Десятка

Гавроша такой довод устроил. Вполне логично, ведь было бы хуже, если бы эта десятка была не у него, а у кого-нибудь другого.

– Хорошо, пойдем, потратим. – Согласился он. – Вот только что можно на нее купить?

– Мороженое! – Громко выкрикнул озаренный идеей Пельмень. – Я так давно не ел мороженого, да и ты, я уверен, тоже. Идем, я знаю, где можно купить два по пять рублей.

– Ого, так дешево?

– Ну, ты брат, меня совсем расстраиваешь. Если я говорю, что такое есть, значит есть. Поверь, мне доверять можно, я друзей не подвожу.

Пельмень схватил Гавроша за рукав и потащил через двор к противоположной улице.

– Вот ты медленный какой, Гаврош! – Возмутился Пельмень. – Жди здесь, давай десятку, я сам сбегаю.

Он схватил протянутую купюру и, оставив Гавроша возле подъезда дома, быстро скрылся из вида за зелеными кустами.

– Игорь?!

Гаврош от неожиданности вздрогнул и обернулся на голос.

– Игорь?! Игорешка!!

Гаврош не мог поверить своим глазам, перед ним стоял никто иной, а собственный отец. Отец! Тот самый, желанный, потерянный и долго не находившийся, любимый, родной Папка!

Слезы радости брызнули из глаз мальчика. Не видя ничего из-за слез, он кинулся к отцу и сильно прижался к нему.

– Папка, папка, папка! – Рыдая, повторял он. – Папка, ты нашелся! Папка! Ну, где же ты пропадал?!

Отец опустился на колени и со всей отцовской любовью крепко прижал к себе своего любимого сынишку. Он очень больно испытывал чувство вины перед этим беззащитным, оставленным им мальчонкой.

– Игорешка, как ты здесь оказался?

– Папка, я искал тебя!

– Что-то случилось?

– Случилось, мы остались одни! Ты нужен нам! Нам без тебя плохо!

– Прости меня, сынок.

Отец и сын стояли, обнявшись, они оба плакали и что-то говорили друг другу. Им столько нужно было сказать друг другу после такой длительной разлуки. Они стояли и совершенно не обращали внимания на прохожих, с удивлением рассматривающих их на ходу. Они не обращали внимания на прохладный ветерок, холодящий утренней влагой после дождя. Они не обращали внимания на слезы на их мужских лицах, стекающих по щекам. Они даже не замечали, как рядом с ними остановился подбежавший парнишка с двумя стаканчиками мороженого в руках. Ему ничего объяснять не надо было, он все понял сам и слезы радости за чужое найденное счастье невольно навернулись на его глаза. Ведь наконец-то сын нашел своего отца, родные сердца вновь воссоединились и забились с новой силой полные счастья и надежды.

2. Продавщица.

– Вот сумасшедший! Ты посмотри! Залетел как угорелый, ни «здрасьте», ни «пожалуйста»! Кинул на прилавок десятку, схватил два мороженых и вылетел на улицу. Невежа!

– Да, молодежь сейчас такая, невоспитанная. Да кто их будет воспитывать? Родителям сейчас некогда, все свое время уделяют работе. Этих невеж нужно еще и содержать достойно.

– Какие там родители у этого босяка? Он дома-то родного никогда не видел наверно, живет где-нибудь в подвалах и ест на помойках.

– Тем более, здесь и речи быть не может о родительском воспитании. Их общество должно воспитывать.

– Общество, общество.… Всё хотят на общество свалить. Общество исправно и налоги платит, и всякого рода услуги оплачивает. На обществе в прямом смысле слова вся страна держится, а этому обществу в ответ кукиш с маслом, ни образования нормального, ни медицины, машины и те нормально делать не могут. А ты посмотри на наших чиновников и милицию, тьфу, полицию уже. Живут и работают за наши деньги, налогоплательщиков, практически мы их содержим. А получается, что я у него как будто крепостная. Сидит, смотрит с презрением с высока. «Что, мол, ты от меня хочешь?» Гаденыши, сначала миллионами воровали, а теперь уже меньше миллиарда не берут. Наши же деньги воруют, из нашего кармана.

– Да, что ты сегодня несговорчивая такая?! Начала с мальчишки, а теперь перешла на политику.

– А как же мне не кричать. Вот скажи, если у тебя из кармана воришка украдет твои деньги, что ты будешь делать с этим воришкой?

– Как что? Руки поотрываю, да полиции сдам.

– Правильно говоришь. А что же ты молчишь, когда у тебя открыто воруют эти чиновники твои же кровные денежки. Вот посмотри, дороги разбитые, подъезды не ремонтированные, законы не исполняются, полиция не работает, с тобой из этих никто не считается. А ведь это только мелочи!

– Успокойся ты, разошлась.

– Вот ты ответь, это разве не воровство? Разве воруют не твои деньги?

– Мои, мои, не кричи только.

– Ну, если это воровство, тогда почему этих воришек никто не наказывает? Если знаем о их делишках мы, простые люди, то значит знают все. Наказывать чиновников надо, судить, выгонять с их тепленьких мест!

Раскрасневшаяся от возмущения продавщица в маленьком продуктовом магазинчике так бы и продолжала перед напарницей кричать и ругать всех, о ком вспомнит, если бы не звякнула входная дверь подвешенным колокольчиком. Женщины замолчали. Вошел мужчина. Он прошел к прилавку приобрел пачку сигарет с зажигалкой и, получив сдачи, вышел из магазина.

– Стоп! Только не продолжай! – Провозгласила напарница сразу, не давая времени опомниться расшумевшейся собеседнице. – Я не хочу больше выслушивать твои лозунги. Я это наслушалась и дома, и в автобусе, и везде. В новостях только этого нет.

– Да, потому что все телевидение принадлежит государству!

– Все, хватит! Я больше не хочу разговаривать на эту тему. Расскажи лучше о чем-нибудь другом.

Зазвонил телефон.

– Тем более у тебя телефон звонит. Ответь, пожалуйста.

– Отвечу, конечно, отвечу, это ведь зятек мой звонит. Дочка у меня родить должна.

– Вот-вот, лучше дочке внимание удели, чем за эту политику кричать.

– Алле, алле! Андрюша, здравствуй дорогой! Ну что, от Анечки есть известия? Как у нее там дела? Что-что? Еще раз повтори! Как? Я не ослышалась? Родила? Хорошо родила? Ой, слава Богу! Господи, спасибо тебе! Все хорошо? Мальчика? Сколько весит? Три шестьсот? Отличный вес! Здоровый? Богатырь? Ой, как я рада за вас! Вот это здорово, мальчишка родился! Что? Ты не можешь говорить? А, ты звонишь из палаты? Уже ругаются? Я поняла, поняла! Все-все, перезвоню позднее. Поцелуй Анечку за меня и внучка тоже поцелуй! Ага, давай пока!

Светящаяся от счастья продавщица положила телефон в карман фартука:

– Ты слышала, подруга? Анечка родила. Очень хорошо родила, без осложнений. Мальчик, вес три шестьсот. Богатырь.

– Поздравляю! Вот видишь, внук родился, теперь ты бабушка.

– Да, бабушка! Наконец-то, а то надоело в девках ходить, буду бабкой! – Женщина засмеялась.

– Не в девках ходить, а в тетках.

– И правда, в тетках!

Подруги рассмеялись, сотрясая воздух магазинчика.

В магазин вошел мужчина, звякнув колокольчиком над входной дверью.

– Что вам? – Разом обернулись к нему обе продавщицы с раскрасневшимися лицами от смеха.

Немного смутившись от такого внимания, мужчина протянул сторублевую купюру:

– Разменяйте десятками. – И добавил. – Пожалуйста.

– Да, хоть рублями! – Окрыленная счастьем пропела продавщица-бабушка и, открыв кассу, наскребла девять металлических десяток и одну бумажную, мелочи совсем мало было. – Так устроит?

– Конечно! Спасибо большое! – Отблагодарил улыбающихся женщин мужчина, развернулся и вышел из магазина со звоном колокольчика.

Продавщица проводила взглядом уходящего покупателя:

– Завтра нужно будет на Киевский съездить за билетами. Домой в Житомир поеду, вещички соберу для внука, не здесь же втридорога покупать.

– Гражданство еще не сменила? До сих пор с украинским ходишь?

– А куда торопиться? Никто не знает, как здесь судьба сложится. А так в любой момент соберем чемоданы и к себе в Украину.

– На Украину. – Поправила ее напарница.

– Нет, в Украину надо говорить, так правильно. – Возразила продавщица.

– Как хочешь, не буду спорить.

– И правильно. Ну, подруга, закрывай магазин. Сейчас мы с тобой праздновать будем, за внука моего выпьем!

– А мы не получим от начальства?

– Нет, я договорюсь. Сейчас позвоню и договорюсь. А ты пока закрывайся и доставай самый дорогой коньяк, я оплачиваю.

– По закупочной?

– Само собой.

Женщина подошла к входной двери и взялась за табличку с надписью: «Закрыто», готовая повернуть этим словом на улицу, и принялась ждать одобрительного ответа от начальства.

Тем временем виновница торжества созвонилась с директором и, получив положительный ответ, прокричала:

– Закрывай! Начальство дает добро! Я и за тебя договорилась. Сейчас директор приедет, поздравит и сам доработает день. Эх, гуляем!

Табличка перевернулась, лязгнул замок двери. Гулянка начинается!

3. Лотерея.

– Зачем тебе десятирублевки?

– Нужны. Если хочешь, пойдем, узнаешь.

Молодой человек по внешнему виду похожий на студента, худой, с изнуренным лицом, впалыми щеками и острым носом с горбинкой. Тонкие плотно сжатые губы выражали таинственную улыбку полную уверенности и надежды. Уверенность также выражалась во взгляде серых, глубоко посаженных глаз. Голову украшала роскошная копна русых не стриженых волос. Он стоял, ссутулившись и засунув руки в карманы серого пиджака с нашитыми лоскутами коричневой замшевой ткани на локтях рукавов надетого на плотный свитер с высоким толстым воротом. Черные брюки старенькие, но чистые и выглаженные слегка прикрывали серые мокасины на белой резиновой подошве.

Молодой человек взял под руку девушку тоже вероятно студентку. Она была очень симпатична, круглое лицо, слегка вытянутое светилось милым взглядом больших карих глаз, под слегка вздернутым носиком в нежной улыбке застыли пухлые пунцовые губки. Каштановые шелковистые волосы опускались мягко на хрупкие плечи. Красное кашемировое пальто молодежного покроя слегка доходило до колен стройных ножек, обтянутых черными шерстяными колготками. Короткими осенними ботами, тоже красного цвета как пальто, она ступала по сырой земле на месте вытоптанного газона, стараясь не отставать от своего спутника.

– Так зачем же тебе? – Не унималась девушка.

– Хорошо, расскажу. – Согласился парень. – А то моя Маришка от меня не отстанет.

С этими столами он повернулся к девушке и поцеловал ее в щечку.

– Ну, давай, давай рассказывай! – Уже теряя терпение, взмолилась Маришка.

– Я хочу сделать один эксперимент. Специально разменял сотню на десятки, теперь пойду и куплю лотерейные билеты в разных почтовых отделениях, по одному билету в каждом.

– Для чего это?

– Для чего что?

– Для чего покупать в разных отделениях, когда проще купить сразу на все деньги в одном. – Не понимала девушка.

– Ну, чтобы повысить вероятность купить выигрышный билет. Вот представь себе, билеты при изготовлении складываются стопками по порядковым номерам. Неизвестно в каком порядке среди массы билетов размещены выигрышные билеты, но вполне вероятно, что некоторые стопки могут оказаться совершенно безвыигрышными. Следовательно, чтобы не попасть при покупке десяти билетов на одну такую пустую стопку, я решил покупать билеты в разных отделениях почты. Тогда уже со стопроцентной точностью билеты продадут мне из разных стопок. Ну и, соответственно, вероятность выигрыша будет выше, чем обычно.

– Ну, ты голова! – Удивилась такой выдумке своего друга девушка. – Но, Сережа, скажи, а почему именно десять билетов? Возьми сто билетов, тогда вероятность выиграть будет еще выше.

– Нет, именно десять от каждого тиража…, или девять.… Ну, точно не помню. Ладно, это не важно, важно, что не больше.

– Не поняла. С чем связана эта важность?

– Мариша, прошу, пока не могу сказать, но скажу позднее, возможно сегодня. Обещаю. – С последним словом он одарил девушку улыбкой, от которой на сердце ей стало тепло, и желание досаждать вопросами своего Сережу отпало.

– Хорошо. – Согласилась девушка. – Я подожду.

– Но с одним условием. – Сергей прищурил хитро глаза. – Ты должна все проделать вместе со мной.

– А это обязательно? – Ходить полдня по почтовым отделениям девушке не очень-то хотелось, но немного подумав, добавила: – Ладно, я согласна, вместе так вместе. Только с тебя обед в кафешке! Согласен?

– Хорошо, решено! С тебя компания, а с меня обед.

Они рассмеялись и, обнявшись, пошли до ближайшего почтового отделения за углом. В отделении купленный билет оказался проигрышным.

– Ничего! – Бодро ответил Сергей. – Это только одна неудача. У нас еще есть шансы на выигрыш.

Он обнял девушку за плечи и поцеловал нежно в носик.