Родная кровь

Естественно я благоразумно остановилась и в итоге позволила остальным дизайнерам, совершенно потрясённым подобным развитием событий, прошествовать мимо меня в спасательный дверной проём. Пока ещё я не понимала этого, но меня начинало трясти оттого, что я снова и снова, словно на заевшей плёнке, начала слышать в своей голове своё имя, произнесённое голосом этого человека: “Тесса – Тесса – Тесса”…  Мне неприятно, что он позволяет себе обращаться ко мне используя неполную форму моего имени… Я не осознаю, что моя растерянность и мой испуг начинают медленно, но верно подпитываться тихой и пока ещё едва уловимой злостью.

Последний дизайнер вышел за дверь и хотел её закрыть за собой, но я вовремя схватилась за её блестящую хромовую ручку, словно за спасательный круг, и не позволила двери захлопнуться. В этот же момент периферическим зрением увидев, как Крайтон вышел из-за своего стола и направился в мою сторону, я гулко сглотнула. Его чёрная рубашка буквально нависала на моём горизонте, словно огромная грозовая туча, не сулящая поздно заметившему её путнику ничего хорошего. Я в буквальном смысле остолбенела от осознания того, что, если сейчас же не возьму себя в руки, риск сломать себе всю оставшуюся жизнь быстро достигнет опасно критической отметки.

Прежде чем он подошёл ко мне, я успела убедить себя в том, что я взяла себя в руки. Насколько смогла…

Я не думала, что он позволит себе остановиться так близко ко мне, но он сделал это – он встал всего в двух шагах напротив меня.

– Я хотел бы увидеть твой проект, – уверенным тоном заговорил он, и я заставила себя встретиться с ним взглядом. – Покажешь?

В его интонации звучало скорее смутно выраженное требование, нежели вопрос, но я не расслышала в его голосе ни жёсткости, ни грубости… Того же факта, что в тоне моего собеседника звучали отчётливые ноты дружелюбия, я совершенно не желала признавать.

Желая казаться уверенной в себе, я слегка сдвинула брови к переносице и утвердительно кивнула головой. Как только я совершила этот немой жест согласия, по сути своей походящий на харакири, мой собеседник дотронулся двери, за ручку которой я всё ещё держалась в последней надежде на призрачное спасение, и уверенно захлопнул её.

Так мы окончательно и бесповоротно остались наедине: я и кошмар, разделивший всю мою жизнь на “до” и “после”.

***

Это было ужасно. Ничего более страшного в последние годы моей жизни со мной не происходило.

Байрон заказал у секретаря чашку чёрного кофе и поинтересовался, чего хочу выпить я. Чтобы выглядеть убедительной в своём хладнокровии, я вынуждена была не отказаться от его любезного предложения и в итоге заказала себе чёрный чай, хотя на самом деле мне хотелось совсем другого. Мне хотелось послать этого подонка на все четыре стороны и выпасть из поля его зрения до того момента, в который он успеет понять, в какой именно из четырёх сторон меня предположительно можно будет отыскать.

Ни он к кофе, ни я к чаю так и не притронулись. Две чашки стояли на его рабочем столе с разных его бортов и, дымясь, медленно остывали. Байрон внимательно изучал содержимое моей папки, в которой во всей своей красе был представлен тот самый дизайнерский проект, которым ещё каких-то десять минут назад я гордилась, словно родным ребёнком, и о котором теперь не могла думать без боли, как будто узнала, что этот ребёнок, которого я с самого момента его рождения считала своей плотью и кровью, на самом деле оказался подкидышем, в котором я не распознала чужое дитя. Как моё сердце могло так жестоко обмануть меня?.. Как не подсказало правду?..

Почему я не поинтересовалась именем заказчика? Я ведь все выходные работала над этим проектом, это колюще-режущее имя наверняка должно было быть указано на сайте его компании, оно определённо точно красовалось на проектной документации чёрными буквами, сложенными в страшные инициалы… Хотела бы я сказать, что так больно я в своей жизни ещё не обжигалась, но это было бы неправдой. Я обжигалась и гораздо больнее. И виной тех чудовищных, незаживающих ожогов был именно этот мерзавец.

– Я так понимаю, это случайность, – не отрывая взгляда от содержимого папки, внезапно, спустя целых пять минут гнетущего молчания, вдруг решил заговорить первым Крайтон. – Ты не знала, что заказчик я.

– Чистой воды случайность, – настолько уверенным тоном отозвалась я, что сама собой вдруг осталась довольной, и эта маленькая победа над своими эмоциями ещё больше укрепила мои внутренние силы.

Помолчав несколько секунд, Крайтон всё же оторвал свой взгляд от красочных рисунков, оформленных моими старательными руками и чувственным видением, и посмотрел на меня. Я не стала ни отводить, ни опускать свой взгляд, и эта очередная маленькая победа заметно поддерживала состояние моего духа, до сих пор пребывающего в глубоком потрясении.

– Расскажи мне об этом проекте, – не став играть со мной в проверку терпения, он первым отвёл свой взгляд, вернув его к содержимому папки, после чего перевернул очередной лист. – Что ты здесь видишь? Что хотела показать?

Я знала, что этот проект уже слился. Смысл его обсуждать? Смысл развозить невкусную кашу по тарелке?

– В этом проекте я предложила акцентировать естественное освещение, сделать ставку на произведения искусства и увеличить пространство небольших комнат за счёт крупногабаритных зеркал.

Я замолчала. Подождав с полминуты, но так и не дождавшись продолжения, Крайтон оторвал свой взгляд от папки в его руках и вновь посмотрел на меня:

– И это всё?

В его голосе не было агрессивных нот, и это меня напрягало больше всего – я явно улавливала доброжелательность в его тоне. А это определённо точно странно и это… Страшно.

– Да, всё, – спокойным тоном отозвалась я, твёрдо уверенная в своём намерении не сказать больше ни слова о проделанной мной работе.

Столь безынициативной, скучной, бесцветной, да просто “никакой” презентации в моей практике ещё не случалось, и даже это злило меня сейчас – я не хотела, чтобы Крайтон и здесь преуспел, и вновь занял первое место на невидимом пьедестале его побед, но, видимо, конкретно в этом случае я попала в западню: либо он станет первым, кто не получит от меня достойную презентацию, либо мне придётся презентовать ему свои труды, а до подобного плинтуса я никак не могу позволить себе опуститься. Достаточно уже того, что созданное мной произведение искусства, шедевр дизайнерской мысли, лежащий в грязных руках этого подонка, за считанные секунды обратился в пыль.

– Это замечательный проект, – не дождавшись от меня больше ни единого слова и не отводя от меня взгляда, вдруг констатировал мой собеседник, явно желающий вспороть мои барабанные перепонки своим дружеским тоном.

– Спасибо, – наигранно спокойным голосом отозвалась я, при этом едва уловимо поджав губы.

В следующую секунду он положил на стол перед собой раскрытую папку с моими трудами, и это был лучший момент, чтобы покончить со всем этим бурно разыгравшемся театром абсурда. Контролируя скорость своих движений, я относительно спокойно поднялась со своего места и, потянувшись за раскрытой папкой, наигранно спокойно захлопнула её прямо на столе, после чего вновь завладела ею.

Пока я была всецело сосредоточена на папке, Крайтон всецело был сосредоточен на мне. Внезапно встретившись с ним взглядом так близко, я почти услышала, как внутри меня рушится незримая крепость театрального спокойствия. Машинально поправив шлейку сумочки на плече, я прижала свою папку к груди и уже не таким уверенным, и спокойным тоном, который мне хотелось бы от себя слышать, произнесла:

– Я, пожалуй, пойду. У меня ещё есть дела на сегодня. Прощай.

На сей раз я всё сказала правильно. Пусть и сделала это не тем тоном, который мог бы вызывать у меня восторг при повторных воспоминаниях об этом моменте, которых, я даже не сомневаюсь в этом, мне было не избежать.

Развернувшись, на сей раз я смогла беспрепятственно выйти из пугающе закрытого кабинета и оставить Байрона Крайтона за своей спиной.

Уже спустя полчаса сидя в маленьком кафетерии у окна с видом на гавань и без аппетита пробуя лососевый пирог, я думала о нетронутой чашке чая, оставленной мной на рабочем столе Крайтона. Интересно, что он сделал с ней?.. Наверняка приказал своей секретарше унести нетронутый напиток, и в итоге она выплеснула его, окрасив им дно и стенки начищенной до блеска раковины в чёрный цвет.

Как же сильно Алан будет недоволен тем, что я слила этот проект. Он слишком сильно рассчитывал на него и слишком сильно рассчитывал на меня…

Прищурившись от внезапно пробившегося сквозь плотные дождевые тучи слабого лучика солнца, на мгновение засветившего моё лицо, я попыталась улыбнуться самой себе и мысленно утвердить дрожащую в моём подсознании мысль о том, что дальше всё будет хорошо.

Со мной всё будет хорошо. Тот кошмар давно миновал. Я его пережила, чтобы никогда больше не переживать его снова. Прошлое должно оставаться в прошлом и останется в нём – я не позволю ему вторгнуться в моё настоящее. Этот мужчина больше не причинит мне вреда.

До сих пор дрожащий на моём лице мимолётный лучик солнца поглотили суровые в своём величии дождевые тучи. Прекратив щуриться, я вновь посмотрела на мир широко распахнутыми глазами и вдруг не увидела в нём ни уверенности, ни безопасности, ни хотя бы возможности скорого успокоения. Только слабую надежду, дрожащую, словно беспомощный перед грозовыми тучами солнечный луч, рискующий померкнуть в любую секунду.

Глава 7.

Пейтон Пайк.

02 октября – 08:00.

Мы стояли на парковке напротив морга, ожидая окончания процедуры опознания тела. Скрестив руки на груди и опершись спиной о свою машину, я внимательно слушала Арнольда, речь которого мне всегда нравилась тем, что в ней никогда не встречался хлам, что в наше время редко можно встретить среди людей моего возраста.

– …Ставлю всё своё состояние на то, что это Больничный Стрелок, – после непродолжительной, но крайне содержательной речи, самоуверенно заключил Рид, подобно мне скрестив руки на груди.

– Твоё состояние не такое уж и большое, – колко заметила я.

– И откуда же ты знаешь о моём состоянии? Неужели интересовалась им? – в ответ я промолчала, продолжая барахтаться на поверхности своих мыслей о грядущем деле. – Ладно, не утруждай себя ответом, понятно ведь, что не интересовалась, иначе бы знала, что трехкомнатная квартира в Лексингтоне в сумме как минимум с моей машиной уже больше стоимости твоего дома вместе с твоей машинкой.

– Мне совершенно не интересно твоё финансовое состояние, Рид, – вынырнула из-под очередной волны беспокойных мыслей я. – Но если ты хочешь уточнить, у кого что больше, помни, что я всё-таки стою над тобой и, соответственно, зарабатываю чуть больше.

– Чуть, – прищурился сквозь довольную ухмылку Рид. – Что общего между всеми известными нам жертвами? – очевидно, видя мою погружённость в эту тему, он решил резко вернуться к ней. – За исключением идентичного выстрела в виде прямого и единичного попадания в сердце, и того же калибра пули.

– Все они были молодыми, любимыми и успешными, – пожала плечами я, понимая, что всё это не то. – Почти все они были женщинами…

– Один был мужчиной.

– Думаю, это случайность.

– Случайность?

– Да. Все убитые были женщинами. Возможно мужчина был убит потому, что оказался не в том месте, не в то время.

Высказав своё предположение, я посмотрела в глаза собеседника и поняла, что он смотрит на меня слишком пристально.

– Тридцать два года назад и пять лет назад твой предшественник Эйч Маккормак упустил его, – безапелляционно констатировал Рид, глядя мне прямо в глаза. – В этот раз я знаю, что мы выйдем на этого подонка по свежим следам.

– Эйч был хорошим следователем, – сдвинула брови я, с уважением вспоминая не просто древнего старика, но профессионала, под руководством которого я выросла настолько, что в итоге смогла занять его место, когда он ушёл на пенсию в свои девяносто два года, что само собой уже было показателем не только его профессионализма, но стойкости его духа и тела.

– Он был хорош, но Больничного Стрелка упустил дважды, – попал прямо в яблочко Рид. – Теперь в нашем отделе три следователя. Айрин сейчас загружена по голову, выходит, остаётесь ты и Сэмюэль.

– Я была вызвана на место преступления. С большей вероятностью это дело будет передано именно в мое видение.

– Я тоже так считаю, – согласился Рид, и я уловила в его тоне предупредительные ноты. Я внимательно посмотрела на него, желая понять, что именно мой напарник хочет мне сказать. – Представь, что мы поймали его, – от этих слов у меня даже на секунду в ладонях закололо. – Не боишься подточить на суде фундамент успешного дела тем, что кто-то из толпы обвиняемой стороны выдаст предположение о наличии конфликта интересов? Если это дело сочтут личным, это может серьёзно навредить тебе и повлиять на приговор.

– Ты гений, – криво ухмыльнулась я. – Не переживай, у меня всё под контролем. Я точно не собираюсь становиться причиной смягчения приговора для убийцы.

– Но одновременно ты хочешь быть причастной к его поимке.

Я не хотела обсуждать с Ридом столь щепетильную тему, тем более с учётом того, что я держала на безопасной дистанции от неё даже близких мне людей. Я уже хотела сказать своему собеседнику о том, что эта тема может считаться закрытой, как вдруг заметила выходящего из дверей морга полицейского. Заметив мой брошенный за его спину взгляд, Рид обернулся и тоже увидел быстро шагающего по направлению к нам коллегу.

– Что-то не так, – сдвинув брови, заметила я, отстранившись от машины и расцепив скрещенные на груди руки.

– Опознание окончено, – спустя минуту остановившись перед нами, взволнованно глядя то на меня, то на Рида, заговорил крупно сложенный брюнет, пятидесятый юбилей которого мы отмечали всем отделом на прошлой неделе. Я с нетерпением ждала продолжения, потому что видела, что должно быть сказано что-то ещё. – Личность установлена, муж жертвы официально опознал её.

– И что же, в таком случае, не так? – сдвинула брови я.

– На жертве надета не её одежда. Частично…

Мы с Ридом одновременно посмотрели друг на друга. Что за?..

– Такого с предыдущими жертвами не было, – почти разочарованно произнёс Рид.

Нет, я категорически не верила в то, что убийцей может быть кто-то кроме Больничного Стрелка. Ведь почерк идентичен… Тогда по какой причине отличаются знаки препинания?

Глава 8.

Тереза Холт.

13 сентября – 09:12.

Алан Пасс был не очень высоким мужчиной, периодически пытающимся поддерживать разнообразные диеты, дабы контролировать свой слегка шалящий вес, который лишь украшал его то задорную, то резко меланхоличную натуру. Он носил исключительно деловые костюмы совершенно не деловых расцветок и любил побаловаться с разнообразными моделями псевдоочков, которые не всегда ему шли. В этом месяце он остановил свой выбор на больших круглых очках в золотистой оправе, которые, к всеобщему удивлению, весьма подходили его округлому лицу. Он был наполовину американцем по отцовской линии и наполовину индусом по материнской, и вторая его генетическая половина заметно подавляла первую не только цветом кожи, но и менталитетом. Алан любил яркие цвета, острые специи и сильные ароматы, и потому наш офис всегда был эпицентром скопления всех этих пунктов, которые больше отвлекали от работы, нежели помогали на ней сосредоточиться. Поэтому я предпочитала работать за пределами офиса, что Алана, как любителя шумных людских скоплений, часто расстраивало, но я ничего не могла поделать с возникающим у меня во время рабочего процесса желанием отстраниться от внешнего мира, тем более от столь яркого, порождающегося активной, но не всегда продуктивной деятельностью контрастной личности моего босса. И так как за четыре года моего знакомства с Аланом у нас установились отношения не просто “босс-подчиненный”, но “бос-подчиненный-друг”, с работой по удалённой системе у меня практически не возникало проблем, за исключением того, что Алан периодически надувал свои красивые пухлые губы, слыша от меня частые слова о желании продолжать работать в уединенной обстановке.

Помимо фирмы “Шатем” у Алана Пасса к его тридцати четырём годам были достижения и на других фронтах. К примеру, два года назад он развёлся с нашим филигранным ландшафтным дизайнером Филиппой, которую все мы любя и уважая зовём просто Пиппой. Длинноногая, чернокожая, всегда красиво одетая, всегда накрашенная и с идеально уложенными, гладкими, и блестящими волосами, Пиппа была красивой женщиной, правда сколько я её знаю, она всегда выглядела на пару лет старше своего реального возраста. В прошлом месяце какой-то заказчик дал ей целых тридцать три года, хотя ей было только тридцать – для всех так и осталось секретом, каким образом Пиппа смогла сдержать себя и не разбить в кровь нос близорукого мистера.

Роман Алана и Пиппы продлился ровно семь лет, пять из которых он бурлил в чане официального брака. Говорят, что своенравная Пиппа ни за что бы не вышла замуж за мягкотелого Алана, если бы не забеременела от него в первые же месяцы их отношений, так что у Алана из достижений ещё есть и озорная дочь семи лет по имени Труди. Со стороны вся эта яркая тройка – Алан, Филиппа, Труди – выглядела чем угодно, но только не семьёй, и всё же они были единым организмом, каждодневно штурмующим наш маленький офис своей переливающейся через края энергией. И потому я всерьёз боялась представить, какую головомойку двое из них устроят мне, когда узнают, что я сорвала проект, на который они так сильно рассчитывали. Уже сам факт того, что после провального собеседования у Крайтона никто из “Шатем” мне так и не позвонил, чтобы уточнить, как всё прошло, сгустил тучи над моей головой настолько, что с утра пораньше, проводив Берека в школу, я сразу же направилась в офис с дрожащими поджилками. Не уволит же Алан меня? Он ведь понимает, что у меня сейчас сложный период, что мы только недавно переехали, что у меня за плечами отличный послужной список… В конце концов, это был всего лишь гостевой дом… Всего лишь гостевой дом бюджетом в двести тысяч долларов… Если не Алан, тогда меня убьёт Пиппа. И плевать, что она мне такая же подруга, как и Алан. Они меня просто растерзают в клочья…

Стоило мне только переступить порог нашего маленького офиса, как я сразу поняла, что все уже в курсе моего громкого фиаско. Как только я открыла дверь, и подвешенные над ней колокольчики звякнули, все десять человек, составляющие полный штат “Шатем”, мгновенно с наигранной заинтересованностью уткнулись в свои мониторы и в один голос поздоровались со мной, словно репетировали это приветствие всю прошедшую ночь. Интересно, как именно каждый из них узнал об этой трагедии? Алан метался по всему офису и, размахивая руками, снова вопрошал, за что ему достался очередной бездарный работник? Или Пиппа, скрестив руки на груди, битый час стояла у куллера и, по хорошо знакомой всем привычке, свирепым взглядом кипятила воду внутри него? А как эти двое узнали о провале проекта? Позвонил ли им секретарь Крайтона или они сами позвонили его секретарю? Если меня что-то и могло утешить в сложившейся ситуации, так это то, что никто, кроме меня, не знает истинных деталей и причин этого провала, а значит всё уже не так плохо, как могло бы быть…

Я успела лишь повесить сумочку на свой рабочий стул и уже хотела снимать с себя пиджак, серость которого оттеняла мою бледность, когда из директорского кабинета вдруг вынырнул Алан. Мне сразу же показалось, будто его свирепый взгляд вонзился в меня, словно остро заточенный клинок в сырое мясо.

– Ах ты… – вытянув руку вперёд, он указал на меня своим коротким указательным пальцем. Я сразу же замерла на месте, предчувствуя гром и молнии, и, возможно, даже угрозу громкого увольнения.

Сделав несколько быстрых шагов по направлению ко мне, Алан вдруг схватил меня за плечи, что меня буквально потрясло – я ожидала чего угодно, но чтобы дело дошло до рукоприкладства… Такого поворота я не предвидела даже в самом худшем раскладе.

Начав трясти меня за плечи, словно тряпичную куклу, Алан, в своей манере и всё же слишком громко, как для моих барабанных перепонок, вдруг закричал:

– Ну, кто здесь заполучил жизненно важный для нашей компашки проект и теперь будет вести его, как гордый орденоносец ведёт в бой своих зелёных солдатов?!

За моей спиной неожиданно раздались громкие хлопки, вслед за которыми на мои волосы вдруг посыпалось конфетти из цветной бумаги… И тут меня и вправду словно молнией поразило – до меня наконец дошло, насколько всё будет хреново: им никто не сообщил о моём провале…

Естественно им никто не сообщил! Я ведь так и не нашла в себе смелости вчера явиться в офис или хотя бы позвонить им!

Ещё сильнее сжав мои плечи, Алан притянул меня к себе и безжалостно сильно, до неприятной боли обнял меня. Пока я, под всеобщие крики и хлопки, всячески пыталась пережить затруднительную ситуацию, в которую сама себя загнала, параллельно изо всех сил стараясь не задохнуться в объятьях своего безудержного босса, я встретилась взглядом с Филиппой. Остановившись в дверном проёме кабинета Алана, она, облокотившись о дверной косяк, смотрела на меня с радостной улыбкой и весело хлопала в ладони.

– Ну что, проект наш, да? – радостно прошипел мне на ухо Алан.

– Вообще-то нет, – на последнем оставшемся в моих лёгких воздухе сжато процедила я сквозь зубы.

– Вообще-то да, – настойчиво отказывался воспринимать мои слова всерьёз Пасс.

– Нет, Алан.

– Да, Тесса.

– Да нет же… – Я резко отстранилась от содрогающегося в конвульсиях счастья Пасса. – Проект не наш.

– Наш, Тесса, проект наш! Крайтон лично звонил мне вчера, чтобы сказать, что ему понравилась твоя презентация и что он хочет видеть её реализацию в твоём авторстве!

– Что?! – в моей голове словно фейерверк разорвался.

– Да-да-да, ты сделала это, Тесса, ты смогла! Слышите все?! Эта детка заполучила проект, благодаря которому сокращение штата в этом году официально отменяется! Все празднуем! И никто не вздумает испортить мне сегодня настроение, – словив мой ошарашенный взгляд, вдруг решил добавить счастливый безумец. – Ты слышишь, дорогуша? Никто! Ты сегодня у нас герой дня, потом герой месяца, а там и всего года, так что расслабься… Вернее, соберись, тебе нужны силы, чтобы достойно справиться с этим проектом… Тебе нужны свежие идеи, поддержка… Давай-ка, собирайся и едь прямо сейчас домой! Рисуй, черти, твори, пей пиво – делай всё что необходимо для высокого результата! Послезавтра у тебя осмотр объекта с заказчиком.

“Послезавтра?!” – Моё подсознание немо выкрикнуло этот вопрос в шоковом неверии, с неожиданным ребяческим всхлипом – предвестником непредвиденной истерики.

***

Сидя за своим рабочим столом, не замечая всеобщего приподнятого настроения, проявляющегося в периодическом летании конфетти в пространстве офиса и громком смехе коллег, и не замечая того, что уже в который раз за прошедший час начинаю неосознанно грызть один из своих новых простых карандашей, я пыталась найти выход из западни, в которую вогнала меня моя же невнимательность. Вопросы вроде – что это значит? почему Крайтон так поступает? чего он желает этим добиться? – уже давно отошли на задний план. На переднем плане в моих мыслях теперь светилась ярко-неоновыми буквами фраза: “ЭТО СЛИШКОМ ОПАСНО”. Не только для меня – для всей моей семьи. Крайтона ни в коем случае нельзя подпускать к себе так близко, потому что если он хотя бы краем глаза увидит моё вымученное счастье, если хотя бы на йоту начнёт подозревать – он угробит всю мою дальнейшую жизнь. Достаточно того, что он поставил клеймо, этот незаживающий и теперь вновь запульсировавший шрам на измученном теле моего прошлого. Я каким-то образом смогла выжить после первого раза, но если он вновь вопьётся своими пальцами в оставленную им прежде на мне рану, я могу не пережить этой боли… Уже сейчас я вижу, что это столкновение может уничтожить меня. Нет, чего бы мне это ни стоило, я должна защитить себя и свою семью от нависшей над моей головой трагедии. Лучшим и единственным вариантом будет сдаться сразу.

К такому выводу я пришла спустя час и пятнадцать минут мучительных размышлений о моих дальнейших действиях и жизни в целом.

Из беспокойных мыслей меня выдернула внезапно выросшая перед моим столом Пиппа, как всегда неотразимая в одном из своих любимых тёмно-синих платьев-футляров:

– Ну что, красотка, Алан в очередной раз доволен тобой больше, чем собой, – довольно улыбаясь, сияла, словно рождественская лампочка, моя коллега-подруга. – Осталось только успешно закрыть этот проект, верно?

– Верно. – Жёстко отчеканила я и, бросив обгрызенный карандаш на стол перед собой, резко поднялась. Обойдя удивлённую моим выпадом Пиппу, я направилась прямиком в кабинет начальника. Перешагнув же его порог, я не менее уверенно закрыла за собой обыкновенно открытую дверь.

– Алан, нужно поговорить, – продвигаясь вглубь кабинета, я уверенным взглядом смотрела на босса, всецело поглощённого игрой в онлайн-пасьянс.

– Тесса? – не найдя в себе сил оторвать взгляд от монитора, удивлённо произнёс моё имя Пасс. – Я думал, ты уже давно ушла домой… – Он наконец посмотрел на меня. – О-о-о нет, только не этот взгляд.

– Ты о чём?

– Этот твой самоуверенный взгляд, – он окончательно оторвался от своего драгоценного монитора. – Когда ты так смотришь – это не к добру.

– Почему же?