Помоги проекту - поделись книгой:
МАТРИАРХ
ПЕСНЬ ХАОСА
Ричард Ли Байерс
Когда занавес задней сцены открылся, внутри головы Шеймур Ускеврен что-то начало неприятно пульсировать. Увертюра, тема которой постоянно и неожиданно менялась, сама по себе была утомительной, но теперь, когда на сцену вышли вокалисты в монструозных костюмах и начали петь, опера стала действительно невыносимой. Ни лирика певцов, ни игра актёров на передней части амфитеатра под открытым небом не имели логического смысла, однако нежная пепельно-белокурая матрона с серыми глазами не могла выкинуть из головы сравнение сюжета оперы с глупой шуткой, смысл которой она никак не могла понять.
Шеймур узнала Дарвуса Берента только потому, что знала каждого члена всех самых влиятельных семей в Селгонте. До сих пор она была уверена, что пожилой торговец был с твёрдым, но безобидным характером, подобно старому волу, которого больше не используют в поле, но и забивать не стали. Теперь же, Дарвус злобно уставился в затылок Тази. Несмотря на прохладный вечерний ветерок, лоб пожилого мужчины покрывала испарина, а его пальцы нервно бегали по рукояти кинжала. Пышногрудая девушка, слишком молодая, чтобы быть его внучкой, оскорбилась отсутствием внимания у своего спутника и злобно фыркнула. Вряд ли со стариком было что-то не так. Может, просто старческая слабость?
Воспользовавшись паузой, которую взяли вокалисты, Шеймур позвала старика по имени, используя тот холодный тон, который редко давался людям, соответствующим её статусу, не говоря уже и об обычных людях. Хотя, надо сказать, что на Тази он уже перестал работать.
Дарвус дернулся и подпрыгнул, встречаясь взглядом с белокурой женщиной. Его глаза мигали, а рот пытался выдать какой-то звук. Старик был так удивлён, будто увидел, как Шеймур совершает какое-то невероятное преступление. Он вскочил и двинулся прочь, топчась по ногам других людей, сидящих в том же ряду. Как ни странно, никто не отреагировал на старика, решившего резко покинуть представление.
Шеймур хотел пойти за стариком, но тут, где-то в толпе зрителей, раздался душераздирающий крик, и женщина принялась взглядом искать источник шума. Наконец, она увидела, как кричащая рыжеволосая Кенна Тоэмалар вскочила со своего места, и разорвала своё платье. Глаза молодой девушки закатились, а из её рта во все стороны летела слюна. Она царапала своё обнаженное тело, с лёгкостью отрывая от него куски, будто бы оно уподобилось трухлявому дереву. Больше всего поражало то, что никто из окружающих девушку людей даже не повернул голову в её сторону – все зрители расслабленно наблюдали за оперой.
Ровно так же певцы и актёры не замечали событий, происходящих среди зрителей. Музыканты продолжали играть музыку, не обращая внимания на фиолетовые огоньки, замерцавшие между ними и зрителями.
— Что-то не так, — сказала Тази. Как всегда, она была скорее заинтригована, нежели напугана.
— Очевидно, — ответила Шеймур. Она встала, чтобы выкрикнуть предупреждение, но тут её ушей достигла музыка, после чего её разум обволокли фиолетовые молнии, и женщина тут же потеряла сознание.
Шеймур позволила Харрику, ухмыляющемуся неровными зубами лакею, одетому в сюртук сине-золотого цвета семьи Ускеврен, взять себя за руку и вывести из кареты. Тази же нетерпеливо спрыгнула на землю.
Перед ними предстал огромный зал, архитектурный стиль которого был скрыт за многочисленными арками, карнизами, балконами, витражами, фресками, горгульями и Боги знают, чего еще. На момент, в голове Шеймур появилась мысль, что все это неправильно, и она не должна здесь сейчас находиться, но как только заговорила Тази, эта мысль улетучилась из её головы.
— Дворец Красоты, Абисс его подери, — прошептала Тази.
В целом, Шеймур была согласна с дочерью. Концертный зал и, одновременно, художественная галерея, построенная Андетом Ильхаммаром, на самом деле была архитектурным преступлением. Но она не собиралась говорить это, чтобы не поощрять грубость дочери.
— Ты можешь грубить и издеваться, но только здесь. Как только мы переступим порог этого дома, я хочу, чтобы ты вела себя так, как полагает дочери семьи Ускеврен. В конце концов, сам Хулорн пригласил нас принять участие в его «магическом представлении» …
— О, чёрт возьми, — перебила молодая девушка, — да ты даже не знаешь, что это такое.
— В письме говорилось, что это будет новый и незабываемый опыт, так что если у тебя не хватает изысканности, чтобы насладиться им, то хотя бы сделай вид, что ты польщена подобным приглашением.
Тази закатила глаза.
— Ладно-ладно. Давай поскорее покончим с этим.
Гвардейцы, одетые в серебряные доспехи и чёрные плащи, узнали представительниц дома Ускеврен, и отошли в сторону, давая женщинам пройти. Шеймур посмотрела на огромную арку, обрамляющую вход и напоминающую огромную пасть, которая вот-вот проглотит её. Как она и ожидала, на неё тут же навалилась сильная усталость. Ей показалось, что её дочь тоже стала жертвой усталости. Наверняка Тази не горела желанием проводить весь вечер, слушая величественную камерную музыку и болтая о благотворительности и культуре со старыми жёнами купцов. Она провела слишком много вечеров в подобной компании.
Шеймур поджала губу. Ей сильно захотелось… нет, она должна отбросить эти мысли. Она должна была быть достойной женой купца, и подготовить своих детей к тому, что в будущем они должны быть настолько же достойными. Ллиира видит, это очень сложно.
Тамлин, её старший сын, был в порядке, что бы там не думал его отец. Но младший, Тал, нуждался в надсмотре и поддержке. И ведь действительно, Шеймур приходилось следить за каждым его шагом, и не потому, что она хотела. Но он, по крайней мере, старается. Тази же и этого не делает. Да, она научилась вышивке, манерам, музыке и другим женским навыкам, что позволят ей находиться в высшем обществе, а также знает основы торговли и бухучёта, что поможет ей найти подходящую профессию. Но все, что её заботило, это развлечения с молодыми людьми, попойки и прочие неприятности, не подходящие ей по статусу.
Во всяком случае, сегодня подобного не произойдёт. Девушка обречена провести вечер в компании снобов.
Тази, видимо, почувствовала мысли матери и её взгляд. Она повернулась к Шеймур и показала ей язык.
Пройдя через арку, женщины оказались в большом фойе с высоким потолком, освещенном магией и украшенным различными гобеленами, фресками и скульптурами, среди которых особенно выделялась статуя всадника, стоящая по центру фойе на полу тераццо. Это была скульптура Раухавюра Ворона, основателя Сембии. По легенде, он убил весьма могущественного горгона, однако, насколько Шеймур известно, это был миф, и Раухавюр никогда не совершал подобный подвиг. У пьедестала статуи стояли столики с различными угощениями и напитками, рядом с которыми толпились гости, разодетые в богатые одежды и дорогие украшения. В воздухе витала изысканная музыка залкунов и феларров.
Лакей стукнул тростью по полу и объявил гостей, после чего Долер Милн, по прозвищу Лисья Шкура, суетливо протиснулась через гостей, чтобы поприветствовать новоприбывших.
Все ещё скучающая, Шеймур приложила значительные усилия, чтобы растянуть губы в приветливой улыбке.
Долер была красивой женщиной лет сорока с лицом в форме сердечка, которое, как всегда, чуть ли не светилось от макияжа. Она использовала алебастровую пудру для отбеливания кожи, фукус для насыщения губ красным цветом и настойку белладонны для увеличения зрачков. Сегодня на ней было надето оранжевое платье с глубоким вырезом. Вокруг женщины витал приятный аромат «розовой воды».
— Шеймур! – визгнула девушка, — Как я рада видеть тебя! — её голос напоминал женщине нож, который резал слух подобно маслу, — Маленькая Тазиенна, ты тоже здесь! Ты наконец-то вытащила её из подвалов и казарм, и она тоже выглядит красиво! – после этих слов восторженная аристократка рассмеялась, а Тази сморщилась от этого неприятного звука, — Конечно, некоторые не заботятся о внешнем виде, что делает их похожими на…каких-нибудь растрепанных девок из варварских краёв, но я даже нахожу это экзотичным.
Долер вновь рассмеялась.
Шеймур не нужно было смотреть на дочь, чтобы почувствовать ярость, закипающую в ней. Женщина резко ткнула её локтем под рёбра, охлаждая пыл молодой девушки.
— Как это мило с твоей стороны, Долер, — с улыбкой на лице ответила Шеймур, - Как твои дела? Я слышала, ты все еще берешь уроки танцев у мастера Роландо? Я с нетерпением жду твоего сольного представления.
Долер злобно ухмыльнулась и ответила:
— На самом деле, сейчас я взяла перерыв от танцев, дабы сконцентрироваться на занятиях изобразительным искусством. А теперь, не простите ли вы меня? — с этими словами женщина легонько поклонилась и ускользнула обратно в толпу.
— На самом деле, тихо прошептала Шеймур Тази, — я слышала, что мастер Роландо сам прекратил эти уроки. По его словам, Долер обладает удивительной грацией трехногой свиноматки.
— Значит, ты спросила её о танцах лишь для того, чтобы лишний раз поиграть на её нервах? — спросила Тази, — Но почему ты не позволила мне ответить ей?
— Потому что твой ответ, я полагаю, был бы грубым и несдержанным, а это не та игра, в которую тут играют. Если у Долер получилось бы пошатнуть твоё самообладание, значит она победила.
— Значит, эта игра невероятно глупа, — ответила Тази.
В этот момент камерная музыка затихла, и фойе заполнили звуки сдержанных аплодисментов.
Раздался звук фанфар, и все гости обернулись в сторону большой мраморной лестницы, по которой медленно спускалась мужская фигура с поднятыми в приветствии руками. На нём был надет бархатный зеленый плащ с золотыми узорами, и, судя по всему пафосу, сопровождающему выход мужчины к гостям, это мог быть лишь Андет Ильхаммар, Хулорн Селгонта, которого считали эксцентричным даже друзья, не говоря уже и о врагах. Шеймур удивилась, что правитель Селгонта предстал перед ними в подобном наряде – судя по слухам, что она слышала уже несколько лет, Андет был своего рода магом, и уже не первый год пытался стать титаном или каким-то другим существом. Возможно, этот плащ скрывал какие-то неудачные последствия превращения, хотя, зная Андета, легче было предположить, что он просто поддался детскому желанию игры в переодевания.
— Приветствую вас, лорды и дамы! — сказал Хулорн своим ломанным тенором, — Надеюсь, вы готовы удивляться, потому что у меня есть для вас сюрприз! Как многие из вас знают, я нанимаю специальных людей для поиска давно утраченных предметов ценности и искусства, и вот, всего за несколько лет, мои агенты сделали множество удивительных открытий! — он махнул рукой, занавес у подножья лестницы открылся, и публика смогла лицезреть резную статую кентавра из черного дерева, - Однако самой ценной находкой является Видение Хаоса – опера, написанная самим Гуреном Красной Дудкой!
По толпе гостей Андета прокатилась волна восторженного и удивленного шёпота. Те из аристократов, кто имел серьёзную страсть к музыкальному искусству, а Шеймур настолько долго воспитывала в себе её, что матриарх всерьёз полюбила музыку, естественно были заинтригованы подобной находкой, ведь даже спустя три столетия после своего исчезновения, Гурен все ещё считался одним из величайших композиторов. Те же, кто симулировал удивление, вспоминали тёмную сторону творчества Красной Дудки. Легенды гласят, что Гурен был великим мистиком и не редко обращался за помощью к демонам. Поговаривают даже, что он обменял свою душу на талант.
Хулорн на мгновение остановился, наслаждаясь шёпотом гостей, вызванным его заявлением, после чего продолжил:
— И я, конечно, решил поставить эту оперу! Мои лучшие музыканты репетировали её в течение последних десяти дней…
— Нет! – закричал кто-то из толпы, — Вы не должны делать этого!
Как и все, Шеймур обернулась к кричащему. Она увидела низкого человека с крючковатым носом и копной грязных седых волос, который как-то смог проскользнуть в фойе. Мужчина тяжело дышал, что было видно по его опускающийся и поднимающийся груди, скрытой под безвкусным алым вельветовым дублетом, который был украшен дешёвыми позолоченными кольцами. Шеймур не знала этого человека, но, по его наряду, признала в нём члена общества художников Селгонта.
Двое стражников в момент оказались по бокам от человека и скрутили тому руки.
— Прошу прощения, Хулорн! — выкрикнул один из стражников, — Я понятие не имею, как этот человек проник сюда.
— Пожалуйста, — взмолился низкий человек, пытаясь выкрутиться из захвата гвардейцев, - Вы должны выслушать…
— Мастер Куэйнс, — сказал Андет, — Однажды я уже выслушал вас, — он махнул рукой, — стража, выведите его.
Гвардейцы потащили мужчину к выходу, а когда тот попытался запротестовать, тут же был заткнут ударом кулака в латной перчатке по лбу. Шеймур сочувствующе поморщилась, а Тази пробурчала какое-то непристойное оскорбление.
— Прошу простить меня, — сказал Андет, — Этот явно неуравновешенный мужчина преследовал меня уже пару месяцев. Надеюсь, в этот раз у стражи получится отговорить его от подобных действий. Но хватит о нём. Пойдёмте же, творение Гурена ждет нас!
Хулорн спустился с лестницы и повёл своих гостей вглубь Дворца Красоты. Когда все аристократы двинулись вслед за Андетом, Шеймур поняла, что знает, как будут развиваться события дальше. В ту ночь она впервые встретила Гандара, сына Дорина. Богатый дворф-торговец не знал, что является заклятым врагом матриарха дома Ускеврен. На нём, как всегда, красовался бурый дублет, заправленный за широкий золотой пояс с шипами из опала. Под его длинной белой бородой можно было разглядеть множество золотых цепей.
— Это был тот самый Гандар, и он выглядел именно так, как она всегда себе и представляла. Но как это возможно?
— Мне неприятно признавать это, — сказал Тази, — но, возможно, это мероприятие будет не таким уж и ужасным.
— Что? — рассеянно спросила Шеймур. Она изо всех сил пыталась отделаться от мысли о странной встрече, но не сомневалась, что дочь просто шутит.
— Если оперу написал демонопоклонник, то в его опере, должно быть, все будет не так банально.
— Искусство оперы подразумевает наслаждение ею и мыслями, которые она пробуждает, а не в вульгарных ассоциациях, вызванных её звучанием или происхождением. Смотри, там Долер. Пойдём к ней.
— Зачем?
— Потому что она моя подруга.
— Неужели? После всех оскорблений…
— И что? Так ведут себя все женщины нашего статуса. Однажды и ты поймёшь.
— Надеюсь, нет.
К удивлению Шеймур, Андет вывел гостей за пределы великолепного театрального зала и, проведя через тесные коридоры гримёрных, складов и кладовых, вывел группу аристократов под открытое ночное небо.
Оглянувшись по сторонам, Шеймур поняла, что она и остальные гости оказались посреди ограждений, отделяющих Охотничий сад, личный парк Хулорна, от остального леса. Перед ними, окруженный естественной оградой из древних дубов, красовался древний амфитеатр, архитектура которого напоминала о древней эльфийской культуре. Большинство жителей Селгонта верили в то, что их город был выстроен на остатках древнего поселения эльфов, и, видимо, этот амфитеатр, выстроенный посреди естественного углубления в земле, доказывал их правоту. Сцена была освещена магическим светом, благодаря которому Шеймур смогла разглядеть труппу, настраивающую инструменты посреди сцены.
— Хотел бы я открыть свой театр этой оперой, — сказал Андет, — Но мастер труппы сказал, что представление необходимо дать именно в этой обстановке, так что я дал своё согласие на использование древних руин, входящих в мои владения.
— Спасибо Ледяной Деве, что в этом году выдалась лёгкая зима, — пробормотала Тази, — Хотя, я думаю, что Безумный Анди вытащил бы нас сюда, даже если бы на улице бушевала вьюга.
— Не называй его Безумным Анди, — шикнула Шеймур, — Особенно когда он находится в нескольких шагах от нас.
Затем матриарх ахнула, внезапно осознав, что однажды уже переживала последние две минуты. Она подошла к Хулорну, чтобы предупредить его...
Кто-то потряс её за плечо. Вздрогнув, Шеймур обернулась и увидела свою дочь.
— Мама? — спросила Тази. В её голосе прослеживался намёк на беспокойство.
— Я в порядке, — ответила матриарх. Она обернулась назад и поняла, что была слегка дезориентирована. Шеймур огляделась по сторонам и поняла, что она стоит в фойе Дворца Красоты перед статуей Ворона. Долер и сильно похожая на неё, но немного более молодая её сестра Паленца тоже были здесь. Но не было ни слуг, ни гвардейцев, ни других гостей. По лицам сестёр Милн Шеймур поняла, что они дезориентированы ещё сильнее.
— Хорошо, а то мне показалось, что ты тоже в трансе. Помнишь, мы были в амфитеатре? А теперь мы как-то оказались здесь.
— Да, — ответила Шеймур. Она помнила, что она сидела рядом с дочерью и хотела закричать, когда поняла, что все зрители находятся в каком-то трансе, но что-то остановило её, и вот матриарх оказалась здесь. — Но…как? – спросила Шеймур, — Я имею в виду, как мы попали в амфитеатр?
Тази немигающим взглядом посмотрела на мать. — Я не знаю.
— Что случилось? — спросила Паленца, внезапно подпрыгнувшая к женщинам семьи Ускеврен.
Шеймур встряхнула головой. Сейчас она должна отбросить все мысли и сделать так, чтобы сёстры Милн не начали паниковать.
— Я не совсем уверена, — начала Шеймур, — но мне кажется, что мы стали жертвами какого-то магического происшествия. По счастливому стечению обстоятельств, мы вчетвером оказались у выхода. Я считаю, что нам следует покинуть Дворец и отправиться за помощью.
Тази фыркнула — Я никуда не пойду. Мы должны сами помочь тем людям.
Шеймур злобно посмотрела на дочь. — Хоть раз в жизни не будь идиоткой! Люди в амфитеатре в опасности. Мы должны отправиться в город и попросит помощи гвардейцев…
Она хотела добавить еще несколько слов, но её прервал глубокий рык. Она обернулась на звук и увидела одного из дворецких Андета, ворвавшегося в фойе. Оленьи рога проросли из его лба, оставив после себя толстые серые дыры, а в его голубых глазах горела ярость. Он обхватил двумя руками окровавленный меч и кинулся на Шеймур…
Шеймур присела у сундуков Гандара. На её лице была надета маска с красными полосками и вкраплёнными бриллиантами, а на шее болталось золотое ожерелье — два весьма ценных трофея, которые она нашла в доме дворфа-торговца. Она улыбнулась, предвкушая успешное завершение ограбления, но тут она поняла, что все это — прошлое. Она уже пережила это, и знала, что будет дальше.
Дверь в сокровищницу распахнулась, и на пороге Шеймур увидела дворфа в пижаме и ночном колпаке. Его борода, как и всегда, была чёрная, как гуталин. По бокам от дворфа стояли двое стражников и один маг. Шеймур вскочила на ноги и обнажила свой меч, зовущийся «Альбруин». Клинок мерцал жутким синим светом, освещая лицо дворфа, перекрывшего единственный выход из сокровищницы.
Стражники были вооружены сембийскими мечами и щитами, а Гандар, который имел репутацию умелого воина, держал в руках боевой топор, очевидно, тоже зачарованный и обманчиво смещающийся взад-вперед. Но как будто ей было мало трёх воинов, в проходе стоял еще и маг – дряхлый тонкий мужчина, едва выше своего нанимателя, он направил палочку из слоновьей кости прямо в голову Шеймур.
Внезапно, плечо пронзила дикая боль. Её шёлковая рубашка загорелась, повергая сознание Шеймур в агонию. Девушка упала и начал кататься по полу среди монет и драгоценных камней, зная, что у неё есть всего несколько секунд перед тем, как стражники окажутся возле неё.
Она отчаянно поднялась на ноги. Огонь погас, но её плечо жгло и пульсировало болью. Та часть её сознания, что помнила происходящее, знала, что до конца своих дней девушка будет носить своеобразный шрам, напоминающий звезду, но это её не беспокоило. Хуже всего было то, что пока Шеймур пыталась погасить огонь, разгоревшийся на её плече, маска развязалась и слетела с лица девушки.
Гандар удивленно уставился на её лицо. Ну конечно он узнает Шеймур Карн! Она и её семья были в этом поместье на банкете всего пару дней назад. Именно тогда молодая аристократка и определила местонахождение хранилища.
Поделиться книгой: