Помоги проекту - поделись книгой:
По выходным её соседями по дорожке были мальчик с отцом, который учил его держаться на воде. Подбадривая своего протеже, он обгонял его и ждал чуть поодаль, так они и двигались раз за разом, пока Марина выполняла свою стандартную программу «туда-обратно».
В очередной раз оттолкнувшись от борта, она засмотрелась на их дорожку: там было слишком пусто. В конце пятидесятиметровки готовился к старту сын, а на противоположном конце – отец.
– Не могли бы вы дать отмашку? – Попросил он.
– Да, конечно. – Ответила Марина, отплывая на середину. – На старт. Внимание. Мар-а-а-рш!
Она махнула рукой. Оба сорвались с места.
– Ух, кого-то обгоню скоро! – Подзадоривал мужчина, поравнявшись с ребёнком на середине.
Когда он прикоснулся к дальнему борту, его сын уже преодолел большую часть пути и с остервенелым усилием грёб. Марина увернулась от брызг. Отец нагонял его, но почему-то замедлился, когда их разделяло совсем крошечное расстояние: протянув руку, он бы мог ухватить сына за пятку и вырвать себе преимущество.
Тихий шлепок о борт с криком «Я победи-и-и-л!» – от ребёнка, через мгновение ещё один, но без победного клича – от взрослого. Марина прокрутила в голове их заплыв, дополнив обе траектории воображаемыми стрелочками и секундомером. Одинаково протекающее для пловцов время показалось ей иллюзией из-за обратного движения отца сквозь пространство на первых порах. Она завершила тренировку досрочно и уже в раздевалке, беззвучно шевеля губами, рассуждала:
– Допустим, мальчик – это время в том виде, в котором мы его воспринимаем, а его папа – сверхбрадион, движущийся так быстро, что в точке B он оказывается раньше, чем мы его туда отправили. Но он всё равно не обогнал своего соперника – время в нашем понимании – потому что… Я поняла!
Она запрыгнула в брюки, накинула пальто и выскочила за дверь, едва не сбив кулер. Подбежала к столу администратора, схватила ручку, расчертила пустую сторону рекламного проспекта абсциссой с секундами и с расстоянием в световых годах и набросала график, похожий на деформированную букву S.
В первую секунду частица едва разгонялась, чтобы уйти на безопасное расстояние от заселённой планеты и не забросать её своим излучением, а уже на второй летела быстрее солнечного света, и кривая времени-расстояния отклонялась в отрицательную область графика. Преодолев большую часть пути на -6 секунде, сверхбрадион замедлялся до скорости света и ниже, чтобы, пролетев 6 «положительных» секунд, замереть в изначальном ноле времени. Последний отрезок пути он проводил в покое и выжидал фору, чтобы ответ пришёл сразу после обращения и никак не раньше – Марина выделила его жирной линией. Фигурной скобкой она обозначила дождь из частиц почти на всей протяжённости шкалы с безопасными островками в начале и конце. На всякий случай она сфотографировала график.
Глаза Марины сверкнули. Она натянула шапку на мокрые волосы и спорхнула вниз по лестнице. Сидя в аэротакси, она отбивала ногами чечётку и потирала руки. Каждый миг промедления казался ей пыткой, нарастающее возбуждение в груди было нестерпимым сродни зуду. Впервые дорога до НИИ прошла как на иголках. Марина пыталась расслабиться, представляя себя йогом, но так и сидела напряжённой.
На КПП её ждало разочарование: забытое дома кольцо отсекло возможность попасть внутрь.
– Пожалуйста, пропустите меня. – Умоляла она охранников. – Я Марина Яворская из проекта «СИМАРГЛ», вы же знаете меня! Я каждый день прохожу мимо вас.
– Извините, но правила есть правила: без пропуска или поручительства кого-то из коллег нам запрещено вас пускать.
Её грудь вздымалась от прерывистого дыхания, а пальто сильнее стягивало. Марина расстегнулась и набрала номер Овсянникова.
– Привет! – Выпалила она после замолкших гудков. – Прости, что тревожу в нерабочее время, но мне не дают пройти в лабораторию без кольца. Я всё поняла. Поняла, Лёш!
– Подожди, отдышись. – Сказал Овсянников. – Что заставило тебя ломиться в НИИ на выходных?
Марина закусила губу, сдерживая порыв топнуть или заорать.
– Я знаю, что делать с парадоксом! Нам всего лишь нужно придержать сверхбрадион в конечном инфохабе. Дело не в скорости, а во времени!
По ту сторону раздалось протяжное «Хм-м», Марина в нетерпении ходила взад-вперёд по фойе. Не выдержав затянувшегося молчания коллеги, она сказала:
– Если ты занят, я позвоню Диме.
– Не отнимай у меня хлеб! Давай я приеду, и ты всё подробно расскажешь?
Она покраснела.
– Мы можем обсудить всё завтра, я не говорила, что жду тебя тут.
– Ну кто так делает? Я ж теперь не успокоюсь, пока не испытаю модель. Подожди меня. Всё равно ты уже приехала.
– Но, Лёш, прости, я не подумала, Алиса же…
– Мне самому интересно, а Алиса будет страдать, если я загружу её всем этим под вечер. Скоро буду.
Овсянников тарабанил по сенсорным клавишам, чертыхался, исправлял, как минимум, по одному символу в каждой строке, переделывал и удалял большие отрезки кода. Марина ещё не наблюдала за ним в процессе работы. Сидя как безмолвный призрак, она боялась громко вдохнуть и потревожить вершителя её затеи. Ей чудилось, что стол под его руками вот-вот загорится от спешки. Она представляла, как с каждой новой закорючкой в программу вдыхается всё больше квантов жизни.
– Марин, я скоро закончу. Активируй песочницы. – Сказал Алексей.
Она засеменила к другому столу и с не сходящей с губ улыбкой вызвала два обособленных тестовых пространства. Вверх взмыли столпы яркого света, раскрывшись сначала куполами, а потом трансформировавшись в фасеточные шары-хабы. Между ними тонкой струйкой протянулась цепь ретрансляторов.
– Что ж, момент истины. Сделаем запрос в другой хаб? – Подмигнул Алексей.
Пока песочница переняла обновление, коллеги успели сходить за кофе и набрать шоколадок. По возвращении их ожидала торжественная надпись: «0 несоответствий». СИМАРГЛ откликнулся в запланированное время, не опередив запрос. Марина и Алексей переглянулись.
– Садись за тот терминал. – Яворская указала на стол у дальней голограммы. – Попробуем перекрёстный обмен сообщениями. Фиксируй время.
Не успела она набрать официальное послание, как получила фото Алексея с высунутым языком, втянутыми щеками и закатанными глазами. Марина пригрозила ему пальцем, стёрла всё написанное ранее и ответила:
Алексей отправил ей свой новый портрет с поднятыми вверх большими пальцами. Она скопировала первый попавшийся абзац из случайного файла и отправила Овсянникову с припиской «Сравним время». Марина перепроверила свои показатели, её сердце ускорило такт.
– Лёш, у меня всё вовремя! Ровно друг за другом. А у тебя?
Он, улыбаясь, закивал. С победным визгом она кинулась ему на шею, а когда поняла свою субординационную оплошность, было уже поздно: он подхватил её под лопатками и закружил. Марина хлопнула его по плечу.
– Всё, хватит, ой, сейчас задушишь!
Он опустил её на землю, она отшагнула назад, поправляя причёску.
– Извини, я не должна была…
– Ой, да хватит уже. – Отмахнулся он. – Отметим прогон?
– Конечно. Сейчас вернусь.
Она ушла к своему столу, удерживая себя от того, чтобы не обернуться, и вытащила из ящика бутылку шампанского. Алексей помог её открыть. С бокалами возникла проблема – их ещё не вернули с кухни – поэтому каждый взял свою кружку.
– Жаль, остальные сейчас не с нами. – Сказала Марина.
– Они ещё даже не знают, что их завтра ждёт. За успешный тест!
По домам они разошлись почти к полуночи.
3.
Как Марина ни оттягивала самую тревожащую её фазу проекта, та всё равно наступила: пришёл час подтвердить долгосрочные командировки инженеров. До запуска проекта все сотрудники заполняли анкеты и около двадцати тогда подошли по всем параметрам: давно работали на предприятии, не состояли в браке, не готовились уйти на пенсию и заявили о готовности отправиться за дальние рубежи «хоть сейчас». Марина связалась с отделом кадров, чтобы уточнить их статус, и из отобранных кандидатов не семейными и без детей остались только трое.
Перечитывая анкеты, она покусывала карандаш. Некоторые, почуяв стук обязательств в дверь, в срочном порядке регистрировали отношения. С другой стороны, она понимала, что многое в жизни меняется за короткий срок, по крайней мере, в чужой жизни. Своя ей казалась предсказуемой планковской константой.
С Проксимой b трений не возникло: там уже находился сотрудник «ЗАСЛОНа», отправленный в колонию следом за ретрансляторами. Алеся и Давид, в самом начале согласившиеся лететь на Тау Кита и Глизе, становились всё задумчивее во время того, как Марина рассказывала об их путешествии в подробностях. На следующий день они бомбардировали Яворскую просьбами об анабиозном путешествии. К счастью, начальство пошло им навстречу.
Тяжелее всего ей давались уговоры Дмитрия Руднева, который перво-наперво хотел как можно скорее покинуть опостылевшую родную планету. Вопрос «Могу ли я отказаться?» застал Марину врасплох. Она вслух уточнила этот момент в контракте:
– В случае отказа твоя работа в проекте завершится. Дим, ты подписался на это сам, помнишь?
– Да, конечно, помню! – Разъярился Руднев. – Но ты представляешь, что мне только туда лететь хрен знает сколько?
Он скрестил руки и вперился в лоб Марины. Она подбирала слова, и все казались ей бессмысленными.
– Ну, что, нечего мне сказать? – Напомнил о себе Дмитрий, ёрзая. – Я так и думал!
Он вскочил с кресла, но Марина его окликнула:
– Дим! У нас осталось всего три сотрудника, которые могут полететь к колонистам. Мы в вас нуждаемся. Но насильно запихивать тебя в ракету никто не будет. Соглашаться или нет – твоё право, последствия тебе известны.
Он притих, и Яворская тайно порадовалась внезапной трезвости его мышления, как он, скукожившись в гоблинской гримасе, поинтересовался:
– А чего сама не полетишь? Ты, как и я, сидишь тут одна, вряд ли у тебя что наклюнулось, м-м? Если я не полечу, это точно придётся делать тебе.
Она свела брови и, не спуская с Дмитрия глаз, подошла к нему почти вплотную.
– Пойдём.
– Куда?
– В отдел кадров. Оформим командировку для меня и статус ВРИО для тебя. На время моего отсутствия – всего на несколько лет – у тебя появятся новые обязанности: ты будешь лично отчитываться Андрею Юрьевичу обо всём и всех, общаться с парнями из UNOOSA, решать кадровые вопросы и внезапные проблемы с парадоксом причинности – знай, это лишь вершина айсберга. В то же время я отдохну в дороге, продолжая получать зарплату, а на месте буду постоянно консультироваться с тобой по инженерным вопросам. Захвати, пожалуйста, паспорт.
Дмитрий свистнул как резко закрытый чайник и ретировался с поджатыми губами. Марина старалась не отставать, чуть не наступила ему на пятки, но он был проворнее, и вскоре она выдохлась. Вскоре он скрылся из вида. Возвращаться к работе ей пока не хотелось, психика ещё не до конца переварила слова и выражение лица Дмитрия. Марина миновала ряды коллег и стала заваривать кофе в пустующей кухонной зоне. Когда она подносила щипцы с рафинадом к чашке, кто-то тронул её за плечо. Она дрогнула и обернулась, сахар укатился под гарнитур.
Впервые она не удержалась от разгневанного рыка на подкравшегося сзади Алексея.
– Ты чего? – Опешил он.
– Просто рабочий момент. – Процедила она сквозь зубы. – Уже уходишь?
– Не-е, у меня завал, я тут надолго. Тоже планируешь задержаться?
– График 8-17 мне только снится. – Натянула улыбку Марина. – Нужно решить, что делать с добровольцем на Тигарден. Есть риск, что я полечу сама.
Овсянников округлил глаза, но не успел ничего сказать. Стук каблуков оповестил о приближении его супруги раньше, чем она попала в зону видимости. Когда Алиса подошла к ним, пространство застлалось приторно-пьянящим ароматом, а проталина между её бровей не предвещала ничего хорошего. На виске Алексея дёрнулась вена.
– Марина Анатольевна, можно вопрос?
– Да, конечно, и можно просто Марина.
Овсянникова надула губы, смотря на мужа, который отвернулся и заваривал себе кофе, полностью погрузившись в процесс.
– Марина Анатольевна, как скоро наступит та фаза проекта, во время которой мой муж, – она задержала дыхание, – перестанет перерабатывать?
– Алиса, график, увы, бывает ненормированным, и…
Овсянникова не дала ей закончить мысль:
– Может стоит нанять больше программистов? Очевидно же, что людей не хватает.
Яворская отставила чашку и приготовилась к новой конфронтации, но Алексей успел её опередить, обращаясь к жене:
– Ты же знаешь, лучше меня никого не найти.
– Нет, я решительно не понимаю, почему тебе приходится всё тащить на себе.
Марина посматривала на ряды столов с непреодолимым желанием вернуться к ротации сотрудников или навестить кадровиков, чтобы оформить своё путешествие на Тигарден. Взяв проект, она рассчитывала заниматься именно научной частью, но руководительская реальность навалилась на неё бетонной плитой ещё в Санкт-Петербурге. Ассистенты, конечно, разгружали дела в рамках своих полномочий, но не так, чтобы получалось от них полностью абстрагироваться. Марина поймала себя на фантазии, как передаёт заботы недавнему рассерженному визави и улетает с одним чемоданом. Она стёрла свою злорадную улыбку, надеясь, что никто её не заметил и не понял превратно. Участие в ссоре супругов казалось ей неуместным точно также, как и неучастие конкретно в этой.
– Алиса, я… – Сказала она и замолчала, боясь выдать прерывистую междометную тираду за отсутствием подходящих слов поддержки.
– Да? – Она приподняла бровь.
– Я понимаю, что тебе не хватает внимания мужа из-за его переработок. К сожалению, подходящих кандидатур в помощь ему сейчас нет. Буду рада узнать, если у тебя появится кто-то на примете. – Она качнула головой в сторону Алексея. – А компенсация на данный момент возможна деньгами или дополнительными днями отпуска.
Овсянникова выдохнула сквозь зубы, как поломанная вентиляция выдувает пыль, шаркнула ногой и зашипела:
– Я не обязана этим заниматься. И я не удивлена вашему желанию сидеть в офисе до полуночи и приходить с утра пораньше: конечно, смысл торчать дома одной? Но мы семейные люди, у нас бывают планы, нам хочется проводить время друг с другом. – Она застегнула верхнюю пуговицу на шубе. – Начальство должно считаться с личным временем подчинённых! Если у вас нет ничего кроме работы, это не значит, что вы можете постоянно задерживать других! В договоре прописаны определённые часы, а вы, вы…
Смотря на пунцовый лоб и щёки Алисы, Марина представляла себе терракотовую поверхность Тигардена, перспектива посетить который заиграла новыми красками. После напряжённой недели она была на грани самообладания, демон на левом плече подзуживал наступить на горло профессионализму и высказать намарафеченной дамочке всё, что её тяготило. Яворская отпила кофе, который как раз удачно остыл до её любимой температуры и заговорила с подчёркнутой размеренностью:
– Алиса, не устраивай сцен. Переработки – не моя прихоть, а производственная необходимость, которая щедро компенсируется. У Алексея в этом году накопилось больше отпускных дней, чем у тебя, разве нет? – Она вопросительно посмотрела на участника конфликта.
Он подтвердил:
– Так и есть.
– Но ведь ты их не используешь. Они так совсем сгорят! – Переключилась на супруга Алиса. – Я устала от…
Марина её перебила:
– Алиса, ты разве не отпрашивалась уйти пораньше? Посетить врача, да?
– Да, и я ухожу прямо сейчас. – Бросила она, всё ещё смотря на мужа.
Поделиться книгой: