Америка вся уставлена «Макдональдсами». Они в самой глуши, в диких степях Оклахомы, на экзотических грунтовых дорогах в глубине Канзаса, в заснеженных полях Айдахо. Одинокий путник заскакивает туда, как на родную кухню. Тут стоечка, ага, вот родной стол с пластиковой столешницей, в холодильнике, как всегда, кока-кола, а вон там, в самом углу – ошибиться невозможно, уж сколько лет здесь закусываем, – санузел.
Тут проходит вся жизнь. Вот детсадовского возраста посетители изучают детское меню с картинками. Там пролетарии в спецовках проводят рабочий полдень. А вон в углу собрались высохшие пенсионеры, болтают о своем стариковском, собравшись в условленное время. Это их старомодные здоровенные «кадиллаки» белого цвета выстроились на бесплатной парковке.
Никто тут не чужой на празднике жизни: вот столик для инвалидов, туалет для них же, с широкой дверью, чтобы проезжала коляска. Она, кстати, нарисована синим и на специальной парковке.
В общем, дом родной, чего уж там! Да-да, это – символ родины, которым можно – на американский взгляд – гордиться. Потому что это не что иное, как победное шествие. Американцам особенно приятно участвовать в нем в Париже, после прогулки под Триумфальной аркой. Потому что никто в мире не страдает от большей ненависти к «Макдо» (французское сокращение), чем французы.
И вот путешественник заходит в родную закусочную и видит, как французы в бессильной злобе употребляют в пищу «Биг Мак». Да-да, тот самый, который якобы вреден, и невкусен, и слишком быстр! И запивают его кока-колой! Если они встретят там знакомого, они покраснеют, отвернутся и прикинутся, что это совсем не они. Но спасения нет. Дети надменных французов – тех самых, которые гордятся своей тонкой, изысканной и самой дорогой кухней, – ходят в «Макдо» открыто, не таясь, объедаются этими неприличными сэндвичами. И страшно любят веселиться на детских днях рождения, которые «Макдо» охотно устраивает – в отличие от пресловутых бистро и хваленых кафе на бульварах...
Уже давно ту же картину средний путешествующий американец может лицезреть в перерыве между автобусной экскурсией по Москве и пешей прогулкой к Царь-колоколу. Да, «Макдональдс» оказался страшным оружием холодной войны. Наши вероятные противники расставляли свои закусочные по всему миру с тем же пылом и неистовством, как мы – райкомы братских и дружественных компартий. Правда, с куда большим успехом.
В результате, когда все кончилось, в десяти минутах пешего хода от Кремля у входа в штаб-квартиру отряда быстрого реагирования и передового базирования мирового империализма, в расположение американской базы быстрого питания стояла такая же очередь, которая в иные времена тянулась к Мавзолею – а может, и вовсе та же самая! Причем под победным знаменем «Макдональдса» в его униформе служили русские наемники.
Игра сделана, ставок больше нет. Плох «Макдональдс» или хорош – неважно, потому что он сделал свое дело. И потому никуда не уйдет. Остальные теперь могут его только догонять, пробуя приготовить fast food еще быстрей, чем в «Макдональдсе».
Александр Овчаренко, Алексей Ренкель
13 STORY: Семейный бизнес братьев-изобретателей
В 1816 году в городке Ленте под Ганновером в небогатой многодетной семье Сименсов родился сын Вернер. Перешагнув тридцатилетний рубеж, послужив офицером артиллерии и постоянно экспериментируя и что-то из обретая, Вернер занял у дяди денег, нанял троих рабочих и 1 октября 1847 года с товарищем открыл телеграфную мастерскую Siemens & Halske. Так 160 лет назад были заложены основы германского промышленного гиганта, концерна мирового значения Siemens AG.
Как все начиналось
У Вернера Сименса было девять братьев и сестер, трое из братьев стали тоже изобретателями. Но самым изобретательным в семье был все же Вернер. С раннего детства он очень любил заниматься всякими техническими экспериментами, но по воле отца отправился в армию. Окончил Берлинское артиллерийско-инженерное училище, служил в небольшом гарнизоне Магдебурга.
Там Вернер по молодости разругался с сослуживцем, устроил дуэль и был осужден военным судом на 10 лет лишения свободы. Отправляясь в тюрьму, осужденный дуэлянт прикупил химикатов и прямо в камере соорудил лабораторию, где проводил свои опыты (в частности с электролизом). Благодаря чему получил известность, а вскоре и свободу – королевское помилование и предписание явиться в Шпандау заниматься фейерверками.
В армии Вернер Сименс экспериментировал, изучал и изобретал вовсю. Именно там он глубоко вник в телеграфное дело, развитию которого затем немало поспособствовал. Именно он создал электрическую телеграфную линию, связавшую резиденцию правительства в Берлине и парламент во Франкфурте-на-Майне.
По этой линии в марте 1849 года в первый же час после избрания Франкфуртским национальным собранием прусского короля Фридриха Вильгельма IV наследственным императором Германии в Берлин и пришло важное сообщение. Вернер Сименс стал героем дня, почти как король.
Выйдя в отставку, Вернер вплотную занялся бизнесом. После смерти отца именно на него легли заботы о немалой сименсовской семье.
В 1847 году в столице Пруссии Берлине он вместе с инженером-механиком Йоханом Георгом Гальске открывает фирму-мастерскую по производству телеграфного оборудования, из которой со временем вырастет крупный концерн Siemens & Halske. Совместно с Гальске и своими младшими братьями-изобретателями Вернер разрабатывает и внедряет различную технику: кабельно-телеграфную, электротехническую, стекольную (патент на изготовление закаленного стекла)...
В 1846 году Вернер изобретает винтовой пресс. Изготовил его Гальске. Смысл изобретения состоял в том, чтобы без швов закатывать в гуттаперчевый изолятор телеграфные провода, прокладываемые под землей.
Гуттаперча тогда была новинкой, и брат, работавший в Англии, прислал Вернеру на всякий случай образец. Изобретатель сразу оценил ее свойства приобретать эластичность при нагреве и затвердевать при охлаждении и нашел ему применение в качестве изолятора проводов. Позже Вернер придумал и стальную ленточную броню для защиты подземных кабелей, которую используют до сих пор.
В 1856 году Вильгельм и Фридрих Сименсы патентуют регенератор, который использует тепло дымовых газов сталеплавильных печей для подогрева воздуха и газообразного топлива. Проще говоря, братья создали принципиально новую, революционную технологию литья стали.
Печи, работающие по этой технологии, мы зовем мартеновскими, между тем как в Германии они именуются не иначе как сименс-мартеновскими.
В 1866 году Сименсы изобрели генератор постоянного тока, динамо-машину, до сих пор остающуюся главным компонентом техники для выработки электроэнергии. В 1879 году братья построили на Берлинской промышленной выставке первую в мире электрическую дорогу и пустили по ней первый электрический локомотив. В 1880 году запустили первый электрический лифт, в 1881 году – первый трамвай, в 1892 году – троллейбус.
В 1888 году германский кайзер Вильгельм I возводит выдающегося немецкого изобретателя Вернера Сименса в дворянское достоинство и жалует ему аристократическое «фон» перед фамилией. В конце 1892 года Вернер фон Сименс, проводивший дни на своей уединенной вилле, скончался от воспаления легких.
Мировая экспансия братьев Сименс
Достижениям Siemens & Halske на родине сопутствует и успешная мировая экспансия фирмы. 1860 год – компания получает контракт на прокладку телеграфного кабеля длиной 5500 км от египетского Суэца до пакистанского Карачи, 1868-й – начинает прокладку кабеля из Лондона через Торн (сейчас польский Торунь) в Тегеран.
В начале восьмидесятых годов XIX века Сименсы внедряют в германских городах системы электрического освещения улиц. Создаются многочисленные дочерние фирмы и фабрики в Австро-Венгрии, Франции, Британской империи, США.
Отношения с Британской империей – отдельная песня в сказании о семействе Сименсов. Их вдохновитель – Карл Вильгельм Сименс (1823-1883), младший брат Вернера. Отец хотел сделать из него банкира, даже отправил учиться к дяде, но Вернер решил иначе: либо изобретай, как все, либо продвигай семейный бизнес. В итоге Сименс-старший оценил его выше других братьев: «Карла я считаю наиболее одаренным из всех нас. Он всегда надежен, верен, добросовестен. Проницательный, всестороннне развитый ум сделал из него дельного коммерсанта».
В 1843 году 20-летний юноша продает лондонской фирме за немалые деньги (?1600) сталелитейное ноу-хау Сименсов. Вернер, преисполненный радости и гордости за брата, засылает его обратно в Лондон с самыми широкими полномочиями. Карл Вильгельм вызывает к себе еще двух братьев, и вместе они активно берутся за предпринимательство и изобретательство. Поначалу молодые Сименсы организуют на берегах туманного Альбиона дочернее предприятие Siemens & Halske, а в 1858 году их фирма Siemens Brothers добивается полной независимости от Берлина и приступает к самостоятельной экспансии, прежде всего в Северной и Южной Америке. 1874 год – кабель из Лондона в США, 1875 год – из Рио-де-Жанейро в Монтевидео. В 1883 году за большие заслуги перед Британской империей королева жалует слегка переименовавшемуся Чарльзу Уильяму Сименсу дворянский титул.
Siemens становится Сименсом
Важное место в международной экспансии бизнеса Сименсов заняла Российская империя. Еще в 1851 году Siemens & Halske поставляет 75 пишущих телеграфов для единственной тогда в России линии Петербург-Москва. Вернер Сименс едет в многообещающую далекую страну для переговоров с правительством о создании национальной телеграфной сети. Сделка была заключена. А лично Вернеру поездка принесла встречу с будущей женой, профессорской дочкой Матильдой Друман. Она родила ему четырех детей, а когда скончалась, Вернер женился на сестре Матильды. Вторая профессорская дочь родила ему еще двоих.
Представлять интересы Siemens & Halske в России отправляется 24-летний брат-изобретатель Карл. Несмотря на молодость, он активен и успешно налаживает дело. В 1853 году на Васильевском острове открывается электротехническая и механическая фабрика «Сименс и Гальске». Сименсы опутывают Россию своими хорошо изолированными телеграфными проводами, связывают Москву, Киев, Одессу, Севастополь, Петербург, Кронштадт, укладывают кабель на дно Балтики, организуют надежную связь с Западной Европой.
В 1869 году в Сормово по сименсовским чертежам построена первая печь Сименса-Мартена. В начале 1980-х годов в Москве на Ходынском поле открывается первая 300-метровая трамвайная линия, построенная «Сименс и Гальске».
Siemens во Второй мировой
С 1918 по 1941 год во главе дома Siemens стоял младший сын Вернера Карл Фридрих фон Сименс. Он вел бизнес стабильно и последовательно, не пытаясь извлекать сверхприбыли. К 1930-м годам положение Siemens на германском рынке было более чем устойчивым. В Генеральный совет по экономике, созданный Гитлером в 1933 году, Карл Фридрих фон Сименс вошел вместе с крупнейшими немецкими промышленниками Круппом, Бошем, Тиссеном и другими. Концерн выполнял многочисленные военные заказы.
В годы Второй мировой Siemens, как и остальные германские промышленные гиганты, активно использовал труд заключенных и гражданского населения, депортированного из СССР и Восточной Европы. По данным гамбургского еженедельника Die Zeit, к 1944 году на заводах Siemens работали свыше 38 тыс. военнопленных, узников концлагерей, депортированных рабочих. На Нюрнбергском процессе семейный клан Сименсов не был причислен трибуналом к числу военных преступников – в отличие от руководства ряда других крупных германских компаний. Арестованный американцами Герман фон Сименс, который c 1941 года возглавлял концерн, после нескольких месяцев заключения был выпущен на свободу.
А в начале 1960-х годов концерн Siemens выплатил компенсации многим еврейским узникам концлагерей.
Возрождение
Вторая мировая серьезно подорвала могущество Siemens. Многие заводы были конфискованы, разрушены или частично демонтированы союзниками. Особенно массовыми эти конфискации были в Пруссии, попавшей в оккупационную зону СССР (там Siemens потерял около 90
С 1992 года во главе правления компании стоит Генрих фон Пирер – правовед, экономист, журналист и, главное, менеджер. Его деятельность оценивается не совсем однозначно: в Германии достаточно сильно противостояние двух культур управления. Традиционно германский стиль предпочитает большую внутреннюю устойчивость фирмы, умеренность в экспансии на иностранных рынках, значительные резервные финансовые отчисления вместо биржевых игр. Американский стиль ориентирован на постоянный рост прибылей, открытость бизнеса для акционеров, рискованные фондовые операции и стремительную экспансию за рубежом.
Фон Пирера считают представителем американской модели. И, как предписывает американская модель, концерн постоянно ведет структурную перестройку и повышает эффективность своей работы. Например, у многих в Германии вызвал сильное неприятие тот факт, что за последние несколько лет концерн Siemens сократил свыше 40 тыс. рабочих мест – руководство концерна большое внимание уделяет промышленному «бегству» с весьма затратного рынка ФРГ в страны третьего мира.
Кирилл Гуленков
14 STORY: Создатель карманной бухгалтерии
Мало кто знает, что Casio – это не просто название знаменитой фирмы, выпускающей калькуляторы и часы, но имя реального человека. История его успеха – типично японская история, построенная не на авантюризме, а на скрупулезном труде и личном аскетизме. Именно эти два качества, присущие Тадао Касио, превратили его компанию в одного из мировых лидеров в области высоких технологий.
Первая встреча
В ноябре 1946 года в одном из токийских театров происходило совершенно нетрадиционное для Японии действо. На сцене, предназначенной, по глубочайшему убеждению японцев, исключительно для высокого искусства, шло бизнес-представление. В быстроте счета соревновались американский солдат, вооруженный электрической счетной машиной, и японец-бухгалтер с классическими японскими костяными счетами. Аудитория с замиранием сердца следила за происходящим и откровенно болела за солдата – желание стать нацией, лидирующей не только в области самурайских подвигов, но и в области научно-технического прогресса, было в эти годы главным для японцев.
Созданная американцами вычислительная машина воспринималась как настоящее чудо. Все жаждали увидеть как сам механизм, так и оператора, с ловкостью фокусника нажимающего на таинственные кнопки. Несмотря на победу бухгалтера-соотечественника, большинство зрителей, покидавших в тот вечер театр, были уверены, что в недалеком будущем вычислительные машины вытеснят ручной счет, а некоторые, в том числе и Тадао Касио, были убеждены, что когда-нибудь такой техникой смогут пользоваться даже домохозяйки. «Женщины в принципе ненамного ограниченнее мужчин, раз им недавно предоставили право голосовать на выборах. Они тоже чему-то могут научиться», – записал тогда Касио в своем дневнике и сам удивился столь революционному для японца взгляду на вещи.
Впрочем, до революции в мире счетных машин Casio было еще далеко. Пока же он выпускал на своем мини-заводике, расположенном во дворе его дома, самые простые вещи. Например, машинки для выпечки печенья из кукурузы и мундштуки с ручкой. Послевоенный рынок Японии ориентировался в первую очередь на дешевые товары – у покупателя не было денег. Напаянный на кольцо мундштук позволял курить не отрываясь от работы, а кроме того, давал возможность выкуривать сигарету (тогда они были без фильтра) до конца, не обжигая пальцы. Получалась двойная экономия. Главное же достоинство мундштука заключалось в возможности курить в традиционной японской бане – сэнто. Сигарета не размокала в мокрых пальцах и доставляла утомленному 10-часовым рабочим днем японцу необходимое удовольствие. Мундштуки раскупались хорошо.
Готовить сладости дома из дешевой кукурузы и с наименьшими потерями времени было не менее актуально, чем экономно и с удовольствием курить. Однако ни мундштук, ни машинка для выпечки печенья не являлись отправной точкой для микрокалькуляторов фирмы Casio – ею было залитое ледяной водой рисовое поле. На этом поле работало несколько поколений предков Тадао, здесь начал свой трудовой путь и он сам.
Первый ученик
Тадао Касио родился 26 ноября 1917 года в деревне Уэда на западе Японии, в префектуре Кочи (теперь здесь горят огни небольшого городка Нангоку-сити). Минка, традиционный японский дом, где родился Тадао, был окружен достопримечательностями, и ветра прошлого обдували его со всех сторон. Из окон открывался вид на средневековый замок, в котором несколько столетий назад бывал один из величайших поэтов Японии Исса. По легенде именно здесь, глядя на тяжелый труд отца-земледельца, Тадао часто вспоминал знаменитую японскую хокку:
Вплоть до 1923 года Касио жили в деревне. После великого Токийского землетрясения, унесшего 100 тыс. жизней, у них появилась возможность переехать в город – столица отстраивалась заново, и ей нужны были рабочие руки. Семья Касио упаковала немногочисленный скарб и двинулась в путь в надежде на более легкую долю и на то, что дети смогут получить образование.
Но легкой жизни в столице не получилось. На стройке платили мало, и, чтобы оплатить учебу Тадао, его отец экономил на трамвае, ежедневно тратя пять часов на дорогу до работы и обратно. Тадао, как истинный японец, не мог подвести отца – он был лучшим в классе. После окончания школы его, как отличника, сразу взяли учеником токаря на завод по изготовлению двигателей. Тадао приходил на работу первым и уходил последним, за что был отправлен на оплачиваемые заводом вечерние технические курсы. Он вкалывал не жалея сил и довел себя до такого истощения, что его даже признали негодным для службы в армии. Для японца того времени это было глубочайшим позором. Долгое время Тадао даже переходил на другую сторону улицу, увидев человека в форме, – ему было стыдно поднять глаза.
Первая прибыль
«Нельзя опускать руки – это не по-японски! – думал Тадао. – Если нельзя помочь родине на фронте, надо работать за двоих в тылу, тогда у наших военных будет все необходимое, чтобы победить». Вскоре это решение стало воплощаться в жизнь. Цех по производству патронов на заводе, где работал Касио, имел наивысшие показатели не только по количеству, но и по качеству выпускаемой продукции. Но для Тадао этого было мало: он мечтал о более высокотехнологичном производстве, не стесненном рамками инструкций. Добиться этого можно было, лишь открыв свое предприятие.
В самый разгар второй мировой войны, летом 1942 года, в семье Касио состоялся первый за много лет праздничный обед. Было приготовлено вдвое больше риса, чем обычно. И не какого-нибудь дешевого китайского, а настоящего японского, в каждом зернышке которого, по поверью, таилась великая созидающая сила вырастившего его крестьянина.
Такое расточительство объяснялось тем, что Тадао открыл свое предприятие. Купил на заводе, где до этого работал, за бесценок токарный станок, связи с потенциальными заказчиками у него уже были, а токарного мастерства ему было не занимать. Токарный станок поставили во дворе, где был построен специальный сарай-мастерская с минимумом необходимых приспособлений. При наличии целеустремленности и дружной семьи для начала этого было достаточно.
Очень скоро Тадао, изготавливая детали для военных самолетов, вернул кредит и заработал на свадьбу. Мать давно выбрала ему невесту, но он ждал – жениться без денег в Японии не принято. Как не принято и разводиться – слишком дорогое удовольствие дважды тратиться на свадьбу. Мать выбрала Тадао прекрасную жену, с которой он прожил счастливо всю жизнь.
Конец войны круто изменил жизнь Касио. Его дом уничтожили американские бомбардировщики, налаженное производство рухнуло, военные заказы перестали поступать. Вернувшиеся из армии братья так и не смогли устроиться на работу. Неожиданно Тадао предложили за бесценок фрезерный станок. Вещь это была, безусловно, полезная – на нем можно было изготавливать сковородки, примусы, печурки, которые в послевоенное время пользовались повышенным спросом.
Но вот загвоздка – станок находился на складе в 300 км от Токио, а достать транспорт было невозможно ни за какие деньги. Эту проблему отчаянным самопожертвованием решил Касио-отец. Он достал двухколесную тележку и, прицепив ее к велосипеду, перевез по идущей в гору дороге пятисоткилограммовую махину. Это заняло у него не одну неделю, но усилия с лихвой окупились.
Заработанные с помощью станка деньги позволили семье Касио не только выжить в трудные послевоенные годы, но и заняться планированием будущего. К тому времени Тадао уже увидел работу вычислительной машины, и его мысли были неразрывно связаны с ней.
Первая в поколении
В январе 1950 года младший брат Тадао, Тосио, занялся проектированием вычислительной машины. Иметь свое производство братьям казалось недостаточным – они хотели иметь свою идею. Это полностью соответствовало старой японской мудрости, гласящей, что нужно иметь все свое, чтобы быть свободным человеком, а не рабом.
Задуманная счетная машина в корне отличалась от предшественниц. Главная ее особенность состояла в использовании соленоидов. Необходимые для реализации проекта деньги Касио зарабатывали днем, а по ночам и выходным трудились над созданием вычислительной машины. Задача осложнялась тем, что, не имея финансовой возможности привлекать для работы посторонних, Тадао поручил всю техническую часть Тосио. У Тосио не было специального образования, и ему одновременно с работой приходилось еще и учиться.
Пять долгих лет ежедневного сверхурочного труда ушло на создание опытного образца. Однако машина устарела уже на стадии разработки – у нее отсутствовала так называемая функция непрерывности: выполнив одно действие, машина должна была сбросить результат, чтобы перейти к следующей операции. Но неудача не остановила Тадао. Он взял ссуду в банке и продолжил работу.
При разработке новой машины выяснилось, что устарели не только базовые возможности, но и сам принцип ее работы. Пришлось в корне менять конструкцию. Новая машина весила 120 кг и была метровой высоты. Для того времени это был грандиозный успех. Название «Casio 14А» означало, что вычислительная машина оперирует четырнадцатизначными числами и является первой в своем поколении. Лучшие технические показатели по сравнению с зарубежными аналогами позволили установить на Casio более высокую цену.
Успех был гарантирован. Японское всегда ценилось в Японии выше импортного вне зависимости от того, был ли это рис или техника. И в любом случае это был триумф семьи Касио.
Первый провал
Создание универсальной и сверхточной для своего времени машины пришлось на эпоху общего экономического подъема Японии, и заказы посыпались на компанию Casio один за другим. Тогда же на совете директоров, то есть семьи, было решено для привлечения капитала реорганизовать компанию в акционерную. Производство расширили, в городе Митакэ-сити построили новый завод, открыли курсы для технического обучения сотрудников. Работу не остановило даже обострение у Тадао застарелого туберкулеза.
Тадао сделал все, чтобы наполнить свое предприятие истинно японским духом. В те времена это означало ни больше ни меньше как трудиться во благо родины. Мечта о создании Великой японской империи рухнула, и японцы могли реализовать свой патриотизм исключительно мирным путем, на рабочих местах. Какой бы ни была по размеру и статусу фирма, где работает японец, он должен был гордиться ею, считать ее успехи своими, ее провал – личной трагедией.
Так было и на фирме Тадао. Люди работали до обмороков, считая главным делом жизни успех своей фирмы. С тем же рвением шла работа в конструкторском бюро. Неугомонный изобретатель Тосио придумал использовать разноцветные проводки, чтобы рабочие легче ориентировались в них при монтаже. Для Тадао это было прежде всего проявлением заботы о рабочих, а не вошедшим затем в мировую практику ноу-хау.
Проводками забота хозяина не ограничивалась. По его распоряжению для рабочих из горных источников привозили питьевую воду, кормили бесплатными обедами, в которых было точно выверено содержание белков, жиров и углеводов. Рядом с заводом были построены прекрасные спортивные площадки.
Однако увлечение спортом едва не разорило компанию. Братья Касио настолько увлеклись игрой в гольф, что практически забросили работу. Воспользовавшись застоем в разработке новых технологий, конкуренты, в первую очередь «Шарп», наладили выпуск машин нового поколения – не релейных, а электронных. Рынок отреагировал резким падением спроса на продукцию Casio.
Для фирмы Тадао наступили тяжелые времена. Все заводские чиновники были отправлены на обустройство территории завода. «Белые воротнички» послушно дергали травку, не считая это зазорным, – это необходимо для процветания фирмы, раз так решил хозяин. Многие сотрудники носили траурную одежду в знак переживаемых тяжелых времен. Но в технических лабораториях кипела работа. Образец, подготовленный к 1965 году, получил название 001, то есть новейший, начинающий новый отсчет.
Однако создать товар – еще не значит его продать. Рынок был оккупирован конкурентами, поэтому было решено начать продвижение нового товара за рубежом, в первую очередь в крупных городах Америки и Европы. Для этого были открыты магазины фирменной торговли, сотрудников которых отбирали и обучали по специальной системе с учетом специфики каждой страны.
План оказался верным. К началу 1970-х годов репутация Casio была полностью восстановлена.
Последний урок
Когда единственному сыну Тадао исполнилось пять лет, жена и сестры предостерегли главу семьи от возможной ошибки в воспитании наследника: «Когда-нибудь этот мальчик станет главой нашей фирмы, и, если вы не хотите, чтобы он управлял ею плохо, не стоит его сейчас баловать».
Традиционное японское воспитание предписывает ни в чем не ограничивать ребенка до семи лет, никогда не говорить ему «нет» и «нельзя». Но Тадао отступил от традиций и растил наследника в строгости, желая, чтобы тот стал достойным преемником. В автобиографии Касио написал, что ни разу не пожалел об этом и благодарен жене за смелый совет.
О менеджменте Касио рассуждал как истинный японец. Фирмой должен управлять семейный клан, считал он, но каждый из его членов должен лучше прочих работников фирмы соответствовать занимаемой должности. А для этого он должен быть правильно воспитан. Главное для процветания – умение анализировать свой опыт и не повторять ошибок. Коммерческий успех возможен лишь при постоянной кропотливой работе, прошлые заслуги не интересуют потребителя, ему нужны достижения сегодняшнего дня.
Именно поэтому на фирме были созданы несколько альтернативных КБ, разрабатывающих программы различной перспективности: на 1-3 года, 3-5 лет и т. д.
По той же причине Касио значительно расширил ассортимент выпускаемых товаров. Уже в конце 1980-х годов, помимо вычислительных машин, его компания стала выпускать часы, принтеры, телевизоры, синтезаторы, электронные записные книжки.
Символом технического прогресса XX века стала выпущенная в 1972 году счетная машинка «Касио мини». Этот маленький мозг, легко умещающийся как в нагрудном кармане делового костюма, так и в переднике домохозяйки, стал воплощением идеи Тадао о всеобщей доступности его продукции.
Имея за плечами огромный коммерческий опыт, прославленный торговый знак и возможность привлечения капиталов, Тадао решительно вторгся на новый рынок. Это был риск, но риск просчитанный. Успех был закреплен также и выпуском часов, причем всей ценовой гаммы – от одноразовых до дорогих престижных моделей. Часы «Касио» молниеносно стали таким же символом фирмы, что и вычислительные машинки.
Сам Тадао, как настоящий японец, причину своего успеха видел в служении обществу. В конце жизни он любил повторять: «Если хочешь стать счастливым, отдай все силы ради счастья других людей, как это сделал мой отец».
Тадао Касио был не только создателем фирмы, но и ее бессменным руководителем с 1960 по 1988 год. Он принял бразды правления из рук отца и спустя 28 лет передал их своему брату Тосио. Два других брата, Кацуо и Юкио, благодаря этой рокировке передвинулись на ступень выше по служебной лестнице и заняли посты генерального директора и вице-генерального директора. Сам Тадао продолжал работать на фирме консультантом до самой смерти 6 марта 1993 года.
Он умер в Токийской центральной больнице от непроходимости дыхательных путей.
Игорь Пичугин
15 STORY: Острое чутье Токудзи Хаякавы
15 сентября 1912 года 19-летний Токудзи Хаякава открыл в центре Токио небольшую мастерскую металлической галантереи. Затем умудрился изобрести вечноострый карандаш. Так началась карьера основателя Sharp Corporation – одной из ведущих электронных компаний. Представители старых японских промышленных кланов часто смеялись над Хаякавой: опять шагает не в ногу, опять затевает какую -то авантюру – посмотрим, что у него выйдет. Но выходило так, что Хаякава первым начинал то или иное выгодное дело, и скептики вынуждены были догонять. Механик-самоучка Хаякава не мог получить хорошее образование. Но именно ему и его компании японцы – да и не только японцы – обязаны своим приобщением к таким чудесам XX века, как радио и телевидение, жидкие кристаллы и микроэлектроника.
Пряжка
В начале ХХ века японские дети начинали работать в совсем еще нежном возрасте. Вот и Токудзи Хаякава, как только ему исполнилось девять лет, был отдан в ученики к мастеру-металлисту Тот занимался изготовлением традиционных японских гребней и шпилек, которыми японки скрепляли свои сложные прически.
Учеба не прошла зря. В 1912 году Токудзи придумал пряжку для ремня. Весьма необычную по тем временам для Японии, где все ходили в кимоно. Даже в Токио очень редко можно было встретить одежду западного покроя – на нее только начинал переходить высший класс японского общества.
Насмотревшись западных вестернов, в которых герои одним движением руки управлялись со своими ремнями, Токудзи изобрел пряжку, для которой не нужны дырки на ремне, запатентовал ее и назвал «Токубидзё». И попал в яблочко: «новые японцы» гонялись за его пряжкой, как спустя 80 лет «новые русские» – за модными галстуками. Торговцы толпами осаждали маленькую мастерскую, и наставник-сэнсэй благословил Токудзи на собственное дело.
Свой бизнес он начал с 50 иенами в кармане (около $1200 по нынешним временам), из которых сорок взял в кредит. Каждый день с четырех утра до глубокой ночи он и его два работника безостановочно клепали «Токубидзё». Через месяц он расплатился с кредитором, а еще через два его капитал составлял уже 120 иен. Наступил 1913 год, Хаякава переехал в новую мастерскую и, помимо пряжек, начал делать обручи для японских зонтиков. Токудзи изобрел удобную скользящую втулку и получил на нее патент.
А еще через год Хаякава приступил к строительству собственного завода. Вложил в него большие деньги: в эпоху повсеместного ручного труда на заводе Хаякавы станки приводились в движение двигателями мощностью 1 лошадиная сила. Производительность труда на фабрике достигла невиданных по тем временам высот.
Карандаш
Казалось бы, изобретать карандаш – это все равно что изобретать велосипед. Но Хаякава умудрился сделать из этого простого и привычного всем предмета нечто совершенно новое. Он придумал оригинальный механизм, позволявший все время поддерживать карандашное острие в рабочем состоянии, и поместил его в металлический футляр. Грифель выдвигался наружу благодаря вращению футляра. «Механический карандаш Хаякавы» (под таким названием он запатентовал изобретение) был лишен недостатков его предшественника, который делался из целлулоида и был ужасно неудобным, некрасивым и непрактичным.
В 1915 году Хаякава выпустил свои карандаши в продажу. Расходились они плохо: металлический футляр холодил пальцы и плохо смотрелся с кимоно. Хаякава упорно продолжал работать на склад, пока не дождался крупного заказа от одной торговой фирмы из портового города Иокогама.
Поделиться книгой: