда больше от мамы. Тоже когда-то студентки-отличницы. Умненькой. Красивенькой. Дотошненькой. Но совсем не пробивной.
Когда у них завязалось с отцом, Елене было двадцать с хвостиком. Петру – за тридцать. Если она и планировала свое профессиональное будущее, то быстро и без сомнений отказалась от него, получив предложение Щетинского. Он не смог бы сосуществовать с занятой женщиной формата «сука». Насколько Санта знала, его первая жена была такой. Из-за этого всё и развалилось. Елена же с радостью примерила на себя роль просто жены. Примерила и сжилась с ней максимально.
Может даже слишком, потому что кончина мужа ударила по ней максимально же сильно. Она потеряла любимого человека и смысл существования. Ей было неимоверно сложно раскрутить свою планету заново. И видя это, Санта для себя решила, что ошибку матери не повторит… Да и в её случае, кажется, без шансов…
Она сознательно толкала себя же на стезю отца, до конца не понимая, а точно ли хочет этого...
Этим отчасти был обусловлен и переезд на третьем курсе, и решение о самостоятельной жизни. Этим же бесконечные порывы добиваться. Правильно ли это – вопрос, ответа на который у Санты не было. Но стремиться ей было проще, чем копаться в себе.
Чтобы не думать о грустном, девушка вздохнула, сначала мотнув головой, потом перебросила копну черных густых волос с одного плеча на другое, посмотрела в потолок, выдыхая, набираясь смелости…
Стыдно было признаться, но Санта скатилась в трусости настолько, что после серии первых отказов от юрфирм, в которые подавалась на стажировку, она просто создала отдельную почту, с которой рассылала свое резюме, а потом отключила уведомления о приходе писем на ней. Не хотела расстраиваться слишком часто. Лучше раз в несколько дней, зайдя и пролистав очередную череду…
Мама считала, что ей рано заморачиваться поисками работы и рано же воспринимать деликатные отказы или отсутствие ответов, как собственные провалы. Всё же впереди ещё поступление, два года учебы, но Санта понимала, что отец смотрел бы иначе. Он начал работать на третьем курсе. Она и так опаздывает на год…
Правда непонятно, зачем обманывает себя же… Всё равно ведь не догонит. Если судить по тому, что ей готовы предложить, максимум Санты Петровны Щетинской – конвертация файлов из джипега в пдф «из уважения к отцу»…
А так она не хотела.
И вроде бы самое время снизить ожидания, но и так Санта тоже не хотела. Снижать она не умела. Потому что не дура. И не бездарь. Просто… Невезучая, что ли. И не пробивная.
И в этом её беда.
Собравшись с силами, Санта опустила голову, заходя в настройки телефона. Сначала включила уведомления, потом увидела, что значок почты тут же загорелся сразу пятью письмами.
Сердце забилось быстрее. Пути назад нет. Надо заходить и проверять.
Слыша свое же, довольно громкое, дыхание, Санта открыла приложение. Два письма – условный спам. Три – от отправителей с корпоративными доменами.
Санта начала с последнего.
Сердце и так билось быстро, но всё равно оборвалось, потому что…
Закрыв первое письмо, Санта вошла во второе, чтобы…
Санта впитывала буквы глазами с жадностью, пока не споткнулась о привычное
Закрыла глаза, выдохнула.
Дальше не читала. Просто вернулась в главное меню.
Желание отбросить телефон загорелось в ней вспышкой. Она быстро была погашена. В принципе, всё ожидаемо. Ничего необычного. Смысл истерить?
Вопрос в запросах. Возомнила ты из себя Санта…
Будь проще, а то вечно как замахнешься…
Чувствуя, что разочарование распространяется по телу вместе с расходящейся от сердца кровью, будто отбирая силы, Санта открыла последнее письмо, даже не глянув, от кого.
Читала новое:
Гуляла взглядом по строчкам, даже не вникая. Просто искала то самое «но». Искала… Искала… Искала…
Пока не нахмурилась, понимая, что «но» нет.
Сердце снова зашлось. Санта снова села ровнее, сначала задержав дыхание, потом немного прищурившись, чтобы читать…
Пробежавшись по тексту трижды, Санта испытала непреодолимое желание себя же ущипнуть, а вслед за апатией разочарования по крови побежал адреналин…
Потому что она не писала в Веритас. Она в жизни туда не обратилась бы. И потому что… Это было похоже не шутку. Или на сказку. Или на кошмар.
Санта на автомате открыла два файла, читая ещё и задания, чувствуя, что пальцы тут же чешутся сесть и сделать…
Только всё равно страшно.
И всё равно непонятно. Ведь она совершенно точно туда не обращалась. Она в жизни не написала бы в компанию Чернова, разве что… Руки с телефоном опустились на колени, из груди Санты вырвался тяжелый вздох…
– Мама…
– Сантуш, привет…
Голос матери в телефонной трубке звучал чуть радостнее, чем показалось бы натуральным. Санта это отметила. Пусть ещё до того, как набрать, всё понимала, но убедилась уже на приветствии…
– У тебя всё хорошо? – вслед за которым прилетел осторожный вопрос, в ответ же первым дело – тяжелый вздох… Потому что, по мнению Санты, Елена поступила неправильно.
Возможно, кто-то другой радовался бы тому, что у него есть такой замечательный старт – отец-профессионал, чье имя для многих до сих пор знакомо и значимо. Возможно, кто-то более смелый… Или просто менее замороченный… Пользовался тем, что многие могут считаться если не должниками, то определенно теми, чью благодарность Щетинский и его семья заслуживают, но она не могла.
Мысли об этом заставляли Санту кривиться. А понимание, что мама схитрила за неё, ещё и обратилась к человеку, фирма которого в перечне Санты в принципе не значилась по ряду причин, откровенно разозлило.
Но она не любила ругаться. Особенно с мамой. Они ведь кулак, а пальцам ссориться нельзя. Тем более, что когда одной из них плохо, вторая всегда поддерживает. Это сложно сделать, если плохо из-за ссоры между ними.
– Мне написали из Веритас, ма…
Взяв себя в руки, Санта сползла с кровати, сделала несколько шагов к окну, снова перебрасывая волосы с одного плеча на другое. Свободную руку сложила на груди, сжимая пальцами согнутый локоть второй…
Сначала слушала тишину, глядя на аккуратные ногти темного шоколадного цвета, потом подняла подбородок, расправила плечи, чтобы смотреть уже перед собой…
Поделиться книгой: