Страницы боли

- Если ты не знаешь, к кому хочешь попасть, я вправе дать тебе список.

Доносящийся из глубин здания стук копыт стал ещё громче; трассонец в любую секунду ожидал, что из-за угла вот-вот появится огромный бариаур. Из толпы посыпались оскорбления и предложения. Стражники заорали в ответ, требуя от посетителей оставаться на своих местах и подчиняться правилам. Чтобы его смогли расслышать сквозь весь этот шум, Потерявшему Память Герою пришлось перейти на крик.

- Я здесь не ради своего имени. Я хочу видеть Госпожу Боли!

Старый бариаур сдернул с носа очки, и в холле внезапно воцарилась тишина, нарушаемая лишь приближающимся стуком копыт по камню. Клерк перегнулся над столом и, изогнув кустистые белые брови, уставился на Потерявшего Память Героя.

- Прошу прощения? Ты сказал – Госпожу Боли?

Потерявший Память Герой кивнул.

- Именно, - он указал на большую амфору, которую придерживал ногой. – У меня для неё дар.

По толпе пронесся нервный смешок, и несколько стражников угрожающе рявкнули в ответ. Раздававшийся позади стойки стук копыт внезапно стих. Лицо бариаура обрело глубокий малиновый оттенок.

- Сейчас не время для шуток, болван! Ты провозгласил статус Экстренного Приоритета!

- Я и не шучу, - возразил Потерявший Память Герой. – Я здесь, чтобы доставить Госпоже Боли дар. Итак, мой вопрос таков – где я могу найти её дворец?

Позади стойки послышался короткий стук, и за клерком появился второй бариаур. Превосходившая своего помощника ростом на целую голову, она была намного больше всех представителей этой расы, когда-либо виденных Потерявшим Память Героем – по крайней мере, насколько он помнил. Её передние ноги, скрытые шелковыми одеяниями, виднелись над краем конторки, а изможденное лицо оказалось удивительно плоским, за исключением длинного узкого носа, который возвышался надо ртом, словно сторожевая башня. Длинная и пышная грива волос, окрашенных в тот же бледно-голубой оттенок, что и мраморные стены зала, не могла полностью скрыть два золотых изогнутых рога, растущих из висков.

Потерявший Память Герой невольно распахнул рот и, тут же захлопнув его, отвел взгляд в сторону. Для женщин-бариауров наличие рогов считалось уродством; было бы невежливо продолжать на них пялиться.

Новоприбывшая обвела толпу сердитым взглядом, а затем посмотрела на клерка.

- Ты прозвонил в чрезвычайный колокол, Эарлик?

Хоть она и произнесла «Эарлик», трассонец заподозрил, что она нарочно исковеркала достаточно популярное имя «Эрлик», чтобы оскорбить своего служащего.

Не глядя ей в глаза, Эрлик кивнул.

- Да, мадам Мок, - прищурившись, клерк ткнул пальцем в соответствующую строку. – Человек, известный под именем Потерявшего Память Героя из Трассоса, что на Арборее, Первый Уровень, объявил статус Экстренного Приоритета и заплатил требуемую сумму.

Мадам Мок устремила взгляд на Потерявшего Память Героя. Её мрачное лицо приобрело ещё более хмурое выражение.

- У этого Потерявшего Память Героя, у него есть настоящее имя?

- Если и есть, я его не знаю, - трассонцу надоело, что о нем говорят так, словно его тут нет. – Я не помню ничего, что было перед тем, как я очнулся на берегу возле Трассоса, чьи добрые горожане заботились обо мне, пока я не набрался сил, чтобы отплатить им, прикончив гидру, которая…

- Молчать, болван! – рявкнула мадам Мок. – У нас в этом зале свои порядки!

От такой резкой отповеди Потерявшего Память Героя охватил гнев, но он вежливо склонил голову и позволил Эрлику говорить за него.

Сглотнув, тот облизнул губы.

- Потерявший Память Герой не может вспомнить своего имени.

- Ясно. А Убийцы Милосердия подтвердили его слова? Или это очередная попытка Зала Записей поставить нас в неловкое положение?

Кровь отхлынула от лица Эрлика.

- У-у м-меня н-нет п-полномочий об-бращаться..

- Конечно, нет, - повернувшись к Потерявшему Память Герою, мадам Мок указала на одного из стоявших позади него охранников. – Ты взглянешь в глаза Убийце Милосердия и повторишь свое имя.

Возмущение Потерявшего Память Героя с каждым мигом становилось все сильней, но он послушно повернулся к охраннику.

В Арборее Убийцы Милосердия встречались редко, но трассонцу доводилось слышать это название. Они являлись группой фанатиков, которые несли «правосудие» «виновным» - хотя никто в Арборее, судя по всему, понятия не имел, кто были эти виновные и в чем именно заключалось правосудие.

Потерявший Память Герой встретил взгляд Убийцы Милосердия. Зрачки стражника напоминали мерцающие и темные пещерные водоемы. Ощутив легкое покалывание внутри головы, он осознал, что тот смотрит на что-то, находящееся за пределами его глаз. Впрочем, Потерявшему Память Герою было все равно. Если охранник обнаружит, что его имя все-таки хранится в его памяти – будет только лучше.

- Я не могу вспомнить своего имени, - произнес трассонец. – Я не помню ничего, прежде чем очнулся на…

- Достаточно. Мне нет нужды выслушивать историю всей твоей жизни, - Убийца Милосердия повернулся к мадам Мок и кивнул. – Он говорит правду.

На её лице возникла весьма неприятная улыбка.

- Теперь, когда мы выяснили, кем ты являешься – или, точнее, не являешься – что тебе нужно в Зале Информации? Кажется, я слышала что-то насчет дара?

- Для Госпожи Боли, да, - Потерявший Память Герой положил руку на амфору. – Итак, вопрос мой таков: где я могу найти её дворец?

И снова из толпы послышался нервный смешок. Даже на лице мадам Мок возникла ехидная улыбка.

- А это дар – он от тебя?

Потерявший Память Герой нахмурился.

- Разве не я плачу за то, чтобы задавать вопросы?

- Ты заплатил за то, чтобы тебя приняли без промедления – что, собственно, и произошло, - рявкнула мадам Мок. – Но главная тут я. Если хочешь узнать ответ, тебе придется следовать правилам.

Трассонец стиснул зубы, но промолчал.

- Этот дар - от тебя? – повторила мадам Мок.

- Нет, я всего лишь посланник. Этот дар – от Посейдона, Владыки Морей и Уничтожителя Земель.

Лицо мадам Мок стало белым, словно алебастр. По холлу пронесся удивленный рокот, и многие из тех, кто потратил на ожидание в очереди целый день, поспешно устремились к выходу. Позабыв о толпе, стражники окружили Потерявшего Память Героя со всех сторон. Хоть такая реакция его и удивила, он был рад, что к нему наконец отнеслись с должным уважением.

- Посейдон? – спросила мадам Мок. – Бог Посейдон?

- Разумеется. Какой смертный осмелится послать дар самой властительнице Сигила?

Мадам Мок смерила Потерявшего Память Героя своим самым суровым взглядом. Трассонец горделиво ждал, пока она изучала его благородные черты, его богатую, окрашенную в алый цвет броню, серебряную рукоять его меча из звездного металла и отполированные ремни его кожаных сандалий. Когда её взор вновь устремился на его лицо, в нем читалась лишь подозрительность. Она отступила от стойки.

- Значит, ты – гонец.

- Едва ли. Гонец – это слуга. Я же – прославленный герой, любимец людей и избранник богов, как и подобает тому, кому Владыка Морей доверил нести свой дар.

Цвет начал возвращаться на лицо мадам Мок.

- Значит, силы Посейдона в тебе нет?

- Своих собственных мне более чем достаточно, - Потерявший Память Герой с презрением окинул взглядом кольцо копий, направленных ему в грудь. – Итак, если вы объясните мне, где находится дворец Госпожи, я отдам ей дар и наконец смогу убраться из этого переполненного народом города.

- А твой дар – что это? – перегнувшись через столешницу, мадам Мок взглянула на амфору. – Немного того прогорклого ананасового сока, что вы на Трассосе зовете вином?

- Подозреваю, что нет, - Посейдон поведал Потерявшему Память Герою лишь то, что в амфоре находится сокровище, которого Госпожа Боли лишилась перед тем, как основать Сигил. – Однако Уничтожитель Земель заставил меня поклясться, что я не буду пытаться вытащить пробку, и я понятия не имею, что там внутри. Впрочем, я в любом случае не стал бы проявлять излишнее любопытство. То, что происходит между Посейдоном и Госпожой Боли – не мое дело, да и не ваше тоже.

Мадам Мок нахмурилась, и её лицо побагровело.

- В этом зале я решаю, что является моим делом, а что – нет!

- Тогда сами и вытаскивайте эту пробку, - Потерявший Память Герой указал на амфору. – Если её содержимое и впрямь находится в компетенции Зала Информации, Госпожа, разумеется, не рассердится, если вы откроете предназначенный ей дар.

Он ожидал, что стражники, позабавленные его небольшой провокацией, фыркнут от смеха, но этого не произошло. Несколько мгновений мадам Мок, прищурившись, продолжала сверлить его взглядом, а затем по её губам промелькнула тень улыбки.

Она пожала плечами.

- Как пожелаешь. Мне нет дела до содержимого амфоры, трассонец. Я просто пытаюсь тебе помочь.

- Уверен, вы поведаете мне, как.

Мадам Мок кивнула, с удивительным смирением принимая его сарказм.

- Скажи, что именно тебе известно о Госпоже Боли?

- Я знаю лишь то, что мне рассказал Владыка Морей, - признал Потерявший Память Герой. – Она – прекрасная правительница Сигила, одинокая, отстраненная и очень печальная.

- Это все, конечно, правда, но вдобавок ко всему ее довольно легко вывести из себя. Если твой дар ей придется не по душе, она тебя убьет.

- Благодарю за предупреждение, мадам Мок. – Потерявший Память Герой действительно поверил её словам. Судя по тому, что представлял из себя этот город, владычица его и впрямь отличалась бездушием и жестокостью. Но он все равно собирался сделать все возможное для того, чтобы исполнить своё поручение, ведь после того, как Госпожа Боли получит этот дар, Посейдон обещал вернуть ему память. – Мы, прославленные герои, готовы к подобным рискам, поэтому я буду благодарен, если вы все же укажете мне путь ко дворцу повелительницы Сигила.

Мадам Мок одарила его ехидной улыбкой.

- Разумеется. Буду рада, когда ты наконец уберешься из моего зала. Надеюсь, в твоем кошельке найдется ещё пять золотых?

Хотя трассонец с удовольствием расстался бы со всеми своими деньгами, лишь бы узнать, где находится нужное ему место, Убийца Милосердия сделал шаг к стойке и направил копье в грудь мадам Мок.

- Эдикт Зала Ораторов гласит, что подкуп или требование подкупа наказываются…

Мадам Мок взмахом руки отвела копье в сторону.

- Заткни пасть! Я не взятку прошу, - она развернулась обратно к Потерявшему Память Герою. – Ну так есть или нет?

Открыв кошелек, трассонец достал оттуда пять желтых монет и потянулся к конторке. Отрицательно покачав головой, мадам Мок указала на Убийцу Милосердия с квадратным подбородком, упрекавшем её во взяточничестве.

- Отдай их Цвално.

Потерявший Память Герой передал деньги стражнику, который, скривившись, взял их, держа монеты на расстоянии вытянутой руки, словно горсть скорпионов.

- Что мне с ними делать?

- Ступай наружу и найми для Потерявшего Память Героя паланкин и восьмерых фонарщиков.

- Паланкин?

- Разумеется. Учитывая, что он собирается нанести визит самой Госпоже, ему потребуется соответствующий эскорт, - мадам Мок посмотрела на Потерявшего Память Героя, а затем перевела взгляд на его кошелек и усмехнулась. – Более того, уверена, что и для вас, Убийц Милосердия, у него по монете найдется. Почему бы вам всем не отправиться с ним и не убедиться в том, что он прибудет к Дому у Ворот с подобающим достоинством?

- Вы считаете, этого хватит? - Потерявший Память Герой опустил руку в кошель. – У меня осталось ещё немного золота. Возможно, вы тоже захотите пойти со мной?

Ухмыльнувшись, мадам Мок покачала головой.

- В этом нет нужды. Восьмерых Убийц Милосердия должно оказаться достаточно – даже для тебя, трассонец.

МРАЧНЫЙ ДОМ

Сколь убогое впечатление, должно быть, производит Улей на Потерявшего Память Героя, пока его элегантный паланкин, несомый над грязью и слякотью четырьмя клыкастыми белозубыми ограми, движется по Пути Шепота, в то время как справа от него шествуют четверо Убийц Милосердия, четверо – слева, четверо фонарщиков освещают им путь, а ещё четверо – замыкают процессию. Насколько омерзительными, должно быть, кажутся ему мрачные головорезы, которые, прикидывая, стоит ли содержимое его кошелька риска связываться с обнаженными клинками охранников, крадутся вдоль грязных кирпичных зданий, бросающих тень на его носилки. Какое отвращение, должно быть, вызывают у него гудящие черные мухи, что висят в воздухе, густом, словно во время ливня, питаясь вонью улиц, по колено заполненных нечистотами и падалью. Как, должно быть, жаль ему орды серокожих детей с голодными глазами, что охотятся на крыс, вооруженные лишь деревянными вилами.

Как же сильно трассонец проклинает злобу бездушного гнусного Сигила, пока его паланкин не оказывается в Мраморном районе с его высокими и черными от сажи кирпичными домами. И, когда наконец носильщики сворачивают на Путь Бедлама, который ведет ко дворцу Госпожи, как же широко он разевает рот, когда впервые видит размах его покрытого грязью великолепия.

Дом у Ворот не был похож ни на один из когда-либо виденных Потерявшим Память Героем дворцов. Судя по его величине, он мог бы служить жилищем даже самому Уничтожителю Земель, а форма его напоминала необъятный боевой венец, из каждого зубца которого тянулось по длинному блочному крылу. Стены его, серые, словно аргиллит, по высоте могли сравниться со скалами, а фасад здания украшали три ряда небольших квадратных окон. Наиболее сильное впечатление производила центральная надвратная башня, огромная и шлемоподобная. Её венчали шесть извилистых шипов, которые, изгибаясь, тянулись к центральному строению, вершина которого терялась в коричневом тумане Сигила. Сами ворота представляли собой невероятно огромную подъемную решетку. Прутья её толщиной не уступали арборейскоим кипарисам, а между ними вполне был способен пройти даже титан.

От входа во дворец до середины Пути Бедлама тянулась длинная серая полоса. Потерявший Память Герой был так подавлен размерами Дома у Ворот, что не сразу осознал, что она состоит из стоящих в огромной очереди людей с согбенными головами и опущенными плечами. Толпа практически полностью заполнила улицу, и местным жителям приходилось с трудом протискиваться вдоль стен зданий, чтобы перемещаться между своими домами. Осознав, что очередь состоит из тех, кто, как и он, хочет увидеть Госпожу Боли, трассонец застонал.

- Заткни пасть, болван! – прошипел шагавший рядом с паланкином Цвално. – В этой части города головорезы слетятся на твое хныканье быстрей, чем девчонки – на золото.

- Я не хныкал. Что касается твоих головорезов – пусть приходят. Я не против хорошей драки, - Потерявший Память Герой посмотрел на просителей, задумавшись о том, во сколько ему обойдется ещё одно провозглашение статуса Экстренного Приоритета. – У вас в Сигиле везде эти чудовищные очереди?

Прищурившись, Цвално взглянул на толпу.

- Забудь. Ждешь ты – жду я, а я уж точно не собираюсь торчать здесь ни на минуту дольше необходимого.

Это утверждение прозвучало слишком дерзко для простого охранника, но Потерявший Память Герой был рад и тому, что платить больше не придется. Его запасы золота подходили к концу, а он терпеть не мог полагаться на добрую волю окружающих, чтобы раздобыть выпивку.

Когда процессия трассонца приблизилась к очереди, четверо Убийц Милосердия вышли вперед, расталкивая просителей. Подчиняясь их грубыми тычкам, те неохотно расступались в стороны, чтобы пропустить паланкин. Большинство здесь собравшихся являлись людьми, но Потерявший Память Герой также заметил бариауров, эльфов, дварфов, огров, кхааста, гитцерай и представителей нескольких других рас, с которыми ему никогда не доводилось сталкиваться – по крайней мере, насколько он помнил. Голод и отчаяние оставили след на их изможденных лицах, а грязные обноски, висевшие на их костлявых плечах, едва ли походили на украшенные драгоценностями наряды королевских гостей.

Трассонец увидел заплаканную женщину, поддерживающую пускающих слюни стариков, водянистые глаза которых были устремлены на что-то, находящееся за пределами этого мира. Он увидел одиноких обнаженных сирот с вздувшимися животами, чья кожа свободно висела на искривленных костях. Он увидел крепко сложенных стражников, держащих на веревке человека с диким лицом и скованными руками, увидел кашляющую, дрожащую и трясущуюся старуху, щеки которой горели от лихорадочного румянца, но никто из тех, на кого падал его взгляд, не был одет, как выразилась мадам Мок, «с подобающим достоинством». Здесь не было ни одного паланкина, за исключением его собственного, не было ни фонарщиков, ни охранников. Здесь не было никого, чей плащ был достоин висеть хотя бы в хижине пастуха.

Цвално потянулся, чтобы задернуть полог, но трассонец придержал ткань.

- Что ты надеешься скрыть от меня, Цвално? Я уже успел заметить, что эти бедолаги едва ли похожи на обитателей дворца.

Явно чувствуя себя не в своей тарелке, Цвално издал мрачный смешок.