Королевства Тайн

Нет оснований обвинять меня в той несправедливости, что на тебя свалилась. Ты прекрасно знаешь, что когда остальные называли тебя мошенником и плагиатором, я не присоединился к ним. Столько раз пытавшись превзойти тебя – и не преуспев – я знал, что твои способности подлинные.

Я не сомневаюсь в том, что тебя подставили. Уже тогда я подозревал это, но сейчас знаю точно. Кто бы ни украл книгу заклинаний Теурга, ему пришлось пройти через многое, чтобы обвинить тебя в этом. Нет никаких сомнений в том, что преступник завидовал твоему успеху – как же, парень с задворок государства, утирающий нос отпрыскам магов самых благородных кланов империи – и может, даже, немного опасался. Неспособные состязаться с тобой честно, для твоего низвержения они прибегли к хитростям и обману.

И теперь – можешь даже найти в этом удовлетворение – я вновь молю тебя об одолжении. Твой рисунок бесценен, но остаётся ещё много вопросов без ответов. Куда указывают хвосты? Чья пасть открыта? Ты уверен в достоверности письмен на границе круга? Эти детали жизненно важны, и, я уверен, ты прекрасно это понимаешь.

Признаюсь – поиск ответов оказался мне не по зубам. Может быть, это моё признание склонит тебя проявить ко мне милосердие. Если бы ты только снабдил меня полным описанием знака Гринвинтера, дальше я, несомненно, смог бы сам обнаружить устройство. Подумай только! Ты и я станем известны во всём магическом сообществе – как маги, решившие неразрешимое!

Пожалуйста, не расценивай присланный мной подарок как безвкусную попытку купить твою помощь. Как я и писал, я был очень занят – разрываясь между побегушками для этого куска губернатора и многочасовым сидением в моей скромной библиотеке, где я штудировал свитки, которые мне удалось забрать из столицы. В результате я вновь пропустил твой день рождения. Похоже, обмениваться подарками с каждым письмом становится нашей традицией. Надеюсь, тебе понравится мой выбор, хотя, быть может, и менее неустойчивый, чем предыдущий. Конечно же, ты был прав насчёт формулы. Даже там, на окраине, твоё понимание сути вещей превосходит моё.

Но, должен заметить, твой подарок, хотя и очаровательный, повлёк некоторые трудности. Магическая птица пела чудесно, повинуясь написанной тобой команде, но её нельзя было заставить умолкнуть тем же путём! Она чирикала и щебетала неделями, пока мне, наконец, не удалось подобрать верные слова. Вообще-то это было даже забавно. Под конец мне даже пришлось выгнать её на полку в уличной уборной – ради сохранения рассудка всех обитателей двора.

И всё же главное – намерения.

Безупречный и т.д. и т.п. Магистр Пэвиш

P.S. Я повстречал отца Марианы, министра Далтона, в палате тайного совета. Представь моё изумление, когда я узнал, что он отрёкся от неё из-за вашей свадьбы. Только подумать, какую цену ей пришлось заплатить!

Отправлено из Леса Сосновой Тени.

Магистр Пэвиш,

Для начала, должен уведомить, что я получил твоё письмо много месяцев спустя, и, несмотря на первоначальное намерение, не бросил сразу же в огонь. Не могу сказать, почему.

Просто замечательно, что сейчас ты говоришь, что я был оклеветан, особенно учитывая, что произнести это вслух в то время потребовало бы смелости. Ты делаешь мне одолжение ни о чём – ведь ты не сделал ничего против меня и ничего для меня, но, тем не менее, считаешь, что я тебе что-то должен. То немногое, что ты мог потребовать, я оплатил своим предыдущим письмом.

Потом, ты упрекаешь меня за мою обиду. Стал бы ты так говорить, если бы наши жизни повернулись вспять? Ты так же, как и я знаешь, кто был невиновен. Мне не нужна была книга Теурга, чтобы пройти экзамен по призыванию. Как ты и написал, кто-то решил свалить вину на меня. Некоторые говорят, это даже мог быть ты. В конце концов, мы состязались во многих областях. Разве есть лучший способ убрать помеху? Ты всегда уважал быстроту и лёгкость – возможно, больше, чем я предполагал. Все эти годы я провёл в раздумьях, кто и почему, а теперь ты жалуешься на мою неблагодарность.

Не сомневаюсь, ты ожидаешь, что я отдам должное твоей просьбе о помощи – и я не паду столь низко, чтобы полностью проигнорировать тебя. Тем не менее, помогать я буду с оглядкой. В своей погоне за потерянным артефактом ты стремишься получить что-то гораздо более опасное, чем думаешь. Здесь нет библиотек, поэтому я могу полагаться только на память, но в «Дуэли Тромдарла и Гринвинтера» всё заканчивается на том моменте, когда Гринвинтер активирует своё главное творение и уничтожает Тромдарла. Каждый уважающий себя послушник это знает, этому же учил мастер Фёргонд.

Чего послушники не знают, так это того, что существует последний куплет, который во многих копиях отброшен. Мастер Фёргонд однажды показал свиток после лекции. В нём супруга Гринвинтера оплакивает его уход – что-то насчёт огненного шторма и грома, унёсших его вместе с артефактом; здесь таится гораздо больше, нежели просто конец истории. Мастер сказал, это аллегория – и не очень удачная – победы Гринвинтера и его дальнейшего исчезновения, но я не так уж в этом уверен.

А ещё меня беспокоит эта безграничная мощь. С какой целью ты её используешь? Когда я думаю о возможном владельце, не ты первым приходишь на ум. В Академии ты всегда казался мне немного высокомерным и мелочным. Возможно, с тех пор ты изменился; время рассудит, но, думаю, посоху будет лучше оказаться в более надёжных руках, или оставаться ненайденным вовсе.

Итак, вот моя цена: прежде чем я раскрою тебе больше деталей, я намереваюсь самостоятельно подняться наверх и тщательно изучить эту метку. Если то, что я обнаружу, удовлетворит меня, ты узнаешь больше.

Через неделю я поднимусь в горы и посмотрю, что можно узнать из рисунка. Дальше посмотрим.

Магистр Торреб

P.S. Прошу прощения за механическую птицу. Я и сам решил, что это весьма умная штуковина, а не такая, что предполагает наличие способностей к расшифровке.

Признаю, присланное тобой создание – неплохой выбор. Полагаю, ты создал его с использованием собственной крови – наподобие гомункула. Мариана понравилась ему, а оно – ей. Однако ко мне эта зверюга испытывает неестественное отвращение. Надеюсь, это не отражение твоих чувств.

Ты направил мне вызов, который я должен принять. Верю, что ты найдёшь ответный подарок достойным тебя.

Безупречный и Абсолютный Магистр Пэвиш, из своего поместья в Тилвуме.

Торреб,

Если это письмо доберётся до тебя до того, как ты выдвинешься, да будет так; я знаю, что ты задумал. Ты обвиняешь меня в заговоре против тебя лишь чтобы оправдать твой собственный обман. Как и раньше, ты намерен лишить меня славы и наград, которых я по праву заслуживаю. Все эти годы в Академии я страдал от этого, прежде чем наконец смог от тебя избавиться.

Нет смысла больше это отрицать. Конечно же твои подозрения верны. Твоё чутьё всегда оставалось острым. Это был отличный план – я стал 1ым посвящённым, добрался до палочки мастера, а теперь служу при дворе. Только Мариана выскользнула из моей хватки – этого я никогда тебе не прощу.

Нет также смысла размахивать этим письмом, предоставляя его в качестве доказательства. Я всё буду отрицать, а кто поверит тебе – обманщику и изгою, которому недостаточно было уничтожить только себя, но который решил ещё и честную женщину из благородной семьи за собой потянуть.

Разумеется, я хочу посох себе. Чего там хочет губернатор, станет бессмысленным, как только я заполучу артефакт. Я уже знаю многое о том, как он работает – слова, команды, выделенные из записок Гринвинтера. Даже если ты найдёшь его раньше меня, в твоих руках он будет бесполезен. Только я понимаю заключённую в нём мощь и тайны владения им.

Что я буду делать с реликвией? Ещё не решил. Так много возможностей – враги, стоявшие на пути; ошибки, требующие исправления; титулы, требующие получения. И почему нет – может, я даже смогу примерить императорскую мантию, если сила артефакта так велика, как я думаю.

И ты правда рассчитывал, что твоя маленькая выдумка про забытый куплет и странные исчезновения отпугнёт меня, что я могу быть настолько легко одурачен? Ты не единственный, кто видел тот свиток. Однако некоторые из нас не делают таких поспешных выводов. Это явно была рука любителя – жалкая попытка какого-нибудь писаря увековечить своё имя на страницах великой работы, правомерно исключённая из дальнейших переводов. Не держи меня за дурака. Я не стал бы мастером имперского двора, не научившись понимать двуличия остальных.

На самом деле это ты здесь единственный глупец – всё это время отвечавший на мои письма, помогавший мне в изысканиях – мне, тому, кто тебя и уничтожил. Я знаю, что ты отправился в горы, надеясь первым добраться до награды, но какой прок тебе от одной части головоломки? Ты не знаешь, как расшифровать змеиный рисунок или прочесть спрятанную в нём карту. А я знаю. Благодаря твоим легкомысленным подсказкам, теперь я уверен, что сам найду его.

Ты мне больше не нужен, Торреб. Я достигну гор первым и найду посох. И никакие молитвы не защитят тебя, если мы встретимся.

Твоя Немезида,

Безупречный и Абсолютный Магистр Пэвиш.

P.S. Твой последний подарок лишь подтверждает лживость твоей истинной натуры и отсутствие воображения. Заключённый в бутылку злобный бес? Он бы не справился со мной, хотя его уничтожение и доставило определённые неудобства.

В этот раз у меня для тебя более подходящий дар. Не утруждай себя, не пытайся забрать его лично. Он сам тебя найдёт.

Горы Серебряных Пиков, доверено пастуху.

Моя дорогая Мариана,

Не знаю, дойдёт ли до тебя это письмо, как и не знаю, когда мне удастся его послать, как это обычно бывает в моих путешествиях. Я передал его местному пастушонку, пообещав, что он получит оплату, если оно до тебя доберётся, так что не скупись, если прочитаешь эти строки.

Сперва должен сказать, что по воле богов письмо Пэвиша нагнало меня здесь, наверху. Из него ты знаешь, что я пришёл сюда охотиться не за волками, по крайней мере не за четвероногими. Переслав его мне, ты поступила мудро, а мне повезло, что оно нашло меня. Не сообщив мне ничего, что я не ожидал узнать, оно тем не менее подтвердило мои опасения и предупредило о приближении Пэвиша.

Я страшусь того, что случится, если он наложит свои лапы на оружие Гринвинтера. Не уверен, почему, любовь моя, но я чувствую, что остановить его – мой долг. Со времён Академии наши судьбы сплетены воедино богами. Возможно, такова была их задумка – уничтожить меня, чтобы в будущем я оказался здесь.

Я в порядке, хотя и прошёл через многое. Прошлой ночью прибыл «подарок» Пэвиша – невидимый охотник. К счастью, я ожидал чего-то подобного и подготовился. Он всегда считал себя намного умнее, чем есть на самом деле. Однако с проклятой бестией пришлось хорошенько повозиться – она немного потрепала меня, но теперь угрозы не представляет. Какое облегчение, что она явилась за мной сюда, а не в наш дом. Если бы тварь причинила вред тебе, я бы этого не вынес. В распоряжении пастухов оказался лесной священник, так что не беспокойся. Я пострадал не настолько, чтобы лекарь не смог меня залатать.

Этим утром я добрался до вырезанного в камне рисунка. Судя по следам, Пэвиш уже побывал здесь. Может, я и не следопыт, но в глуши провёл достаточно времени, чтобы заметить настолько очевидное топтание. 

Помнишь беса в бутылке, что я ему отправил? Он упоминал о нём в письме. Мне нужно было узнать, что известно Пэвишу, но такой информацией он со мной точно не поделился бы, так что я подослал бесёнка. Маленькое создание было не просто досадной помехой, оно служило моими глазами и ушами. Я хорошенько рассмотрел его записи, прежде чем магистр убил существо. Это случилось как раз той ночью, когда я подошёл к кровати весь в крови и сказал, что упал с лестницы. Боль того стоила – благодаря ей я знаю, куда он нацелился. Закончив писать, я отправлюсь вслед за ним.

А теперь, моя дорогая, последует часть, которую изложить на бумаге тяжелее всего. Сказал бы – не бойся за меня, но тебе я лгать не умею. Ты уже знаешь намерения Пэвиша, а значит, понимаешь – есть вероятность, что я не вернусь. Не знаю точно, на что способен посох Гринвинтера, но одно несомненно – он очень могущественен. Если артефакт всё-таки попадёт в руки магистра, я заставлю его применить. Это решено.

Это не просто самоубийственная выходка, моя любовь, потому что у меня есть одна теория, хотя и основанная на самых смелых предположениях. Я думаю, каждый раз, когда посох используют, он исчезает – поэтому Гринвинтер создал этот змеиный рисунок, чтобы снова найти предмет.

Вряд ли так важно, прав я или нет. Пэвиш почти наверняка пришёл бы за мной. Наверно поэтому я предпочёл встретить его здесь, чтобы наше сражение происходило подальше от тебя, от нашего дома, наших друзей. Если моя теория неверна, помни – я попытался.

Если я не вернусь, Мариана, знай, что мои последние мысли были о тебе.

Твой по-глупому благородный муж, Торреб.

P.S. В моём кабинете лежат все посланные мне письма Пэвиша, с копиями моих ответов. Если от меня не будет вестей в течение следующего месяца, собери их и отправь своему отцу. Меня он не любит, но зато мудр. Думаю, он знает, что с ними делать.

Храм На Поляне, Горы Серебряных Пиков

Леди Мариане.

Почтенная леди, я – Гаррел, жрец Матери Нашей, Чонтии, из деревни Морпет-у-Потока. Вчера Ярд-Мас, сын пастуха Вард-Рена, пришёл с новостями для вас. Мас не умеет писать, поэтому его слова записываю я.

Новости печальные. Ваш муж, волшебник Торреб, мёртв. Мас и его отец, Вард-Рен, люди честные, и не стали бы распространять лживые россказни. Теперь о том, что случилось.

Ваш муж нанял Маса, чтобы тот проводил его до пещеры в долине к северу отсюда. Недоброе место, жители деревни его избегают, поэтому Мас согласился показать вход, но не больше. Не вините его за это. Довести вашего мужа даже дотуда требовало недюжинной храбрости. Мальчик остался ждать его на безопасном расстоянии.

У входа в пещеру появился ещё один человек. Он нёс посох, пылавший, как утверждает Мас, зелёным пламенем. Двое мужчин начали спорить. Потом второй навёл это оружие на вашего мужа, и вокруг него сомкнулся зелёный огонь. Не буду пересказывать всё, что говорит Мас, но этот огонь сжёг несчастного дотла.

Утром я уговорил нескольких человек дойти до пещеры, и, похоже, его рассказ правдив. Перед входом был большой участок опалённой земли. Поверхность даже после целого дня ещё не остыла, а камни стали гладкими, точно расплавленный воск. Ничего не осталось. Мне очень жаль сообщать об этом.

Ещё есть одна вещь, про которую рассказывает Мас, хотя я её не понимаю. Он утверждает, что после произошедшего посох начал светиться ярче, и тот, другой, выглядел удивлённым. В конце концов Масу пришлось заслониться от света руками – он стал таким же ярким, как солнечный; а потом мальчик услышал крик. Когда сияние развеялось, и человек, и посох исчезли. Никто в долине не видел, чтобы этот человек проходил мимо, но я верю Масу. Я верю в его честность.

Мне горестно слать вам эти вести. Пусть Наша Мать дарует вам сил выстоять перед лицом такой утраты.

Бдительный Брат Земли, Гаррел из Храма На Поляне.

ТАЙНЫ КРОВИ, ДУШИ МОРЯ

Элейн Каннигем

Эй, ты там! Ты, эльф с запятнаными чернилами пальцами и глазами цвета дождя. Приблизься. Я не смогу причинить тебе вреда, даже если бы захотел. Ваши сети сильнее меня.

Ты – вождь этого охотничьего отряда, не так ли? Да. Так я и думал. У моего народа тоже так. Сказители и говорящие с духами – вожди среди вемиков.

Ты удивляешься, эльф? Мы, львиный народ, не дикари из сказок. О, мы охотники и воины – вы не ошибаетесь в этом, – но вемики также знакомы с музыкой и магией, сочиняют сказки и легенды.

Не сомневайся: я Шаноссо Кин Тари, второй О (или «внук», как вы, двуногий народ, определяете это родство) великого Канджира, и я – сказитель племени вемиков Тари. Освободи меня из этой сети, и я расскажу тебе историю, давно забытую, историю об ужасной магии и страшных существах, которых никогда не видел ни один живой вемик в этой степи, кроме как в ночных кошмарах, посланных им в качестве дурных предзнаменований.

Да, я знал, что это предложение заинтересует тебя! Из всех двуногих, только эльфы имеют самое острое любопытсво. Вижу, у тебя пергамент и перо уже наготове. Прежде чем мы начнем, прикажи своим родичам, чтобы они положили свои копья. Даю тебе слово, что я не воспользуюсь ни когтем, ни клинком против каждого из вас, пока не закончу повествование. И тогда я стану сражаться, и то, если буду вынужден защитить себя от твоего неудовольствия.

Что? Ты бы никогда не напал на барда, чья история тебе не понравилась? Хммм! Как бы сказал мой дедушка: «никогда не говори заранее, пока история не рассказана до конца». Но так как ты продолжаешь заверять меня в этом, то пообещай мне следующее: поклянись записывать все слово в слово так, как я говорю, и положи потом свиток в такое место, где многие смогут прочесть эту историю и запомнить ее.

Хорошо. У меня есть твоя клятва, у тебя есть моя. И теперь у тебя будет еще и история, рассказанная так же, как рассказали ее мне.

В далекие времена, когда эльфы и драконы сражались между  собой за господство в, еще молодом, мире, жил темный эльф – волшебник, не имеющий себе равных по силе, за исключением, быть может, только его огромной гордыни.

Ка'Нарлист был архимагом Аторрнаша, некогда могущественного города, чьи тайны веками были скрыты в джунглях глубоко под землей – тайны, которые до сих пор еще спрятаны под сотней морей.

Высокая крепость из черного камня, возвышавшаяся на вершине, выдававшейся в море, скалы, была пристанищем для темного эльфа. Из этой крепости, Ка'Нарлист мог видеть Залив Банши, огромное копье с морской водой, вонзившееся глубоко в Южный Фаэрун. Далеко внизу, под его замком гремело, пело и выло море – печальная, нескончаемая музыка, которая днем омрачала мысли волшебника, ночью же ввергала его в задумчивость.

Убери свои карты, эльф. Эта бухта давно исчезла – потеряна тогда, когда земля была разрушена и рассеяна могущественной, но забытой магией. Не удивляйся, что я знаю такие вещи. Наши легенды такие же древние, как и ваши, зато более правдивые.

Ну что, продолжим?

С годами Ка'Нарлист все больше всматривался в бурные воды морского залива. Он много размышлял над тем, что может скрываться под ними, как в этой бухте, так и во всех безбрежных морях. Хотя и будучи ученым, он не хотел просто знать: он собирался обладать этим.

Такие амбиции не были редкостью среди его народа. Илитиири, темные эльфы юга, были жестоки и воинственны, они грабили, завоевывали и порабощали тысячи племен. Даже их сородичи, светлокожие эльфы, не были в безопасности во время таких набегов! Ка'Нарлист стал богатеть после этих рейдов, доставив, к тому же, кучу рабов из многих земель, чтобы они работали у него в замке и тешили его гордость. Одним из таких пленников был Мбугуа, шаман-вемик. О нем я расскажу позже.

Несмотря на всю свою власть, илитиири редко испытывали удовлетворение. Ка'Нарлист обладал огромным богатством, магическими заклинаниями, назначение которых не могли понять самые могущественные маги, и пользовался большим уважением у своего народа. И все же, наблюдая за этим водным царством, единственным местом, где темные эльфы точно не могли претендовать на свое господство, он думал о своей славе, которая напоминала ему скалистый берег: даже самые твердые камни со временем стирались в песок постоянно бьющимся о них морем. И он позавидовал вечной силе богов. Он стремился обрести такое же могущество.

Поскольку Ка'Нарлист был ученым, он знал много легенд, где говорилось о расах, созданных лишь для того, чтобы служить своим создателям. Если у Груумша Одноглазого были орки, а у Матери-Земли ее Левиафан, то почему бы и волшебнику, достигшему громадного величия, не создать расу собственных существ, которые молились бы ему, что, несомненно, увеличивало его силу и господство. У волшебника не было сомнений, какими они должны быть: он хотел контролировать морские глубины. После долгих размышлений он решил создать морских людей, жестокую расу, которую пошлет завоевывать все новые и новые водные пространства – во имя Ка'Нарлиста, конечно. Чтобы его «дети» никогда не восстали против него, он решил не даровать им магию. Скорость и скрытность в сочетании с ненасытным голодом – вот и все их оружие.

Очень просто решить, что нужно сделать; гораздо труднее это выполнить. Но в целом не скучно. По крайней мере, не скучно для такого, как Ка'Нарлист...

– Подай мне кривой нож, – рассеянно пробормотал Ка'Нарлист. Его внимание было полностью сосредоточено на мучениях несчастного кодингобольда, привязанного к его столу; он не удосужился даже поднять свои багровые глаза на вемика, который стоял у его локтя.

У Мбугуа был уже заготовлен инструмент, еще до того, как эти слова были произнесены – он слишком часто помогал своему господину, чтобы не понять, что ему нужно, – и он вложил гладкую ручку в протянутую ладонь волшебника.

Вемику очень хотелось перевернуть нож лезвием вперед и загнать его глубоко между парой хрупких эльфийских ребер или, на худой конец, отрезать несколько черных пальцев. Долгий и болезненный опыт доказал всю бессмысленность таких действий. Каждый раз, когда Мбугуа нападал на колдуна-илитиири, наносимая тому рана появлялась не на эльфе, а на собственном теле вемика.

Много раз гордый Мбугуа пытался обрести свободу; много раз он просыпался на своем тюфяке, с колотящейся об него головой и жуткими воспоминаниями об ужасных ритуалах, восстанавливавших  его искалеченное тело. Однажды, только однажды, ему удалось нанести смертельный удар, сбежав от Ка'Нарлиста в Царство Смерти. Но ужасный бог колдуна, Гонадор, вырвал вемика из загробной жизни, вернув его снова в этот гнусный плен. Даже спустя много лет, воспоминания об этом опыте заставляют Мбугуа кричать во сне. Зло, бывшее Гонадором, и сила, в лице Ка'Нарлиста, слились в одно целое в голове Мбугуа.

После своей очень короткой смерти Мбугуа, судя по всему, служил своему хозяину без жалоб и вопросов. Он исправно все выполнял, помогая Ка'Нарлисту даже в таких делах, как эта – делах, которые выворачивали всю душу охотника наизнанку и заставляли чувства благородного вемика буквально вопить о том, что будет праведно, запустить копье в это существо, которое позволяло себе систематически причинять боль живому созданию.

Не то, чтобы Мбугуа жалел кодингобольдов. Это были неприятные, дурнопахнущие, похожие на крыс существа – уродливые твари о четырех ногах, имеющие собачье тело, которое увенчивалось тощей человекообразной грудью и хитрой, серой мордой. Имея серые кожу и души, они, казалось, не обладали ни совестью, ни гордостью. Кодингобольды жили исключительно на том, что могли украсть. Они были трусами и сражались только в том случае, когда чувствовали, что сильнее, и превосходили числом своих жертв. И они особенно любили мясо молодых вемиков. В последние годы, много детенышей путешествующих и странствующих вемиков стали жертвами беспорядочного нападения кодингобольдов, которые бороздили просторы степи. Собственно племя Мбугуа уже почти истребило этих жестоких и вороватых существ, и вемик не оплакивал их потери. Пусть даже так, но взгляд, брошенный на визжащего и извивающегося кодингобольда, граничил с сочувствием.

Он сам испытал подобные эксперименты, хотя и с большей стойкостью. Мбугуа был одним из первых, кто испытал на себе всю жестокость властолюбивого Ка'Нарлиста. Тело вемика исследовали, резали и отбирали образцы до тех пор, пока, наконец, колдун не был удовлетворен, тогда он получил ответ, который искал. Это – кровь, – говаривал Ка'Нарлист, – тайна жизни – в крови.

Мбугуа был шаманом, и народ и магия его племени говорили другое, но что он мог возразить, видя ужасные успехи колдуна? Ка'Нарлист использовал кровь своего раба-вемика в качестве ингредиента в какой-то темной магии, конечным результатом которой стало рождение двух новых существ – злобного зверя, который имел такую же густую черную гриву, как у Мбугуа, а также человекоподобного младенца с темной золотистой кожей вемика и кошачьими глазами.

Насколько радовался Ка'Нарлист, настолько же ужасался Мбугуа. Для колдуна это выглядело, как успешное «разделение» вемика на его важные составные части: человека и льва. Для вемика это было зверством, которого он не мог постигнуть. Ликующий Ка'Нарлист не заметил возмущения и мрачной целеустремленности на лице своего раба. Если бы он присмотрелся к нему внимательней, то сразу понял бы, что Мбугуа поклялся покарать его.