ОБХСС–82

Дед Мотя встал и попытался расстегнуться.

— Да что вы пиджаком своим мне в лицо тычете? — возмутилась сидящая рядом с дедом тетка, — Перестаньте руками махать и поставьте уже свой вонючий рюкзак на пол.

— Дык жарко же. Я раздеться хочу, — пробубнил дед, крутясь и пытаясь пристроить рюкзак. — Никакой он не вонючий.

Наконец, пиджак был снят, рюкзак определен на пол. Матвей Егорыч вроде успокоился и даже немного задремал. Мы с Андрюхой многозначительно переглянулись. Думаю, мысль нам в голову пришла одна и та же. Дальше пределов квартиры деда Мотю не выпускать.

Глава 8

Стасик

— У Вас нет образования. Это — минус. Но есть служба в армии. Это, несомненно, плюс. Мы можем рассмотреть вариант, так сказать, Вашей службы с начального этапа…В общем, конечно, это не совсем правильно. Но… Иногда бывают ситуации, в которых, только в виде исключения, само собой, мы могли бы пойти навстречу…

Женщина, которая сидела передо мной за большим столом, перестала мучаться, подбирая правильные фразы, а затем подняла вопросительно одну бровь и посмотрела со значением. Мол, понимаешь? Я тоже поднял одну бровь, мол, что именно нужно понять?

Потому как общий смысл нашей беседы был в принципе предельно ясен. Старший лейтенант милиции, она же сотрудник отдела кадров, намекала сейчас на отсутствие у меня всего необходимого для устройства на службу. Потому что я, конечно, молодец. Отлично придумал. Решил, пойду в ментовку. И был искренне уверен, меня тут ждут с распростертыми объятиями. То, что на руках только паспорт и военный билет, вообще не учел. И, конечно, она, эта женщина, со мной говорить даже не стала бы. Вернее, стала, но после того, как я предоставлю нужные документы. Однако, изначально, до того, как пришел в управление, был звонок от отца Исаева в нужное место, нужному человеку.

Оказалось, не важно, какое время и какой государственный строй. Связи всегда имели, имеют и будут иметь значение.

— Значит так…Вам необходимо сдать анализы крови, мочи, рентген. Пройти всех врачей. Потом получите заключение. Так как Вы поступаете сразу после службы в армии, мы отправим запрос в часть о высылке характеристики с обязательными заключением, рекомендуют они Вас или нет. Это, само собой, займет время. Но, насколько мне известно, Вы сильно горите желанием приносить пользу всему советскому обществу и хотели бы приступить к службе, как можно скорее. Поэтому, договоримся следующим образом. Комиссию, уж не обессудьте, пройти нужно. Запрос я отправлю, но мы тогда прикрепим его к личному делу задним, так сказать, порядком. За Вас поручился сам…

Женщина закатила глаза вверх, куда-то под потолок. Еле сдержал огромное желание с умным видом спросить, кто поручился? Бог? Потому что она так усердно таращилась, вращая глазами, что мне кажется, они натурально слелали оборот в триста шестьдесят градусов. Но сдержался. Такую шутку юмора точно тут не оценят. Тем более, я знал, о ком идёт речь.

— Хорошо. Я Вас понял. Комиссия, так комиссия.

Поблагодарил женщину в сотый раз. Она так же поблагодарила меня. Не знаю, за что. Уточнять не стал. А потом вышел из кабинета, имея от нее четкие указания к дальнейшим действиям.

Я и по современной жизни знал прекрасно, часть парней шли служить в ментовку после армии. Но в большей мере, это все же оказывались выпускники школ милиции и юрфаков.

Был период, когда светлый образ милиционера немного потемнел. Ну, как немного… Это мне рассказывал еще отец. Сам я такого не застал. Мол, в 90-е слово «милиция» стало чётко ассоциироваться у добропорядочных граждан со взятками, крышеванием криминала и беспределом. Отец был тогда молодым, горячим следаком. Говорил, мол, пошел служить по призванию души. Много фильмов смотрел в детстве о героических буднях ментов. А потом начались те самые 90-е, когда, по его словам, перестали платить зарплату, оставив для прокорма пистолеты и удостоверения. Ну, вот многие и кормились, как могли. Хотя, даже в то время оставались товарищи, преданные делу и профессии. Только, как правило, их преданность заканчивалась отправкой на вольные хлеба.

А вот уже в мою бытность, работа в ментовке снова стала если не престижной, то достаточно популярной. Правда вовсе не из-за стремления служить закону. Большинство приходили ради бабла и этого даже не скрывали. Они в вузы поступали, уже подсчитывая, сколько и на чем смогут заработать. В данном случае речь не об официальной зарплате.

Да что греха таить, я и сам выбрал БЭП по той же причине. Пришел к такому решению путем мучительного выбора. Наркота — сразу исключил. Тут сработал принцип. Они у меня, принципы, как ни странно, тоже есть. Невыношу барыг до глубины души. А еще в войне с наркоторговлей не вижу смысла. Это — борьба с ветряными мельницами.

Следаком, как хотел отец, а он, естественно, хотел — вообще не стояло. Прокуратура, которой в данном случае было бы не избежать, вызывала у меня нервную дрожь. Насмотрелся на отца. Спасибо.

Как впрочем, и на остальное. Если честно, в большей мере мне просто с детства вкладывали в голову понимание, надо перенять знамя борьбы с преступностью у отца и нести его дальше. Я особо не горел желанием ни бороться с преступностью, ни соблюдать наследственность в выборе профессии, ни тем более тащить куда-то на хрен никому не нужное знамя. Просто меня не спрашивали. Соответственно, когда встал вопрос, куда двигаться, сразу решил, пойду в экономику. Там хотя бы можно развернуться без особого ущерба для совести. Одно дело помочь мошеннику и аферисту, который систему нагнул. Ибо система сама, кого хочешь, нагнет. Смог ее обхитрить — молодец. Попался — сам дурак.

И совсем другое взять деньги за помощь человеку, на котором, например, убийство, или еще что похуже. Я, конечно, парень циничный, но не настолько. Правда, количество коллег из моего управления, оказывающихся в зале суда на месте обвиняемого, гораздо больше, чем во всей ментовке вместе взятой. Ну, тут головой просто надо думать и не жадничать.

Почему и сейчас, оказавшись снова Соколовым, решил двигать в сторону ОБХСС. Не ради выгоды. С выгодой еще после первого моего путешествия, советской армии и всех событий, с этим связанными, мы как-то разошлись. Просто тему экономики я знаю. Опером, кстати, был прям неплохим. Да и в другую сферу идти работать, как-то глупо. Кем? Не врачом же. Не учителем. А сколько нам с Соловьевым вместе быть, пока не понятно.

Отец Исаева оказался, в принципе, неплохим мужиком. Я так понял, он партии и делу предан искренне. Поэтому для него бзик блаженного Олега насчет духовной стези стал настоящим ударом. Но по большому счету, если до нашей встречи я представлял себе какого-то козла с завышенными амбициями, оказавшись у Исаева дома, понял, нет. Там дело совсем в другом. Он реально — человек старой закалки.

Меня родители Олега встретили душевно. Выделили комнату, сказали, могу жить, сколько угодно, пока не определюсь с работой и так далее. Работу, кстати, я с Исаевым-старшим обсудил. Надо было понять, как тут, в 1982 обстоит дело. Честно говоря, особо историческим прошлым ментовки никогда не интересовался. Ладно…Если честно, учился я через одно место. Просто знал, что надо получить диплом. Ну, и, как бы, история мало интересовала. Отец Олега в курс дела меня ввел. Министром МВД на данный момент был некий товарищ Щелоков. К нему Дмитрий Евгеньевич, отец Олега, относился двояко.

— Не знаю, Стас, не знаю… — Мы сидели в кухне. Я, блаженный Олег и Исаев-старший. — С одной стороны есть определённые заслуги. Он значительно повысил зарплату сотрудникам, завел «чемоданчики следователя». Парни могут грамотно теперь осмотреть место преступления. Ввел новую форму. Но…

Дмитрий Евгеньевич поморщился, опрокинул рюмку водки, потянулся за солёным огурцом. Пару минут жевал, видимо, соображая, как сказать понятно, но без лишних подробностей. Я, конечно, сослуживец сына. И так понимаю, обо мне им Исаев в письмах рассказывал. Может, не прям уж в деталях, однако, тот факт, что встретили меня, как родного, говорил о многом. Думаю, они были в курсе того, что Олегу я помогал. Но с другой стороны говорить что-то плохое о министре МВД, тем более делать это второму секретарю горкома… Мало ли. Времена «черных Воронков», конечно, давно прошли, но бережёного, что говорится, бог бережет.

— В общем, не все сейчас ладно в датском королевстве. Скажу так. Если коротко. У многих рыльце не просто в пушку, там звериный мех уже на морде вырос. И все это с ведома определённых лиц. А куда именно хочешь?

— Я бы хотел, конечно, в ОБХСС.

Дмитрий Евгеньевич подавился огурцом. Реально. Исаев минут пять хлопал его по спине. Мы сидели в кухне их трехкомнатной квартиры, за накрытым столом. Отмечали, так сказать, дембель и возвращение единственного сына. Тем более, Исаева-старшего до слез тронуло то, что Олег не просто мужиком вернулся, но еще имел благодарность за проявленное мужество. Было видно, отец им гордится.

— Ничего себе ты замахнулся… — Откашлявшись, он покачал головой и даже пару раз причмокнул. — А что сразу в КГБ не собрался? Ты понимаешь, вообще, о чем говоришь? Это ведомство не из простых. Туда попасть вот так, запросто, с улицы… Очень вряд ли. Отслужи сначала в…

Дмитрий Евгеньевич вдруг осекся, задумался. А потом расплылся довольной улыбкой.

— Во вневедомственную иди. Тут смогу даже помочь, чтоб все быстро, в короткие сроки решилось. Ты сержант, сразу в звании и начнешь. Простенько, но лучше, чем рядовым. Потом можно в Воронеж, в школу для офицерского состава. В этом году там первый выпуск был. Опять же, какая-никакая, а по сути служба достаточно близкая. Да и присмотрят там за тобой. В лучшем смысле этого слова. Вот, как раз, майор Зорин, он сейчас начальник вневедомственной, думаю, поможет потом. Есть там кое-какие зацепки у него.

В общем, по итогу разговора, я понял, выбор не велик. Можно, конечно, отправится сначала учиться. Либо устроится в обычную ментовку, опять же с самых первых ступеней двигаться. Но блин… Это время. А времени у меня нет. Вернее, я даже не знаю, есть или нет. А жить как-то ведь надо. Да и с трудом я представляю себя в любом другом отделе. В принципе, вариант, предложенный Исаевым-старшим показался мне вполне приемлемым. И, наверное, в сложившихся условиях, оптимальным.

Поэтому его предложение я принял. И он своё обещание выполнил. В отделе кадров управления вневедомственной охраны меня уже ждали.

Вышел на улицу, остановился на порожках, соображая, куда податься. Насчет медкомиссии старший лейтенант пояснила все предельно ясно. Сейчас, что ли, сразу рвануть? Хотя бы узнаю, что к чему.

Чуть в стороне стояли парни в форме. Так понял, мои будущие коллеги. Они громко и весело что-то обсуждали. По-русски говоря, ржали, как кони.

Я спустился и пошел к ним, на ходу вытащив сигареты. Никто не расскажет об отделе лучше тех, кто в этом отделе работает.

— Здорова, огоньку не найдётся?

Один из ментов вытащил из кармана спички, протянул мне. Смотрели они с интересом.

— Как служба? — Спросил, возвращая хозяину его вещь.

— Да как и везде. Идет. А ты чего? К нам? Иван. — Парень протянул руку.

Так понимаю, это он представился.

— Ага. Вот, на комиссию отправили. После армии решил.

— Это хорошо. Нам люди нужны. Права есть? С водителями прям беда. Скажи, Костян.

Второй из компании хмыкнул в знак согласия.

— Ну, вот, — продолжил Иван. — Мы вон, сутки отпахали вместо положенной смены. Так в итоге, настоящий цирк вышел. Умрешь.

Я, естественно, поддержал беседу. Мол, что за случай приключился? Что за цирк?

Через полчаса уже ржал вместе с парнями. Тем более история и правда оказалась смешная.

Отработав сутки, Иван, Константин и водила, который сидел за рулём «УАЗА» накатались до одурения. К двум часам наступила тишина. Даже рация заткнулпсь со своими: «Внимание всем постам и патрульным автомашинам». Город утихомирился, заснул.

Соответственно, парни тоже решили подремать. Поставил машину в «загас» на маршруте, где никто не ходит и не ездит. Это был темный карман возле глухой стены какого-то административного здания. Машину мордой уткнули в темно-серую стену. Свет полностью выключили, чтоб не было видно.

Водила — за рулем, на переднем пассажирском сиденье Костян — старший, на заднем — Иван. Вот они сразу намертво и отрубились.

Как получилось, никто так и не понял, но, видимо, когда Костян, устраивался поудобнее, умудрился стволом или прикладом автомата перещелкнуть диапазон на радиостанции.

Вроде ничего не изменилось, также рация продолжала тихонько пощелкивать, только они больше вызовов не слышали. Спали, как младенцы.

А их потеряли… Вообще-то это ЧП, когда патрульный экипаж перестает выходить на связь. Но панику никто сразу поднимать не стал, себе дороже выйдет, если уйдет по инстанции. Машина с соседнего маршрута съездила на их сработку, после подобрала возле райотдела капитана-дежурного по ОВО и поехали искать пропажу.

На второй машине водитель проработал уже более десяти лет, на разных маршрутах, поэтому все известные загасы знал и нашли они своих коллег быстро.

Подъехали сзади, фарами моргают. В ответ — ноль эффекта… Сигналить приехавший водила не стал. Ночь все-таки, жилые дома рядом. Дежурный вылез, подошел и заглянул аккуратно в салон. Спят засранцы… В сердцах сильно хлопнул раскрытой ладонью по задней части металлического кузова. Звук неожиданно получился громкий и гулкий, прозвучавший в ночной тишине подобно выстрелу. И тут началось…

Что уж там Костяну приснилось, сам потом объяснить не мог, но он подскочил на месте, чуть не проломив головой крышу и запрыгал на сиденье с диким криком:

— Тормози!!! За балюстрадой направо!

Откуда вылетело это слово, что оно обозначает, ни сам Константин, ни его товарищи до этого момента не знали. От этого получилось еще страшнее. Водила, соответственно, тоже подскочил, с ужасом понимая, что машина раскачивается и куда-то летит в пространстве. А он ничего перед ней, кроме кромешной темноты, не видит. Поэтому у него сразу возникло ощущение, что сейчас они куда-то вхерачатся со всей дури.

— А-а-а! Ничего не вижу! — Заорал водила.

При этом он уперся руками в руль и давил ногой со всей мочи на педаль тормоза. Машина, естественно, не думала тормозить. Она же никуда не ехала. Только понять этого спросонья никто не мог. Зато врубилось чувство всепроникающего ужаса, отбивающее напрочь мозги и хоть какую-нибудь соображалку. Всем, кто сидел в автомобиле, реально казалось, будто они сейчас с разгона влетят куда-то.

Водила начал давить на тормоз еще сильнее. Хотя сильнее, казалось бы, уже невозможно. Бац! Одновременно ломается и падает назад спинка сиденья и проваливается педаль тормоза. Короче, он с перепугу на левом переднем колесе рабочий тормозной цилиндр нахер выдавил. Казалось бы, невозможно, а он смог.

Быстрее всех сообразил Иван. Первым делом он наработанным движением выдернул пистолет из кобуры, снял с предохранителя и передернул затвор. Левой рукой потянул ручку двери и левой же ногой с силой толкнул заднюю дверь, планируя выскочить, как черт из табакерки со стволом наперевес. Клинт Иствуд, епте… Но что-то пошло не так. Дело в том, что Костян тоже начал выпрыгивать с переднего сиденья с этой же стороны. Естественно, с силой получил задней дверью — прямой в голову. Повезло, что удар пришелся в кокарду на шапке. А вот дальше пошло уже не так хорошо.

Упав назад, он ударился затылком о внутреннею металлическую часть двери и отключился. А Ивану в бок вернулась неожиданно сильно самортизировавшая дверь, отчего он крайне неудачно упал под машину, прямо под заднее колесо. Да так упал, что снаружи осталась только голова.

Жару добавил водила. Когда педаль тормоза резко провалилась, он еще и с ревом газанул от души. Иван в этот момент уже был под колесом. То ли от этого, то ли еще при падении, он судорожно сжал правую руку и выстрелил. Звонкий «цок» от пули почти заглушил грохот выстрела, пуля попала точно в крестовину кардана у заднего моста.

От испуга и ужасного ощущения, что машина сейчас его переедет, вместо того, чтобы просто выползти из-под авто, Иван зачем-то начал пытаться резко вставать на четвереньки, судорожно перебирая конечностями. Бабах! Еще раз выстрел. Теперь попал в колесо изнутри. Ваня в панике бился спиной о днище, падал, но снова пытался также встать несколько раз подряд.

Дежурный, который имел неосторжнось, стукнуть ладонью по машине, ничего подобного, конечно, не ожидал. Он от таких непоняток с криками и стрельбой, решил немного затихариться. Присел сзади от машины, стараясь стать маленьким, незаметным и не отсвечивать, почем зря. Иван наконец, выскользнул из-под ужасной машины, которая отчего-то била его по спине, хватая сзади, и остался лежать в метре, хрипло дыша. До водилы тоже дошло, что оказывается никто никуда не едет. Двигатель работает, но по прежнему стоит машина мордой в стену.

Но! Тут другой момент. На них напали! Костяна, похоже, застрелили. Вон лежит, как сломанная кукла, неестественно скособочившись, опершись только шеей об нижнюю внутреннюю часть открытой дверь, уронив голову на плечо. И Ваньку, наверное, тоже всё. Выстрелов вроде три было, а у водилы ствола-то нет! Сейчас и его точно оприходуют! Ужом скользнул по пассажирскому сидению, перегнулся и ухватился за автомат, лежащий у старшего на животе. Костян именно в этот момент неожиданно открыл очумевшие глаза и тоже схватился за ремень левой рукой. Оружие не отдает. Рефлексы.

— Дай! Щас я их… — бормотал ему водила.

Хорошо, что не отдал. Можно представить, куда бы он стрелять начал. Естественно, по стоящей сзади машине со слепящими фарами. А так поиграли в перетягивание, пока не услышали громкий, истерический смех.

Это ржал второй водила, который тоже вышел из машины вместе с дежурным, но ближе не пошел и наблюдал оторопело всё со стороны.

Как это выглядело его глазами. Дежурный приблизился к машине, хлопнул ладонью по кузову и тут же — какие-то внутри дикие крики. Машина затряслась-закачалась, чуть ли не подпрыгивает. Загорелись стопы, раздался какой-то скрежет, резко распахнулись двери. Костян успел выскочить чуть раньше и тут же звонкий «блямс» ему по кокарде. Иван тоже падает. Тут ревет двигатель. Ванька начинает стрелять и пытаться из под УАЗа вылезти. На четвереньках, что в принципе мало осуществимо, когда ты под машиной. При этом еще подвывая.

Последней каплей было поведение пузатенького дежурного, который резво отскочил, присел и собрался в такой плотный комочек, что стал даже ниже фаркопа. А тут еще ломится водила из первой машины, пытаясь у Костяна автомат забрать… Всё это заняло буквально три секунды.

— Да вы совсем охренели! — начал орать, очухавшийся дежурный.

А эти просто в три погибели согнулись и ржут. До всех стало доходить, что случилось.

— И вот представь. — Иван, который рассказывал мне эту историю в красках, покачал головой, — Смех смехом, а автомобиль выведен из строя. Заменил колесо, потихоньку, со скоростью 10 км/час, на ручнике добрался до гаража, по пути недоумевая, отчего машину так колбасит и что там может так скрежетать. Еще не знали, что крестовину раскололо к чертям. А надо передать исправный автомобиль. Ну, выкрутились. Заскочили кое-куда. Так что, сам понимаешь, новым сотрудникам мы будет только рады.

Я заверил своих будущих коллег, что вот-вот, уже скоро пополню их ряды. Выкурили еще по одной, Иван успел рассказать пару новых историй про службу, которые, кстати, изрядно согрели мне сердце. Ментовка в своей красе. За сорок лет, получается, ни черта особо нп изменилось. Судя по всему, Иван — очень разговорчивый тип. Потом я попрощался с парнями и вышел на улицу.

Погода стояла отличная. Решил, чего бы не прогуляться. Знал бы, к чему это приведет, хрен бы шагу сделал. Хотя, с другой стороны, все последующие события сильно изменили в очередной раз мои планы. Вернуться во вневедомственную охрану мне была не судьба.

Глава 9

Жорик

Я вышел из отдела в полной уверенности, что из меня делают дурака. Вернее, внешне все выглядело, как раз, наоборот. Типа, я мандец, какой умный, и мандец, какой нужный, кадр.

Опер, к которому прикрепили, сегодня был на месте. Им оказался мужик, достаточно серьёзный, возрастом ближе к сорока. Более того, я так понял, он практически один из лучших. На кой черт ему стажёр, было неясно от слова «совсем». Но даже не это вызывало у меня устойчиво ощущение огромной, просто вопиюще откровенной дуриловки.

Не успел я с ним познакомиться, как он активно принялся расспрашивать меня обо всем, что вообще не имело отношения к работе. Через десять минут нашей беседы я физически чувствовал, как мои глаза лезут на лоб против воли. Из-за полнейшего непонимания, на кой черт ему все это?

Сначала он долго и упорно говорил о моей семье. Ну, как говорил. Задавал вопросы. А мать? А отец? Что именно хотел услышать этот опер, для меня осталось загадкой. Тем более, я ему рассказать ничего не мог. По причине собственной неосведомленности. Кроме того, что Аристарх Николаевич был гнида и предатель. А Светланочка Сергеевна — редкостная дрянь, которая под конец вдруг решила пожертвовать собой. Причём, даже не уверен, что ради меня. Быстрее склоняюсь к той мысли, что ради себя и Семена. Вполне очевидно, Аристарх не оставил бы ее в покое никогда. Причём это «никогда» было бы очень коротким. Ровно до момента, как в его руки попали бы столь опасные фотографии. После этого судьба и маман, и моя была предрешена. Тут вообще не надо быть ясновидцем или долбанным Шерлоком Холмсом. Все до тошноты ясно, мерзко и очевидно. Плюс, после смерти Светланочки Сергеевны, а я опять же уверен, что была бы она очень скоропостижной, Семен остался бы с отцом. А это перспектива весьма отвратительная.

Поэтому, уверен, Милославская решилась на тот шаг, который она сделала, исключительно из соображений безысходности. Никак при живом Аристархе ей из старой, мутной истории не выкрутиться. А он, вот ведь неожиданно, как бы помирать явно не торопился. Вот маман и решила, лучше сама, чем ждать удара от своего муженька. А его, что логично, прихватила с собой.

И вот как, интересно, я такое мог бы рассказать оперу? Тем более, насколько понял, информация о том, что случилось на том обрыве в реальности, осталась неизвестной. Выяснить некоторые подробности о прошедших двух годах смог только, когда вернулся домой с вокзала. Вместе со своими гостями, естественно.

Андрюха ходил по квартире, цокая языком. Видимо, это было восхищение. Хотя, не факт. В итоге он все-таки высказался, мол, все хорошо, но как-то темно и душно. Темно. Нормально? У нас квартира квадратов в сто. Если не больше. Три спальни, столовая и кухня. Это даже по современным, привычным мне рамкам весьма недурно.

Матвей Егорыч, в свою очередь, пошел мыть руки и завис в ванной комнате. Когда спохватились и кинулись его искать, нашли именно там. Он сидел, включив воду, и ждал, закончится она когда-нибудь или нет. Хотя, тут же заявил, мол, о центральном водопроводе очень даже вкурсе. Дураков тут нет. Просто было любопытно убедиться самому.

Антонина предложила принять им с дороги душ. Пока она готовит обед. В итоге, мы потеряли Матвея Егорыча еще на некоторое время.

Правда, сначала последовало с его стороны категоричное высказывание, мол, как можно купаться в таком узком корыте.

— Это ж даже не Грибановский пруд. Понимаешь? — Спросил он Андрюху. — Там хоть и лужа, но как-то плавать можно. А тут…Вообще не развернёшься.

Я посоветовал деду Моте всё-таки помыться. А не пытаться в ванной плыть. Тогда и вопросов не возникнет.

— Больно ты умным, Жорик, стал, погляжу. Давно тебя в Зеленухи на исправление не присылали. — Заявил Матвей Егорыч.

Кстати, новость о том, что теперь я не помню последние два года, но помню то знаковое лето, они оба, и дед, и Андрюха встретили с энтузиазмом. А Тоня сообщила им это, едва они переступили порог квартиры.

— Да ладно! Вот так дела! — Матвей Егорыч немного присел и хлопнул себя руками по бокам. Как петух. Честное слово. — Олично, Жорик. А то ты после несчастного случая, что со Светкой и твои этим…

Дед Мотя пожевал губами, подбирая слова. Видимо, они были матерные, потому что Милославского он как-то изначально невзлюбил. Однако, потом вспомнил, что о мертвых или хорошо, или никак, и решил не заострять внимания.

— После несчастного случая с родителями у тебя прям помутнение приключилось. Так-то оно понятно. Мыслимое дело, сразу обоих враз потерять. Но…Рожа у тебя была… Так по ней съездить хотелось. Мочи нет. И потом, вон сколько времени носа не казал. Сенька на все каникулы тут как тут. А от тебя, ни ответа, ни привета.

— Давайте, давайте в ванную. — Антонина подошла к деду и принялась его настойчиво подпихивать в нужную сторону. Смотрелось это со стороны очень смешно. Она на две головы, наверное, выше Матвея Егорыча, а в ширину, так сразу в трое габаритнее.

— Сурьёзная женщина… — Многозначительно сказал Матвей Егорыч. Правда, уже через плечо. На которое Тоня повесила полотенце. — Андрюха, пошли со мной! Будешь помогать. Мало ли.

— Иди… — Махнул я братцу рукой в сторону ванной. — Это же дед Мотя. Он ухитрится даже в помещении два на два метра найти приключения. Кстати…

Поманил Переростка пальцем. Тот наклонился ближе.

— У деда все нормально? — Прошептал я братцу на ухо. — Он всегда чудил, конечно. Но сейчас какое-то ощущение странное, будто совсем тормоза отказали. И зная его, уверен, это неспроста. Что-то случилось?