Атаманова казна

– Может местные по грибы ходили?

– Э, грибник…Какой так ходит в лесу: не ищет ничего, не собирает, не отдыхает, один за другим грибник идёт, да?

Шайдавлетов слегка напустил обиду на лицо, как-бы досадуя на недоверие к своей наблюдательности. Аюпов добавил:

– Это искали нас, командир. Думали плохое, лес такое долго в себе держит, можно увидеть.

Туманов уже принял решение и бросил на ходу:

– Десять минут на сборы, предупредите Нуртдинова, выходим в лес. Надо с этими натуралистами разобраться до конца.

Сам направился к Филатову на предмет организации охраны и обороны хутора, так как в лесу им предстояло задержаться на неопределенное время.

Тщательный обход окрестностей дал дополнительные результаты: в лесу было ещё как минимум четверо. Зашли с юга, от Буракова, двигались на север, слегка забирая на запад, оставив хутор много правее. Не спецы ходить по лесу – направление не держали, ступали по веткам, оставляя явный след по сломаным сучьям, взбитой листве и мятой траве. Вышли на край леса, там их ждали, и все верхами ушли в сторону оренбургского тракта. Ветер второй день был западный, от них к хутору, поэтому не услышали, не учуяли, словом – пронесло. Но это не надолго, следующим заходом зацепят хутор, без вариантов.

Туманов размышлял над логикой поиска, которой следовал неведомый ему противник. Не имея исходных данных о степени информированности и организационных возможностей таинственного Вольта, всё же можно было предположить, что исчезновение, равно как и гибель, поисковых групп, само по себе уже есть доказательство правильности выбранного направления поиска. То, что этим занимаются боевые группы эсеров, а не регулярные части народной армии или военной разведки Комуча, говорит о приватности запущенного процесса. И это не плохо, до того момента, пока информация не уйдёт дальше. До самого Вольта добраться сейчас сложно, но оставить его без исполнителей вполне реально, не бесконечны же у него людские резервы, да и дело, которое он затеял, не для огласки. Значит рубить хвосты нужно быстрее и по самые уши, с учётом перемещения фронта есть шанс выскочить из зоны внимания. Двинуться в тылах за фронтом, проскочить к своим, а там пусть себе ищут.

– Командир, сегодня-завтра снова в лесу будут люди. – Шайдавлетов подсел ближе к Туманову, пока был короткий привал. – Им недолго осталось, чтобы на хутор выйти. Надо засаду ставить.

– В каком месте? Если четыре группы зайдут, это уже четыре направления, а их может быть и больше.

– Я их соберу в одном месте, командир. – неожиданно заявил Аюпов.

– Подробнее? – Туманов с интересом посмотрел на него, – Как ты это сделаешь?

– Э, не хитрый дело. Это просто, будут кружить по лесу, пока все не придут в один мест. По прямой никак не смогут ходить, будут ходить кругами.

– Но как? Опять мистика, Юсуп?

– Зачем знать как? Это знать не надо, командир. Меня дед учил, его аби учил. Я сделаю, как сказал. Ты мне мест покажи, где их собрать.

– Хм, ну это как-раз не трудно. – Туманов разглядывал своих бойцов, открывая в них что-то новое, от природы, не замеченное им ранее, – Вот там овражек мы переходили, и если бы они там все собрались, то было бы здорово. Там бы мы их и встретили.

– Зачем «если», командир? Раз там надо, значит там и будут. – Аюпов не спеша развязал свой вещмешок, вынул из него плотно сшитый кожаный мешочек, и протянув его своим товарищам с усмешкой произнёс, – Давай-ка, малай, нассыте мне сюда. Толк не с горкой, а то сделаю так, что повиснет до следующего лета.

К удивлению Туманова все отнеслись к словам Юсупа без лишней шутливости. Посмеялись как бы, но шустро выполнили его просьбу, отойдя в сторонку. Аккуратно держа за тесёмки, принесли назад раздутый кожаный пузырь.

– Меня не будет некоторый время, часа два не будет, – Аюпов ловко собрался, прихватил за тесёмки свой заказ и привязал на крепкий короткий сук, который взял с собой. – Командир, ты этот овражек делай засаду, как приду будем сидеть и ждать.

И ушёл.

Туманов, осматривая овражек и определяя огневые точки для себя и казаков, не удержался и спросил у Шайдавлетова:

– Он действительно сможет это сделать?

– Обязательна, – как-то неохотно ответил тот, – его дед был багучы, вся семья такой. Сделает.

Подготовили два места на возвышенностях овражка, замаскировав ветками и листвой неглубокие окопы, и два места на деревьях, на чём настояли Шайдавлетов с Нуртдиновым. На исходе второго часа вернулся Аюпов. Бесшумно воплотившись в тени деревьев скользнул вдоль овражка, и безошибочно определив, где находится Туманов, доложил:

– Скоро придут, командир. По моим следам будут приходить по одному-двое.

– Ты их видел?

– Зачем видеть, их чувствовать надо. Уже в лес заходят.

Недоверчиво качнув головой, Туманов тем не менее распределил последовательность действий каждого. Следовало обойтись без излишнего шума, и взять как минимум одного языка.

Первого человека он увидел ровно в полдень. Сначала услышал: по негромкому треску лесной подстилки определил, где он появится. И вздрогнул от неожиданности, когда вышедшая на край овражка фигура вдруг взмыла вверх, нелепо задергав конечностями. Сидящий сверху на дереве Рахим слегка ослабил тонкий аркан, и опустил уже обмякшее тело, которое сноровисто утащил в кусты подскочивший Аюпов. Через минут пять к овражку вышел второй, остановился под раскидистым дубом и тут же рухнул под тяжестью обрушившегося на него Хамзы. Вместе с Аюповым они утащили тело в кусты. Ещё двое появились несколько в стороне, можно сказать неожиданно, поднимаясь по долу овражка метрах в пяти от Туманова. Этих он взял на себя. Пропустил мимо, метнулся следом и свернул шею одному, перебив ребром ладони сонную артерию второму. Убедился в готовности, и уволок с тропы в сторону, свалив в заранее облюбованную яму со старой листвой. Едва все успели заново занять свои позиции, как под деревья на краю оврага вышли четверо, негромко разговаривая.

– Чертовщина какая-то, Грач. Вроде бы прямо стараюсь идти, а солнце то справа, то слева оказывается.

– Ты бы поменьше с утра нюхал порошка, Вьюн. Вот ей богу доложу, что…

В этот момент ровно в середину четверки с дерева упал Хамза, сбивая с ног говорившего, сходу ударив в грудь другому коротким кривым клинком и полоснув им же по горлу третьего. А четвертого сдёрнул на землю невесть откуда появившийся Аюпов, коротко взмахнув пару раз ножом. Туманов показал четыре пальца, таскавшим тела в кусты казакам, предупреждая об количестве оставшихся, на что Аюпов в ответ показал два – двое, мол, осталось. Так и вышло, двое появились минут через десять, там же, под деревьями. Одного заарканил Рахим, накинув аркан поверх плеч и повалив на землю. А второго аккуратно принял Аюпов, охватив локтем за шею и роняя на землю рядом с первым. Дожав захват до треска позвонков махнул рукой Туманову, всё мол, подходи.

Туманов подбежал, удовлетворенно отметив, что один источник информации точно есть.

– Ещё двое должны где-то быть, Юсуп. – сказал он.

– Нету больше никого в лесу, командир.

– Интрига… – протянул Туманов, переворачивая спеленатого арканом человека вниз лицом, и связывая ему руки.

– Осмотрите других, может кто годен для беседы.

Годным оказался ещё один, оглушенный Хамзой и постоянно трясший теперь головой. Допрашивал их среди кучи остывающих тел, которые совсем недавно были друг другу друзьями и товарищами. Постепенно отходящие от динамики боя казаки стояли рядом, добавляя мизансцене трагизма, испепеляя пленных взглядами, ещё полными боевой ярости.

– Ва…Ва…Вашш ббл… – выдал заарканенный увидев вблизи себя Туманова.

– Ну-ну, сударь, к чёрту церемонии, – тот перевернул допрашиваемого на спину и уселся на него сверху, стиснув коленями грудь. – Просто ответь: где ещё двое?

– Жж… дут.. – нехватка воздуха и отсутствие возможности сделать вдох вогнали того в панику.

– С лошадьми, у леса? Так? – пленник закивал, уже задыхаясь и пуская пену, – Кто из вас старший?

– Он… – кивок на трясущего головой второго.

– Обыщите всех, – распорядился Туманов и переключился на трясущегося. Тот впал в ступор, видимо сознание не смогло принять резкое изменение обстановки и личного статуса.

Пришлось провести ему экспресс-реанимацию, нажимая болевые точки на голове и шее. Проверив между делом его карманы, Туманов нашел знакомое уже описание своей личности, немного денег, и нарисованную на клочке бумаги схему местности, где была заштрихована большая часть и стоял знак вопроса на пустом месте, где предположительно и находился хутор. Наган он оставил где-то под деревом. Наконец Туманову удалось сфокусировать внимание пленника на себе и приступить к беседе.

– Как зовут?

– Чибис.

– Расскажите мне, господин Чибис, сколько человек ещё занято моим поиском?

– А уже почти никто. Двое держат лошадей у леса наготове, ждут нашего выхода. И всё.

–  Из Казани или Самары ожидаете подкрепления?

–  Послезавтра связь с Самарой, должны были доложить, что и как. А там – как прикажут.

–  То есть подкрепление возможно?

–  Из Казани точно никого не будет, кто мог уже все тут.

– Кто ещё знает о моём предполагаемом месте нахождения?

– Не могу знать. Вольт в Самаре, разве что.

– Его фамилия?

– Не знаю. Ой, что-то плохо мне… – пленник побледнел и мягко стал заваливаться вбок, закатив глаза.

Туманов нащупал сонную артерию, пульса не было. Бегло осмотрев кучку найденого при обыске, снова обратил внимание на схему из кармана безвременно усопшего. В общих чертах там было понятно, где находится место встречи поисковых групп, но для экономии времени решили взять проводником заарканенного пленника. Следовало довести дело до конца.

Оставшихся двоих, карауливших лошадей у леса, сняли просто – те расслабленно полулежали у разведенного костра, да так и остались там, не успев даже понять, что произошло: Рахим и Хамза тихо подобрались и одним броском накрыли пару, вогнав в грудь ножи по рукоять. Проводника, указавшего дорогу, упокоил Аюпов. Лошадей расседлали и выгнали из леса в поле. Тела и сбруи схоронили в кустах шиповника.

Вернувшись на хутор, уже к вечеру, отправил Нуртдинова и Шайдавлетова с лопатами в лес, закопать тела в овражке, чтобы не привлекать внимания стервятников. Теперь можно было и немного расслабиться, теперь по следу отряда никто не шёл. Он надеялся на это.

Поводок

(8 сентября)

Утром следующего дня Филатов доложил, что казаки готовы к маршу, и сидеть без дела уже никак не могут. Туманов понимал, что болезнь ослабила всех сильно, но так же знал, что дело и служба врачуют не хуже лекарств. Ефросинья Савельевна осуждающе качала головой, и выражала сомнение в правильности намерения засидевшихся на месте казаков. Ещё бы подлечиться неделю-другую, и тогда уж… А башкиры уже молча приводили в порядок подвижной состав обоза. В общем, Туманов решил двигаться дальше. Тому были и другие резоны: он всерьёз опасался обнаружения и неизбежных сопутствующих сложностей при перемещении фронтовой полосы, так-как они находились в опасной близости от оренбургского тракта. Было бы правильнее двигаться перед фронтом и в сторону от него, чем за ним. На подготовку к выдвижению потратили два дня. Обслужили подводы, лошадей, подправили амуницию и пополнили припасы, и выступили в ночь на 10 сентября.

Туманов долго размышлял, как обезопасить хозяев хутора от возможных последствий их вынужденного гостеприимства. Поступить с приютившими отряд стариками так, как предписывают правила разведки он просто уже не мог. Да и казаки настороженно посматривали на командира, пока он принимал решение, демонстрируя невербальные сигналы осуждения возможного приказа… В общем, с хозяевами расстались душевно, приведя в порядок хуторское хозяйство после своего пребывания. Старики были приятно удивлены щедростью гостей, оставивших им целым и хутор, и оплату за него, превышающую номинал раза в два, чего уж греха таить. Туманов подробно объяснил обоим, что и как отвечать на возможные расспросы любопытных: никого и ничего не видели, сами болели тифом, поэтому сидели на хуторе всё время. Приезжали какие-то военные на подводах, но узнав о тифе сразу уехали. И было бы лучше старикам вообще уехать на неделю-другую куда-нибудь, и вернуться после всех военных событий. Деньги же есть? Ну вот. Если что и случится без вас с хозяйством – будет на что подправить. А про нас забудьте…

Двигались теперь медленнее, чем ранее. Казаки в седлах уставали, внимательность снизилась, поэтому в первую ночь преодолели верст десять, с рассветом встав лагерем в лесу, недалеко от Караваево. Выставили дозор, и отдыхали до полудня, радуясь наступившему бабьему лету. Осень уже начала золотить косы берёз, напоминая о неизбежных скорых дождях и распутице. А они обязательно снизят и без того невысокую скорость обоза, а то и остановят совсем. И уходить им предстояло на восток, приближаясь к Уралу и его холодной осени. Чуть позже, когда отойдут подальше, можно будет двигаться днём, делая переходы длиннее. А пока второй ночной переход завершили не далеко от Большой Полянки. После дневного отдыха, перед самым выходом, Аюпов подошёл к Туманову и тихо сказал:

– Командир, плохое началось.

– Что не так, Аюпов?

– На поводок нас взяли, командир. Плохие люди следом идут. Думаю, на хуторе беда случился.

– Объясни. – Туманов уже относился к необычным способностям Юсупа с определенной серьёзностью.

– Думаю, к наш старик плохие люди пришли. И есть там человек, который много знает и умеет. Чёрный воин. Он наш след увидел.

– Как такое возможно, Юсуп? Мы убрали все следы, я лично проверил.

– Убрали, да. Толк не всё. Жили долго, много следов мусор осталась: стриглись-брились, мылись. Если что нашёл этот человек – тепер наш след будет видеть, как… как компас, вот. Тепер всегда будет знать, в какой стороне мы идём.

– И как ты это узнал?

– Как узнал? Да вот же, видишь прозрачный облак над нами? – Аюпов чуть скосил глаза вверх, – Видишь?

– Не вижу ничего, – Туманов осторожно осмотрел небо.

– Ну, я вижу. Я это умею, командир. Плохой знак.

– Ты же не шутишь, Юсуп?.. – спросил Туманов без особого смысла, уже понимая, что теперь придётся проверять всю эту полумистическую информацию самому.

– Э, самый время для такой шутка, командир. Зачем так скажешь?

А что ещё тут можно было сказать? Туманов вздохнул и недолго поразмыслив отдал команду усилить дозор, и оставаться на месте до его прибытия. Сам же, взяв с собой Аюпова и Шайдавлетова, решил вернуться на хутор и разобраться с происходящим на месте.

Двадцать вёрст уже пройденного маршрута преодолели к исходу ночи, и с рассветом осторожно, пешим порядком, подобрались к хутору, оставив лошадей в полуверсте. С северной стороны далеко, на грани слышимости, рокотала канонада – судя по всему, фронт начал откатываться от Казани на юго-восток. Понаблюдали за хутором, не выходя из леса. Никакого шевеления. А уже светло, в открытом настежь сарае мычит корова, видимо не доеная. Двери и окна в избе тоже нараспашку. Плохо. Оставив казаков на месте, обошёл хутор лесом, и с обратной стороны, на стене бани увидел хозяина. Вернее то, что от него осталось… В разорванном почти надвое, окровавленном обнажённом теле, растянутым за ноги и висящим вниз бородатой головой, узнать Осипа Ивановича было невозможно, но… просто некому больше было тут висеть. Запёкшаяся кровь и хоровод из мух. Прислоненная к стене двуручная пила, бурая от крови и налипших внутренностей. На белой, известковой, бревенчатой стене кровью начертан серп и молот: совдепия и красный террор…

Перебежкой преодолел расстояние до бани, скользнул к сараю, прикрываясь от избы створкой распахнутых ворот, заглянул внутрь. Через щель брёвен луч восходящего солнца падал на Ефросинью Савельевну. Она была подвешена за вывернутую шею, с синюшным лицом, прикусив далеко высунутый язык, сдёрнутая от пояса вниз кожа висела нелепо спущенными штанами… В углу сарая натужно мычала корова, кося на хозяйку налитыми кровью глазами и ритмично ударяя рогами в закрытую калитку хлева. Туманов рывком подскочил к углу избы, держа наготове наган. От леса к противоположному углу метнулись две фигуры, охватывая избу в клещи. Оттолкнувшись от заваленки влетел в раскрытое настежь окно, крутанувшись в центре помещения в поисках цели. Увы, никого не было в разграбленной избе. Перевернутые лавки, смятый самовар, разбитая посуда, открытый и выпотрошенный хозяйский сундук со сломанной крышкой. В дверь и окно заглянули Аюпов и Шайдавлетов. Не успели…

Внимательно осмотрели хутор, пересчитали все следы на дворе и дороге, утроив внимание к любым мелочам от переполнявшей жажды мести, и быстро составили общую картину происшедшего.

Пятеро верхами, заехали вчера утром не таясь, по росе. Хозяев начали пытать прямо в избе, окрасив стены и половицы кровяными брызгами. Стариков сломали быстро, сразу выяснив всё, что им было нужно, дальше мучали уже из маниакального, сатанинского удовольствия. Разворошили зачем-то помойную кучу, размазав по брошенной рядом, снятой с петель двери, содержимое. Разбили иконы, забрали деньги из сундука и всё, что показалось ценным. Ушли к вечеру, так-же по дороге, пятеро верховых. Аюпов мрачно разглядывал лежавшую на земле, у мусорной кучи, дверь. Наконец, сплюнув, указал на неё Туманову:

– Вот, командир. Отсюда поводок набрасывал, – ковырнул прутом слипшиеся и ссохшиеся остатки помойных смывов. – Кровь брал, пот брал, волос или кожу, ногти можно, и плохой заговор делал. Чёрный человек. Чёрный воин. Очень плохо. Его кыт чёрный след оставил, до сих пор есть.

– Что за напасть ещё, на нашу голову? – Туманов уже выстраивал цепочку возможных вариантов, но верить во всё происходящее не хотелось.

– Да, напасть. Это верно будет. Он тепер будет за нами идти, как хвост. Пока его не убъём. Или он нас. Такие дела, командир.

Похоронили тела стариков в одной могилке, в углу двора. Выпустили на волю буянившую корову, прикрыли двери и окна в избе. В обратный путь двинулись уже в сумерках.

Из собранных фактов предположить можно было следующее. Самарский загадочный Вольт не обошёлся услугами одних лишь эсеров, а сопоставив имеющуюся у него информацию с результатами поисков подключил иные возможности, скорее всего связанные с новой властью, забирающей Россию в свои кровавые объятия. В общем, с народной армией Комуча это уже никак не связано. Это уже похоже на спецотряд тайной разведки красных. ЧеКа, кажется? Фронт рваный, прошли в тылы, добрались до района поиска и исчезновения поисковых групп эсеров. Как вышли на хутор – не понятно, но искали целенаправленно, и удача им улыбнулась. Впрочем, имея те же карты, что и у Туманова, не сложно прочесать обозначенные поселения, хутор на них указан. Он бы сам начал искать именно с хуторов, их не так уж и много. А если упокоенные группы эсеров тоже были на поводке у неизвестного преследователя? Да запросто, даже – скорее всего! Тогда всё можно объяснить совсем просто.

Только как теперь с этим быть? К борьбе с потусторонним Туманова не учили, он и сам не ангел. В необъяснимое верил только потому, что сам был свидетелем возможностей Аюпова, которым никакого объяснения дать не смог.

– Скажи, Юсуп, а можно что-нибудь сделать, что бы этот чёрный человек не смог бы за нами следить? – неожиданно для себя самого спросил Туманов, когда они уже приближались к расположившемуся лагерем отряду.

Аюпов задумался, и не торопился с ответом. Лошади размеренно шли шагом. Обозначилась светлая дымка, предвестница рассвета, и вдруг к ним параллельным курсом, из леса выплыли две фигуры – высокий старик с посохом, в долгополом кафтане и высокой шапке, и старушка в длинном сарафане и душегрейке, глухом платке и котомкой за спиной. Они двигались плавно, вровень с седоками, в полной тишине, не смотрели на них и не оставляли следа по высокой траве. Шайдавлетов тихо зашептал что-то, а Туманов не поверил своим глазам: Осип Иванович с супружницей… И тут старик повернул к ним голову и, пропадая с супругой в дымке, указал посохом на Аюпова. Тот остановился и негромко произнёс:

– Ай рахмат, бабай. – и обернувшись к Туманову вдруг сказал, – я попробую, командир. Тепер попробую.

– Ты видел, Юсуп? – шёпотом спросил Шайдавлетов.

– Канечна, не слепой. Бабай подсказал, как надо пробовать, тепер будем посмотреть, как он нас искать станет. – Аюпов очень довольный пустил свою лошадь лёгкой рысью.

Туманов помотал головой, столько необычного на него ещё не сваливалось. Но страха не было, наоборот, появились бодрость и ясность мышления.

– Что нужно сделать, Юсуп? Ты понял?

– А-е, командир. Сделаю. Нужен кровь, пот, ноготь со всех, и волос тоже. Мячик делаю, ду-а делаю, отправляю в другой сторона и пусть ищет чёрный воин.

К лагерю вышли уже засветло, под бдительный окрик дозорного. Не тратя времени на долгие объяснения, Аюпов занялся сбором всего необходимого материала, чем немало озадачил казаков. Но, видя как первым сделал всё, что было нужно Туманов, казаки безропотно выполняли все требования: дали остричь по пяди волос с каждого, по кусочку ногтей, поскребли шеи и царапнули иглами пальцы – Аюпов остался доволен, утащив в сторону то, что было ему нужно и уединившись в стороне от всех. Через некоторое время он вернулся с малым узелком в руке и положил перед Тумановым:

– Готово, командир. Это надо отправить куда-нибудь сторона от нас. Просто положить любой телега.