Помоги проекту - поделись книгой:
Anne Dar. Родная кровь
Часть 1.
Глава 1.
Пейтон Пайк.
02 октября – 03:23.
Самый тёмный час – перед рассветом.
Развязка страшной истории, взявшей своё начало тридцать пять лет назад, уже пришла в движение, но я пока ещё ничего не знала об этом.
По неизвестной причине, мне плохо спалось всю ночь и, неожиданно пробудившись от беспокойного сна в начале четвёртого часа ночи, я так и не смогла заставить себя заснуть повторно. Без единого движения пролежав двадцать минут в кромешной темноте в постели, сознательно обновленной мной пять месяцев назад и по итогу оказавшейся слишком просторной для одного человека, я наконец сдалась и, тяжело выдохнув, сняла с себя тяжёлое одеяло. Как только я сделала это, мне сразу же захотелось одеться потеплее из-за уже неделю царившей в доме прохлады, но вместо этого я быстрыми шагами направилась в ванную комнату, по пути морщась от холода, неприятно впивающегося своими острыми резцами в мои голые стопы.
Завязав в высокий, тугой хвост свои густые каштановые волосы, я поспешно сбросила с себя хлопковую пижаму – последний оплот теплоты на моём остывающем теле – и шагнула в душевую кабинку. Аккуратно отстраняя голову от тёплых потоков воды, я начала думать о том, что мне стоит прекратить забывать о необходимости приобретения нового калорифера, иначе с такими темпами я проживу осень и встречу зиму на первом этаже дома, а это плохо. Пусть такой большой дом и велик для меня одной, ни при каких условиях нельзя забрасывать второй этаж. Заброшенность одной комнаты мгновенно, пусть сначала и едва заметно, отразится на общем состоянии дома. Запустение для дома подобно воспалению лёгких для человека – запусти этот процесс, не отследи его течение, и незримая болезнь уверенно начнёт поражать весь организм, пока не превратится в очевидную проблему, которая не станет терпеть игнорирования со стороны самоуверенного микроорганизма, должного отвечать за нормальное функционирование помещения, в котором он проживает.
Мне срочно нужен новый калорифер. Сегодня же займусь этим пунктом.
Мысленно разобравшись с этим и ещё парой хозяйственных вопросов – смена лампы в кладовой и покупка батареек для техники – я обтерлась новым махровым полотенцем и, одевшись, начала приводить себя в порядок. Не обнаружив признаков бессонной ночи под своими карамельно-карими глазами – так их цвет однажды и навсегда для себя обозначила Сигрид – я удовлетворённо выдохнула, после чего решила едва заметно подчеркнуть свой уверенный взгляд чёрным карандашом и, распустив волосы, начала тщательно расчесывать их волны. Из-за их чрезмерной густоты я никогда не отращивала их больше, чем на пару-тройку сантиметров ниже лопаток. Бóльшая длина доставляла мне дискомфорт и периодически заставляла задумываться о стрижке под парня, однако максимальный минимум, на который я раз в несколько лет замахивалась, не превышал линии плеч. Может быть, при такой густоте волос стоит наплевать на желание их отрастить? Взять и подстричься что ли? Какой там у меня список внеурочных дел на сегодня? Калорифер, лампа, батарейки… Добавить посещение парикмахера?..
До рассвета всё ещё было слишком далеко. Спустившись на первый этаж, я включила тусклый свет в коридоре и старый напольный торшер в гостиной, после чего, прошагав на кухню, включила голубоватую подсветку рабочей кухонной поверхности рядом с холодильником. Заварив себе крепкий чёрный чай и сделав пару горячих сэндвичей, я села за квадратный, маленький кухонный стол, рассчитанный на две персоны. Правой рукой взяв пульт, я хотела включить небольшой телевизор, подвешенный в углу у окна, за которым всё ещё разливалась ночь и давал о себе знать едва уловимыми нотами тоски тихий октябрьский ветер, но у меня не получилось этого сделать. Вспомнив о том, что у меня всё ещё нет батареек, я гулко выдохнула, встала из-за стола и, подойдя к телевизору, включила его при помощи скрытых с обратной стороны панели кнопок. Поняв, что попала на передачу о канадском национальном парке Ауюитту́к, я удовлетворённо опустила руки и вернулась за стол. Природа – моя слабость. А с учётом того, что штат Мэн может похвастаться и потому регулярно хвастается своей природой, можно считать, что я постоянно живу в опасной близости со своей слабостью – практически впритык к ней. Может быть поэтому я по итогу и стала сильнее многих.
Съев оба сэндвича и допив чай, я не заметила, как замерла под монотонный и тихий мужской тембр, пытающийся описать мне красоты парка, в котором я никогда не бывала и побывать не планировала. Прежде я не замечала за собой моментов впадения в прострацию, однако сейчас, видимо, со мной случилось нечто подобное. Чего я ожидала? Зачем проснулась? Зачем приняла душ и позавтракала?.. Я неосознанно посмотрела на настенные часы, но прежде чем успела рассмотреть потускневший циферблат, вспомнила, что ещё неделю назад лишилась этих часов из-за очередной заглохшей батарейки.
“Так, всё, – вдруг хлопнув себя ладонью по колену, мысленно вздохнула я. – Трудоголизм меня до сумасшествия доведёт. Возвращаюсь в спальню, раздеваюсь, укладываюсь в постель и не покидаю её раньше восьми часов. С работы ухожу ровно в шесть, не позже, и уделяю время на решение бытовых аспектов своей жизни. Если не сегодня возьмусь за свой график – тогда никогда”. Встав с этими мыслями из-за стола, я начала загружать в посудомоечную машину грязную посуду. Уже захлопнув машину и помыв руки, я взялась за полотенце и начала протирать им влажные ладони, когда мой телефон, ещё накануне вечером забытый мной на кухонном столе, начал издавать приглушенную вибрацию. Бросив на него косой взгляд, я с расстояния в три шага смогла рассмотреть, кто именно звонил мне в столь неуместное для разговоров время. Подойдя к столу и взяв телефон в руки, я посмотрела на время, высвечивающееся в углу экрана: 04:49. Входящий звонок был от Арнольда Рида, так что удивляться ему я не стала. На протяжении последних двух лет Рид периодически позволял себе названивать мне посреди ночи, при этом ни разу не позволив себе пойти на подобный шаг без наличия у него веской на то причины. Но впервые за два года причина его ночного звонка мне была настолько серьёзна.
В Роаре произошло убийство.
Глава 2.
Тереза Холт.
12 сентября – 07:50.
За окном накрапывает дождь, всю ночь пробарабанивший по выцветшей крыше моего скромного, пусть и двухэтажного, съёмного таунхауса. Лето в этом году выдалось на редкость жарким, и быстро наступившая, ранняя осень, по-видимому, теперь собиралась взять своё сполна. Лето я любила больше, чем любую другую пору года, но дожди всегда приносили мне странное, гипнотическое успокоение, поэтому этим утром я ощущала удовлетворение от созерцания меланхоличного октябрьского утра.
Усердно чистя зубы, я снова и снова прокручиваю в голове слова своего начальника Алана Пасса, сказанные мне два дня назад, отчего моё напряжение лишь нарастает. Перед выходными фирма “Шатем”, в которой я работаю уже четвёртый год, заполучила неожиданную перспективу на многообещающий проект, способный серьёзно повлиять на дальнейшее развитие всего предприятия, а значит на всеобщее финансовое будущее, поэтому Алан был как никогда взволнован и чёток в выражении своих желаний: “Этот проект очень дорогостоящ, а значит максимально важен для нас, Тесса! Он нам необходим буквально как воздух! Пойми: это серьёзная перспектива на сотрудничество не только с этим толстосумом, но и с его не менее, а может быть даже более обеспеченным кругом! Однако для начала нам необходимо оторвать себе этот завидный кусок, чтобы потом, за счёт него, найти такие же аппетитные куски – понимаешь, о чём я говорю? Порви их там всех, Тереза, но сделай так, чтобы этот кусок пирога достался нам! Ты ведь понимаешь, как сильно я тебе доверяю после нашего последнего проекта и как сильно я рассчитываю на тебя… Постарайся на славу… Ты лучшая из всего моего штата…”, – и прочее в подобном духе. В пятницу вечером Алан был очень красноречив, особенно на фоне того, что он позволил себе выпить пару банок пива за полчаса до официального окончания рабочей недели. Он страшно рассчитывал на этот проект… Страшно.
Речь шла об обустройстве гостевого домика при особняке главы компании “Coziness”, специализирующейся на производстве эксклюзивной мебели и известной, как утверждает Алан, не только в Мэне, но и на всём севере США, и даже в Канаде. Мне пришлось все выходные работать над этим проектом, не имея ни малейшего представления о том, чего от него желает получить сам заказчик. Всё, что он предоставил нам – это планировку гостевого дома, подкрепленную фотоснимками его внутренней обстановки на данном этапе, плюс желание оставить стены из бруса и деревянные потолки нетронутыми, и ещё многогранное слово “уют”, которое, как я понимаю, должно было раскрыть мне всю глубину желания хозяина дома увидеть “идеальный проект”. Заказчик хотел уютный дом, но он напрочь забыл сообщить нам о том, что именно он подразумевает под понятием уюта. Для того, чтобы понять психологию заказчика, мне пришлось отыскать в интернете сайт его компании, что оказалось самым простым из всей поставленной передо мной задачей, и ознакомиться с ассортиментом, который он производит.
“Coziness” производил не просто эксклюзивную, но красивую и качественную мебель, что было видно не только по её дизайну, но ещё красноречиво отражалось на ценниках: штука баксов за миниатюрный стеклянный столик в виде дрейфующего в океане айсберга – кому в голову придёт заплатить такую зверскую цену пусть даже за такую не просто красивую, но и действительно оригинальную вещь? И всё же, по-видимому, богатых ценителей прекрасного и в США, и в Канаде было более чем достаточно, так как, судя по карте расположения магазинов в этих двух странах, этот бизнес откровенно процветал. А ведь айсберг-столик был самой дешевой вещью в их ассортименте…
По-хорошему, на детальную проработку подобного проекта должна выделяться в крайнем случае минимум неделя, я же должна была справиться всего лишь за выходные и, как мне кажется, я действительно справилась, причём не просто на “хорошо”, а на “отлично”. Поняв, что кроме слова “уют” и сайта компании заказчика с подробным ассортиментом его производства у меня больше ничего не будет, я взяла за основу два этих пункта и приплюсавала к ним своё видение. В общем, я просто рисовала то, что в моём понимании было уютом и чего хотела бы для себя, что значит, что теперь чуть ли не всё будет зависеть от того, совпадут ли мои вкусы со вкусами заказчика, ну и ещё какой-то процент успеха будет зависеть от моей убедительности. Если заказчику что-то не понравится в моём проекте, что весьма вероятно, так как человеческие вкусы редко бывают идентичны, я должна буду убедить его в том, что смогу в кратчайшие сроки переделать все детали под его вкус, пожалуй даже смогу переоформить весь проект, если он того пожелает, и даже, вполне возможно, справлюсь с корректировкой и даже с коренным преобразованием проекта всего за одни-единственные сутки…
Сплюнув пасту в раковину, я встретилась взглядом со своим голубоглазым отражением в зеркале и осталась недовольной увиденным: глаза и губы уже должны быть неброско подкрашены, густые каштановые волосы, которые я зачем-то отрастила до локтей, уже должны быть расчесаны, кожа не должна быть такой белой…
Поспешно прополоскав рот, я схватилась за расческу и, обернувшись к открытому дверному проёму, спросила, не жалея силы голоса:
– Берек, дорогой, ты уже почистил зубы?!
Услышав в ответ радостное: “Да, мама!”, – я с облегчением выдохнула. Этому ребёнку только через две недели исполнится пять лет, а он уже чаще меня бывает готовым к грядущему дню. Из него определённо точно растёт настоящий мужчина и дело тут не только в том, что его матерью являюсь я.
Уже впрыгивая в узкую чёрную юбку я снова возвращаюсь от приятных мыслей о быстро растущем сыне к мыслям о том, что успех не только грядущего дня и отдельного проекта, но успех целой фирмы, в которой я до сих пор так успешно работала, в ближайшие часы будет зависеть от совпадения вкусов заказчика с моими. Это ведь практически самоубийство…
Глава 3.
Пейтон Пайк.
02 октября – 05:07.
До места происшествия я добралась за пятнадцать минут. В Роаре, население которого составляет приблизительно сто двадцать тысяч человеческих душ, всё относительно близко. Что же касается количества душ – очевидно, на одну душу этой ночью в этом городе стало меньше.
Останавливаясь у уже взятой в оцепление по всему периметру пляжной парковки, появившейся здесь только пару лет назад и теперь буквально нависающей над песчаным пляжем, я скользнула взглядом по быстро светлеющей линии горизонта, стыкующей небеса с заливом, и удовлетворённо выдохнула: утро будто бы спешило вступить в свои права пораньше, специально ради таких трудоголиков, как я.
Услышав от Арнольда о том, что на пляже найден труп, моя первая мысль метнулась к банальному варианту с утопленником, но ситуация оказалась родом из другого разряда. Сказать, что я ожидала этого, значит признаться в хладнокровии, но, как бы дико это ни звучало, я действительно ждала подобного происшествия, и причём очень сильно. И вот, это свершилось: новый, свежий след, ещё имеющий запах, ещё не остывший, дающий шанс на вскрытие гнойника, терзающего не одну меня не первое десятилетие. Я почти была уверена в том, что это именно
Выйдя из машины, я сделала несколько шагов по направлению к оградительной жёлтой ленте и, не представляясь, нырнула под неё. Здесь всё ещё было много народа. Несколько полицейских машин и одна медицинская карета скорой помощи отбрасывали синий и красные цвета немо работающих мигалок на чёрный асфальт и бледные людские лица. Здесь были не только полицейские и медики, но и несколько гражданских-понятых, каждый из которых стоял в отдалении со своей собакой на поводке – собачники, выгуливающие питомцев перед рассветом. Здесь всё ещё присутствовал фотограф. Не заметив моего прибытия, уже уезжал судмедэксперт. Значит, скоро увезут и труп, который сейчас лежит всего в десяти метрах передо мной, посреди парковки, накрытый вызывающе белоснежной простыней.
Неосознанно пожав плечами от внезапно налетевшего со стороны залива влажного бриза, я продолжила продвигаться по направлению к белоснежной простыне. Мы с Арнольдом практически одновременно увидели друг друга, и он сразу же направился в мою сторону.
На данный момент Арнольд Рид самый молодой сотрудник в штате уголовного отделения, но он далеко не самый незаметный. Ему двадцать девять лет, он выше меня на голову, то есть его рост не менее метра восьмидесяти пяти, он светловолосый и темноглазый, с красивыми ямочками на щеках, проявляющимися во время его лучезарной улыбки, способной похвастаться идеальными рядами белоснежных зубов. Помимо этого парень атлетично сложен: мускулистый и широкоплечий, словно Атлант. Неудивительно, что за ним половина полицейского отдела, та, что женская и незамужняя, тащится, словно аромат за розой, но он неприступен, словно неотесанная скала или потерянный ледник, бороздящий просторы бескрайнего океана голодных женских взглядов. Его популярность подпитывается ещё более тем, что он не местный. Перевелся к нам из Кентукки, Лексингтонского отделения уголовного расследования, четыре года назад, после громкого дела с поимкой Дождливого маньяка. Пояснил он столь кардинальную смену обстановки страстью к зимнему сёрфингу. Я же убеждена, что причина кроется в том, что во время успешного закрытия дела Дождливого маньяка этот парень приобрёл не только лавры, но и схватил пулю. Скорее всего, близкое соприкосновение с осознанием собственной смертности заставила его задуматься о более спокойном месте, в результате чего он и оказался в Роаре, и зависает здесь уже четвёртый год.
– Пейтон, – едва уловимо кивнув мне, Рид пошёл слева от меня, шаг в шаг с моим, по направлению к трупу.
– Рассказывай, – коротко отозвалась я, уловив, как мой голос незаметно сливается с предрассветным шумом прибоя.
– Молодая женщина, голубоглазая брюнетка, – начал он, но словив на себе мой неодобрительный взгляд и правильно истолковав его, пояснил. – Документов при жертве не найдено, но в её сумочке была обнаружена фотография с ребёнком, скорее всего с сыном. Возможно, это та самая женщина, о пропаже которой обеспокоенный муж заявил в полицию сегодня в 00:12. Собственно говоря, именно пущенный на поиски патруль и нашёл её тело полчаса назад. Предполагаемых родственников жертвы уже оповестили, опознание должно состояться через три часа, когда вскрытие и прочие подготовительные процедуры будут завершены.
Остановившись рядом с простынью, покрывающей труп, я тихо выдохнула и прощупала взглядом близстоящие автомобили. Арнольд тем временем продолжил, но уже другим тоном, должным мне о многом говорить:
– Жертва умерла из-за огнестрельного ранения. Стреляли сзади, пуля прошла под лопаткой – попадание прямо в сердце. Калибр 5,6 миллиметров. Экспертиза наверняка подтвердит, что стрелять могли из самозарядного пистолета с интегрированным глушителем,
Чем больше Арнольд говорил, тем явственнее внутри меня нарастала волна душевной дрожи. Чтобы скрыть своё возрастающее волнение, я натянула на руки латексные перчатки, по привычке носимые мной во всех внутренних карманах моих курток и плащей, и присела на корточки. Откинув край простыни, я оголила левую руку жертвы, покоящуюся под волнами её разметавшихся, густых тёмных волос. Заметив на её запястье элегантные и явно не дешевые наручные часы, циферблат которых был украшен миниатюрными белыми камнями, я обратила внимание на то, что они остановили свой ход в 21:09.
– Предположительно в котором часу она была убита? – сдвинув брови и не поднимая головы, обратилась к напарнику я.
– Приблизительно между девятью и десятью часами ночи.
– Что по свидетелям?
– Естественно свидетелей нет – в такое время года в поздний час на пляже редко кого встретишь. Сейчас опрашиваются жители близстоящих к парковке домов, но пока что всё глухо. Уже допросили живущего на берегу в трейлере местного кочевника, Гая Уэнрайта. По идее, из его трейлера идеальный обзор парковки, но он утверждает, что ничего не видел и ничего не слышал, потому как накануне приложился к бутылке, отчего этой ночью спал как младенец, как он сам утверждает и что подтверждает его общее состояние.
Вновь прикрыв труп простыней, я разогнулась и, поднявшись на ноги, задумалась.
Прежде чем я успела бы озвучить свои мысли, Арнольд вдруг решил высказать их за меня:
– Это он. Больничный Стрелок. И метод, и калибр говорят сами за себя.
– Прошло больше пяти лет с момента его последнего появления. Почему сейчас?
Прошло несколько секунд, прежде чем Рид решил заговорить, но ответа на мой вопрос он не выдал:
– На сей раз он от нас точно не уйдёт.
Я лишь на короткое мгновение встретилась со своим собеседником взглядом, после чего поспешно посмотрела в противоположную сторону. Одного мгновения мне хватило, чтобы понять, что Арнольд говорит так только потому, что знает, что я желаю услышать именно эти слова и желаю сделать
– Что жертва делала на парковке в столь поздний час? – упершись руками в бока, гулко выдохнула я. – У неё есть машина? Она шла к ней или от неё…
– Автомобильных ключей при жертве не обнаружено.
– Что со следами насилия?
– Очевидные следы насилия отсутствуют, но более аргументированный ответ на этот вопрос у нас появится после проведения экспертизы.
– Значит есть вероятность, что на парковку она пришла добровольно… – задумчиво отозвалась я и, включая фонарик на своём мобильном, продолжала. – Ключи должны быть, Рид.
Сказав это, я вновь присела на корточки и начала высвечивать светом мобильного фонарика пространство под припаркованной вблизи трупа машиной. Я практически сразу выхватила лучом света то, что искала – искомое мной скрывалось под правым передним колесом. Потянувшись облаченной в латексную перчатку рукой за находкой, уже спустя несколько секунд я продемонстрировала своему напарнику связку ключей с брелком в виде собачки.
– Она выронила их при падении, – уже выпрямляясь, констатировала я.
– Ты гений, – одарив меня своей знаменитой улыбкой, упёрся руками в бока Рид. – Хотя мы всё равно нашли бы их во время зачистки территории.
Нажав на брелоке кнопку разблокировки автомобиля, я обернулась на отчётливый щелчок и мигание сигнальных огней. На мой призыв отозвался синий Peugeot, стоящий в десяти метрах от трупа его владелицы.
Ещё спустя минуту, открыв бардачок среагировавшего автомобиля и найдя в нём документы, удостоверяющие личность владельца автомобиля, мы выяснили имя убитой.
Глава 4.
Тереза Холт.
12 сентября – 08:55.
Собеседование было назначено ровно на девять часов. Однако даже несмотря на то, что я пришла на десять минут раньше обозначенного времени, я не стала первой явившейся под дверь кабинета заказчика. Двое молодых парней и две женщины, такие же дизайнеры, как и я, уже ожидали начало раунда. Парни были одеты в обыкновенные чёрные костюмы, а вот женщины выбрали неожиданно яркие платья и явно неспроста сделали ставку на броский макияж. Величественная блондинка была одета в бирюзовое платье-футляр приличной длины, но с откровенно броским декольте, а пышногрудая рыжеволосая девушка, может быть только немногим старше меня, сделала ставку как раз на короткую длину своего ярко-оранжевого платья. Уловив эти красноречивые акценты, я машинально разгладила невидимую складку на своей строгой чёрной юбке. И почему я не подумала об этом?! Почему мои оппонентки позаботились о том, чтобы сразу броситься в глаза, а я даже не задумалась над этим пунктом?! Чёрная юбка лишь на ладонь выше колена, чёрный пиджак и белая блузка – классика, старая как мир! А обувь? Почему я надела обыкновенные туфли на пятисантиметровом каблуке? Почему не вспомнила, что где-то в залежах моих платяных шкафов покоятся мои старые-добрые шпильки, о существовании которых я не вспоминала последних лет пять? Обе женщины вооружились шпильками, обе накрасили губы ярко-красным цветом, обе залакировали свои причёски… А я что сделала для того, чтобы с первой попытки вырезать свой образ в памяти заказчика? На ходу подвела глаза и просто причесалась, не удосужившись даже заплести хвост? Как же я могла так безрассудно подойти к презентации своей персоны? Кому сейчас интересна классика? Все любят блестящее, яркое, едкое…
Ладно, зато презентация моего проекта у меня что надо. Держу пари, я смогу переплюнуть даже самых ярких попугаев блеском, выжатым из моих усилий.
Значит, я буду пятой в очереди на представление презентации. Но это только в том случае, если проекты будут выслушиваться в порядке живой очереди, то есть по той цепочке, которую мы образовали, подтягиваясь к этим дверям. Для меня подобный расклад откровенно не самый выгодный. В подобных ситуациях лучше быть первой или последней – так запомниться больше шансов – нежели болтаться где-то посередине, да ещё и в классическом, то есть беспощадно заезженном образе.
А что если нас захотят выслушать не в порядке живой очереди? Например, начнут вызывать в кабинет по алфавитному порядку?..
Я мысленно начала проговаривать названия конкурирующих компаний: “Don-Ton”, “Future today”, “House of dreams”… Нет, всё равно “Shatem” не первый и не последний в списке. В таком случае буду четвертой. Какой быть лучше: пятой или четвёртой?..
Словив себя на подобных мыслях, я наконец признала факт того, что я действительно сильно переживаю. Хаотичные и не имеющие никакого смысла мысли начинали роиться в моей голове только в моменты неопровержимо сильных переживаний. Наверное, таким образом, в моменты переживания мной стрессовых ситуаций, моё подсознание пытается отвлечь мой разум от эпицентра моего беспокойства. Возможно, прежде у него это даже, в определённых случаях, получалось…
На стул слева от меня опустился крупный мужчина лет сорока. Ну всё, представитель “Future today” пришёл, значит все оппоненты в сборе. Я посмотрела на свои аккуратные наручные часы, подаренные мне родителями в честь рождения Берека. Часы показывали без одной минуты девять часов.
Всё-таки было бы неплохо, если бы я пришла первее своих оппонентов. Возможно этот маленький факт предал бы мне больше уверенности в себе, ведь я всегда предпочитала прийти заранее, нежели опоздать. Но факт заключался в том, что я пришла в максимально возможное для меня раннее время. Уроки в школе Берека начинаются ровно в девять часов, а сама школа начинает принимать учеников только в восемь тридцать, так что отвезти ребёнка в школу в более раннее время для меня попросту не было возможным.
Мои вновь начавшие буянить мысли прервало неожиданное появление секретаря: женщина афроамериканского происхождения лет сорока пяти, коротко подстриженная и поджарая, была одета в строгий синий костюм, что меня сразу же подбодрило – значит, её работодатель всё-таки ценит классику. Она заговорила голосом, в котором читался мягкий металл:
– Прошу всех, кто здесь находится по вопросу дизайнерского проекта – пройдите в кабинет, – секретарь едва уловимым жестом руки указала на дверь, напротив которой все мы сидели в ряд.
Подобный поворот событий, судя по удивлённым взглядам других дизайнеров, заинтриговал не только меня. Во-первых, заказчик всё ещё не зашёл в этот самый кабинет, а во-вторых, неужели он захочет выслушать всех одновременно? Уже поднимаясь со своего стула и направляясь к двери вслед за парнем, пришедшим на пару минут раньше меня, я допустила ещё один вариант: сегодня дождливая погода, по этой или любой иной причине вполне может оказаться, что заказчик решил не покидать своего дома и сейчас нас ждёт онлайн-конференция. Это был бы отличный вариант. Я часто участвовала в онлайн-конференциях, презентациях и консультациях. По сути, бóльшую часть своего рабочего времени я проводила именно онлайн, поэтому в подобных условиях я всегда чувствовала себя как рыба в воде. Если эта презентация всё-таки состоится в подобном режиме, значит я уже могу рассчитывать на победу с вероятностью в пятьдесят один процент, потому как мой проект действительно хорош по всем критериям и фронтам…
Мы зашли в кабинет в том порядке, в котором ожидали начала собеседования в коридоре. Первым зашел высокий блондин, затем две женщины, затем брюнет в больших очках с золотистой оправой, за которым, не отставая, следовала я, а за мной, громко шаркая ногами, шагал всё ещё тяжело дышащий мужчина из “Future today”. Секретарь попросила нас расположиться на стульях, выставленных в ряд всего в паре метров перед массивным рабочим столом владельца кабинета. Резьба этого стола была настолько искусной, что я невольно приоткрыла рот – подобные предметы роскоши в Роаре прежде мне не встречались. Как только мы заняли свои места, я вновь неосознанно пригладила невидимую складку на своей юбке – и почему я только не выбрала брюки?! ведь я всегда предпочитала брюки! – и начала рассматривать обстановку кабинета заказчика, которая, как мне казалось, могла немало рассказать мне о вкусах этого человека.
Быстро поняв, что кабинет обустроен не только дорого, что для меня не было очень удивительным, но и в классическом стиле, я мысленно ухмыльнулась: значит, этот человек всё-таки положительно относится к классике. Однако вдруг вновь вспомнив слова Алана о том, насколько важен для нашей фирмы этот проект, моя уверенность заглохла в самом своём зародыше и, чтобы воскресить её, я начала прокручивать у себя в голове все пункты своего на самом деле превосходного проекта, во имя рождения которого я убила все свои выходные. Итак, гостевой дом с видом на залив, возведённый рядом с основным домом. Я сделаю акцент на освещении, предложу классический минимализм и, главное, вся моя презентация будет выстроена вокруг продукции “Coziness”. Наверняка заказчик будет желать подчеркнуть свои достижения перед гостями, которых он будет принимать в этом доме, и мебель “Coziness” – это самый выигрышный в данном случае вариант. Однако я не наивна, в своих расчётах я прекрасно осознаю, что мои оппоненты также наверняка выстроили свои проекты вокруг этой идеи. Но у меня есть туз в рукаве. Вчера в пять часов вечера я в очередной раз обновила сайт компании заказчика и совершенно неожиданно – эту неожиданность можно сравнить с громом среди ясного неба – увидела то, что перевернуло всё моё видение данного проекта: “Coziness” готовились к выпуску новой линейки эксклюзивной мебели и вчера вечером представили полный каталог на своём сайте! Я переделала весь проект под новую линейку за считанные часы – работала до двух часов ночи… Ни один робот не успел бы сделать за столь сжатый срок то, что сотворила я! То, что я сегодня презентую – это не просто дизайнерский проект, это уникальный шедевр и моё личное достижение, как профессионала своего дела. И, думаю, с учётом того, что вчера вечером “Coziness” успешно презентовали свою новую линейку в Нью-Йорке, сегодня поразить заказчика у меня не составит особого труда – скорее всего, накануне он пил, отчего этим утром он вполне может быть немного рассеян. Хотя, этот же фактор может сыграть не в мои ворота.
Я покосилась взглядом на сидящих рядом со мной оппонентов. Знали ли они о презентации новой коллекции “Coziness”? Думали ли о том, что заказчик может быть рассеян из-за веселого вечера накануне? Могли ли они успеть перекроить свои проекты под новую линейку?..
За моей спиной раздался звук распахнувшейся двери, который я восприняла чуть ли не за спасительный круг: долгое ожидание выматывает, отчего я естественным образом желала поскорее покончить с этим давлением.
Все дизайнеры одновременно встали со своих мест и обернулись, я тоже поднялась, но не успела обернуться из-за папки, которую чуть не выпустила из рук. Мысленно выругавшись, я сквозь зубы выдавила одновременно со всеми слова: “Доброе утро”, – в ответ на приветствие заказчика. Не останавливаясь, мужчина прошествовал к своему столу, а мы снова опустились на свои стулья.
По красиво стриженому затылку заказчика – его волосы были черны, словно смоль – и по его ровной осанке я вдруг поняла, что заказчиком будет молодой мужчина. Но так как моя папка продолжала настойчиво ускользать из моих рук, я вновь сосредоточилась на ней, не успев взглянуть на этого человека в момент, когда он, обойдя свой резной стол, повернулся к нам лицом и наконец занял своё место.
– Пусть первым выскажется представитель “Don-Ton”, – наконец прозвучал приговор.
“Значит, всё-таки в алфавитном порядке”, – разочарованно поджав губы, выдохнула я и устремила свой взгляд в спину поднявшегося блондина, уверенно направившегося к одному из трёх флипчартов, стоящих справа от стола заказчика. Выходит, я буду четвёртой. Не люблю быть в хвосте, но здесь уже выбор не за мной, так что придётся смириться.
Парень стал развешивать свои эскизы на флипчартах, и я, увидев первый эскиз, сразу же едва уловимо улыбнулась: он, как и я, как наверняка и все остальные здесь собравшиеся дизайнеры, решил взять за основу наполнения пространства продукцию “Coziness”, но уже сейчас я видела, что он не учёл выхода новой линейки. Минус один противник!
Подавив улыбку, я непроизвольно повела плечами, словно пытаясь сбросить с себя неожиданно ставший ощутимым груз неизвестного происхождения. Парень начал своё вступление, и я искренне пыталась его слушать, но необъяснимая тяжесть, словно придавливающая меня откуда-то извне, никуда не пропадала, и даже казалось, будто она начинает стремительно возрастать. Не понимая, в чём дело, я вновь повела плечами, но уже спустя несколько секунд осознав, что это телодвижение мне никак не помогает, я закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди, словно желая отгородиться от незримой, но ментально уловимой угрозы. Я совершенно не понимала, почему никак не могу сосредоточиться на словах своего конкурента, уловить их смысл… Меня как будто бы оттягивала куда-то в противоположную от рассказчика сторону невидимая сила, которой я продолжала всячески сопротивляться, но, кажется, у меня это плохо получалось. Словив на себе заинтересованный взгляд сидящей справа от меня блондинки, я вдруг заметила, что привлекла не только её внимание, но и внимание сидящего между нами парня в очках, однако я никак не могла понять, что именно их во мне вдруг могло так сильно заинтересовать. А тем временем ментальный дискомфорт становился для меня всё более и более осязаемым…
Набрав полную грудь воздуха и начав потирать левый висок кончиком указательного пальца, я не заметила, как поддалась оттягивающей меня на себя силе и неосознанно мельком взглянула на заказчика, после чего вновь вернула свой взгляд к выступающему оппоненту, как вдруг… Мой взгляд повторно, на сей раз абсолютно осознанно и резко метнулся в сторону увиденного мной мужчины. Встретившись взглядом с этими до боли в мозгу знакомыми глазами, я, кажется, едва мгновенно не умерла на месте. Нет, я не ошибалась… Он тоже наверняка узнал меня – он буквально сверлил меня своими глазами цвета болотной тины. Широкие скулы, смоляные волосы… Нет, это определённо точно ОН.
– Тесса? – из его рта сокращённая форма моего имени вылетела в виде неприкрыто удивлённых нот.
– Да-а… – На сжатом выдохе протянула я, как будто меня только что застукали на месте преступления, хотя преступником была не я – преступником был произнёсший моё имя вслух мужчина.
В этот момент я почти почувствовала сжимающуюся на моей шее губительную удавку. Уверена, этот человек тоже почувствовал её, но только не на своей шее. Он почувствовал её в своих руках.
Глава 5.
Пейтон Пайк.
02 октября – 05:15.
Читая паспорт убитой, я осознавала, что не переживаю никакого визуального обмана: женщина действительно очень молода. Значит, про неё будут говорить, что она не просто преждевременно, но слишком рано ушла из жизни. В глаза сам собой бросился факт, который примечательным мог показаться только мне: она была старше меня ровно на полгода.
– Жертва родилась восьмого апреля, – передавая паспорт в руки Арнольда, констатировала я. – Личность установлена. Остаётся только дождаться официального опознания со стороны родных жертвы. Известно, кто будет опознавать тело?
– Муж, – коротко отозвался Арнольд.
– Скажи своим парням тщательно поработать с машиной.
Отойдя от автомобиля жертвы, оставленного мной на попечение Рида, я ещё раз окинула взглядом накрытый белоснежным покрывалом труп молодой, красивой и наверняка кем-то любимой женщины. Судя по отметкам в её паспорте, которые я просмотрела лишь вскользь, она не только была замужем, но и имела как минимум одного ребёнка пяти лет. Этот факт ещё сильнее сгустил странное чувство где-то в области моих лёгких. Я понимала, что мой мозг пытается сыграть со мной злую шутку, показывая мне иллюзорные сходства, которых на самом деле нет, но я ничего не могла с этим поделать. Да, эта женщина была моей ровесницей, но в отличие от неё, я не была ни женой, ни матерью. Да, её ребёнок осиротел практически так же рано, как и я, но я стала круглой сиротой в три года, а этому ребёнку было пять и у него всё ещё оставался отец. Нет, всё это никакие не сходства, всё это – иллюзия. Если здесь и есть какое-либо сходство, тогда только одно, и это сходство – калибр.
Глава 6.
Тереза Холт.
12 сентября – 09:05.
Не поворачивайся к врагу спиной.
Я осознавала, что передо мной сидит Байрон Крайтон, но я категорически отказывалась верить своим глазам. Судя по выражению его лица, он сам не верил в реальность этой встречи.
Постепенно приходя в себя и осознавая,
Сколько прошло с момента начала презентации проекта представителя “Don-Ton”? Минута?.. Пять минут?.. Как давно он заметил меня? Как давно сверлил взглядом? В какой момент я почувствовала этот тяжёлый, как сама расплавленная сталь, посторонний взгляд на себе?.. Когда остальные заметили его заинтересованность мной? Сколько времени у меня есть, чтобы убежать прочь, забиться в какую-нибудь щель и просидеть в ней до тех пор, пока этот человек не исчезнет с лица земли? До тех пор, пока не умрёт он или не умру я… Куда мне бежать?..
Не осознавая своих действий, я резко, словно ужаленная ядовитым насекомым, вскочила со своего стула. Взгляды всех присутствующих, и без этого моего движения сосредоточенные на моей персоне, стали ещё более заинтересованными.
– Я… – начала я, но предательски запнулась. Поправив на плече шлейку своей небольшой сумки, сразу же ударившейся о моё бедро, я машинально взмахнула рукой, удерживающей папку с теперь уже ничего не значащим для меня проектом, в направлении парня, выступление которого в эту минуту я бесцеремонно оборвала. – Я, пожалуй, пойду… Проект моего оппонента гораздо лучший, нежели мой – я не буду составлять ему конкуренцию… – Почти связно говорила я, уже пятясь к выходу. – Прошу прощения… – Чтобы хоть как-то завершить свою путанную речь, добавила я и, резко развернувшись, быстрыми шагами направилась к двери, которая вдруг показалась мне неправдоподобно далёкой.
Я не верила в реальность происходящего. Неужели я действительно произнесла фразу: “Прошу прощения”?! Серьёзно?! Да как я могла позволить себе выпустить из своего рта подобные слова в присутствии этого человека!.. Это он должен на коленях умолять меня о прощении – не я его!!! Но даже моё прощение не смоет с лица земли факт существования тех грязных поступков, которые он сотворил в своей извращенной жизни!
– Тесса, подожди! – его голос прозвучал за моей спиной как раз в момент, когда моя рука коснулась дверной ручки. В этом голосе читалось откровенное беспокойство, которое его владелец попросту забыл скрыть.
Все эти годы я думала, что никогда не забуду этот звучный баритон, все эти годы терзаний я считала, что не забыла… Но вот я слышу его и не узнаю, и понимаю, что на самом деле я забыла эту раскалённую сталь, против моей воли вливающуюся в мои уши, я понимаю, что не хочу вспоминать ноты этого голоса, являющие собой синоним моих персональных мук, терзаний, изощрённых пыток, придуманных бесчеловечным палачом. Но я стою на месте. Не поворачиваюсь, но стою. Потому что боюсь, что если пошевелюсь, он догонит меня, а если он меня догонит, если он напомнит мне… Я не смогу пережить этого снова. Не смогу пережить без серьёзных травм, влекущих за собой не менее серьёзные последствия, которые способны сформироваться даже от одних лишь воспоминаний о свершившемся в моей жизни кошмаре. Поэтому я стою словно вкопанная и, до боли жмурясь, пытаюсь заставить себя быть сильной или, если не смогу, прямо здесь и сейчас рассыпаться на миллион невидимых атомов.
– Наша встреча завершена, – вдруг прозвучал всё тот же страшный голос далеко у меня за спиной, мгновенно вызвавший волны трусливых мурашек и холода на моей спине. – Прошу прощение за беспокойство и прошу всех удалиться. – Услышав эти слова, я сразу же попыталась открыть дверь, но меня мгновенно одёрнули. – Тесса, задержись, пожалуйста.
Поделиться книгой: