А это вы читали?

шести миллионов человек, точно так же, как и зримо представить расстояние в тысячу световых лет. Наверное, именно поэтому особенно сильно на читателя действуют страницы, посвященные трагедии еврейской общины маленького польского городка Ченстохов, в котором жила семья Эйнхорнов. Невозможно без содрогания читать о тщательно спланированных и аккуратнейшим образом осуществлявшихся “акциях” по уничтожению беззащитных женщин и мужчин, детей и стариков, единственная вина которых перед рейхом заключалась в том, что они родились евреями. Однако даже в нечеловеческих условиях гетто люди оставались людьми, дети росли, юноши и девушки влюблялись друг в друга, отчетливо понимая, что у их любви нет будущего. Из 39 тысяч ченстоховских евреев в живых осталось 2718 человек. Ержи по чистой случайности оказался среди этих избранников судьбы.

Ощущение такой избранности, сознание того, что ты живешь не только за себя, но и за тех, кто превратились в пепел, – неимоверно тяжкое бремя. “Мы, избранные, должны жить со своей памятью”, — с горечью пишет Эйнхорн. И далее: “Наше время на исходе. Поэтому на закате дней мы чувствуем потребность рассказать о нашей судьбе и надеемся, что что наши свидетельства будет невозможно отрицать или оставить незамеченными”.

Вторая часть книги – рассказ о шведском периоде жизни автора, о том, как оказавшийся в чужой стране юноша обретает свое место в жизни. Здесь немало поучительного для каждого, кто выбирает для себя непростую судьбу эмигранта. Лишь исключительная целеустремленность, стойкость и вера в себя позволили молодому человеку, чужаку, не знающему языка, пройти этот путь, стать тем, кем он стал – выдающимся онкологом, многолетним членом Нобелевского комитета, депутатом риксдага. И снова для него на первом месте – люди. “Я искренне благодарен судьбе, – пишет Эйнхорн, – что она забросила меня именно в Швецию… Я чувствую, что люди понимают и принимают меня таким, какой я есть”. И здесь же – очень важное: “Демократия – это не только и не столько государственное устройство, но в первую очередь отношение людей друг к другу”. В этом – весь Ержи Эйнхорн.

Как выходят из ряда вон

Джин. Н. Ландрам. Четырнадцать гениев, которые ломали правила. – Ростов-на-Дону.: Феникс, 1997.

Чтобы стать великим, не нужно этого слишком сильно хотеть. Парадокс? Конечно. Однако не стоит забывать: большинство парадоксов при ближайшем рассмотрении оказываются не менее справедливы, чем таблица умножения.

Вышедшая в популярной серии “Исторические силуэты”, издаваемой ростовским “Фениксом”, книга Джина Н. Ландрама “Четырнадцать гениев, которые ломали правила” может быть отнесена по ведомству массолита весьма условно.Так же, впрочем, как и две другие книги того же автора – “Тринадцать мужчин, которые изменили мир” и “Тринадцать женщин, которые изменили мир”.Среди множества книг этой, равно как и до неразличимости близкой ей серии “След в истории” того же издательства, ландрамовские стоят особняком. Поскольку написаны, по определению самого автора, в жанре психологической биографии, “с целью отыскать ответ на вопрос: что же делает великих людей великими?” Таким образом, факты из жизни знаменитостей оказываются прежде всего материалом для анализа психолога.

“Четырнадцать гениев…” логически завершают своеобразную трилогию, объединенную не общими героями, но общими идеями. Любители жизнеописаний выдающихся личностей с удовольствием прочтут все три работы; человеку, пожелавшему разобраться с идеями Ландрама, достаточно ознакомиться с последней.

Идей, вообще-то, в книге немного – строго говоря, всего одна. Очень простая и очень американская: гениями не рождаются, а становятся. По-вашему, маловато на шесть с лишним сотен страниц?.. Это как посмотреть. Не важно, сколько у тебя идей – важно, сколь они хороши. Данная – хороша уже своей оригинальностью, поскольку противоречит привычным представлениям: гениальность – от Бога или – в атеистическом варианте, – от мамы с папой.

Наверное, книге больше бы подошло скучное и банальное название типа “Как достигают вершины”. Кстати, в оригинале — Profiles of Power & Success (“Профили власти и успеха”), а то, что в переводе стало заглавием, у автора – подзаголовок. Дело в том, что, по Ландраму, гений – это человек, достигший вершины успеха в определенной области, деятельность которого имела общемировое значение (неважно, позитивное или негативное). С такой точки зрения, “непризнанный гений” – абсолютно бессмысленное словосочетание, нечто вроде “твердой жидкости”. Опять-таки, вполне американский подход. Что толку в твоем результате, если он никем не востребован! Товар стоит ровно столько, за сколько его покупают. Умирающий в нищете и безвестности Ван-Гог – никто, и звать никак; когда же его полотна начинают продаваться за сумасшедшие деньги – он автоматически становится гением. Полная корреляция с англосаксонской мудростью: чтобы узнать вкус пудинга, нужно его съесть.

Свою основную мысль об определяющем влиянии личностно-психологических факторов на процесс формирования будущего гения (и, естественно, на конечный результат) автор проводит от первой до последней страницы, прочно вколачивает ее в читательское сознание, по ходу дела расправляясь с оппонентами. Получается вполне убедительно. С фактами в руках Ландрам доказывает несостоятельность утверждения Фрэнсиса Гальтона (выдающегося биолога и психолога, кузена Чарльза Дарвина), что генетический набор и семейная наследственность – первоосновы успеха. Опровергает “познавательно-элитарную теорию” Мюррея и Хернштейна, согласно которой успех – производное от интеллекта, образования и социально-экономического статуса. Вообще, в книге масса ссылок на работы классиков науки и современных исследователей, от Фрейда и Юнга до Франкла и Тоффлера, причем большинство имен цитируемых авторов совершенно не знакомо непрофессионалу (вероятно, и значительной части российских психологов – тоже). Библиографический список, будь он приведен, включал бы не одну сотню названий.

Ландрам выделяет семь ключевых личностных качеств, определяющих суперуспех: интуиция; самоуважение; склонность к риску; мятежный дух; одержимость; трудоголизм; упорство. По его убеждению, достичь вершин в любой важной области человеческой деятельности возможно, если человек обладает полным набором этих характеристик, причем та или другая из них выражена необычайно резко. Соответственно количеству факторов успеха, герои книги (не случайно их оказалось именно четырнадцать) сгруппированы автором в семь пар, при этом сочетания получились довольно неожиданные: Наполеон Бонапарт и Фрэнк Ллойд Райт (интуиция); Мария Монтессори и Пабло Пикассо (самоуважение); Амелия Эрхарт и Говард Хьюз (склонность к риску); маркиз де Сад и Айседора Дункан (мятежный дух); Никола Тесла и Адольф Гитлер (одержимость); Елена Рубинштейн и Руперт Мэрдок (трудоголизм); Уолт Дисней и Эдит Пиаф (упорство). Каждой паре и одновременно соответствующей ключевой характеристике посвящена отдельная глава.

Некоторые имена мало что говорят нашему читателю, однако автор разъясняет свой принцип отбора, одновременно подчеркивая его неизбежную субъективность. А кто не знает того или иного гения – заодно и познакомится.

По Ландраму, указанные качества закладываются с детства, в процессе формирования личности, и не наследуются, а усваиваются при соответствующем окружении и воспитании. Что же касается интеллекта и образования, то их роль весьма незначительна, более того, слишком высокий IQ и “излишняя” образованность оказываются излишним грузом, не позволяющим достичь вершины успеха.

Отдельно рассматриваются прочие многочисленные факторы, имеющие отношение к формированию будущего гения (наличие братьев и сестер и порядок рождения ребенка в семье, влияние родителей, роль кумиров, энергия либидо и т. п.)

Особое внимание автор уделяет так называемой “концепции парадоксального намерения”, предложенной Франклом, согласно которой нельзя зацикливаться на достижении конечного результата. Необходимо сразу определить главную цель, а затем как бы забыть о ней, спрятать подальше в подсознание и сосредоточиться на промежуточных целях, приближаясь к главной step by step. Короче говоря, слишком сильно хотеть – вредно: ничего не получится. Кстати, и к тому, о чем вы сейчас подумали, это тоже относится.

Одна из интереснейших глав книги – “Кризис как прародитель творческой энергии и могущества”. Опираясь на работы выдающегося физико-химика, нобелевского лауреата Ильи Пригожина,установившего неожиданные общие закономерности в неживой и живой природе, автор развивает тему влияния кризисных событий в жизни человека на его поведенческие характеристики, в дальнейшем определяющие успех.

Приводимые в книге факты свидетельствуют: подавляющее большинство великих в свое время пережили серьезные потрясения, тяжелые душевные или физические травмы, находились на грани отчаяния. Одни приобрели после этого необычайные творческие способности (этот феномен отдельно обсуждается), других кризис вооружил волей, упорством, склонностью к риску…

Вообще, герои книги вызывают прежде всего сочувствие: мало того, что путь бесконечно труден, так ведь и достигнутый фантастический успех, как правило, особой радости не приносит (функциональные расстройства личности, одиночество гения etc.).

Очень хороша заключительная глава “Власть, успех и личность” (понятие “власть” трактуется автором широко: политическая власть; финансовое могущество; власть над умами и сердцами людей), в частности, небольшой раздел “Компьютер как метафорический пример развития личности”, рассчитанный на продвинутого читателя.

Кратким пособием родителям по воспитанию будущего гения может служить завершающая книгу таблица “Двенадцать принципов развития творческих способностей у детей”.

Резюме. По всем параметрам (всесторонний подход к предмету обсуждения, глубина анализа, четкая структурированность текста, множество таблиц и т. п.) работа Ландрама – самая настоящая (и превосходная!) научная монография. Даже рецензия на нее непроизвольно пишется по схеме отзыва на диссертацию. С другой стороны, живость и доступность изложения позволяют отнести “Четырнадцать гениев…” к лучшим образцам научно-популярной литературы. А если прибавить к этому насыщенные любопытными подробностями биографические очерки – все признаки бестселлера налицо.

Качество перевода и редактирования более или менее удовлетворительное – ляпы вроде трансформации названия знаменитого романа Гессе в “Игру в шарики” или мадам Симоны де Бовуар в месье Симона де Бювуара встречаются все-таки не на каждой странице и поэтому вызывают скорее улыбку, чем раздражение.

Читайте, завидуйте (или сочувствуйте): они стали великими.

Непростая наука убеждать

Сергей Поварнин. Спор. О теории и практике спора. – СПб.: изд. “Лань”, 1996.

Понятия “человек “ и “спор” неотделимы. С полным основанием Декарт мог бы сказать: “Спорю, следовательно, существую”. Ибо человеческую сущность такая формулировка выражает, пожалуй, не в меньшей степени, чем общеизвестное Cogito ergo sum. В философском смысле жизнь человека есть непрерывная цепь споров: с природой, с судьбой, с себе подобными, с самим собой, наконец Даже самым бесконфликтным из нас приходится время от времени вступать в спор с окружающими. Абсолютных конформистов не бывает, за исключением, разве что, приверженцев некоторых религиозных учений Востока, а также клинических идиотов. Люди спорят на работе и дома, в пивной и в парламенте. Между тем никто не задается простым вопросом: “А умеем ли мы спорить?” Вопрос, конечно, риторический. Откуда же взяться умению, если нас никогда этому не обучали!

Специальных работ по теории и технике спора до последнего времени вообще не существовало, если не считать “Эристики” Шопенгауэра (прим.: не путать с эвристикой!). Ликвидировать данный серьезный пробел в нашем образовании и призвана книга Поварнина “Спор. О теории и практике спора”.

В предисловии автор сообщает, что данная работа предназначена, в первую очередь, для лиц, совершенно незнакомых с логикой (заметим мимоходом, что наиболее рьяные спорщики принадлежат, как правило, именно к этой категории), и является извлечением из его большого труда о прикладной логике в связи с теорией спора. Читателю, таким образом, предлагается своего рода учебное пособие для начинающих.

Необходимость и своевременность книги не вызывает сомнений. Хотя бы потому, что по своему содержанию она полностью соответствует названию, а следовательно, способствует выработке культуры дискуссии, дефицит которой постоянно ощущается.

Автор исподволь дает понять неосведомленному читателю, что спор является одновременно наукой, искусством, а иногда даже спортом, сочетает в себе элементы логики, психологии и риторики. Поскольку основные научные интересы Поварнина лежат в области логики.понятно, что основной упор он делает именно на эту, действительно важнейшую составляющую. При этом ориентируется, в соответствии с собственным предупреждением, на человека, не слишком продвинутого в данной области. Вместе с тем, и более искушенный читатель найдет для себя немало интересного.

Пособие состоит из двух разделов. В первом, озаглавленном “Общие сведения о споре”, вводятся некоторые необходимые для дальнейшего изложения логические понятия, обсуждаются виды ошибок в доказательствах и рассматриваются виды спора, а также условия для начала спора. Здесь же даются рекомендации по выбору собственных доводов и опровержению доводов противной стороны. Обращается внимание даже на манеру спорить, при этом затрагиваются, естественно, вопросы этики и психологии.

Для того, чтобы в споре родилась истина (кстати, автор показывает, что это не всегда является целью диспута), он должен быть как минимум корректным, причем в аспекте не только этики, но и, в первую очередь, логики и психологии (способ доказательства своей правоты путем выплескивания прохладительных напитков в физиономию оппонента в пособии не рассматривается). А поскольку именно в этом отношении большинство участников нынешних дискуссий на всех уровнях, мягко говоря, не блещут,особое внимание автор уделяет вопросам, связанным с корректностью спора.

Во втором разделе книги, названном “Уловки в споре”, приводится оригинальная авторская классификация видов уловок как логического, так и психологического характера и их детальное описание. Даются практические рекомендации по борьбе с непозволительными уловками оппонента и по эффективному использованию позволительных уловок (оказывается, есть и такие). Эта часть, пожалуй, наиболее интересна и составляет по объему почти две трети 150-страничного пособия. Автор подробно анализирует различные способы применения уловок, которых существует великое множество. Четкость мысли при этом сочетается с живостью изложения, достаточно серьезные вещи обсуждаются с использованием не слишком серьезной терминологии (“рабская уловка”, “подмазывание аргумента”. “опровержение в кредит”, “дамский аргумент”, “втирание очков на мысли” и т. п.). Основные положения иллюстрируются соответствующими примерами из современной политической и другой жизни, удачно подобранными цитатами из Сенеки и Монтеня, Шекспира и Мольера, Тургенева и Гончарова etc.

Вот, например, ехидная рекомендация Шопенгауэра относительно использования так называемого “карманного довода”, т. е. довода к карману оппонента: “Там, где применяется эта уловка, остальные можно и не применять. Действуйте не на разум с помощью доводов, а на волю с помощью мотивов; тогда и противник, и слушатели, если у них такие же интересы, как у него, сейчас же согласятся с вашим мнением, хотя бы оно было заимствовано из дома сумасшедших. <…> Когда мы сумеем осязательно доказать противнику, что мнение его, если бы оно приобрело значение, нанесет существенный вред его интересам, – он так же поспешно отшвырнет это мнение, как раскаленное железо, которое нечаянно схватил в руку”.

Из всего вышеизложенного следует: книга, несомненно, заслуживает одобрения. Скажем больше: совсем неплохо было бы рекомендовать ее самому широкому кругу читателей – от школьников до членов правительства и депутатов Госдумы. К сожалению, мало надежды, что у наших сверхзагруженных архиважными общественными и личными делами государственных мужей найдется время ознакомиться с данным пособием для начинающих.

Общая теория ненависти

Глюксманн А. Философия ненависти. – М.: АСТ, Транзиткнига, 2006.

Французский философ, культуролог и публицист Андре Глюксманн из породы людей, привыкших идти против течения. Тот самый “вечный оппозиционер”, который в полном соответствии с советом Хуана Рамона Хименеса, получив линованную бумагу, пишет поперек. Разумеется, это не отрицание ради отрицания – это именно то, что называется нонконформизмом. Редкое и ценное качество, если иметь в виду, что большинство, как свидетельствует опыт мировой истории, далеко не всегда оказывается право.

Книга Глюксманна “Философия ненависти”, пожалуй, первая работа в современной политической литературе, посвященная феномену ненависти как фундаментальному общечеловеческому свойству, имманентно присущему биологическому виду Homo Sapiens. Присущему в той же мере, в какой, согласно теории знаменитого биолога Конрада Лоренца, животному свойственна агрессия. Впрочем, ненависть человека разумного оказывается пострашнее агрессии какой-то неразумной твари.

Инвективы автора в адрес монстра ненависти ненависти весьма эмоциональны: “Ненависть обвиняет не зная. Ненависть судит не выслушав. Ненависть выносит приговор по своему желанию. Она ничего не уважает, думает, что противостоит мировому заговору. В конце концов, закованная в латы своей мстительности, она рассекает все узлы произвольным и самовластрым ударом зуба. Ненавижу, следовательно, существую”.

Автор подробно рассматривает три конкретные формы ненависти: антисемитизм, антиамериканизм и женоненавистничество, легко переходя от древнегреческой классики к совсем недавним примерам (Камбоджа, трагедия 11 сентября 2001 г., теракт в Мадриде) и самым острым проблемам современности (Ирак, Чечня). При этом постоянно подчеркивается наиболее характерное, по мнению Глюксманна, свойство ненависти, общее для всех ее проявлений: непризнание за объектом самого права на существование, стремление к его физическому уничтожению. Именно этим она отличается от обычной враждебности, которая ограничивается негативным отношением лишь к действиям объекта.

Говоря о нелюбви Европы к США, автор с горечью отмечает ленивое либо наивное невежество европейской общественности и политиков, обычно лежащее в основе их восприятия окружающей действительности.

Можно по-разному относиться к к весьма резким высказываниям Глюксманна в отношении российской политики в Чечне или к его безоговорочной поддержке действий США в Ираке, можно усомниться в правомерности включения в общую схему такой своеобразной формы ненависти, как женоненавистничество (понятно, что в данном случае речь в принципе не может идти о непризнании за объектом права на существование, поэтому в книге рассматривается лишь отвратительный мужской шовинизм древних греков и современных исламских фундаменталистов). Однако в главном автор, безусловно, прав: сегодня человечество живет в пространстве ненависти. И чтобы выжить, ему необходимо “бороться с ее убийственым безумием и улыбаться ее смехотворности”.

Что значит “мочить в сортире”

Черницкий А. М. Как спасти заложника, или 25 знаменитых освобождений. – М.: ОЛМА-ПРЕСС Образование, 2003.

В 25 главах-очерках, составивших книгу Александра Черницкого, фактически представлена вся та часть истории современного терроризма, которая связана с захватами заложников, – от первого в мире захвата израильского самолета в 1968 г. до трагедии в Театральном центре на Дубровке в 2002-м.

Описаны действительно самые известные операции по освобождению заложников, хотя в некоторых случаях слово “освобождение” может быть употреблено лишь в закавыченном виде. Скажем, применительно к абсолютно провальной операции немецких спецслужб по спасению захваченных израильских спортсменов-олимпийце в Мюнхене в 1972 г., закончившейся гибелью всех заложников.

В числе описываемых эпизодов фантастическая по дерзости замысла и и вполне голливудская по исполнению операция израильтян (1972 г.) по освобождению пассажиров аэробуса А-300, угнанного террористами в Уганду, масштабная французско-саудовская операция по освобождению паломников в Мекке (1979 г.) и наш Буденновск. По ходу рассказа автор набрасывает портреты как широко известных террористов вроде Карлоса Шакала, так и гораздо менее “засвеченных”, например, доктора Хадада, интеллектуала, которому мир “обязан” появлением основного арсенала средств современного терроризма – от угона самолетов до использования террористов-смертников.

Теракты и операции по освобождению заложников рассматриваются в общем контексте новейшей истории, при этом читатель получает массу подчас неожиданной для себя информации. Например, о так называемых палестинских беженцах, которых, как выясняется, никто не изгонял из мест проживания. Как напоминает автор, в 1948 г., в канун провозглашения Израиля, лидеры арабов Палестины призвали своих соплеменников ненадолго покинуть дома, чтобы армии арабских стран могли беспрепятственно покончить с еврейским присутствием в центре арабского мира. Добровольные беженцы, рассчитывавшие вскоре вернуться домой, поселились в палаточных лагерях на сопредельных территориях. С быстрым возвращением не получилось, дело затянулось на многие десятилетия, а пресловутые лагеря превратились в идеальную питательную среду для терроризма.

В качестве своеобразного послесловия приводится свод правил для потенциальных заложников, позволяющих уменьшить вероятность превращения их в заложников реальных, а если таковое все же произошло – выжить в плену. Заодно даются рекомендации для руководителей операций по освобождению заложников.

Кстати, знаменитое путинское выражение “в сортире замочим”, как выясняется, отнюдь не придумка российского президента. Будучи профессиональным чекистом, он, разумеется, знаком с историей международного терроризма. В частности, с тем, что при штурме захваченных террористами самолетов бандиты нередко укрывались в туалетах, где их расстреливали прямо через запертую дверь.

Всеобщая история террора

Известные теракты. Авторы-сост. Д. В. Нестерова, А. В. Нестерова, О. В. Шумахер. – М.: – Вече, 2003.

Книга с таким названием сегодня, к сожалению, не может не привлечь внимания. Видимо, излишне объяснять, почему. И несомненным достоинством данного издания следует считать уже то, что оно позволяет получить достаточно полное представление о многоликости этого страшного и непредсказуемого явления.

Сразу следует отметить: название “Известные теракты” не вполне соответствует содержанию книги – тут больше бы подошло бы что-нибудь вроде заголовка данной рецензии. Дело в том, что авторы не ограничились описанием отдельных террористических актов, а попытались рассмотреть терроризм как неотъемлемую часть истории человечества, начиная практически ab ovo – даже не от Цезаря и Калигулы, а от невинно убиенного фараона-реформатора Эхнатона. Для полного погружения не хватает разве что персонажей Ветхого Завета, скажем, Каина с Авелем.

А вообще, в главе “Корни зла, или Террор до террора” чего только нет: здесь и гонения на ранних христиан, и великие завоеватели Фридрих Барбаросса с Чингисханом и Ричардом Львиное Сердце, и первопроходец в части инсценированных судебных процессов Генрих VIII, и, естественно, святая инквизиция.

Впрочем, “преданья старины глубокой” в книге занимают не слишком много места. Гораздо более детально изложена история Великой французской революции, во время которой, собственно, и появились термины “террор” и “терроризм” (хотя как раз наиболее известному теракту, с ней связанному – убийству Марата уделено лишь несколько строк).

Нашлось место в книге и российским самодержцам-тиранам Ивану Грозному и Петру Великому, и лидерам народных восстаний – Степану Разину и Емельяну Пугачеву. Весьма обширна глава, в которой рассматриваются истоки терроризма в России – начиная от первого отечественного теоретика терроризма Петра Заичневского, открыто провозгласившего убийство допустимым средством для достижения политических и социальных целей.

Отдельные главы посвящены террору в большевистской России (красный и белый террор), государственному террору в фашистской Германии и в Советском Союзе. Особое внимание уделено современному терроризму, который, по принятой классификации, подразделяется на пять основных типов: националистический, религиозный, терроризм левых экстремистов, терроризм правых экстремистов, терроризм с поддержкой государства. Данный раздел книги весьма информативен, здесь рассмотрена деятельность не только печально знаменитых террористических организаций вроде “Аль-Каиды”, ХАМАС или “Аум синрикё”, но и куда менее известных, например, АСАЛА – Армии освобождения Армении.

Нелепо было бы предъявлять к книге, ориентированной на массового читателя (а именно таковой “Известные теракты”, несомненно, являются), те же требования, что и к научной монографии, тем не менее, ряд претензий все же возникает. Явно претендуя на полноту охвата проблемы, авторы при рассмотрении государственного терроризма умудрились даже не упомянуть о китайской “культурной революции” и о чудовищных преступлениях режима Пол Пота, уничтожившего руками “красных кхмеров” три миллиона человек – четверть населения Камбоджи. В главе “Громкие теракты ХХ века” можно найти рассказ о покушении на Леонида Брежнева, однако отсутствует куда более громкое покушение на Иоанна Павла II. Ну и, конечно, учитывая компилятивный характер книги, совершенно необходимо было привести список использованных источников.

Если выпало в империи родиться

Файман Г. С. Уголовная история советской литературы и театра. – М.: Аграф, 2003.

Книга Григория Файмана не совсем обычна. Собственно, это сборник документов – большей частью из архивов ЦК КПСС и КГБ. Тема для России вечная и всегда больная: Художник и Власть. Помещенные под одну обложку и соединенные мостиками-комментариями, документы, как элементы мозаики, складываются в одну четкую картинку.

В качестве центральных персонажей книги выбраны разновеликие фигуры: Александр Фадеев, Михаил Зощенко, Аркадий Белинков и Виктор Суворов.

Раздел, посвященный Фадееву, включает направленные в ЦК КПСС предложения автора “Разгрома” и “Молодой гвардии” по усилению роли партийных органов в руководстве творческими союзами и подписанную Фадеевым, Сурковым и Симоновым докладную записку Хрущеву “О мерах Секретариата Союза писателей по освобождению писательской организации от балласта” (в последнем документе рапортовалось о борьбе с засильем евреев в Московской организации СП). Здесь же приводится предсмертное письмо Фадеева, проливающее свет на истинные причины самоубийства “маршала советской литературы”. Абсолютно уместными выглядят и помещенные в этот раздел документы, непосредственно не связанные с самим Фадеевым, – например, письмо будущего Главного конструктора Сергея Королева с предложением своих услуг по созданию мавзолея для товарища Сталина из незамерзающего стекла.

“Зощенковский” блок материалов (центральное место в нем занимают доклад товарища Жданова на собрании ленинградского партийного актива, разъясняющий печально известное постановление ЦК ВКП(б) 1946 г. “О журналах “Звезда” и “Ленинград”, письмо жены писателя Веры Зощенко Сталину и направленный в ЦК КПСС отчет о состоявшемся в 1954 г. собрании ленинградских писателей) позволяет получить полное представление о растянувшемся на многие годы отвратительном, абсурдистском спектакле под названием “Шельмование Михаила Зощенко”…

Имя Аркадия Белинкова, в отличие от прочих главных героев книги, скорее всего, вообще незнакомо рядовому читателю, не ведающему о существовании романа “Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша”. Зато для того, кто “в теме”, эта глава весьма интересна, ибо включает не только вполне кафкианские протоколы допросов обвиняемого, но и значительные фрагменты дипломной работы Белинкова – романа “Черновик чувств”.

Несколько особняком, на первый взгляд, стоит небольшой “суворовский” раздел – довольно содержательное интервью с автором “Аквариума” и “Ледокола”. Вроде бы, из другой оперы? Да нет, все правильно. Оперы все те же, с холодными глазами и кипящим возмущенным разумом.

Напоследок – пара не слишком существенных замечаний. Отсутствует датировка многих документов. Не помешал бы и именной указатель.

Ну, а в целом – очень своевременная книга! К сожалению.

Компромат для диктатуры закона

Токарева Е. Кто подставил Ходорковского. – М.: Яуза, 2006.

Все-таки у нас сегодня явно не самая читающая страна. Книга Елены Токаревой выходит уже вторым изданием (первое называлось по-другому – “Записки рядового информационной войны”) – и, по большому счету, тишина. Многие ли о ней слышали? А ведь она из разряда тех, за которые понимающие толк в журналистике люди дают Пулитцеровскую премию. Чрезвычайно информативная, по-настоящему сенсационная, мастерски написанная. Что касается занимательности, может дать сто очков вперед любому детективу. О чем она? О политике и СМИ, о взаимоотношениях власти и бизнеса, о корпоративной этике и выборных технологиях, о пиаре и информационных войнах, о профессиональных либералах и профессиональных патриотах. И – между строк – о нас с вами

Главный редактор сегодня уже не существующей компроматно-аналитической газеты Stringer, получившая премию Союза журналистов “За разработку и создание издания нового типа” и, казалось бы, на пике успеха собственными руками закрывшая свое любимое детище, с шокирующей откровенностью рассказывает о кулуарах российской политики и отечественного бизнеса. Надо сказать, что особых симпатий никто из представителей нашего политического бомонда, мягко говоря, не вызывает.

Подробно описана хроника противостояния власти и ЮКОСа. Становится понятно, что”белых и пушистых” в этой драматической истории не было – автор раздает всем сестрам по серьгам.

Превосходна глава, посвященная выборам, – воспоминания и рассуждения до жути циничного юноши по кличке Гном Хэд, делающего свой маленький бизнес на раскручивании кандидатов националистического толка.

Пожалуй, самое впечатляющее место в книге – рассказ автора о своей беседе с видным чиновником из идеологического сектора президентской администрации Симоном Кордонским: “… Кордонский уверенно произнес, что и компромат уже никому не страшен, потому что его публикация всего-навсего узаконивает беспредел. Вот какой-нибудь чиновник незаконно захватил, скажем, весь берег общенародной реки и строит на нем, близко к воде, коттеджи для дальнейшей продажи. Вы это опубликовали, с документами – и что? А ничего, прокуратура для виду заведет уголовное дел, а потом закроет. И все славненько узаконится само собой”.

Здесь ведь более всего важно даже не то что именно сказано, а кем сказано. Не васей пупкиным из Мухосранска, а одним из тех, кто конструирует вертикали, лепит из красивых слов официальную идеологию, а заодно учит неразумных сограждан не ковырять в носу и уважать родное государство… Можно понять, почему, услыхав такие откровения своего собеседника, привыкшая ко всему журналист Токарева уронила чашку кофе себе на ноги.

И еще одна цитата, объясняющая, почему после убийства Пола Хлебникова было принято решение закрыть Stringer: “… общество должно приучиться к мысли, что надо платить за возможность огласить правду. Платить много. За риск. За интеллект. За профессионализм. Иначе – прощайте!”.

Елена Токарева написала довольно страшную и вполне пессимистическую книгу. Впрочем, для неисправимых оптимистов все же остается некоторое утешение: пока такие книги у нас издаются и Рунет не поставлен под тотальный контроль, еще не все потеряно.

Америка как она есть

Таратута М. Американские хроники, или Введение в капитализм. – М.: Центрполиграф, 2006.

Книга Михаила Таратуты прежде всего для тех, кто способен смотреть на мир незашоренным взглядом и пока еще не понял, но хотел бы понять, почему же все-таки Россия – не Америка. И, может быть, главное достоинство книги в том, что она заставляет думать.

Автор – известный журналист-международник,проработавший в США в течение многих лет, ведущий телепрограмм “Америка с Михаилом Таратутой” и “Русские горки” Превосходно владеющий темой не только благодаря продолжительному пребыванию в Соединенных Штатах – ему пришлось на собственной шкуре прочувствовать суровую капиталистическую действительность, будучи вынужденным делать свои программы и вообще как-то выживать без какой-либо финансовой поддержки из Москвы.

В названии книги закономерно присутствуют слова “введение в капитализм” – ее действительно можно считать учебным пособием по данному предмету. На конкретных примерах, отражающих результаты своих многочисленных контактов с представителями самых разных слоев американского общества, Таратута показывает, что же представляет собой современный капитализм. Круг затрагиваемых тем – широчайший: работа и карьера, семья, быт, отдых, здравоохранение,отношение к детям, инвалидам, животным, феминизм, полиция, тюрьмы, американская история… Однако апологетикой и не пахнет – автор подмечает и несуразности в американском законодательстве, и доведение до полного абсурда некоторых вполне разумных идей вроде женского равноправия. И все же хорошего у якобы тупых, наглых и самодовольных, как многие наши соотечественники полагают, американцев на поверку оказывается несравненно больше, нежели плохого. Ну, вот хотя бы законопослушность. Любой гражданин США может быть уверенным в том, что закон реально работает и одинаков для всех – от президента страны до последнего бродяги. Ничего похожего на традиционное российское: “Закон – что дышло…” и громкие декларации нашей родной власти о “диктатуре закона”. Или – неизменное внимание к слабым, тем, кто физически не в состоянии “выплыть”.

Напоследок автор предостерегает читателя от соблазна сравнивать Америку и Россию: “Как сравнить взрослого мужчину и подростка в период полового созревания? Америка живет устоявшимися законами, устоявшимися понятиями и институтами, а наша страна на протяжении последних двадцати лет постоянно меняется. Сегодняшняя Россия не похожа на себя пятилетней давности, и, скорее всего, будет иной к концу нынешнего десятилетия”.

Да, сегодня ругать Америку считается едва ли не хорошим тоном. Диковинный хор исламских фундаменталистов, европейских интеллектуалов и наших отечественных ура-патриотов слаженно обличает “мирового жандарма”, упрямо пытающегося установить новый всепланетный порядок и осчастливить неблагодарное человечество по собственному имперскому разумению. И хотя поводов для справедливой критики в свой адрес Соединенные Штаты действительно дают более чем достаточно, выплескивать вместе с грязной водой даже не очень красивого, на первый взгляд, ребенка по меньшей мере негуманно. К тому же, если присмотреться повнимательней, этот самый ребенок оказывается не таким уж уродом, а в чем-то даже гораздо симпатичнее тех, кто норовит его выплеснуть, невинно вопрошая при этом: “А был ли мальчик?”

Чтобы чужие боялись

Мур М. Где моя страна, чувак? Америка, которую мы потеряли. – М.: АСТ; ЛЮКС, 2004.

К тому, что делает Майкл Мур в кинодокументалистике и публицистике, трудно оставаться равнодушным – его работы вызывают или восхищение, или полное неприятие. Поэтому обладатель “Оскара”, удостоенный “Золотой пальмовой ветви” последнего Каннского кинофестиваля за фильм “Фаренгейт 9/11”, считается скандалистом номер один в Голливуде и – с точки зрения нынешних американских властей – едва ли не главным врагом государства.