Помоги проекту - поделись книгой:
Пол Андерсон
Храм Земли
Перевод с английского А. Грузберг
© ИП Воробьёв В.А.
© ООО ИД «СОЮЗ»
– Они идут!
Голос Леды прозвучал в ушах четверых окружавших ее мужчин. Они стояли, соприкасаясь шлемами, чтобы можно было говорить, и смотрели вниз на поднимающихся к ним по склону кратера Коперника людей. За их спиной вздымались к небу резкие очертания скал. Лучшей оборонительной позиции не может быть.
– Восемь, девять… – Рикард напрягал зрение, пытаясь пробиться сквозь предательскую смесь света и тени: ярко-голубая Земля, почти в полной фазе, полная тьма черных с острыми краями теней, шпили и утесы, уходящие вдаль, к сверкающим равнинам. – Я насчитал не меньше десяти, вероятно, больше. Тяжелый будет бой.
Металлические точки приближались, они делали двадцатифутовые прыжки с одного выступа на другой, и теперь стал видел блеск земного света на их шлемах и топорах. Рикард медленно сказал:
– Вероятно, если мы попытаемся сопротивляться, нас ждет смерть. Вы можете сдаться, и я не стану о вас плохо думать.
– Сдаться на казнь или порабощение? Ты должен лучше нас знать, – сказал Хью. Он взмахнул своим топором, и тень пробежала по его флексикордовому скафандру. – Им придется подходить по одному. И мы изрубим их.
Джонак и Чунгти согласились с ним. Леда молчала, но рукой в перчатке сжала руку Рикарда.
На хмуром худом лице главаря преступников мелькнула мрачная улыбка.
– Спасибо, – сказал он. – Мы покажем этим проклятым копперам, что Нирак еще может сражаться.
Он отошел от группы и натянул лук. Лук большой, подходящий для такого гиганта, и он уже давно в его семье. Пластиковый лук, проволочная тетива, стальные стрелы, летящие с силой в сто фунтов, такое оружие способно пронзить космический скафандр и выйти наружу в потоке вырвавшегося воздуха. Дерево и шнур бесполезны на поверхности, они высыхают и трескаются в вакууме, прожигаемые днем и замерзающие ночью. Но с помощью этого оружия он отправил на Землю больше людей, чем смог запомнить.
Стоя в абсолютной тени утеса, он наложил стрелу и прицелился. Лук загудел в его руках, из него выскочила яркая искра. Один из нападавших неожиданно подскочил, упал и покатился по длинному склону; насыщенный влагой воздух вырывался, как его душа.
– Одним меньше! – свирепо крикнула Леда и подняла свою пику. В тишине никто ее голос не слышал, но видно было, как движутся губы в пластиковом шлеме. Рикард повернулся, чтобы посмотреть на нее: сильное красивое лицо и светлые волосы посинели в свете Земли, но не стали менее прекрасными.
Он украл ее три года назад, во время рейда на Мунбург, и первое время она отчаянно сопротивлялась. Но позже они поняли друг друга, а потом копперы завладели Нираком, и он с несколькими верными людьми бежал в мятежное изгнание, и она была единственной из его жен, последовавшей за ним. Они улыбнулись друг другу, и он снова повернулся лицом к врагу.
Снова прогремел его лук, и Рикард выругался, потому что стрела пролетела мимо ближайшей фигуры. Человек метнул копье, оно ударилось о скалу, отскочило, и Хью шагнул вперед, перехватил его и бросил назад. Рикард снова выстрелил, и еще один воин упал на каменную поверхность и застыл в смерти.
Теперь они были близко, ужасно близко, на него набросилось не меньше дюжины. Он в последний раз выстрелил в них, бросил лук и схватил топор. Преступники быстро выстроились оборонительной линией: Рикард, Хью и Джонак, самый тяжелый из них, встали плечом к плечу между двумя большими каменными столбами; Леда и Чунгти сразу за ними, приготовив пики.
Первый коппер в яростном прыжке опустился на Рикарда, взмахнув топором и нацелившись в шлем вождя. Рикард отразил удар рукоятью своего оружия, пригнул топор противника и ударил его в живот. Тот отскочил, открытый для нападения, но нельзя выйти из линии. Почти сразу напал другой, его лезвие разрубило вакуум. Топор Рикарда опустился на шлем противника. От удара онемели мышцы руки, но шлем был разрублен. Из него вырвался воздух, белый от изморози, красный от крови, которая фонтаном забила из рта и носа.
Топор выпал из рук противника и ударился в падении о шлем Рикарда. Рикард ударил в металлическое плечо следующего противника и увернулся от контрудара. Леда ударила между ним и Джонаком, со страшной силой пробила копьем скафандр коппера в районе живота. Тот отшатнулся, тщетно сжимая руками разрыв и пытаясь удержать воздух, лицо его исказилось от неслышного крика.
Теперь на Рикарда нападали двое, удары топора и копья обрушивались на его шлем и плечевые пластины, он уворачивался, парировал их удары. Взмахнув топором над головой, опустил его еще на один шлем, расколов череп под ним, и собственный крик звенел в его ушах.
Краем глаза он видел, как упал Джонак. Он с рычанием повернулся к убийце, отразил лезвие его топора.
– Отправляйся на Марс, ублюдок! – крикнул он, нанося удар за ударом; противник отступал, пока не был прижат спиной к утесу. Рикард подскочил и убил его.
Тяжело дыша, он повернулся и увидел, что копперы разорвали защитную линию, теперь они по трое и по четверо нападали на выживших, били и кололи, и в кромешной тени мелькали отражения на металле. У него на глазах упал пронзенный копьем Чунгти. Хью и Леда стояли спиной к спине, отражая беснующуюся вокруг свору, и Рикард перелетел расстояние между ними и напал на копперов. Он сзади разрубил шлем у одного, проткнул второго, отразил удар третьего, оттолкнул его и присоединился к товарищам.
Замерзающая жидкость затуманила его шлем, и на него упал Хью. Рикард высвободился из-под тела, встал и нанес удар. Леда вращала по широкой дуге пику, просунула ее между ног нападающего, уронила его и ударила пикой, прежде чем он смог встать. Потом между нею и Рикардом оказался коппер, он сзади обхватил ее руками и потянул на землю.
Они сплошной стеной бронированных тел окружили Рикарда, уронили, и по четыре человека держали каждую его руку. Когда принесли проволоку и принялись закручивать ему руки за спиной, он пнул одного, встал и оттолкнул еще двоих. Но кто-то сделал подножку, и он снова упал.
Захвачен! Не чистая смерть в бою, а плен!
Он лежал, глотая горячий затхлый воздух внутри шлема, глядя на хрустальную темноту неба, на миллион острых, как иглы, звезд и на призрачное великолепие Млечного Пути, который протянулся до самого огромного голубого диска Земли, и мир Луны, этого колдовского света, и тени, и рваных острых утесов покачивался перед ним. Захвачен!
Высокий человек, очевидно, глава отряда, пересчитал выживших и прижал свой шлем к шлему Рикарда. Черты лица резко вырезаны, глаза черные, заостренная борода знатного коппера и впавшие щеки трупного цвета в земном освещении. Он медленно сказал:
– Да, ты главарь мятежников. Я рад, что тебя взяли живым.
Рикард молча смотрел на него.
– Веди себя разумно, – посоветовал тот. – Не забудь, женщина тоже у нас.
Они поднялись по склону Коперника и спустились на равнину, окруженную стенами кратера. Недалеко располагался бронированный купол с часовыми перед ним; шлюз вел в туннель. Они вошли в него и оказались в освещенном лампами длинном пустом помещении. Здесь было несколько солдат Коппера, они должны сменить стоящих снаружи.
Как и все городские свободные люди, они одеты не так, как варвары, которые обычно ограничиваются только набедренной повязкой с карманом; на этих просторное одеяние; на голове стальные шлемы; они вооружены мечами, которые полезны в подземелье, но бессильны против космических скафандров; и они не раскрашены, как воины варвары. Они не оскорбляли пленных: имя Рикарда из Нирака последние годы на всех наводило страх, – но откровенно глазели на Леду.
Даже преступники с радостью расставались с космическими скафандрами. Пот и требования природы делали пребывание в скафандрах после нескольких часов очень неприятным. Их раздели, связали руки за спиной и повели между рядами бдительных стражников вниз, в Коппер-сити. Шли быстро, долгими прыгучими шагами, как ходят дома, там, где можно не опасаться засады.
Рикард думал о катастрофах последних часов. Он и его люди – всего около пятидесяти человек – после падения Нирака жили в основном на поверхности. У них были герметически закрытые палатки, которые они перемещали с места на место, и часто через старые неохраняемые шлюзы проникали в туннели и города, чтобы захватить еду, воду и воздух и убивать копперов. Сражаясь, они оставались символом свободы для немногих свободных людей во все разрастающейся империи копперов; они сдерживали это расширение, и к ним присоединялись молодые воины. Тогда была еще надежда.
Потом… Рикард со своими людьми возвращался из разведывательного похода и обнаружил, что их лагерь захвачен врагами. Они смогли уйти, их преследовали и захватили двоих предводителей мятежников, и это был конец. Конец сопротивления, конец надежды и скорее всего конец жизни.
Его черные полные горечи глаза обратились к командиру отряда. Тот надел яркое одеяние, какое носят самые знатные, и меч у него на поясе украшен драгоценными камнями.
– Кто ты? – хладнокровно спросил Рикард.
На худом лице появилась улыбка.
– Я Рейт, князь Коппер-сити, – последовал ответ. – Нам обоим повезло: именно я возглавил отряд, который захватил тебя. Другие давно бы тебя убили, но я смогу найти для вас лучшее применение. – Он кивком показал на Леду. – Да, смогу.
Она высокомерно подняла голову, светлые золотые волосы упали на плечи и спустились к тонкой талии. Рикард рявкнул и рванул свои путы. Они врезались в запястья, а стражник сзади уколол его копьем
Рейт держал в руках лук Рикарда.
– Очень хорошее оружие, – сказал он. – Не думал, что у варваров может быть что-то такое хорошее. Ты можешь вернуть его себе, но это нужно заслужить.
Туннель привел в пещеру, такую огромную, что ее дальние стены не были видны. Это была территория ферм, крестьяне ходили между рядами баков и ухаживали за пищевыми растениями; надсмотрщики с жесткими лицами останавливались в своих обходах, приветствуя князя. Здесь же скотные дворы, коровы, свиньи, овцы и куры в загонах; загоны чистили и кормили животных рабы. Недалеко располагалась бойня, и аристократическое лицо Рейта сморщилось.
Извилистая рампа вела вверх, на другие уровни. Миновали жалкие тесные жилища низшего класса; крестьяне в серой одежде теснились с семьями в своих каморках без дверей. Выше располагался уровень фабрик, где прислужники инженеров изготовляли оружие и инструменты; рабочие плавили и очищали руду, другие шили одежду, плели веревки и производили все, что необходимо для жизни. Здесь отряд остановился, чтобы передать поврежденные космические скафандры для ремонта. Флексикорд снова будет сплавлен; о раздетых телах, оставленных снаружи, никто не думал.
Рикард не смог удержаться и спросил:
– Где ваша фабрика воздуха?
– Еще выше, в самом Храме и под непосредственным наблюдением самого Главного Инженера, – вежливо ответил Рейт. – Ведь это самая главная работа. – Он приподнял брови. – У вас в Нираке не было фабрики воздуха?
– Нет. Мы его покупали или отбирали, если понадобится.
– Я так и думал. Так поступает большинство варваров. Рикард, ты умный человек, и я прошу тебя немного подумать. Нам нужен запас воздуха, чтобы возмещать потерянный, но чтобы получить его из минералов, нужно оборудование и умение. Вместо того чтобы воевать с нами – очень немногие умеют производить воздух, – разве не выгоднее было бы дружить с нами и иметь постоянный и надежный источник воздуха?
– Мы были свободными людьми. Теперь мы рабы и вынуждены пресмыкаться пред хозяевами и отдавать им все за жалкий рацион воздуха. Это достаточная причина, чтобы сражаться с вами.
– Не думаю, – иронически сказал Рейт, – чтобы ваши рабы заметили разницу.
Рикард стиснул зубы.
Над уровнем фабрик располагался парк. Было хорошо известно, что свежий воздух, а значит и жизнь людей зависит от зеленых растений, так что фермы были даже в маленьких деревеньках, а в тесных палатках разбойников находилось место для горшков с растениями. Но Рикард и Леда никогда не видели такого буйства цветов и листвы, никогда не чувствовали мягкую зеленую траву под обнаженными ногами, и девушка ахнула и зарылась лицом в розы.
Рейт мечом срезал несколько роз и с поклоном протянул ей.
– Они не прекрасней тебя, – улыбнулся он.
Вокруг были люди из благородных классов, воины, администраторы, высокопоставленные инженеры и их дети и женщины в многоцветных одеждах. Они собирались вокруг, смеялись, выкрикивали приветствия, и Рейт дружелюбно кивал, но продолжал идти.
Над парком располагался уровень просторных помещений высшего класса, где в носилках проносили благородных, а рабы выполняли приказания. Рикард заметил в разных местах неподвижно стоящих часовых и подумал, что власть повелителей не так уж прочна, как кажется.
Они поднимались все выше и выше, пока не оказались наконец перед высокой стеной, украшенной фресками с изображением древних торжеств и праздников. Перед входом стояли четыре караульных. При приближении Рейта они приветственно подняли копья. Привратник открыл дверь, и они оказались в доме князя.
Внутри богато меблированные залы, с занавесями, вазами и бесценными предметами древней работы, наверно, еще до Падения, а также более неловкие изделия недавней работы из резного дерева и кованого металла. Рейт провел их в просторное помещение, верхние окна которого выходили к небу. Рикард машинально осмотрелся. Должно быть он находится под самым верхом купола, выступающим над поверхностью. Он видел под собой вначале массу металла и бетона, а дальше неровные равнины до самого горизонта и могучую стену кратера. На небе холодно блестели звезды.
– Развяжите их, – приказал Рейт.
Рикард потянулся, разминая затекшие мышцы. Леда подошла, и ее рука оказалась в его руке. Стражники вышли, за исключением двух, неподвижно застывших у стены.
– Что теперь? – спросил варвар.
– Ну, полагаю, вы хотите помыться. Ванная вон там. Потом мы поедим и сможем поговорить.
Пленники получили свежую одежда их таких мягких разноцветных тканей, каких они не видели с тех пор, как Нирак захватил купеческий караван в туннелях, и был пир с искусно приготовленным мясом и хлебом, свежими фруктами, вином и деликатесами, названий которых они не знали. Они сидели за столом и наслаждались.
Рейт старался быть приветливым. Он приказал привести девушек-рабынь, и они танцевали и играли на музыкальных инструментах; он все время доливал вино в бокалы, и слова, которые срывались с его улыбающихся губ, не имели никакого отношения к реальности. Вопреки своему желанию, Рикард слушал с интересом и отвечал, когда мог, а Леда была очарована.
Князь углубился древнюю историю, которая, казалось, была его любимым хобби. Он говорил о тысячах лет войн, политики, завоеваний и освобождений, о династиях, о людях и богах, и слушать его циничные рассуждения было особенно интересно после туманных героических преданий варваров. В Коппер-сити все еще умели читать и писать, хотя лишь несколько знатных, кроме инженеров, считали нужным учиться, чтобы овладеть грамотой.
– Но что такое Падение? – шепотом спросила Леда. – Что тогда было?
– Падение с Земли? – Рейт улыбнулся, и брови его изогнулись. – А что, красавица, если ты расскажешь мне, что знаешь?
– Ну, я никогда много об этом не думала, – ответила она; ее лоб над голубыми глазами в морщинках сосредоточенности. – Говорят, люди пришли с Земли, они согрешили и были изгнаны, чтобы жить здесь, пока грех не будет искуплен. Души мертвых возвращаются на Землю…
– Или на Марс, если они преступники или копперы, – добавил Рикард.
Лада посмотрела на него и развела руки.
– Это все, что я знаю.
– Гм… ну, это общеизвестная история. Наши инженеры рассказывают ее простым людям, так легче удержать их в повиновении. Но что вы скажете, если я вам сообщу, что Земля – такой же мир, как наш?
– Это невозможно, – сказала Леда. – Говорят, на Земле можно ходить по поверхности без скафандра. И повсюду зелень, и много волы, и всем достаточно еды.
– О, конечно, Земля совсем не такая, как Луна. Ведь люди и животные настолько плохо приспособлены для жизни здесь, что естественно предположить: они пришли с Земли – не в мистическом Падении, а с помощью обычных физических средств.
– Они прыгнули? – презрительно спросил Рикард.
– Нет, они… Я расскажу об этом позже. Были способы. Немногие уцелевшие книги рассказывают кое-что о случившемся. Люди явились сюда с Земли в поисках необходимых им материалов. Здесь и по всей поверхности Луны были построены города и соединены туннелями, чтобы добывать руду. Они были мудры, эти древние. Они построили не только то, что мы используем и сегодня, используем слепо, по обычаю, без понимания: плавильни, аккумуляторы солнечной энергии, космические скафандры и все остальное, но у них было и многое другое. Оружие, гораздо более смертоносное, чем лук и топор, машины, которые проносили их по поверхности, и перевозили руду, и делали работу, которую мы должны делать руками, но все это давно износилось или было разрушено и пошло на металл. В нашем Храме есть некоторые реликты, но это все.
Глаза Рейта блеснули.
Немного погодя он продолжил.
– Согрешение и Падение – совсем не то, о чем говорят инженеры в своих проповедях. Я не знаю точно, что произошло, но только эти мудрые древние не были едины, они были разъединены на… наверно, на города, и различные колонии здесь принадлежали этим разным городам. Началась война, но не такая, какую мы знаем сейчас. Война, в которой решалась судьба, в которой высвободилась вся сила машин и была направлена на разрушение и уничтожение. Должно быть, она уничтожила цивилизацию на Земле; во всяком случае в течение более тысячи лет и больше нас никто не навещал. Здесь, на Луне, колонии тоже воевали, но в более ограниченном масштабе, поскольку у них не было больших разрушительных машин. Но этого было достаточно, чтобы уничтожить многие города – вы, должно быть, видели развалины некоторых их них, – и погубить большую часть оборудования. У выживших мудрых людей не было машин для восстановления разрушенного, и последующие бурные поколения не обращали внимания на технику, не имевшую отношения к их жизни. Оставшиеся машины были заброшены, мудрые люди умерли, и города сражались за необходимое для жизни мечами и копьями. Наконец над нами опустилась долгая ночь невежества. Такова истинная история Падения.
– Откуда ты это знаешь? – вызывающе спросил Рикард.
– О, я прочел сохранившиеся книги и их фрагменты и с помощью собственной головы соединил то, что узнал. И в Коппер-сити сохранилось больше знаний, чем у других. Остальные вернулись к варварству, сохранили лишь немногое, что позволяло выжить; но мы, жители главной из бывших колоний, сохранили немного больше. В Коппер-сити всегда были немногие, знавшие правду, хотя они ничего не могли сделать.
Рикард откинулся на спинку кресла и высокомерно посмотрел на князя.
– Хорошо, – сказал он, – я принимаю это. Но в чем разница? Зачем ты привел нас сюда и рассказываешь это?
– О, я хотел, чтобы ты понял: наша откровенная цель завоевания мира – совсем не абсолютное зло, как ты считаешь. Это принесет знания варварам, вернет им их наследие и покончит с мелочными ссорами по имя единства всего человечества.
– А ценой станет их рабство и нищенство!
– Ну, я не стану утверждать, что мы делаем это ради нашего здоровья, – спокойно сказал князь. – Набеги варваров стоили нам дорого и сильно раздражали, и мы всегда можем использовать новых работников. Но не говори мне, что ты мученик, сердце которого болит за твой угнетаемый народ. Ты разгневан, потому что у тебя отняли твою власть и богатство. Если бы то мог все это вернуть и даже утроить…
Поделиться книгой: