Кросс по грозовым тучам

— По доступной мне информации не были, — сообщил Ларский. — Но у них там все общее, даже мысли порой.

— Плохо то, — задумчиво сказал Руазсов, — что оба случая произошли, по сути, на Земле и нигде более. Ни на одном из форпостов инсектоидов или других представителей союзнических рас похожую смерть не регистрировали.

— Может, это все-таки какая-то скоротечная болезнь?

Голос подал адмирал с лошадиным лицом и густыми бровями. Ливада, вспомнил Ларский, его зовут Ливада и, кажется, он американец.

— Наши спецы убеждены, что нет, — покачал головой Руазсов. — Никаких следов в организме, кроме мгновенного разрыва тканей. Только виновник уничтожения невидимка. Ростки изоморфа были бы идеальным объяснением.

— А были ли в последнее время какие-нибудь странные случаи на Дальних Пределах? — спросил Ларский, покачиваясь на стуле. — Агрессия внутри Федерации? Конфликты?

— Нет, — покачал головой Марра, — На границах Федерации более менее безопасно.

— Конечно, безопасно! — весомо согласился Алекс. — Если бы была хоть малейшая угроза безопасности, то за этот стол пригнали бы и великого гросс-адмирала. А так только господин Руазсов и бакланы флотского болота!

— Прекратите паясничать, господин интендант, — холодно произнес Ливада. — Если здесь собрались бакланы, то вы, если вспомнить историю с португальским флотом, обычная сорока-воровка.

Ларский хрюкнул, вспомнив про португальский флот, в историю с которым был вовлечен как представитель прокуратуры. Флоты, как правило, не имели национальной принадлежности и строились из планетарного или федерального бюджета. Но если обнаруживались обученные по национальной квоте контр-адмиралы без флотов, то страны могли финансировать создание отданных под их командование кораблей. Так однажды Португалия заявила о желании приобрести три боевых крейсерских соединения. Требовалось срочно снабдить ими безлошадных португальских офицеров. А вот денег у Португалии хватало только на два межпланетных крейсера… с половиной.

Генералы интендантской службы пожали плечами и продали… три. День торжественного старта был назначен, ленточка разрезана. Вспыхнув фотонными ускорителями, крейсеры пошли к звездам. Притяжение Земли было преодолено. И все хорошо. Но один из крейсеров вдруг замедлился, заковылял и стал безнадежно заваливаться в сторону Луны. Позорный старт до глубины души возмутил совет Португалии. Они пылали желанием разобраться, подозревали или диверсию, или махинацию. И не зря.

Отправившаяся на спутник Земли прокурорская комиссия сделала потрясающий вывод. Если не считать внешнюю оболочку, крейсер пуст, как консервная банка. Почти. Набит деталями временного ремонтного комплекта, которыми завалена интендантская база на мысе Доброй Надежды. В результате корабль дополз до Луны и дальше лететь не мог.

На документах сдачи и приемки трех крейсеров стояли подписи несуществующих военачальников. Никто ничего не знал, поскольку в день сделки все уважаемые флотские чины были на межгалактическом многоборье. В самом злосчастном корабле обнаружили уже оплывающих клонов краткосрочного использования. Португальцы задохнулись от возмущения. Бойкие интенданты предложили отправить клонов на пожизненное, а пока подключить к этим биомассам системы жизнеобеспечения.

Пока шла вся шумиха, недоделанный крейсер торчал Луне. Возиться с транспортировкой никто не хотел, денег на достройку у Португалии не было. Виновных так и не нашли, третьего португальского контр-адмирала пристроили в теплое местечко, а то про корабль быстро забыли. Возможно, он до сих пор почивал на темной стороне Луны…

— Ну почему обычная сорока-воровка? Тогда уж удачливая, изворотливая и наблюдательная. Кстати, так сказано в моем личном деле. Но гросс-адмирала среди здесь собравшихся все равно не наблюдаю.

— Что вы хотите сказать этим вашим «не наблюдаю», Треллин? — нахмурился маршал. — Вы же знаете, он пока не доступен.

— Да, застрял в медвежьем углу галактики и не доступен. Связь утрачена, маршрут не известен. И слава богу! У нас в кои веки наступил покой, никто не дурит, и не болеет, и не стреляет из крейсерских пушек по скоплениям инопланетных агрессоров. Если бы еще тараканы не дохли!

Ларский нахмурился. Намек был совершенно очевиден — по странному стечению обстоятельств первое лицо военно-морских сил отсутствовало. Тень нехорошего предчувствия зашевелилась в груди. Нет, чушь собачья! На Землю никто давно не нападал, да это и невозможно. Земляне, конечно, участвовали в конфликтах, но далеко-далеко отсюда. Вот в одном таком чудесном месте застрял гросс-адмирал Соединенного гиперфлота «Альфа». Темная история. Но те, кто в курсе, освещать ее явно не собирались.

Заседание было окончено, участники отправились по авиеткам и челнокам. Попрощавшись с Маррой, Ларский вдохнул ставший теплым и влажным воздух, обвел взглядом просторы мыса. Нужно отвлечься от дурных предчувствий. Как же! Алексей Треллин вырос прямо перед носом и взялся беспардонно разглядывать Ларского. Он был выше на целую голову, чем особенно раздражал.

— Вам чем-то помочь? — сухо брякнул Ларский.

— Нет. Но знаете… — вдруг заговорщически улыбнулся Алекс. — Мне ваша идея понравилась больше.

— Какая идея?

— Отпустить Ирта Флаа. Пообещать и отдать ему капитана Граува. За информацию.

Треллину что, плевать на законы и правила? И на своего офицера тоже?

— А я-то думал, вы за него сильно волнуетесь, — хмыкнул Ларский. — Теряете бумажки, отдаете корабли.

— Конечно, волнуюсь! Я за всех своих офицеров волнуюсь, ночи не сплю. Но Орфорт, м-да…, боюсь, он сильно повлиял на Тима.

На подвижном лице появилось выражение глубокой и слишком показной печали. Интересно, что назвал он капитана по короткому имени. Сколько же лет Алексу? Похоже, он сверстник Граува. То же молодой да ранний.

— Вы знаете, что вчера вечером Тимоти Граув устроил поножовщину? Причем напал на Майкла Стэнли.

— Лидера запредельщиков? — оживился Алекс.

— Да, на него.

— Не может быть!

Глава интендантской службы в задумчивости на секунду отвел глаза. Потом шагнул ближе и коснулся длинными пальцами обшлага мундира.

— А знаете, генерал-майор, не готовьте этот иск сегодня. И не говорите с Иртом Флаа. Просто, если к вам придет капитан Граув, сначала послушайте его и поступите, ну… по закону. А не как предлагал тут наш любитель полярной рыбалки.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. Я просто хотел сказать, что ваша идея мне нравится больше.

Алекс резко развернулся и пошел прочь. На крайнем стапеле его ждал небольшой пестро раскрашенный скутер. Вспомнилось, как Ларский запрашивал у интендантского ведомства дополнительную информацию по еще не прибывшему на Землю Грауву. Получил в качестве ответа убедительную голограмму — сложенный кукиш на горке расплывающегося масла.

Не отправить ли ему ту же картинку Алексею Треллину?

Глава 5

Неизбежность

«Мое имя? Не могу вспомнить. И где я теперь?»

Волна тревоги накатила, вызывая желание забиться глубже и забыть о том, кто он. Но события смутно всплывали в памяти, а вместе с ними появилась паника. Он должен принимать какие-то решения, куда-то идти, с кем-то разговаривать. На Земле.

Тим нехотя разлепил веки. Отчетливо вспомнилась лошадиная физиономия парня с пузырящейся у губ кровью. Висела прямо над ним. Потом в голове хрустнуло, и сразу стало хорошо и спокойно.

— Вот и второй очнулся, — осуждающе хмыкнули сбоку.

Ну, конечно. Операционный модуль — знакомое местечко. Рифленые поверхности стен поблескивали лазоревыми искорками. Операционных столов, оснащенных генераторными кольцами, было больше десятка, и все пустовали. Одна из станций городской скорой помощи. Унылый хмырь с крючковатым носом и осуждающим взглядом явно дежурный врач.

Тим обхватил себя руками. В пределы! Сэм уехал, а он вместо нормального отдыха взял нож и устроил драку. Тело, в котором боль прошла без следа, казалось чужим. Опять починили. Сделали новым.

— А что с первым? — неловко спросил он.

— Соблаговолил очнуться раньше, и я его уже выставил, — буркнул доктор. — Вы отправитесь следом. Наверху ваша авиетка.

Тим сел, и ноги коснулись теплого гладкого пола. Кожа все равно покрылась мурашками, как от холода. Вчера он сидел точно также, только теперь без ткани, в которую мог бы обернуться. Спрятаться. На поверхности справа и слева, изогнув лепестки, головки и конечности, теснились неподвижные манипуляторы. У изголовья стола приткнулось потухшее генераторное кольцо. А напротив, развалившись в кресле и вытянув ноги на пустой операционный модуль, сидел доктор и бесцеремонно рассматривал Тима. Тонкий серый скафандр плотно облегал мускулистое тело. Шлем сложно было различить — его линия повторяла обводы головы, чуть выступая перед носом.

— Шлем не нужен, я не заразный, — поежился Тим и стал озираться в поисках одежды.

— Не уверен. Кстати, посещали ли психолога?

— Нет. Я просто…

— Что просто?

Просто хотел, чтобы снова стало больно. Подумаешь, ерунда. Просто тело гонит к Ирту.

— Можно, я пойду.

— Идите… капитан Граув.

Можно избавиться от интеркома, от формы с идентификаторами, но кровь выдаст. Твое имя и биография приписаны к крови, и скрыться от прошлого невозможно. Доктор наклонился и через секунду швырнул в него комок одежды. Бежевая ткань расправилась, и Тим узнал костюм, в котором отправился прошвырнуться в Макао, но не добрался даже до берега. И до Ирта. От плеча падал бесформенный лоскут.

— Я сделал этим тряпкам ионную чистку и только, — скрипуче сообщил доктор. — Непрочный вы выбрали материал для того, чтобы пойти и вломить товарищу.

— Он мне не товарищ.

— По духу. Такой же полоумный в поисках проблем.

Тим провел рукой по шероховатой поверхности хлопка. Древняя ткань. На Орфорте, он носил что-то вроде мешка, сплетенного из стеблей растений, мертвых, но жгущих невидимыми колючками.

— Так-то да, в поисках. Спасибо, я… — он попытался что-то сформулировать, но не вышло. — Спасибо.

— Не за что. Советую сразу отправиться в службу психологической реабилитации. Вы же недавно из дальнего космоса? И сразу поножовщина.

— Постараюсь, — пробормотал Тим, торопливо натягивая штаны.

Большой палец попал в прореху, нога застряла в ткани, и раздался треск. Поножовщина вовсе не сразу. Сначала другое. Не режущее, но очень глубоко проникающее. Доктор, прищурившись, наблюдал. Глаза под невидимым шлемом на миг показались белесыми, и Тим инстинктивно поджал пальцы ног. Рубашка облегала тело свободно, как мешок, а вот своей обуви он не видел.

— Э — э, извините, а где…?

— В подъемнике. Приказал роботу-транспортировщику оставить их снаружи. Можете идти к выходу и наверх, — и врач махнул рукой за спину Тима.

Граув развернулся, неуклюже качнувшись. Провел по глазам, усилием воли попытался избавиться от липнущего к сознанию образа изоморфа. От имени, которое кто-то повторял в его голове. Осмотрелся. Над столом у стены шла работа. Манипуляторы бесшумно двигались по поверхности, наклоняя умные головки к чему-то темному, распластанному центре. Тим вспомнил Сэма и его медотсек, всегда пустовавший на станции.

Огромная, не слишком населенная станция Гамма 67 была, наверное, самой скучной из всех подобных, разбросанных по Дальним Пределам. Не за чем наблюдать и не с кем поболтать. У ее границ только галактика разреженного газа — пространство не рожденной звезды. Посеревшие от тоски ученые брали какие-то пробы и что-то вычисляли. От результатов расчетов их лица еще больше вытягивались, а речь становилась невнятной. Впрочем, Тим в юности именно так и представлял ученых мужей.

Время от времени он отправлялся до ближайшей сортировочной станции, где разгружались крупные транспортники. Развозил грузы по паре-тройке таких же унылых местечек, как и их собственное. А вот Сэм… Он что-то вечно читал, чем-то занимался. Имел серьёзный и загадочный вид. Иногда закрывал шлюз в медотсек прямо перед носом и отвечал односложно. Однажды, после такой «игры в прятки», впустил Тима. С гордым видом. Внутри одуряюще пахло выпечкой и миндалем, а короб синтезатора стоял впритык к операционному столу.

— Что ты делаешь?

— Я? Совершенно ничего.

Он плюхнулся на затертое кресло, демонстративно сложил пальцы на животе и вытянул ноги. Манипуляторы суетились, мелькали около синтезатора. Тот сначала плевался кругляшами аппетитной выпечки, а потом выдвинул из брюха влажно поблескивающий крем. На стерильной операционной поверхности вырастало что-то сладкое, аппетитное, миндально-шоколадное. И все зажимы, держатели, скальпели были заляпаны тягучим кремом.

— Сэм, что такое у тебя творится?

— Миндальный торт, капитан Граув. Он называется «Спящая в гнезде ворона». И заметь — я ничего не делаю.

Кулинарное сооружение, правда, напоминало ворону. Отламывая лакомые куски и облизывая пальцы, они с жадностью съели торт. Сэм просто сиял от удовольствия. Врач в звании полковника, глава мобильного хирургического центра на Дальних Пределах развлекался, используя пустующее оборудование не по назначению.

И местный доктор баловался тем же. Только не выпечка, а какая-то сложная вязка.

Тим обернулся у треугольного проема.

— Спасибо, док! Не скучайте здесь.

— Сам не скучай, Тимоти Граув, — недовольно проскрипел тот, но все же поднял руку в прощальном жесте.

Тим шагнул в полукруг просторного подъемника. На вершине красно-белых башен скорой помощи находились парковочные площадки. Сюда опускались реанимационные транспортировщики и здесь цеплялись машины пациентов. Реанимационный модуль, откуда он поднялся, был устроен на верхнем уровне сразу под парковкой. Первый уровень башни обычно занимали силовые и энергетические установки, второй — материалы для синтезирования, протолекарства, заготовки тканей. Третий — рекреация.

Вся медицинская белиберда далека от его интересов. Но за время однообразной жизни на Гамме 67 пришлось слышать много пространных рассуждений Кэмпбелла о правильно организованном лечении. И какими значками настоящие медики, а не всякие шарлатаны, размечают медицинское оборудование. Теперь эти бессвязные сведения всплывали пятнами, как клочки серых мхов на скалах Орфорта.

На залитой солнцем площадке его ждали. Тот самый лысый парень с экскурсионной платформы. Стоял, привалившись к прозрачному кокпиту скутера, и смотрел прямо и вопросительно. Граув остановился. Опустил глаза и уперся взглядом в уродливое темно-красное пятно на носке собственного. Да пошло оно все!

— Извини, я сожалею.

Рука опустилась в карман, но ножа там не было. Странно, куда он мог деться? Невыносимо хотелось сжать рукоять.

— О чем именно сожалеешь?

Парень оттолкнулся от раскорячившейся у края башни машины, сделал несколько шагов навстречу. Его руки тоже лежали в карманах. Плечи, затянутые в черное, чуть сутулились, а на груди в водолазке зияли прорехи. Проглядывала пронзительно белая кожа. Хорошее место для удара. Даже сейчас.

Тим неопределенно пожал плечами, ответить нечего: сожалел он о многом.

— Понятно, — кивнул тот. — Твоя авиетка приписана к кораблю?

Вдоль ее борта переливалось имя оставленного в порту транспортника. Три года назад сука Алекс сказал, что для разжалованного друга у него есть одна неплохая посудина под названием «Прыжок мужества». Тим наотрез отказался. Даже проверять не стал, существует ли эта посудина на самом деле или над ним издеваются. А вот имя «Маленькие радости», хоть и звучало не менее издевательски, его вполне устроило. Этот корабль заполнил в остальном пустую жизнь.

— Ты недавно из космоса?

Голос пробился сквозь смуту образов, крутящихся в голове.

— Да.

Остро хотелось оглянуться и проверить, нет ли кого за спиной.

— Меня зовут Тимоти Граув.

Парень помолчал, словно надеясь на еще какие-то разъяснения. Давать их не хотелось.

— Я — Майкл Стэнли.

Лысый протянул руку с интеркомом на запястье, чтобы обменяться контактами, установить связь. Тим пожал плечами, его интерком остался на «Маленьких радостях».

— Ладно, — тряхнул головой Стэнли и развернулся к скутеру.

Прозрачный верх крошки отполз назад, Стэнли наклонился, чтобы забраться в кабину, но в последний момент снова посмотрел на Тима.

— Впрочем, можешь и так меня найти, если захочешь пырнуть кого-нибудь.

— Кого-нибудь или тебя? — искривил губы Тим.