Раскаяние

— Зимой это сложно будет осуществить.

В трубке раздался смех Моргана.

— Точно. Но все же теплее, чем в Чикаго. Встретимся?

— Конечно, это даже не обсуждается. Ты у меня остановишься?

— Нет. Я в отеле.

— Даже слышать не хочу. У меня большая квартира, и мы давно не виделись. Черта с два ты останешься в отеле. Мне нужна всенощная попойка с моим лучшим другом.

— Заметано. Давай адрес.

— Я сейчас подзаряжу телефон и скину тебе сообщением. Буду дома через час.

— До встречи.

Я поставил мобильный телефон на док-станцию и позвал Нору. Она, как всегда, вошла в кабинет с блокнотом и документами.

— Нора, когда возвращается мисс Стар?

— Не знаю, сэр. Она не звонила. Уточнить у нее?

— Нет. Что на подпись мне?

Нора протянула документы, и я начал быстро пролистывать их, ставя свои подписи. Я увидел, что к Розали эти документы еще не попадали, и резко сменил свое мнение по поводу даты ее приезда.

— Нора, узнай у Тома, когда мисс Стар вернется. Нужно срочно подписать эти документы.

— О, мистер Мун, это не так срочно, эти… — Я хмуро взглянул на нее, оборвав ее речь. — Да, сейчас же узнаю.

Она выскочила в приемную и вернулась через три минуты.

— Мисс Стар прилетает сегодня ночью, Томас уже выкупил для нее билет.

— Бизнес-класс?

— Первый… — в замешательстве ответила девушка.

— Поменяй билет.

— Да, мистер Мун, — ответила она, но продолжила стоять на месте.

— Сейчас.

Она подскочила и побежала в приемную.

К моменту, когда я подписал все документы, Нора вернулась в кабинет и сообщила, что все сделала. Я взял свой телефон, отправил Моргану сообщение с адресом, затем поднялся и достал из шкафа свое пальто.

— Я ухожу и сегодня уже не вернусь. Ты тоже можешь быть свободна, если у тебя нет больше никаких дел. Встретимся завтра, Нора. — Я задержался у двери. — И поставьте мисс Стар белые розы в вазу.

— Но она любит красные. Ей ее парень присылает красные.

Я так сильно сжал дверной косяк, что побелели пальцы. Сильно зажмурившись, я сделал глубокий вдох.

— Белые, Нора. Она любит белые.

— Да, сэр.

Вот за что я ценил Дэбору. Она не спорила в таких вопросах, просто выполняла мою просьбу. С того момента, когда Розали пришла сюда работать, каждые три дня в вазе на столе у нее появлялись свежие белые розы. Дэбора даже не спрашивала, просто ставила свежие цветы до ее прихода. Красные Розали всегда считала банальными, а белые любила за их непорочный чистый цвет. Она всегда говорила, что, если посмотреть на свет сквозь белый лепесток, можно увидеть каждую его жилку и перламутровый блеск, которым словно набрызган цветок. Это было воплощение нежности и хрупкости, по ее словам. С чего этот придурок взял, что она любит красные — непонятно.

Я приехал домой через сорок минут. На пороге уже сидел Морган, поставив между ног дорожную сумку.

— Эй, бомжам тут не рады, — сказал я, выходя из машины.

— Пошел ты, — рассмеялся друг.

Мы пожали друг другу руки и обнялись.

— Ты не видел меня всего три месяца, а уже лезешь обниматься. Ногти друг другу красить будем? — рассмеялся я.

— Хрен его знает, Мун. Все зависит от того, сколько мы выпьем.

Мы поднялись в квартиру. Войдя, Морган осмотрелся.

— Стильная лачуга, чувак.

— Да она временная. Есть хочешь?

— Я бы сходил в душ, а потом мы могли бы пойти поесть и развеяться. Как ты на это смотришь?

— Согласен. Дальше по коридору справа комната для гостей, там же и душ. Встретимся здесь через двадцать минут.

Приведя себя в порядок, мы вызвали такси и поехали в ночной клуб. Сначала решили зайти поесть в ресторане при клубе, а потом пойти в бар. Как раз ко времени, когда мы будем готовы попасть в клуб, он уже откроется.

— Что я могу вам предложить? — улыбаясь, спросила молоденькая официантка.

Ее взгляд метался от меня к Моргану, как будто она не знала, кого выбрать. Пару лет назад мы бы склонили ее к тройничку, но сейчас все изменилось. Так что мы лишь сдержанно озвучили заказы. Когда она отходила от столика, мы с другом дружно провожали ее аппетитную задницу, обтянутую красной юбкой.  Морган вздохнул:

— Мы стареем, Джордж.

— Мы не стареем. Мы влюблены.

— К черту любовь, — хмуро произнес Морган.

— Мор…

— Нет, Джордж. Сначала мне нужно выпить. Много выпить. Напиться, если быть точным. Расскажи лучше о работе.

К тому времени, когда пришло время идти в ночной клуб, мы с другом были уже изрядно навеселе. Морган кисло смотрел на вход в клуб, докуривая сигарету. Он делал это редко, но смаковал каждый вдох едкого дыма.

— Не хочу туда, — изрек Морган, бросая окурок на тротуар и наступая на него.

— Что-то и мне не хочется. Виски?

— С пивом. Как в старые добрые времена.

Свистнув, я остановил такси и назвал домашний адрес. Сидя в машине, я позвонил Лидии, менеджеру фирмы доставки. Эта женщина могла достать что угодно в этом городе в любое время суток. Заказав виски, пиво и обезболивающее на утро, я положил трубку.

— Вот теперь, Мун, — сказал Морган, ткнув в меня пальцем, — я почти готов рассказать тебе все.

— Моника?

В ответ он только простонал и положил голову на подголовник сидения, глядя на проплывающий мимо пейзаж.

Спустя сорок минут мы сидели на шезлонгах у меня на балконе, пили, курили сигары, становясь все пьянее с каждой секундой. Лидия предусмотрела все, поэтому на столике между нами стояли контейнеры с закусками и маленький пак с водой, к которому мы даже не притронулись. Выпустив струйку дыма, Морган задумчиво произнес:

— Если с ней у меня ничего не получится, клянусь, Джей, я никогда не женюсь. Я буду трахаться и бросать телок.

— Да ладно тебе, — засмеялся я, — все ведь не так плохо.

— Она бесит меня. Если бы ты знал, как она меня бесит. Ведет себя как последняя сука. Она так выводит меня из себя, пробуждая самые дикие и страшные мои стороны. Я, блять, никогда не думал, что способен на жестокое обращение с женщиной. Но эту дрянь мне хочется взять за волосы и потянуть так, чтобы она взвыла от боли, — сквозь зубы процедил он. — А потом жестко трахнуть ее рот. Кончить и бросить ее на полу как последнюю шлюху. Джордж, у меня такой хрени никогда не было. Когда вижу ее и представляю все это, у меня желудок переворачивается. Мне страшно, но в то же время это жутко заводит. Блять, у меня такое ощущение, что я когда-нибудь просто убью ее, чтоб она меня больше не мучила. Я не знаю, что с этим делать. И такое ощущение, что ей вся эта хрень по душе. Я вообще не понимаю, как она может быть такой заботливой подругой для Роуз.

Он схватил себя за волосы одной рукой и сильно дернул.

— Почему ты не можешь просто поговорить с ней?

— Говорил. Знаешь, что она ответила? — Я покачал головой. — Она сказала, что я не единственный член в Чикаго. И она хочет перепробовать побольше, прежде чем найдет того единственного.

Это было похоже на сумасбродную Монику. Я усмехнулся, представляя реакцию своего друга на такие слова.

— Морган, может, она специально тебя дразнит?

— Знаешь, до чего дошло? Я стал ее преследовать. Я хожу в те же клубы, что и она. В те же бары, которые посещает она. Я не даю ни одному мужику и шанса. Просто делаю все, чтобы они даже не успели ее приобнять. Это сводит с ума, друг мой. Просто едет крыша.

— И как она реагирует на такое поведение?

— Смеется надо мной. Старик, она просто смеется. Ненавижу ее! — воскликнул он, допивая виски залпом.

— Ты любишь ее.

— А можно любить и ненавидеть одновременно?

— Еще как.

— Что Роуз?

— В Чикаго.

— Зачем?

— Да что-то там с ее ангаром. Поехала разобраться. Уже три дня ее нет в Майами.

— Скучаешь? — ухмыльнулся друг.

— Схожу с ума. Она там с гонщиком.

— Уже нет.

— Что? — я так резко повернул голову к Моргану, что аж хрустнул позвоночник.

— Она не с ним уже две недели или около того.

— Откуда знаешь?

— Он встречается с Лили, дизайнером на фирме твоего брата.

— Я не знал этого.

От этой новости мое сердце снова воспарило к небесам, и надежда окрасила мир в яркие цвета.

— Да. Я не стал говорить тебе. Думал, ты знаешь, потому что вы рядом.

— Нет, она совсем ничего мне о себе не рассказывает.

— Держись, дружище. — Морган сжал мое плечо.

— Ага, ты тоже, — рассмеялся я.

— Я, наверное, пошлю ее нахрен, — задумчиво произнес Морган. — Или убью к чертям.

Наши посиделки закончились далеко за полночь. Мы напились так, что к концу едва языками ворочали, а потом отрубились прямо в шезлонгах. Замерзнув под тонкими пледами, часам к шести утра мы переползли в квартиру. Я едва дошел до дивана и рухнул спать на нем, а Морган — героический парень — все же дошел до спальни для гостей на трясущихся ногах. Двигаясь по коридору, он проклинал Монику за свое пьяное состояние и клялся больше ни капли не брать в рот.

Глава 11

Голову разрывал ритмичный грохот барабанов. Я схватился за виски и со стоном повернулся на диване, пытаясь унять этот шум. Он на несколько секунд стих, а потом раздался снова. Только через пару минут я понял, что этот грохот исходит от моего мобильного телефона. Черт дернул меня поставить на рингтон «Seven nation army», и теперь я расплачивался за это, чувствуя каждую гребаную ноту всеми нервными окончаниями.

Я открыл один глаз и посмотрел на лежащий на кофейном столике телефон. Розали. Ради нее я был готов терпеть такие мучения сутками. Она позвонила мне впервые за год. И это, друзья мои, был явный прогресс.

— Роуз? — прохрипел я в трубку.

— Джордж, где тебя носит? — прокричала она так громко, что у меня аж зазвенело в ухе.

— Я… понимаешь… — Как я мог сказать ей, что все еще пьян? Кстати, по ее вине и по вине ее долбанутой подружки.

— Мун, черт тебя дери! У нас сегодня подписание контракта! Через два часа здесь будет Пьер.