Помоги проекту - поделись книгой:
«Лишь глупцы называют своеволие свободой»;
«Свобода есть свобода не только от господ, но и от рабов»;
«Если единственным мотивом наших действий является желание показать свою свободу, значит, мы никак не можем освободиться от уз необходимости»;
«Быть свободным – значит, помимо всего, не быть рабом собственной логики»;
«Помни, что изменить свое мнение и следовать тому, что исправляет твою ошибку, более соответствует свободе, чем настойчивость в своей ошибке».
Круговорот мыслей в ноосфере не остановить – почему бы к ним хотя бы не прислушаться?
«…такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, – как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии.» (Первое послание Ап.Петра, гл.2;15,16.)
В одной из композиций всё той же рок-группы «Ария» есть такие слова:
«Беги, беги за солнцем,
Сбивая ноги в кровь
Беги, беги, не бойся
Играть судьбою вновь и вновь.
Лети, лети за солнцем
К безумству высоты.
Лети, лети, не бойся,
Так можешь сделать только ты…»
Или не можешь ?…
Все изменяется, ничто не исчезает.
Овидий.
Воробей в клетке для орлов – свободен.
Н.А.Бердяев.
Согласитесь, само словосочетание «клетка для орлов» звучит уже нелепо и богомерзко – не должны орлы жить в клетках, не в этом их предназначение. Но хитромудрые люди, считая себя умнее Господа, упрямо эти клетки строят, а многочисленные воробьи, возомнив себя орлами, нагло и нахально в них лезут.
Размышляя о природе такого поведения воробьёв, я почему-то вспомнил про случай, который произошёл с древнегреческим художником Апеллесом.
Стремясь достичь точности в создании образов, Апеллес выставлял картины на суд прохожих, а сам, скрываясь где-то неподалёку, подслушивал их мнение.
Как-то раз один башмачник заметил, что нарисованные сандалии по контуру не соответствуют стопе. К следующему дню Апеллес исправил дефект.
Но когда вновь объявившийся башмачник стал громко критиковать нарисованную ногу уже целиком, сердитый художник выскочил и крикнул башмачнику, чтобы тот не смел высказывать мнения, не имеющего отношения к сандалиям.
В связи с этим случаем Плиний приписывает именно Апеллесу рождение римской поговорки: Ne sutor ultra crepidam (Да не судит башмачник выше обуви.)
Воробьям не читать Плиния простительно, а вот люди могли бы и задуматься. Хотя бы потому, что эксперименты – с кухарками, которые управляют государством, c ефрейтором, который вообразил себя сверхчеловеком и суперстратегом, c трактористом, которого вдруг сделали кандидатом экономических наук и президентом сверхдержавы – слишком дорого обходятся человечеству.
Людям, конечно, свойственно учиться и, в связи с этим, меняться, но и здесь не всё однозначно. Разобраться помогут аналогии.
Геологи знают, что под давлением из угля образуется графит, а при воздействии высокого давления и высокой температуры из того же угля рождается алмаз.
Из известняка под давлением образуется мрамор, а при воздействии давления и воды, содержащей магний, образуется доломит.
И никогда ещё из известняка не возникал алмаз, а из углерода – мрамор. Исходный материал упрямо определяет дальнейшую метаморфозу. Потому так важно каждому понять, из какого теста он сделан, и безропотно принять замысел Творца.
Учитель Омара Хайяма Насир ад-Дин в беседе со своими учениками как-то сказал: «У саранчи пять способностей, но ни одного таланта: она бежит, но не быстро; летает, но не высоко; ползает, но только по земле; плавает, но не долго; копает, но не глубоко.
В каждом из вас тоже заложены способности. Сколько их? Пока я не знаю. И моя задача – хотя бы одну из них довести до совершенства… Так возьмём в руки вёсла разума и доверимся лодке мудрости».
Испанский философ Бальтазар Грасиан поддерживает учителя: «Образования мало, надобно еще дарование. Но беда невежды в том, что он ошибается насчет своего призвания в жизни, в выборе занятий, места в краю родном, в кругу друзей».
Недальновидные люди почему-то идут на всё, чтобы снова и снова подвергнуть сомнению промысел Божий.
Вот что мы читаем в «Деяниях Апостолов» (гл.8; 18-21): «Симон же, увидев, что через возложение рук Апостольских подается Дух Святый, принес им деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго.
Но Петр сказал ему: серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги. Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое неправо пред Богом».
«А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: "зачем ты меня так сделал?" Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого?» (Послание к Римлянам Ап. Павла, гл.9; 20,21)
Ни за какие деньги известняк, задумавший стать алмазом, в углерод не превратится, да и не нужно ему это. Лучше не искать себе спокойной сытой алмазной жизни а, пройдя громадное давление настоящего образования, найти в себе силы стать благородным мрамором – ведь мрамором зачастую любоваться намного приятнее, чем просто пялиться на алмазы.
Но вернёмся к началу нашей беседы и представим, а что же происходит с орлами, которые попали в клетку для воробьёв? Можно, конечно, возразить, что это невозможно, но жизнь – штука неожиданная.
К примеру, орлицы – женщины гордые и неприступные, а тут появилась весёлая разбитная красавица-воробьиха! А пословица гласит: «Любовь зла – полюбишь и… воробьиху».
И пошли орёл и воробьиха под венец. Гнёздышко невысоко построили – чтобы и будущим деткам, и жене, и родственничкам удобненько было.
И начал наш орёл меняться. Как? – Да очень просто, по математическому закону сложения: «Орёл + воробей = орлобей».
Стал носиться орлобей между воробьями, суетиться, всё отбирать и хапать, всего побольше в дом тащить, использовать свои связи среди орлов для самовозвышения, пузо отрастил и хамом стал – всё, как в жизни.
Однако, вопреки тому же закону сложения, при перемене мест слагаемых сумма всё-таки может измениться: «Воробей + орёл = воробёл».
В этом случае опустятся стиснутые клеткой крылья, поникнет клюв и гордый клёкот уже не огласит бескрайнюю синь небес. Тоскливо глядя ввысь будет воробёл смиренно таскать в гнездо дохлых червяков, слушать никчемные претензии жены и бесконечные поучения родственников-воробьёв о том, что он никто, что жить он не умеет, и всё чаще, уже не за глаза, называть его будут уже не воробёл, а просто козёл.
У орлицы, связавшей свою жизнь с воробьём, судьба не лучше.
Или она будет безвылазно сидеть в гнезде, готовить, стирать, убирать, няньчить птенцов, ковыряться в огороде и превращаться в большую толстую курицу, от которой муж начнёт потихоньку бегать к другим воробьихам – воробьихи-то привычнее будут.
Или выкинет она из жизни своего опостылевшего воробьёныша, уйдёт с головой в искусство, профессию, бизнес и будет коротать свой век в одиночестве.
Но если, по необъяснимому замыслу Божию, вдруг произойдёт чудо и среди птенцов появится чистокровный орлёнок, для большинства он сразу же станет изгоем, его немедленно начнут давить, исправлять и делать таким же, как все – любыми доступными способами.
Самые резвые из компрачикосов, вооружившись хирургическим инструментом, из нормального человека немедленно соорудят уродца на потеху толпе и для развлечения властьимущих.
Другие запихнут ребёнка в бочонок или фарфоровый сосуд заданной формы, будут его кормить, поить и растить до тех пор, пока изменения в сутавах, скелете и позвоночнике не станут необратимыми, и только после этого сосуд разобьют, явив миру монстра с заданными параметрами.И никто при этом не вспомнит, что в прекрасного лебедя гадкий утёнок может превратиться только естественным путём.
Но самые изощрённые применят и методы соответствующие. У них в арсенале, как утверждает Гёте, «Есть два вида мирного насилия: право и приличие».
Одержимые целеустремлённые таланты об этом не задумываются, но тот же Гёте пишет: «Человеку кажется более почётным и желанным быть молотом, а не наковальней, и всё же какой необычайной внутренней силой нужно обладать, чтобы выдержать эти бесконечные, неумолимо повторяющиеся удары».
Поэтому, дерзкие первооткрыватели, если вы вдруг осмелели, отбросив все так называемые приличия, и вообразили себя молотом, разбивающим всё старое и прогнившее, готовьтесь к обратному: законы, нормы и правила, традиции и обычаи, веяния моды и общественное мнение будут обрушены на ваши головы со всей неумолимой тяжестью и жестокостью.
Кроме того, ваши открытия, изобретения и мысли, вопреки вашим планам и надеждам, начнут жить своей собственной, совершенно непредсказуемой жизнью, и с этим вы абсолютно ничего уже поделать не сможете.
Весь трагизм ситуации вскрыл скульптор Вадим Сидур в своей работе «Портрет Альберта Эйнштейна»: одна половина лица – нечеловеческая радость открытия; другая половина лица – нечеловеческий ужас последствий.
Почему это случается именно так!? – «потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков… для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом». (Ап. Павел, 1 послание к Коринфянам, гл.1;25,29)
В каждого младенца Господь при рождении вселяет Божью искру. Её надо распознать, сберечь и в Духе Святом явить из неё животворящее пламя Творчества.
И искра эта – у каждого своя, данная только ему, самая сокровенная.
«… каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе».(1 послание Коринфянам Ап. Павла, гл.7;7)
«Все мы гении. Но если вы будете судить рыбу по её способности взбираться на дерево, она проживёт всю жизнь, считая себя дурой». (Альберт Эйнштейн.)
Окружающим – родителям ли от большой любви, завистникам ли от большой ненависти, друзьям ли из добрых побуждений – свыше не дано совращать человека с пути, Богом ему предначертанного. Ведь при этом никто из них даже не попытается задуматься о том, «что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое». (Послание к Евреям Ап. Павла, гл.11;3).
Как Господь вразумил Ноя на постройку ковчега для спасения от мира пошлости, жадности и скверны, так и рок-н-ролл послан боговдохновенным избранникам для спасения от мира железобетонной усреднённости.
Как потомок Ноя Иоанн Креститель, проповедуя крещение покаяния и любви Божьей, являясь «гласом вопиющего в пустыне», был обезглавлен, так и дитя рок-н-ролла Джон Леннон, проповедуя торжество любви (All You Need Is Love), являясь гласом новой музыки, был застрелен.
Их панически боялись и безмерно им завидовали, потому что «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершенен в любви». (Первое послание Иоанна, гл.4;18)
А «Трусость – мать жестокости»,– вот Монтень всё и объяснил!
Как не хотели современники принять свободную от штампов музыку Баха, Моцарта, Вагнера, Чайковского, так и свободный рок-н-ролл объявили музыкой грязной, неполноценной, закатали в асфальт идеологическими катками, отлучили от танцплощадок, школьных и студенческих вечеров и концертных залов, отказывая даже в праве на существование.
Почитаемый во всём мире певец Фрэнк Синатра, к примеру, в своём интервью, опубликованном ещё в 1958 году, заявил: «Музыка рок-н-ролла пахнет фальшью и неестественностью. Её поют, играют и пишут сумасшедшие дураки, используя полоумные повторения на развратном, грязном языке узколобых… Это разнузданная музыка каждого преступника на земле».
Многоуважаемому Фрэнку Синатре и иже с ним можно возразить словами Евангелия от Матфея (гл.7;1): "Не судите, да не судимы будете». Но беда в том, что с их лёгкой руки рок-н-ролл до сих пор так и не изучают в школах, а в музыкальных образовательных учреждениях даже не представляют, как его играть – ведь это совсем другое звукоизвлечение и постановка руки, приёмы игры, гармонические построения и музыкальное мышление, но главное – совершенно другие эмоции.
«Музыка – это стенограмма эмоций. Эмоции, которые так тяжело описать, непосредственно передаются человеком в музыке, в этом её сила и значение», – очень точно заметил Л.Н.Толстой.
Но в мире классической музыки это, очевидно, эмоции музыкальных гурманов: наслаждение, сопереживание и восторг, надежда на такое далёкое и порой недостижимое собственное исполнительское мастерство. А в мире рок-н-ролла для музыкантов – это эмоции творчества прямо здесь и сейчас, а для зрителей – эмоции немедленной сопричастности к процессу творчества и абсолютной уверенности в том, что и они тоже так смогут. Ведь рок-н-ролл прост и доступен для всех – надо только поверить в себя и взять в руки электрогитару.
Ещё в 1966 году Майк Хеннесси – главный корреспондент Европейского бюро «Billboard» – по этому поводу писал: «Многие блестящие аранжировщики и оркестровщики, за плечами которых годы учёбы и практического опыта, многое отдали бы за то, чтобы уметь писать песни подобные «Michelle» или «If I Fell». Но они не могут писать так именно потому, что им не хватает свежести и новизны взгляда. Их музыкальное мышление испорчено ортодоксальностью и коммерческим подходом».
Эту точку зрения поддерживает и Генри Форд: «Специалисты так умны и опытны, что в точности знают, почему нельзя сделать того-то и того-то, они везде видят пределы и препятствия. Если бы я хотел уничтожить конкурентов, то предоставил бы им полчища специалистов».
Профессионалы всех мастей, конечно же, немедленно бросятся спорить и протестовать – но Эйнштейн им уже ответил: «Все знают, что это невозможно. Но вот приходит невежда, которому это неизвестно – он-то и делает открытие».
Смелый, открытый любым новациям и экспериментам, рок-н-ролл вбирает в себя любые музыкальные течения, открывая новые горизонты для творчества и синтезируя новые музыкальные направления: фолк-рок, джаз-рок, арт-рок, регги, фьюжн, фанк, хард-рок – и так до бесконечности. А творческий союз четвёрки молодых самодеятельных рок-музыкантов и Джорджа Мартина – классического музыканта старшего поколения, знавшего инструментоведение и владевшего мастерством академической оркестровки – вообще явил миру чудо, именуемое «The Beatles».
Боб Рок, продюсер рок-группы «Металлика», высказался обо всём этом просто и кратко: «Он непотопляем. То есть после самой жестокой бомбёжки всегда останется какой-нибудь таракан, играющий гитарный рифф».
Потому-то о рок-н-ролле – да и не только о нём – в Вечной книге написано буквально следующее: «…если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками». (Деяния Апостолов, гл. 5;38,39)
Вот только, как с грустью заметил художник и философ Джон Рёскин: «На сто умеющих читать приходится едва ли один умеющий думать!»
А Генри Форд иронично добавил: «Самая трудная вещь на свете – это думать своей собственной головой. Вот, наверное, почему так мало людей этим занимаются».
Экономика – наука зловещая…
Томас Карлейль
…какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?
(Евангелие от Матфея, гл.16;26)
Нет в мире ни одного самого благого дела, самого доброго начинания, которое невозможно было бы похоронить в товарно – денежных отношениях. Лукавому испытанию деньгами сатана подвергает абсолютно всё, превращая людей творческого долга в особей безмерного потребления.
Обладатели огромных богатств пыжатся и тщеславятся в гордыне своей, причиняя неудачникам, которые на них смотрят, каиновы муки зависти – почему не я? И пока мы не осознаем, что «…невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят» (Евангелие от Луки, гл.17;1,2), и что «человек предполагает – Господь располагает», грех необузданной жадности всегда найдёт лазейку в неокрепшей душе.
«Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть». (Послание Иакова, гл.1;14,15)
Православие утверждает, что смертный грех – это любой грех, в котором человек не раскаивается. При постоянном повторении такие грехи становятся страстью, как бы второй натурой человека, что приводит к смерти души ещё при жизни.
Не отсюда ли ощущение, что иногда мы находимся в окружении бездушных ненасытных человекоподобных оболочек? Ведь тела, добровольно умертвившие свои души, подобно червям безостановочно и бессмысленно пожирают результаты чужого труда, превращая их в собственные фекалии. Наши глаза постоянно жаждут большего, чем может вместить желудок. Мы захватываем решительно всё, но наша добыча – ветер…
Поделиться книгой: