Перенос неизвестного

В это время ему позвонили на мобильный телефон, он отвернулся к окну и стал быстро о чем-то договариваться со звонившим.

Выпив воды, я стала собираться, избегая встречаться взглядом со своим собеседником. На мраморной плитке я заметила свою сережку: наверное, она свалилась, пока я путешествовала по каким-то там мирам. Значит, это был не сон. Почему-то я решила не поднимать ее.

Завершив разговор, Константин едва заметно улыбнулся:

– Воля покойной будет исполнена, осталось уладить кое-какие формальности, – кашлянул он, словно извиняясь. – А вы подумайте, нам нужны такие специалисты.

Я не смогла ничего сказать, да и стоило ли? Кивнув, покинула кабинет. Постояла немного на коридоре, пытаясь определить, куда ушел мой блондин. Везде было тихо…

«Найти его и расспросить, что это за место такое и кто он, таинственный душеприказчик Маргариты? Нет, глупо. Да и не скажет он мне ничего. А жаль…».

***

Жизнь такая интересная штука: сначала думаешь, что все вокруг бесконечная игра. В ней меняются сюжеты и персонажи, а ты главный, независимый и свободный. Но потом совершенно случайно встречаешь человека, без которого уже не представляешь свою жизнь. И вся эта твоя жизнь до этого будто бы и стремилась к тому, чтобы тебе, такому особенному и независимому, было тепло на душе от того, что где-то есть он. И ты думаешь: пусть это длится много-много дней и лет, напоминая о себе в самые разные моменты жизни.

Неделя пролетела незаметно, хотя я каждый день ждала звонка или хоть какого-то знака. Иногда мне начинало казаться, что я брежу. А вдруг мне просто что-то подлили в чай?

Не выдержав, в пятницу вечером я сама набрала номер, с которого мне звонили. Абонент недоступен. Схватив сумку, я бросилась к машине в чем была: пальто поверх пижамы и тапочки.

Коридор профсоюзов встретил меня гулкой пустотой. Я кинулась к лестнице, но тут откуда-то из кладовки вышла женщина с ведром.

– Вам кого? Тут закрыто, я убираю…

– Мне назначено, – пробормотала я, пытаясь обойти ее на повороте. – Кабинет 203, второй этаж…

– Здание пустует уже пару лет пустое. Да и до этого. Верно, ошиблись?

– Вера? Вы сказали Вера? Откуда вам известно мое имя? Вы тоже из их секретных агентов?

– Господь с вами, милая, – уборщица смотрела на меня с удивлением. – Я сказала: верно, адресом ошиблись. Вон через квартал похожее здание – так там офисы, а тут нет. Запустение. Я тут и за сторожа, и за уборщицу.

Я оттолкнула ее и пулей взлетела по лестнице. Запыхавшись, ворвалась в кабинет. Странно, но он был открыт. Пусто. Как будто ничего не было: пыль, запустение…

Ничего не напоминало о том, что случилось в этом месте неделю назад. Что за чертовщина? Неужели все это мне действительно приснилось?

Я присела на корточки и стала разглядывать мраморную плитку на полу. Я знала, что хочу увидеть, и я это увидела: моя сережка сиротливо ожидала хозяйку.

Уборщица наконец догнала меня и теперь в недоумении разглядывала.

– С вами все в порядке? Видать, что-то потеряли?

– Нет, наоборот, что-то нашла…

Фигура третья: лирическая

Я проснулась от запаха кофе и венских вафель: так могло пахнуть только дома у родителей. Ну конечно, вот моя комната. Стоп. Как я тут оказалась? В дверь заглянула мама.

– Ну что, проснулась, гулена?

– Маарам… Как я у вас оказалась?

– Тебя Миша привез, вы праздновали Новый год в клубе, а потом ты заснула в такси.

– Миша?

– А я предупреждала, чтобы ты не налегала на шампанское. У тебя наследственность плохая. Твой дед чуть не пропил дом в деревне, а его отец…

– Мама, какой сейчас год?

– Вера, ты меня пугаешь… Новый наступил вчера ночью. Хватит паясничать, пошли пить кофе. Отец уехал на работу.

Мать что-то рассказывала, гремя посудой на кухне, а я сидела и пыталась понять, что произошло.

«Год начинается сначала? Но разве это возможно? Я точно помню, что вчера, приехав домой, легла спать в своей съемной квартире…».

Все в доме говорило о том, что я сошла с ума: вот моя фотография в обнимку с Мишей на полочке. Календарь на стене. На окне цветок, который я дарила маме. Он давно завял и был выброшен…

Наскоро выпив кофе, я чмокнула маму, странно поглядывающую на меня, и выскочила из дома. Пришлось соврать, что обещала навестить болеющую в праздники подружку. Словив такси, я поехала в свой старый дом. Во дворе все было по-прежнему, и я немного успокоилась.

– Чудес не бывает, – бормотала я себе под нос, поднимаясь по ступенькам к своей квартире. Машинально порывшись в сумке, я выяснила, что ключей у меня нет. Долго жала на кнопку звонка, пока из двери не показался сонный лохматый мужчина лет сорока.

Я позвонила в дверь Люды, и мне открыл ее старший внук:

– А вы кто?

– Меня зовут Вера. Помнишь меня? Мы как-то играли в снежки.

– Не-а… А бабушки нет, она убирается у соседки, та уехала далеко.

В квартиры Маргариты Семеновны мне открыли сразу, и я чуть не закричала от радости:

– Людмила! А я уже… Как Вы? Маргарита Семеновна уже умерла?

Людмила смотрела на меня, как на умалишенную:

– Бог с вами, девушка. Вы ей кто? Маргарита прямо вчера уехала в Израиль, к дочке. Внук приехал и забрал. Говорят, ей срочно операция нужна, а там врач есть, который специализируется на таких случаях. Попросили меня тут прибрать, наскоро собирались. Так я не разобрала, кто вы?

– Вы меня не помните?

– Из поликлиники что ли?

За спиной Людмилы располагался комод, на котором стояли фотографии. Я даже помнила некоторые из них. Но сейчас они стояли в другом порядке: мне бросилась в глаза одна, в перламутровой рамочке с ракушками.

Я инстинктивно оттолкнула ничего не понимающую Людмилу и схватила фоторамку. На ней был мой блондин со шрамом. Он позировал в обнимку с Маргаритой Семеновной на фоне моря. Странник, или как там его называл этот ненормальный старый комбинатор.

– Кто это?

– Внук Маргариты Семеновны, – удивленно ответила ничего не понимающая женщина. – Максим. Он, правда, раньше редко приезжал, но болезнь бабушки…

Наверное, у меня был такой вид, что соседка решила не приставать с вопросами и молча закрыла за мной дверь.

Я сидела на лавочке и пыталась собраться с мыслями: то, что год начался сначала, не вызывало сомнений. Меня никто не помнил, а Максим, в которого я умудрилась влюбиться, уехал в Израиль с живой бабулей. К тому же, он тоже не помнил меня. Даже если я его встречу, что я ему скажу? Какой-то псих внушил мне, что год начался сначала? Или ничего не было?

«Может, я схожу с ума. Или это сон. А что? Сны часто бывают такими реалистичными…».

Вопросов становилось все больше, но из подъезда вышла Людмила с внуками и снова подозрительно на меня покосилась. Я решила, что пора сваливать.

Жизнь потекла своим чередом. Я проверилась у всех возможных специалистов и с сожалением констатировала, что с моим психическим здоровьем все в порядке.

Конечно, я несколько раз порывалась съездить на «ЗАСЛОН» и попытаться что-то узнать, но решила начать со звонка. Думаю, вы понимаете, как по-идиотски прозвучал мой вопрос. Девушка, которая ответила мне по номеру, обозначенному как приемная, надолго зависла, когда я спросила о машине времени.

Когда она повторно переспросила мое имя, я поспешила повесить трубку. Поиски в Сети тоже не дали никакого результата. Если в научно-техническом центре и велись какие-то секретные разработки, на каждом шагу об этом, по понятным причинам, не трубили.

Я восстановилась в универе и продолжила учебу с четвертого семестра. С родителями старалась не ссориться, Миша тоже был на удивление покладистым, хотя временами замечал, что вид у меня довольно отрешенный.

Наступила весна, за ней лето… Однажды Ирма уговорила меня поехать с ней в клуб. Та тоже все время ворчала, что я стала нелюдимой. В баре, как всегда, было многолюдно, и Ирма сразу же встретила знакомую компанию.

Мы выпили по коктейлю, и я хлопнула подружку по плечу:

– Мне нужно в туалет.

Не дожидаясь ответа, я быстро подхватила сумочку и устремилась в другой конец зала, придумывая причину, по которой мне срочно нужно домой. И туту кто-то похлопал меня по плечу. Верзилу с глуповатой физиономией я не имела чести знать.

– Привет, – засмеялся он, довольно потирая руки, – как же я рад тебя видеть.

– Вы обознались.

– Соня, ты чего? Борзая стала? Мы на прошлой неделе вместе отрывались в «Атлантиде». А теперь морду воротишь?

– А, точно. Совсем забыла. Ты просто перестал удовлетворять меня в постели, вот и… – некстати пошутила я.

Развернулась, намереваясь уйти, но хам сделал попытку остановить меня, положив руку на плечо. Я качнулась вправо и уже подумала, что падаю, как меня кто-то подхватил сзади. У верзилы в этот момент зазвонил телефон, и он, глянув на экран, нахмурился. И словно забыл обо мне.

Опомнившись, я нащупала ногами пол и только потом повернулась, чтобы поблагодарить человека за проявленную бдительность. Увидев спасателя, я малость обалдела: это был Максим, только загорелый и коротко стриженный. Привалившись к стойке бара, он взирал на меня с усмешкой:

– А ты та еще шутница.

До меня медленно стало доходить, что он меня не то что не помнит, но и, скорее всего, даже не знает. Хотя, если он был в эксперименте Константина… Если год отмотан, получается, всего этого как бы не было? Совсем запутавшись, я решила действовать по ситуации.

– Спасибо, – пробормотала я, залезая на стул.

– Вечер не задался? – с пониманием кивнул он. – Хочешь, можем поболтать. Я приставать не буду. В отличие, кстати, от красавчика, с которым ты болтала. Вот уж у кого физиономия имбецила… Как ты могла на такого клюнуть?

Я попыталась заглянуть ему в глаза, но они были непроницаемы. Да и темнота не совсем способствовала переглядкам.

– Ты же слышал: мы разошлись на почве сексуальных противоречий, – я решила подыграть ему и поддержать светскую беседу.

– Давай знакомиться. Я Максим. По профессии – косматый геолог.

– А еще ты никогда не надеваешь очки на голову, если снял их с лица, – запустила я пробный шар.

– Точно! Ты тоже?

– Типа того…

– Похоже, мы родственные души, – Макс пожал плечами и заказал у бармена выпивку.

– Любишь выпить?

– Редко позволяю себе. А ради такой прекрасной дамы готов вообще бросить это дурное дело. Как считаешь, у меня есть шанс? Ну, раз с верзилой-то ты явно разругалась…

– Вообще-то, я в клубах не знакомлюсь, – хмыкнула я. – И вообще, у меня парень есть. Не верзила, а настоящий.

Макс заметно поскучнел, но мы продолжили болтать о жизни. Он рассказывал, как учился на геолога, я вспомнила пару случаев из своей бурной молодости. Когда мы дошли до дел сегодняшних дней, я опять попробовала «навести мосты»:

– Как поживает бабушка?

– А откуда ты знаешь мою бабушку?

– И ее, и некоего Константина.

– Константин… Стоп. Ничего не понимаю. А-а-а… Ты про Константина Ивановича? Это бабушкин знакомый врач. Она называет его гением. Он лечит людей, вводя их в гипноз. Но, если честно, я в этом не очень силен…

– Так с ней все хорошо? Она в Израиле?

– Ну да, мы все туда перебрались. Я же как раз приезжал оформить последние документы. Сюда она уже не вернется, надо было решить вопрос с квартирой.

– А этот Константин? Где его можно найти?

Он странно посмотрел на меня и пожал плечами:

– Могу позвонить. Он как раз пару месяцев назад звонил бабуле, предлагал мне какую-то работу. Вроде что-то по моей специальности.

– Не соглашайся! – вырвалось у меня. – Придется спускаться не под землю, а в недра человеческого подсознания.

Я попыталась отшутиться, но Макс, видимо, не особо вникал в суть разговора. Или просто не расслышал мои слова из-за музыки.

– Я отказался. У отца в Израиле своя фирма, да и бабушке нужна помощь. А откуда ты…

Только сейчас до него дошло, что я знаю слишком много. Отвечать не пришлось, потому что музыка усилилась. Макс сделала попытку приобнять меня, а я напомнила про своего парня.

– Жаль, – полусерьезно протянул он. – Я верю, что в будущем, даже в обозримом, появятся какие-то хронотехнологии, которые дадут возможность в жизни, как в компьютере, нажать кнопку «отмена». Раз – и нет парня. И ты вся моя.

– Как тонко, – всплеснула я руками, – у вас все геологи такие романтики?

– Я тебя еще удивлю.

Это звучало, как предложение на продолжение знакомства: все внутри меня сладко замерло. Ай да бабка! Неужели она рассчитывала на что-то подобное, оставляя мне ключ? И сама осталась жива, и внука решила пристроить. Наверное, я ей показалась подходящей кандидатурой.