Помоги проекту - поделись книгой:
– … не опаздывай, а то еда остынет.
Брюнетка с выдающимися формами поцеловала Алексея, оставив пышный след цвета фуксии на его щеке, и упорхнула из лаборатории на своих высоких шпильках. Марина поджала пальцы ног: её ортопедические «тапки» иногда натирали, а такую обувь она считала настоящим орудием пыток.
– Как же её зовут? – Спросила у себя Яворская. – Алиса что ли… – Марина уточнила её имя в списке сотрудников. – Да, точно.
В Сибирь Овсянников приехал не один. По его просьбе подобрали вакансию и для супруги – гражданской специалистки, не успевшей доучиться, но и не желающей расставаться с мужем надолго. Марина не помнила, на какую должность её взяли, лишь проходя мимо рядов, обращала внимание на коллегу, точнее, на копну её смоляных волос, уложенных в замысловатую причёску.
Яворская сдула чёлку со лба, подвернула рукава рубашки и взялась за верхнюю планку диапазонов, не заметив, как в лаборатории стих шум и зажглось дополнительное освещение.
Она заёрзала в кресле, краем глаза заметила движение и вздрогнула раньше, чем успела осознать: Овсянников пялился на неё сквозь очки и посмеивался.
– Что ты делаешь здесь так поздно? – Спросила она.
– Работаю. А вот алгоритм Димона – нет: первый зонд реплицируется нормально, а на втором цикле глохнет, что б его! Я ищу ошибку, она, по-любому, есть, хоть он и не хочет этого признавать.
– В таком случае я рада, что ты согласился ему помочь.
Он угукнул в ответ и добавил:
– Ты смешно цокаешь во время расчётов, я засекал: раз в пять минут. Могу и тебе помочь, если хочешь.
Марина прикусила язык.
– Так, Лёш, говори сразу, если я тебе мешаю.
– Мне все равно, есть шумовой фон или нет. – Пожал плечами Овсянников.
Они закончили работать около полуночи. По дороге к КПП он насвистывал трещащую из каждого утюга мелодию, а она пыталась отключиться от перебора возможностей. Её разум осознал вопрос не сразу:
– Где ты живёшь? Я подвезу.
– А? Боюсь, тебе не по пути: в Шипуновском районе. Спасибо, но я…
– Да ладно, хоть Искитим посмотрю.
Марина последовала за ним в аэромобиль.
Он плавно приземлился у старого двухэтажного дома на отшибе, чуть не задев низкий парапет палисадника. Сквозь него к единственному подъезду вела аккуратно расчищенная дорожка, обрамлённая кирпичным дырчатым забором. Из-под снега выглядывали сухие цветочные зонтики и укрытые лапником кусты, их шапки искрились под включенными ближними фарами. Одинокий фонарь конусом подсвечивал мягкие падающие хлопья. В одном из окон сквозь полупрозрачную штору мигал работающий телевизор.
– Тут-то я и живу. – Сказала Марина.
– Далековато от центра. Все лучшие квартиры – подчинённым?
Алексей подмигнул. Она фыркнула.
– Дом моего детства. Тут рядом, – она указала рукой за строение, – заброшенный мраморный карьер. Мне нравилось сидеть там летом на камнях и строить гипотезы. Они почти все подтвердились.
– Наверное, и мне не помешает туда сгонять, когда потеплеет. Может тоже достигну просветления. Покажешь это место?
– Может однажды, – улыбнулась Марина. – Спасибо, что подвёз.
Она вышла из аэромобиля и растворилась во мраке.
Руднев воспринял правки Алексея лучше, чем она ожидала: утром Марина застала их в тихом обсуждении программы и не стала отвлекать. Она сконцентрировалась на коротких ретрансляторных цепочках, чтобы потом приложить решение ко всей цепи.
Упрощённая модель всё ещё не поддавалась алгоритму излучения частиц, маленькая схема из пяти ретрансляторов пестрила красными крестами рядом с ним:
Марина справилась только с отрезками «Планета-инфохаб», ступая по знакомой территории, где vсв.. брад никогда не превышала с, а черенковское излучение6 не грозило обрушиться на беззаботных обывателей. Сердце блок-схемы – «Опасная зона» – стучало слишком быстро и отправляло сигналы в никуда. По крайней мере, они не возникли при моделировании ситуации. Как Марина ни выкручивала настройки, результат оставался прежним.
– А может, они появляются за рамками событий? – Ухватилась она за мысль, но тут же её потеряла из-за пришедших Овсянникова и Руднева.
– Марин, – сказал Алексей, – у нас появилась идея по сокращению расходов.
Она оживилась в предвкушении хороших новостей.
– Я вас слушаю.
– Что, если мы выделим меньше материалов на зонды за счёт их транспортного корабля? Его можно растащить на строительные сувениры в конце.
Руднев вывел на проектор прототип транспортной ракеты с мощной пусковой ступенью, обтекаемым носом, узким стержнем и ретрансляторами, словно нанизанными на шампур. Небрежным движением руки он сбросил груз с фрахтовика, оставив лишь рыбный скелет.
– Нам потребуются конструкционные изменения? – Спросила Марина.
– Не думаю. Эти красавцы, – Дмитрий кивнул в сторону парящих зондов, – и не такое разберут на детали. Всяко лучше, чем фильтровать мусор в надежде наткнуться на металл и потом ещё дарить нашу ракету колонистам. Вряд ли они станут возиться с её ремонтом и перезапуском, просто растащат на чермет, и всё: финита иль раццо7.
Он раздул ноздри и весь расплылся, борясь с желанием чихнуть. Марина молча изучала стоимость рискующего кануть в небытие транспорта. После недолгой паузы Алексей спросил:
– У нас же каждая копейка на счету? Умники из космического агентства должны быть в восторге.
– Вот как раз с ними и Горловым мне надо согласовать вашу идею. Господа, жду от вас расчёты с конкретными цифрами, без них мне не о чем говорить с руководством.
– Сделаем, – буркнул Дмитрий и неестественно широким шагом направился к своим инженерам.
– Лёш, задержись ненадолго, – окликнула Овсянникова Марина.
Он развернулся на пятках и встал по стойке смирно.
– Да-с, сударыня.
Марина закатила глаза.
– Скажи, как наш «СИМАРГЛ» Алисе? Ей всё нравится или она рассматривает другие проекты?
– Ну, – протянул Овсянников, – в целом, её всё устраивает. Замеры, обновление базы – у неё это получется. Но, по-моему, гражданские специалисты редко вносят революционный вклад. Алиса могла бы больше.
– Она – гражданский специалист? Я не знала. – Нахмурилась Марина.
– Да, – подтвердил Алексей, – она не закончила вышку, уехала со мной сюда.
– Если она хочет, то может пройти дистанционную программу здесь и стажироваться на новой должности. Что скажешь?
Он погладил губу перед ответом:
– Всё зависит от неё.
– Отправь её ко мне с этим вопросом, ладно? Нам бы не помешал ещё один специалист.
– Я с ней поговорю. – Пообещал Овсянников.
Алиса не пришла ни на следующий день, ни через неделю.
Марина теребила край юбки под столом и, не моргая, наблюдала за происходящим снаружи. Гаснущую от ракетного запуска вспышку заволокло индустриальным маревом. Хорошая погода, которой их встретил Байконур, превратилась в удушливое море пыли и дыма.
Андрей Юрьевич по-отечески положил руку ней а плечо. Она с благодарностью приняла его поддержку, хотя улыбка и вышла натянутой. Представители UNOOSA следили за трансляцией четырёх улетающих зондов. Попутный транспорт направлялся к Тау Кита e, но сами ретрансляторы и запасные детали должны были отсоединиться в пределах Солнечной системы, собрать ещё один и принять сигнал от висящего над северным полюсом Земли инфохаба.
«Всё получится, – снова повторяла про себя Яворская, – в симуляторе всё работало. Мы справимся. Прототип собирали наши инженеры, они знают своё дело».
В течение пары часов зонды поочерёдно отсоединялись от носителя и растянулись на десятки астрономических единиц друг от друга, почти уткнувшись в пояс Койпера. Четвёртому бублику понадобилось три часа на то, чтобы собрать пятый, который, получив от соседа достаточный импульс, взял курс на орбиту Плутона. Никто не ждал, когда он достигнет пункт назначения: в первом космическом тесте нужно было испытать передачу на близком расстоянии.
А.Ю. Горлов легонько ткнул Марину в бок. Она встрепенулась и отрапортовала:
– Цепь выстроена. Настроить туннельную плотность между участками.
Дмитрий получил команду по видеосвязи и, пыхтя, закорпел над пультом управления в Старом Искитиме.
– Туннельная плотность настроена. – Оповестил он.
Перепроверив приходящие данные и сравнив их с запланированными, Яворская сказала:
– Запустить пару сверхбрадионов.
Частицы пролетели отрезок от КИС до первого ретранслятора на субсветовой скорости, вскоре оказались в менее плотной среде, рванули вперёд и мгновенно достигли финальной точки, окрасив монитор фейерверком высвободившихся частиц.
– Время прохождения пятого ретранслятора, – Марина замялась, сглотнула и под пристальным взглядом Горлова договорила, – 5 минут назад. Четвёртый ретранслятор вышел из строя и пропустил сигнал. Запланированная скорость компенсирована соседними зондами.
Представители UNOOSA переглянулись.
Марина обратила внимание на только что пришедшее ответное подтверждение, для которого они не делали запроса, но промолчала.
– Второй тест. – Сказал Горлов.
В следующий раз случилось то же самое, время регистрации совпало с тем, когда Яворская увидела уведомление. Поток частиц оказался столь же сильным, как и в прошлый раз.
– Коллеги, имеет место парадокс причинности. – Подытожила она. – Мы продолжаем работать над его преодолением.
Андрей Юрьевич дополнил:
– Рекомендую доставить сломавшийся зонд с попутным транспортом, провести диагностику и сконцентрировать усилия на парадоксе.
Столпившимся у искитимского монитора подчинённым он заявил:
– Спокойно: не расстраиваемся. Это первый прототип, дождь из частиц на Землю не свалился. Работаем дальше.
Сердце Марины стискивала костлявая рука разочарования. Сотни раз перепроверенные расчёты давали оптимистичное обещание, что опыт пройдёт по грани неудачи, но получится. Он должен был получиться.
Звуки мира заглушались, а навязчивые мысли били набатом. В отеле Марина заварила себе чай и сидела перед ним достаточно долго, чтобы он остыл до комнатной температуры, а ночь нахлынула на безбрежные сухие степи, окутанные цветущим тамариксом. Звёзды – свидетели сегодняшнего позора – взирали с небес на то, как от пронзительного звука Яворская встрепенулась и приняла звонок.
– Тебе известно, который час?
– Знал, что ты не спишь. – Сказал Алексей. – Как всё прошло? Димон не может и двух слов связать, я не знаю, это у него полный успех или сокрушительный провал?
– Второе. – Сказала Марина, выровняв дыхание и смахнув пару слезинок. – То, что мы с тобой насчитали, не сработало: подтверждение зарегистрировано раньше. Может, конечно, плотность сбоит, но я не уверена.
– Парадокс, чтоб его! – Ругнулся Алексей. – Что сказал гендир?
Марина услышала гневный голос Алисы на фоне:
– Тебя и сейчас работой достают? Сколько это будет продолжаться?
После невнятного бормотания с его стороны и трещащих звуков Овсянников сказал:
– Извини, поговорим позже. – Он отключился.
Во время расследования выяснилось, что бракованный зонд пострадал при взлёте – подвели крепёжные болты, и он бился об обшивку. Дефект устранили, и тысячи копий зонда уже выпустили в производство. Вскоре их планировали отправить в путь, несмотря на неразрешённый парадокс причинности.
Марина и Алексей долго боролись с опережающим эффектом и добились миллисекундного разрыва, которого по-прежнему было слишком много. Однажды тренировочные ретрансляторы выдали единовременные запрос и ответ, но случайный успех оказался одноразовой акцией.
– Может мы не учитываем какой-то фактор? – Спрашивала на планёрке Яворская. – На моделях мы смотрим на сверхбрадионы в вакууме, а там наверху… – Она закусила губу.
– Марин, там мы и есть в вакууме. – Дмитрий указал в небо. – Не в сферическом, но всё же. Да, ему бывает плевать на нашу туннельную плотность. Или частицы просто вырываются оттуда и летят на своей естественной скорости.
«А вдруг он прав? – Думала она по пути в аквапарк. – Что, если они действительно слегка огибают туннель? За излучением других частиц мы этого не замечаем. Если всё так, то…» – она отбросила тревожную мысль.
Чтобы иногда давать мозгам передышку, Марина записалась в бассейн. Когда запах хлора ударял в нос или едкая вода щипала глаза – мысли о проекте уходили, но уколы свободы действовали лишь до тех пор, пока отвлекающая игла оставалась воткнутой в осязание – после её извлечения беспокойство просачивалось внутрь, свербело и сводило с ума.
Поделиться книгой: