Проснуться

– Если серьёзно, я хочу похоронить тебя и Жанетт, – сказал Мерсо.

– Но зачем? Мне это не нужно, я умру, – недоумевал Риэ.

– Просто, я так хочу, – пожал плечами парень.

– Она за тем стеллажом, – сказал Риэ, слабым голосом.

– За тем, где стоит банка со стрёмной жабой? – уточнил Мерсо.

– Вообще-то, это замаринованная голова моей материи! – возмутился алхимик.

– Что! – парень выпучил от удивления глаза.

– Ладно, шучу, это правда дохлая жаба, – ухмыльнулся Риэ.

Мерсо достал лопату и вернулся алхимику. Риэ водил по комнате невидящим взглядом.

– Знаешь, – пробормотал он в предсмертном бреду, – Жанетт как-то раз сказала мне, что она хотела бы, чтобы мы умерли в один день. Я сказал ей, что это как-то очень сентиментально. Да уж, я всё-таки я был прав, дорогая. Хреновая это была идея.

Риэ улыбнулся, закрыл глаза и умер. Мерсо похоронил его и Жанетт на заднем дворе. Еле перебирая ногами, он добрёл до городской площади. Она была завалена трупами. Теперь здесь пировали только крысы. Их писк перебивала печальный звук флейты. В центре площади, на тонком инструменте играла девушка. Мерсо бросало то в жар, то в холод. Он почти не чувствовал пальцев. Парень отхаркнул большой сгусток крови и подошёл к девушке. На её бледном лице синели вздувшиеся вены, половина волос выпала, а на руках были язвы. Она улыбнулась Мерсо.

– Мари, я давно хотел тебе это подарить. Наверное, это пустяк, но всё же… – парень робко достал брошку с красивой серебряной розой.

– Какая прелесть! Спасибо, – Мари прицепила брошку к своему грязному платью.

– Может, потанцуем, – предложил парень и протянул ей руку. Мари поднялась и обхватила его за плечи. Мерсо взял её за талию.

– Я думала, ты не решишься, – сказала Мари.

– Могла бы сама меня позвать, – ответил Мерсо.

Она поцеловала его. Они закружились в танце, а крысы, как зачарованные, наблюдали за ними.

Прекрасно ли?

– Ну, что ты молчишь?

Я развалился на кровати, уставившись в пустоту. Передо мной стоял огр со сломанным носом в модной красной толстовке из волчих шкур.

– Слышь, я с тобой говорю, мудак, – в очередной раз раздался зычный голос огра.

Голова сама собой клонилась вниз. Меня вырубало. Я только что проснулся. Спал я не очень, хотя лёг сразу, как только пришёл домой, даже умываться не стал. Он разбудил меня своими криками буквально пару минут назад. Он со мной хотел о чём-то поговорить, но я прослушал. Чёрт, как же спать хочется! Я зевнул. Было приятно.

– Ты охренел! Ты с Ней в клуб ходил! Я всё знаю, мне рассказали! Тебе не жить, ублюдок1 Я тебя закопаю! – огр разозлился, его лицо приблизилось слишком близко к моему. Голова побаливала.

– Зачем? Не обижайте меня, – промямлил я.

– Обижать! – его глаза налились кровью, – я тебя убью! Сука, я тебя зарежу!

Он выхватил нож и набросился на меня. Я пнул его в грудь, он упал и ударился головой об край стола. Я встал и поднял нож. Он, держась рукой за голову, из которой капала кровь, испуганно смотрел на меня.

– Эй, чувак, ты чего.

Я попытался воткнуть нож ему в шею, но он прикрылся рукой и лезвие вошло в его плоть до кости. Кровь прыснула ему на лицо, смешиваясь со слезами и соплями.

– Ты чего? Не надо! Прости, прости меня! Пожалуйста, не надо! Не надо! – он рыдал, пытаясь отползти. Я вытащил из его руки нож и набросился на него. Я прижал его лицо к полу коленом и прорычал ему в лицо, добавляя вес словам ударами ножа:

– На кого ты посмел поднять руку, а? Ты всего лишь второстепенный персонаж! Я здесь главный герой! Я пишу эту книгу! Я наблюдаю бытие, а не ты. Существует лишь то, во что ты веришь. А здесь могу верить только я! Ты всего лишь картонный персонаж, на которого всем плевать!

Когда он прекратил всхлипывать, я оставил его. Кровавая лужа расплывалась по полу. Я перетащил его в ванную. Я включил тёплую воду, чтобы кровь не забила водосток. Потом я убрал лужу от него. Затем я достал нож поострее. Я начал надрезать кожу над грудиной, а затем расширял разрез вниз, стараясь не пробить вместе с кожей кишечник. После того как я разрезал живот, я нашёл у него внутри пищевод и перетянул его ниткой, чтобы содержимое кишок не вывалилось на меня. После вытягивания кишок из тела, я понял, что я забыл принести посуду, чтобы сложить органы. Я положи кишки в тазик и принёс кастрюли с кухни. Затем я продлил разрез до шеи. К сожалению, у меня не оказалось ножовки, поэтому пришлось рассекать межреберные мышцы и ломать ребра по отдельности. Я разрезал шею и вытянул трахею в грудную полость, а потом с лёгкостью вытащил лёгкие и сердце…

Я оглядел ванную. Органы были аккуратно разложены по контейнерам. Парень лежал в ванне, почему-то сейчас его бледное лицо казалось мне красивее, чем раньше. Остекленевшие глаза смотрели на меня, вот их смерть сделал только хуже. К сожалению, я плохо обескровил тело, поэтому стены ванны были заляпаны красными пятнами, хотя мне даже нравилось, выглядело довольно эстетично. Я немного устал. Голова кружилась, и хотелось спать.

Я вышел на балкон, подышать свежим воздухом. Холодный ветер бил мне в лицо. Я облегчённо выдохнул. Я с удовольствием посмотрел, как на фоне чёрного неба растворяются клубы пара от моего дыхания. Кровь медленно капала с моих рук на пол. Я взял нож в обе руки и подставил к своей шее. Я хотел со всей силой бросить на перила, чтобы помочь себе зарезаться. Но меня охватил животный страх, руки неприятно задрожали, и я опустил нож. На угольном небосводе сияла одна звезда. Мне казалось, что она смотрит на меня.

– Чего тебе надо? – спросил я

Звезда молчала. Ну что ей от меня нужно? Не просто так она вышла на небо? Она светила мне прямо в морду. Я заметил что-то осуждающее в её взгляде.

– Ну чего ты? Ты думаешь, я сам этого хотел?! Не тебе меня судить! Где ты была до этого? Вам всем на меня насрать, но стоит мне хоть где-то обосраться, так вы полезете ко мне из каждой щели, чтобы поглумиться. Когда я шёл по холодным улицам и в надежде смотрел в дёготь неба, где ты была, а? Где?! – крикнул я звезде.

Я в ярости бросил нож в звезду, но он бы ни за что не долетел. Все мои потуги как-то навредить ей были бессмысленны, поэтому я стал просто орать от бессилия.

Я смотрел на прекрасную звезду, а она смотрела на меня. Считала ли она меня прекрасным? Навряд ли. Но не потому, что я омерзителен, а потому, что у звезды нету своего мнения. Всё же человек есть мера всех вещей. Наверное, я бы кричал на неё вечно, если бы меня не отвлёк чей-то голос:

– Ну, что ты молчишь?

Легенда со дна

Ик стоял перед каменной стеной. Он вытащил наконечники копий и забил их в те же самые расщелины между камнями, что и всегда. Юноша поставил ноги на уступы, которые выделялись на фоне камней, потому что на них отпечатались следы ног сотен людей, которые начинали здесь свой подъём. Ик полез наверх, снова, как он начинал лезть бесчисленное множество раз, как бесчисленное множество его собратьев до него начинали здесь свой подъём. Все мысли ушли на задний план. Он сосредоточился на дыхании. Вдох, выдох. Надо беречь силы, впереди невероятно долгий подъём. В начале пути он мог позволить себе немного невнимательности, он так хорошо помнил эту часть подъёма, что, если бы его пробудили от глубокого сна, он смог бы по памяти перечислить каждый уступчик, каждую трещинку тут. Ик поднял взгляд и где-то там далеко-далеко, наверху, он увидел свою цель, мечту, которая манила его с тех самых пор, как он себя помнил. Свет, выход из Ямы, который обещал ему новый удивительный мир.

Вдруг он заметил что-то периферическим зрением. Он оглянулся и увидел пролетающую мимо фигуру. Он мотал головой во все стороны, чтобы разглядеть её. Это было девушка с белоснежными крыльями. Она парила над ним, довольно далеко, чтобы он смог её лучше осмотреть. Ик уже не раз видел её. Она часто следила за его подъёмами. «Что ей от меня нужно?» – в очередной раз он задал себе этот вопрос, и в очередной раз не нашёл на него ответа. Ик был слишком занят мыслями о незнакомке, поэтому не заметил, как забил свой наконечник копья слишком близко к норе, неприметно расположившейся между камней. Из неё вылезла огромная сколопендра и укусила Ика. Он издал крик и, не удержавшись, полетел вниз, а ему вслед смотрела девушка с белоснежными крыльями.

Падение смягчил мох. Он потёр ушибы, бросил разочарованный взгляд на далёкий свет наверху, и тяжело поднялся. Дно Ямы было покрыто сероватым мхом. Тут царила тьма, которую разбавляли светящиеся грибы и редкие лучи света, которые всё же достигали дна. Ик вздохнул и поплёлся к своей «Колыбели».

– Убьёшься так, – раздался за его спиной знакомый голос. Ик оглянулся и увидел сидящего на камне старика Ёза. Из всех обитателей дна, он был тут дольше всех. Он был тут так давно, что мох уже стал обильно расти на его коже, поэтому он сливался с общим пейзажем.

– Да это всё эти проклятые сколопендры, – пожаловался Ик, – клянусь, однажды я разрушу все гнёзда этих уродливых тварей! Почему они вообще меня кусают?

– Потому что они считают тебя уродливой тварью, которая хочет сломать их гнёзда, – ответил Ёз, пожёвывая недавно пойманную ящерицу, – оставил бы ты это занятие. Клянусь, однажды ты так окажешься в Дыре.

– Ни за что! Если бы не эта паршивая сколопендра, я бы выбрался из Ямы. Я уверен, в следующий раз я точно смогу выбраться отсюда! – гордо заявил Ик.

– Ты мне это уже в тысячный раз говоришь, малец. Годы идут, а ты всё ещё здесь, на дне, со стариком Ёзом, – заметил собеседник, и откусил ящерке хвостик.

– Вот увидишь! Я выберусь из Ямы, встану на краю, и буду кричать с вершины, что я был прав! Вот увидишь! – крикнул Ик и раздражённо пошёл к «Колыбели».

– Да постой ты! Я тебе ящерицу хотел дать! – попытался его окликнуть старик, но Ик его уже не слушал.

Парень прошёл между парочкой холмов, которые выбивались из ландшафта дна.

«Чёрт, как же быстро мох растёт» – подумал Ик. Он содрал мох с холмов, и те показали свою истинную сущность. Это были «Колыбели» – большие сферы из блестящего золотистого металла, украшенные какими-то рунами и знаками солнца. Они были тёплые на ощупь и издавали тихий мерный гул. Ик проверил камни, которые он подложил под огромные капсулы, чтобы они не укатились вниз, по наклонённому наподобие воронки дну, похлопал по ним и тихо сказал:

– Спите братья, спите.

Он добрался до своей «Колыбели». Она была открыта, и внутри мигали светодиоды и какие-то маленькие лампочки непонятного назначения. Механизмы «Колыбели» продолжал работать, несмотря на то, что Ик давно из неё вылез. Так же в «Колыбели» была куча всякого хлама, который сюда натаскал Ик со всего дна. На самом деле, на дне была куча всякого хлама: куски поломанных механизмов, никому не нужные драгоценности, какая-то домашняя утварь, непонятные куски метала и наконечники от копий, почти бесконечное количество наконечников от копий. Возможно, их тут было даже больше, чем грязи, поэтому Ик смог без труда найти замену тем наконечникам, которые он потерял. В «Колыбели» находилась коллекция интересного хлама. Ик очень любил собирать мусор по всему дну. Если бы у него хватило силы, он бы взял другие «Колыбели» и прикатил бы к своей, но увы, они были слишком тяжёлыми. Со временем его коллекция настолько выросла, что сейчас ему приходиться хранить некоторые вещи под камнями, вокруг «Колыбели». И в будущем она только будет расширяться, потому что на дно Ямы продолжают падать всякие интересные вещи сверху. В том числе и новые «Колыбели», о которых надо заботиться.

Парень лёг в «Колыбель». Он смотрел прямо на далёкий кружок света, который всегда был прямо над головой. В любой момент Ик мог взглянуть на него, просто подняв свой взор. Такой близкий, и в то же время такой далёкий, который всё время дразнил парня и манил к себе. Ик начал жевать пойманную ящерку и, покопавшись в куче своего хлама, достал жемчужину своей коллекции – небольшую золотую шкатулку, помятую, но сохранившую свою тонкую красоту. Он аккуратно приподнял крышку, придерживая её, потому что она была готова отвалиться в любую секунду. Под ней была маленькая сцена. Из шкатулки заиграла музыка: мрачная, жестокая, набирающая свой ужасный темп со временем, как снежная лавина, которая обрушивается на несчастную деревушку. Тем временем на сцену выехали механические фигуры с крыльями и копьями. Они с мерзким лязгом стукались друг о друга. Иногда, какая-то из фигур падала и её съедал механизм шкатулки, и в такие моменты музыку разрывал искорёженный визг, от которого сердце Ика сжималось в ужасе. Но в один момент эта ужасная музыка закончилась. Наступила тишина. И на сцену выехало прекрасное, блестящее Солнце. И тут же фигуры с копьями перестали стукаться. Вместо них появились прекрасные фигурки с крыльями, которые стали водить хоровод вокруг Солнца. Музыка успокоилась, она стала мирно вливаться в уши юноши, успокаивая его. Он устроился поудобней, смотря на далёкий свет, и полностью отдался мечтам о странном и прекрасном мире, который ожидал его вне Ямы.

Кто знает, сколько он так пролежал? На дне мало что меняется. Единственным послом Хроноса здесь был мох, который постепенно поглощал всё. Ик поднялся, спрятал шкатулку и вернулся к месту, с которого он всегда начинал подъём. Он вновь забил в камень лезвия, вновь поставил свои ноги на те же уступы. Он выдохнул и полез. На этот раз он ни о чём не думал. Он следил за дыханием, смотрел, куда лучше поставить ногу, куда лучше забить наконечник, где расположены логова сколопендр. Он ни разу не взглянул наверх. Он полностью очистил свой разум, в его голове было абсолютно пусто.

Кто знает, сколько он провёл бы в этом своеобразном трансе, но вдруг, какое-то странное предчувствие вырвало его из этого состояния. Он поднял глаза и увидел, что не так далеко наверху, на уступе сидела она. Незнакомка сложила крылья и внимательно наблюдала за ним. Ик впервые смог разглядеть её белоснежное платье, её прекрасное лицо и сапфировые глаза. Он оглянулся назад. Где-то внизу было дно. Ик забрался так далеко, как он ещё никогда не забирался. Его сердце бешено билось. При каждом вдохе воздух выжигал глотку. От пота он стал мокрым, как рыба. Мышцы превратились в камень. Тело плохо его слушалось. Ик в какой-то безумной попытке бросился наверх, пытаясь как можно быстрее добраться до уступа. Сил с каждой секундой становилось всё меньше. Он понимал, что ему ни за что не успеть. В отчаянии Ик протянул руку к незнакомке, он всем своим естеством умолял её о помощи. Девушка лишь грустно улыбнулась и улетела. Руки больше не могли держать Ика. За одно мгновение незнакомка и свет вновь стали невероятно далёкими. Он рухнул в темноту.

От силы удара тело Ика подбросило вверх, что-то внутри него неприятно хрустнуло. Он кубарем скатился вниз, по наклонённому дну, прямо к Дыре, которая находилась в центре Ямы. Вокруг неё не рос мох, животные не приближались к ней, все обитатели дна боялись её. Из последних сил Ик попытался затормозить, отчаянно цепляясь за землю, срывая себе ногти и ломая пальцы. Он вцепился за какой-то камень и повис на самом краю Дыры. Под ним была лишь бесконечная тьма. Там ничего не было. Брат Ика спрыгнул в Дыру. Иногда, когда юноша приближался слишком близко к тёмной дыре, ему казалось, что он слышит из неё голос брата. Но теперь он понял, что это всего лишь плод его воображения, потому что рядом с Дырой, не было звуков, тут было так тихо, что он мог услышать, как в его венах течёт кровь.

Еле как Ик смог залезть на край Дыры. Он отдышался и, хромая, поплёлся к «Колыбели». Но он не смог далеко пройти, через пару десятков шагов он упал без сил.

– Ну, я же тебе говорил, – раздался голос Ёза. Ик через силу смог открыть глаза. На камне сидел старик, которого мох сделал одним целым с любимым «стулом».

– Заткнись – пробурчал Ик, – я забрался так высоко, как мог. Я даже увидел кого-то сверху. Кого-то, кто живёт под светом.

– Эх, ну что мне с тобой делать, – грустно вздохнул Ёз, – послушай, твой брат тоже пытался выбраться, и где он теперь?

Ик промолчал.

– Я говорил ему, что это бессмысленно. Он всячески изворачивался, даже пытался поговорить с кем-то из мира под светом. Но всё без толку.

Ёз на минуту замолчал, задумавшись о чём-то.

– В итоге, – наконец-то сказал Ёз, – мы все всё равно лишь грязь. Мы слежимся в перегной, в грязь и станем удобрением для мха. Так зачем страдать? Зачем эти бессмысленные потуги? Мы рождены, чтобы проиграть. Поэтому не мучай себя. Прими это, станет легче. Всё равно мы просто пустота.

Ик поднялся, кивнул Ёзу и молча поплёлся к «Колыбели». Он больше не пытался выбраться из Ямы. Ик ловил ящериц, расширял свою коллекцию, следил за другими «Колыбелями». Но он продолжал смотреть на далёкий круг света почти всё время, каждую минуту бросая хотя бы быстрый взгляд на него.

Однажды он увидел что-то странное наверху. Как будто маленькая точка, которая стремительно росла. И вот уже можно разглядеть крылатую фигуру, летящую вниз. «Это она», – промелькнуло в его голове. Но нет. Это была другая из мира под светом. На её голове был венок из настолько прекрасных цветов, что те жалкие цветочки, которым каким-то чудом удавалось росли здесь, или те, что он видел на старых украшениях, меркли по сравнению с ними. Она обняла Ика и полетела вместе с ним ввысь.

– Какого хрена! Что ты делаешь! – в ужасе и ярости закричал Ик.

– Тихо, тихо бескрылый, – ответила ему девушка в венке, – я тебя спасу! Всё будет хорошо. Вас нельзя тут отставлять. Я вынесу тебя на свет!

– Нет! Нет! Не надо меня спасть! Не надо мне света! – Ик с ужасом взглянул на приближающийся выход из Ямы. Он выхватил наконечник от копья и воткнул его ей в бедро. Девушка качнулась в воздухе. Кровь брызнула из раны. Крылья ослабли, и они полетели вниз. Они врезались в стену Ямы, у Ика потемнело в глазах.

Когда он пришёл в себя они уже были на земле. Он огляделся, держась за ушибленную голову. Они лежали на просторном уступе над дном, перед пещерой, которая образовалась в стене Ямы. Рядом с ним лежала истекающая кровью девушка, её белоснежные крылья были сломаны.

– Чёрт, чёрт! – выругался Ик. Он попытался как-то зажать рану, но кровь дальше лилась сквозь пальцы.

– Зачем, зачем я это сделал? Идиот! – Ик в отчаянии достал какой-то кусок мха, пытаясь им закрыть рану, но всё было тщетно.

Девушка улыбнулась:

– Не переживай, всё хорошо. Ты не виноват. Это я сглупила. Наверное, не стоило мне так бестактно врываться, да?

Эта улыбка бесила Ика. Он чувствовал себя отвратительно. Лучше бы она была на него зла.

– Да почему ты такая добрая то! – воскликнул Ик и, выхватив из её бедра наконечник копья, несколько раз вонзил в неё. У неё на лице осталась снисходительная улыбка. Весь уступ был залит кровью. Ик выпустил из рук лезвие и зарыдал.

– Ох, чёрт, – из пещеры раздался чей-то голос. Ик заметил в темноте движение и схватил наконечник копья:

– Кто здесь?

– Я не желаю тебе зла, бескрылый – с этими словами из пещеры вышел израненный истощённый молодой человек, с уродливыми обгоревшими крыльями.

– Кто ты? – спросил Ик.

– Изгнанник, – ответил незнакомец и, посмотрев на наконечник копья и на труп, сказал: какое варварское использование такого тонкого оружия, хотя, учитывая нашу моду на всё древнее, такое применение выглядит даже самым логичным.

– Тебя выгнали оттуда? – Ик показал пальцем наверх.

– Я сам оттуда ушёл, – ответил Изгнанник, усаживаясь недалеко от входа в пещеру, – полагаю, было бы лучше, если бы я родился без крыльев, но вышло как вышло. Полагаю, спрашивать у тебя, что ты тут делаешь, будет глупо.

– Она меня потащила наверх, сказал Ик, – и я…

– Да понимаю, – вздохнул Ик, – бедная Юту, она думала, что все могут жить под Солнцем. Даже меня пыталась переубедить.

– Подожди! Ты же оттуда! Расскажи, как там? Что там, в светлом мире? Там правда живут Боги? – засыпал его вопросами взволнованный Ик.

– Все Боги и короли умерли вовремя Последней Войны, – ответил Изгнанник, – там осталось только Солнце.

– Солнце, – проговорил Ик, вспоминая свою шкатулку, – но почему ты оттуда сбежал?

– Мне нет места под Солнцем, – Изгнанник грустно улыбнулся, – мне нет места среди разнеженных под Его лучами собратьев. Они успокоились, они счастливы, зачем им нужен я? Мне нет места среди тех, кто не хочет гореть.

Он на секунду замолчал, о чём-то задумавшись, а потом вскочил и стал говорить с ещё большим жаром:

– Я рождён быть утренней звездой, а как там может настать утро, если Солнце вечно в зените? Поэтому я и пошёл сюда, чтобы спуститься в Дыру.

– Зачем?! Там же ничего нет! – воскликнул Ик.

– Возможно, – ухмыльнулся Изгнанник и показал на свои крылья, – но я был рождён, чтобы сгореть. Я просто надеюсь, что мой горящий труп, сможет стать новым солнцем, где-то там, во тьме. Ведь даже в самой мрачной Дыре, может наступить утро, не правда ли?

Ик молчал, Изгнанник бессильно упал на холодный уступ. Каждый из них думал о чём-то своём. Кровь Юту начала стекать вниз с уступа. Наконец-то Ик сказал:

– Ты слишком слаб, тебе самому не выбраться отсюда. Позволь мне помочь тебе добраться до Дыры.

– Ну, – улыбнулся Изгнанник, – полагаю, выбора у меня нет. Раз ты хочешь помочь мне, бескрылый, то кто я такой, чтобы тебе отказывать.

Изгнанник обхватил Ика за плечи, и они полезли вниз. Спуск был тяжёлым, но Ик столько раз уже лазил по стенам Ямы, что он уже просто не мог не пройти этот путь. Они добрались до Дыры.

– Спасибо тебе, бескрылый, – сказал Изгнанник, – хотел бы я тебе как-то отблагодарить, но вот только не знаю, как.