Раскаяние

— Нет. Я доеду сама. Увидимся завтра в офисе, — уже спокойно сказала она, когда рядом с ней остановилось такси.

Пока она садилась в машину, я открыл переднюю дверь и заплатил таксисту крупную для такой поездки сумму. Но я не знал, где она остановилась и как далеко он повезет ее.

— Довезите девушку, куда она скажет.

— Да, сэр.

Я захлопнул дверь, дважды стукнул ладонью по крыше и, не глядя на Розали, пошел к парковке за своей машиной.

Глава 9

Три недели мы работали бок о бок, но я старался лишний раз не видеться с ней, чтобы не сходить с ума. Документы, которые требовали моей подписи, приносил помощник Розали Том, он же и забирал те, которые должна была подписать она. Так Томас щадил Дэби, учитывая ее деликатное положение. Ну а Дэбора благополучно пользовалась его добротой и желанием отличиться на новой работе. Он даже приносил ей по утрам специальные витаминные коктейли. На мое замечание о том, что раньше Дэби пользовалась доставкой этих коктейлей, она заявила, сложив руки на своем большом животе:

— Он живет неподалеку от того магазина. Ему совсем не трудно. Пусть немного помучается, пока я не ушла в декретный отпуск.

Дэби уже неделю пыталась всучить мне резюме новых помощников, но я все никак не мог определиться с кандидатами.

— Мистер Мун, я рекомендую вам взять Нору из отдела маркетинга. Она очень толковая девушка и хочет с вами работать. — Дэби сидела на диване, подложив под себя ногу, и рассматривала резюме кандидатов, разбросанные по кофейному столику.

— Кто такая? — спросил я, не отрываясь от экрана ноутбука, в котором вел переговоры с партнером о продаже первой партии нашей новой краски.

— Ну, такая блондинка. Нора, — задумчиво произнесла Дэби. — Она уже пыталась стать вашим помощником, но вы взяли меня на эту должность.

— Она стоящая?

— Да, кажется, да. Назначить собеседование?

— Давай, если доверяешь своему мнению.

— Мистер Мун, я сейчас даже собственному мочевому пузырю не доверяю. Со мнением совсем все плохо, — ответила Дэби, клацая кнопками телефона.

Я рассмеялся.

— Такие, значит, радости приносит беременность?

Я откинулся в кресле и посмотрел на Дэби, которая, глядя на меня в ответ, улыбалась и поглаживала живот одной рукой, а второй прислонила трубку к уху.

— Да, Френк. Привет, это Дэби... Да. Мистер Мун хочет через полчаса поговорить с Норой. Он ищет помощника на время моего декрета. — Она помолчала, слушая, что говорят на том конце. — Хорошо. В одиннадцать ждем ее. — Как только сбросила звонок, Дэби снова посмотрела на меня. — Единственная радость, которую приносит беременность, — это желание трахаться всегда и везде. А, ну еще когда малыш толкается. Но на этом все. Плохие стороны перечислять? — выгнув одну бровь, спросила Дэби.

— Нет, спасибо, я пас.

— Ну все, — сказала она, собирая файлы со стола, — в одиннадцать тут будет Нора. Других кандидатов пока не приглашаю, потому что почти уверена, что Нора вам подойдет. — Дебора поднялась на ноги и двинулась в сторону выхода из моего кабинета. У самой двери она развернулась и хитро подмигнула мне. — Да и мисс Стар это пойдет на пользу.

— Что? — Мой взгляд резко метнулся от монитора к помощнице.

— Ой, да ладно, мистер Мун. За версту видно, что у вас с Роуз есть история, которую вы не закончили. Она безумно влюблена в вас, только почему-то противится своим чувствам. Ей нужен стимул, а Нора как нельзя лучше подходит для этого.

У меня бешено заколотилось сердце в груди. Я боялся произносить следующие слова, чтобы не спугнуть удачу. Но должен был, чтобы увидеть то, что видит Дэби.

— Она не влюблена в меня.

— Мистер Мун, — мягко, но с иронией произнесла Дэби, — пока я еще могу списать на беременный бред все, что вылетает из моего рта, позвольте сказать. Она любит вас. Она без ума от вас. Она одержима вами. Вы хотя бы раз видели, каким взглядом она провожает вас? — Я медленно покачал головой. — А вы видели, что она пишет и рисует в своем блокноте на совещаниях? — Еще одно движение головой в отрицании. — А вы слышали, как она со своим парнем по телефону говорит?

— Нет, — тихо произнес я.

— Да она с вами палитру красок обсуждает гораздо более нежным тоном, чем говорит ему, что скучает. Уж поверьте женщине: это любовь.

В моем сердце буйным цветом расцвела надежда, но я не мог показать, как задыхался от произнесенных ею слов. Не мог демонстрировать перед своей помощницей, насколько сильно мне хотелось подскочить с кресла и начать танцевать.

Я прочистил горло.

— Дэби, ты лезешь не в свое дело.

— Ага, — игриво ответила она и поковыляла на свое рабочее место. А я пытался сдержать рвущуюся наружу улыбку. Мне нужно было оставаться серьезным.

Слова Дэби не шли из моей головы. Она провожает меня взглядом. Она что-то рисует и пишет на совещаниях. Мне срочно нужен ее блокнот. Как же его достать? Насколько я знал, она запирает его на ключ в ящике своего стола, а у двери в ее кабинет как цепной пес всегда сидит Томас. Нужно было как-то отвлечь их обоих. Но как? В голове крутились мысли одна другой безумнее. Но я должен был попытаться и хотя бы одним глазком взглянуть.

— Дэби, — сказал я в интерком.

— Да, мистер Мун?

— Мне неловко снова заставлять тебя идти ко мне, но у меня есть разговор.

— Иду, босс.

Через три минуты у Дэби уже был план. Нам нужно было осуществить его быстро и сработать без сучка и задоринки. Дэби была чертовым злым гением.

— Дэнни испытал на себе все твои выкрутасы? — я хихикнул.

— О, поверьте, все и даже больше.

Дэби рассмеялась, видимо, вспоминая, в какие именно ситуации они с мужем попадали.

— Все, я пошел.

— С Богом, Джордж.

Это был тот редкий момент, когда Дэби назвала меня по имени. Она старалась всегда вести себя профессионально, но это была внештатная ситуация и мы были сообщниками по преступлению, так что формальности были излишни.

Я вышел к лифту, находящемуся напротив кабинета Розали, и специально громко прошагал, чтобы Томас обратил внимание на мой уход. Он кивнул мне, бросив быстрый взгляд. Я убедился, что он увидел, как я заходил в лифт. Я нажал кнопку и вышел этажом ниже, потом быстро взбежал по ступенькам на свой этаж и тихо вышел в коридор, прислушиваясь к звукам. На нашем этаже было всего шесть кабинетов, включая мой и кабинет Розали. К счастью, ее находился как раз недалеко от лифтов, а от лестницы к ней можно было пробраться по узкому коридору и остаться незамеченным.

Подходя ближе, я услышал суету и возню в своей приемной. Дверь туда была закрыта. Я заглянул в приемную Роуз и убедился, что они убежали по ложной тревоге, поднятой Дэби. Я заскочил в кабинет и подбежал к столу Розали. Открыв ящик, который, к счастью, оказался незапертым, я схватил ее золотой ежедневник. Решив, что для пролистывания и чтения слишком мало времени, я открыл последние исписанные страницы и начал, быстро переворачивая, фотографировать их на телефон.

У меня сильно тряслись руки и колотилось сердце. Я боялся быть застигнутым на месте преступления, но, судя по суете и стонам, исходящим из моего кабинета, Дэби отлично играла свою роль с ложными схватками.

Я закончил фотографировать каждую запись и выскочил в коридор, ведущий к лестнице, буквально за секунду до того, как услышал стук каблуков Розали и ее негромкие разговоры с помощником.

— Я думал, умру, — взволнованно произнес Томас.

— В родах, Том, нет ничего страшного, — спокойно произнесла девушка. — Но я рада, что все обошлось, потому что Деборе еще слишком рано рожать.

— Я думал, что рожу вместе с ней, — Том истерично хохотнул.

Розали залилась смехом, по которому я так скучал. За все три недели совместной работы она ни разу не смеялась. Улыбалась — да, но, как правило, не мне. Ее смеха я не слышал уже больше года. И, несмотря на то что предназначался он не мне, я широко улыбнулся, услышав этот перезвон колокольчиков. Мне захотелось выглянуть из-за угла и полюбоваться на Роуз, но я рисковал выдать себя, так что вместо этого тихонько открыл дверь и бесшумно выскользнул на лестницу.

— Я же говорила, что все получится! — шепотом воскликнула Дэби, вскидывая кулак в воздух. — Да здравствую я!

Она широко улыбнулась, а в глазах плясали бесята. Если бы знал, что она такая авантюристка и лгунья, дважды подумал бы, прежде чем брать ее на должность своего помощника. Но тут самое главное было придерживаться одного правила: быть на стороне Дэборы. В противном случае я рисковал получить под зад.

— Мистер Мун, вам удалось? — спросила она, ерзая от нетерпения.

— Да, Дэбс, спасибо.

— Так вы дадите мне выходной в понедельник?

— Что? Какой выходной? — Я изобразил искреннее недоумение.

— В смысле «какой», босс? В честь того, что я иду узнавать пол ребенка, а потом буду заливаться соком и объедаться мороженым, которое мне проиграет мой муж. Потому что утверждает, что у нас будет мальчик.

— Конечно ты в понедельник будешь свободна, — рассмеялся я. — Я уже договорился с Томасом, что он частично тебя заменит на этот день.

— Прекрасно. Спасибо, босс.

Я зашел в кабинет и только устроился в кресле, собираясь насладиться результатом своей вылазки в кабинет Розали, как Дэби сообщила, что в приемной ждет Нора. А сразу после собеседования мня захватил вихрь совещаний и переговоров, так что просмотреть снимки у меня не было времени. Каждый раз, когда я разблокировал свой телефон, кто-то или что-то меня отвлекало.

И только вечером, расположившись дома на диване со стаканом виски, я смог спокойно погрузиться в записи Розали. После каждой мне хотелось подскочить и побежать к ней. Обнимать, целовать и обещать целый мир, а потом дарить его ей.

«Дорогой Джордж, я думала, что смогу спокойно смотреть на тебя, когда мы снова встретимся. Я думала, что мои длительные сеансы терапии позволят встречаться с тобой без замирания сердца. Все оказалось не так. Я перестаю дышать, когда ты рядом. Я перестаю думать, когда ты начинаешь говорить. От одного твоего присутствия мое сердце рвется из груди, чтобы снова упасть в твои руки».

«Ты прекрасен сегодня. Мне так нравится твоя щетина. Она делает тебя немного брутальным и придает твоему интеллигентному виду перчинки. Кажется, я снова начинаю хотеть тебя».

«Ты меня бесишь. Боже, как же сильно ты бесишь меня!»

После этого сообщения был нарисован гневный смайлик и несколько раз обведен ручкой, а потом зачеркнут. Я улыбнулся. То, что я все еще мог вызывать в ней какие-то чувства, давало мне надежду. Это доказывало, что все мои действия были не зря.

Я помнил тот день. Это было на совещании. Я предлагал развивать поставки краски в Европу, а Роуз утверждала, что сначала нам нужно наладить массовое производство и продавать ее в пределах страны. У нас разгорелся горячий спор на эту тему. Словесная перепалка настолько затянулась, что все остальные члены совета директоров даже не рискнули встрять в этот спор. Розали кипела от гнева, покидая конференц-зал. И, оказывается, нарисовала этот смайлик.

Два дня спустя она написала совершенно противоположное:

«Знаешь, у меня такое ощущение, что я никогда не смогу охладеть к тебе. Меня тянет к тебе как магнитом. Ты сейчас задумчиво крутишь ручку в руках, пока мистер Ларсон докладывает о плане развития наших исследований. Ты настолько красив, что перехватывает дыхание. Мне так хочется провести носом по твоей шее и глубже вдохнуть твой запах, чтобы он остался со мной подольше. Мне хочется прыгнуть к тебе на колени и крепко обхватить ногами и руками. Я едва сдерживаю себя, чтобы не показать тебе моей жажды. Не знаю, сколько еще продлится эта пытка, но я обещаю себе одно: я никогда больше не дам тебе возможности обидеть меня».

Две страницы были исписаны витиеватыми буквами, и все они складывались в мое имя. Но самая последняя запись заставила мое сердце остановиться на долгое мгновение. Она была сделана накануне моей вылазки в ее кабинет. В тот день мы почти не виделись, только пару раз сталкивались в приемных и обсуждали лишь рабочие вопросы. Она хотела пространства, я готов был дать ей его, поэтому последнюю неделю старался избегать наших встреч и обсуждать с ней только вопросы бизнеса. Но на нее это, кажется, повлияло не самым лучшим образом.

«Сегодня я вспомнила, как приходила в себя в больнице. Каждый раз, когда выныривала из тьмы, в меня ударяло осознание того, по какой причине я оказалась там. Ты предал меня, унизил, растоптал. Я плакала, потом снова падала во тьму. Так продолжалось, пока тьма не отказалась принимать меня. Хотя каждый раз, приходя в себя, я молилась о смерти. О том, чтобы больше никогда не испытывать боли, которая разрывает сердце и душу на части. Мне так хотелось, чтобы все это разом закончилось. Только один раз во мне появился проблеск надежды, когда папа рассказал, что ты все исправил. Тогда мне показалось, что в мире существует не только тьма и ужас, но осталось еще что-то, благодаря чему стоит бороться за свою жизнь. Я ни секунды не провела, не вспоминая о тебе. Мой врач говорил, что это хорошо, ведь я не должна стирать воспоминания о тебе. Я должна научиться с ними жить. Но знаешь, даже после того, как попала в больницу, у меня не возникало желания перестать называть тебя по имени. Ты так и остался моим Джорджем. Мужчиной, которого я полюбила так, как не любила никого и никогда. Этот год без тебя стал пыткой. Миллион раз я хотела позвонить тебе и позвать к себе. Я хотела оскорблять тебя, бить и ненавидеть. Но когда представляла себе, как ты приходишь ко мне, понимала, что самым сильным желанием было, чтобы ты обнял меня, прижал к себе крепко-крепко и не отпускал, пока я не выплачу все свои слезы. Я скучаю по тебе, Джордж. Мое сердце разрывается, когда ты рядом, но я не могу прикоснуться. Я страдаю, когда вижу твои руки и понимаю, что они не могут приласкать меня. У меня сводит скулы, когда я вижу, как ты облизываешь губы, но не могу облизнуть их сама. Это доставляет физическую боль, Джордж... Но я боюсь. Знаю, что ты готов вернуть мое доверие. Я доверяю тебе. Ты, наверное, единственный в мире человек, которому я могу доверить свою жизнь. Потому что верю, что ты никогда не позволишь ничему плохому со мной случиться. Я боюсь только того, что мы снова расстанемся и я просто не смогу пережить этой боли. Джордж, я не могу потерять тебя после того, как снова обрела. Поэтому предпочту оставаться в рамках безопасных отношений. И буду касаться тебя, только передавая документы из рук в руки. А потом вечером, лежа в постели, я буду вспоминать и проживать каждое мимолетное мгновение, которое в этот день позволило нам стать немного ближе. Я люблю тебя, Джордж Мун. Люблю больше жизни».

Твоя Роуз.

У меня замирало все внутри от мысли, что она так же, как и я, жаждала прикосновений и ласк. Но что с тем гонщиком? Что у нее с ним? Она пишет, что любит меня. Значит, гонщик — попытка забыть меня. К счастью, попытка неудавшаяся.

С этого момента я твердо вознамерился сражаться за нас. Даже если сражаться пришлось бы с Розали. Она должна была знать, что мы созданы друг для друга. И она знала. Мне нужно только настойчивее добиваться ее. Но и не стоит слишком давить на нее, чтобы не сломать. Она была словно запуганный зверек, подступаться к которому стоило с большой осторожностью. Но теперь я был не намерен давать ей пути к отступлению. И я дал себе обещание никогда больше не оставлять ее.

Господи, она нуждалась в моих объятиях, а я послушал ее родственников и бросил мою девочку на целый год. Оставил страдать и плакать. Но в тот момент я дал себе обещание больше никогда этого не делать. Я был нужен ей, а она — мне.

Глава 10

Через две недели Нора приступила к своим обязанностям. Накануне мы с почестями и подарками проводили Дэбору в декретный отпуск: устроили небольшую вечеринку в честь ее ухода. Весь вечер Роуз косилась на Нору, которая не отходила от меня ни на шаг. Дэбора хорошо подготовила девушку, и та была готова исполнять любой мой каприз. Также моя верная помощница узнала все о новой девушке. У Норы был жених, и через год они собирались пожениться. К тому же он работал у нас в финансовом отделе, что уберегало меня от томных взглядов и преследований. Я был уверен, что они с Дарреном счастливы, потому что пару раз заставал их обнимающимися в кухне на нашем этаже. Они отскакивали друг от друга в ту же секунду, когда я входил, Даррен прочищал горло и деловым тоном прощался с ней и со мной. А она, заливаясь румянцем, спрашивала, какой кофе приготовить для меня. Я завидовал им. Тому, что они могли касаться друг друга, а после работы засыпать вместе.

Розали активно работала над новыми исследованиями, тесно сотрудничая с нашей командой разработчиков, а также следила за строительством новых ангаров на окраине города.  Она занималась управлением бизнеса в Чикаго и огромное количество времени уделяла работе здесь. Пару раз Роуз летала в Чикаго, чтобы подтянуть там дела. И встретиться со своим парнем, полагаю.

Одна из таких поездок затянулась на три дня. Я сходил с ума, рисуя в голове красочные картинки того, как он обнимает и целует ее. Как она извивается под ним на своей кровати, а потом засыпает с блаженной улыбкой на лице.

Я настолько погрузился в ревность, что по прошествии третьего дня толком не сделал ничего полезного. Сидя в своем кабинете, я тупо пялился в окно, пытаясь понять, что же сделать такого, чтобы снова завоевать ее. Розали любила, когда я проявлял силу, но не давил. Любила, когда я был властным, но при этом нежным. Укрощать ее и дразнить было моим любимым занятием до… Теперь я не знал, что она любит. Она совершенно изменилась, только некоторые черты напоминали о ней прежней. Роуз стала уравновешенной и сдержанной. И лишь в моменты жарких споров она распалялась настолько, что начинала повышать голос и сыпать неприличными выражениями. Любого другого мужчину это могло отвратить, но только не меня. Именно эта строптивость и несдержанность привлекли меня в ней с самого начала. Эти же черты я так старательно выискивал в ней сейчас. Именно они показывали ее настоящую. Мою Роуз.

— Мистер Мун, Морган Стивенс на второй линии, — прервал мои размышления голос Норы из интеркома.

— Соединяй, — ответил я, поворачиваясь к столу и поднимая трубку.

— Мистер Мун, — томным голосом протянул Морган.

— Пошел нахрен, — усмехнулся я. — Почему не на мобильный?

— Потому что он у тебя отключен, придурок, — усмехнулся друг. — Я в Майами, — просто добавил он.

— Что ты здесь делаешь?

— У меня деловая поездка в пригород. А заодно я решил пару дней погреть задницу на пляже.