Женат на маме. Как избавить своего мужчину от созависимых отношений с матерью

— Он скорее не может понять, в чём дело, — начал я. — Психотерапевт Джон Ли в своей книге «Летающий мальчик» описывает мужчин, которые отрицают взрослые обязательства, оставаясь такими же эгоцентричными и ненадёжными, как подростки. Мне всегда нравился этот образ «летающих мальчиков», которые ускользают от ответственности. К вечным подросткам часто относятся с презрением или раздражением, поскольку они могут упорхнуть в тот момент, когда от них требуется помощь. Но они поступают так, потому что когда-то были травмированы, и критика вовсе не помогает им исправиться. Тони ненамеренно отказывается взрослеть. Он застрял в переходном возрасте и не видит безопасной альтернативы. Но ему можно помочь.

Элизабет захотела узнать больше, поэтому я рассказал им о разных подходах к лечению, описываемых в этой книге.

Будь что будет

Когда они пришли ко мне в следующий раз, Элизабет захотела поговорить о созависимых отношениях между матерью и сыном. Она усвоила те сведения, которые я сообщил во время предыдущих консультаций, прочитала рекомендованные мной книги на эту тему и была взбудоражена своими открытиями. Она с жаром рассказывала обо всём Тони, поглядывая на меня через каждые пару предложений в поисках подтверждения. Она справилась со своей домашней работой, но я боялся, что своим энтузиазмом она может отпугнуть Тони, и поэтому вмешался сразу же, как только смог.

— Тони, ты очень терпеливо выслушал Элизабет, — сказал я. — Она считает, что порой твоя мать вела себя навязчиво. Что ты об этом думаешь?

Он ссутулился и выглядел так, словно приготовился защищаться.

— Иногда с мамой было тяжело, — признался он. — Но что с того? Я любил её, а она любила меня. Она делала всё возможное ради меня. Может, из меня вышел плохой бизнесмен, но это не её вина. Она была замечательной женщиной. И вообще, у меня всё в порядке.

Элизабет уставилась на него.

— Что? — спросил он её. — Не надо на меня так смотреть. Думаешь, я тебе не подхожу? Ну и ладно. Знаешь, мне всё равно. Мы долго были вместе, ну и пусть… Будь что будет. Если ты так решила, то я не буду возражать.

Он пожал плечами.

Реакция Тони меня не удивила. Он не был готов взглянуть на себя со стороны. Всю жизнь он ускользал от необходимости быть ответственным, взрослым человеком. Поэтому не было ничего шокирующего в том, что он попытался избежать ещё более трудной задачи — изучить собственное поведение или отношения со своей матерью.

И тут это?

На следующем сеансе ни Элизабет, ни Тони не выказали желания начать разговор. Я решил проверить, сможет ли Тони адаптироваться к новой точке зрения Элизабет.

— Ради спора давайте представим, что ваши отношения с матерью стали причиной определённых проблем в вашей жизни, — сказал я ему. — Тони, не отвлекайтесь, — добавил я, видя, что он уклоняется от ответа. — Если бы это было так и во мнении Элизабет о вашей матери и семье была доля правды, вы бы согласились пройти терапию, чтобы измениться?

Он молча смотрел на меня.

— Вы бы согласились на что-то подобное, если бы это помогло вам удержать Элизабет?

— Знаете, я не могу понять, — начал он. — На протяжении нескольких лет у нас были хорошие отношения, и тут вдруг это… Понимаете, я люблю детей. Я хороший парень. И нам было хорошо вместе…

Я посмотрел на Элизабет. Выражение её лица изменилось. Оно стало строже и как бы окаменело. Никто из них больше не хотел разговаривать, и мне пришлось окончить сеанс раньше времени.

Страдания на всю жизнь

Когда я увидел их в следующий раз, Элизабет пришла с заранее заготовленной речью.

— Я люблю тебя, Тони, — начала она. — Я беспокоюсь о тебе. Но я не могу выйти замуж за человека, который не воспринимает свои обязательства всерьёз. Я не могу прожить так всю жизнь. Я приняла решение. Нам нужно расстаться.

Она заплакала, но смогла продолжить:

— Я переживаю за тебя. Я люблю тебя. Но ты никогда не изменишься, и, если мы поженимся, то будем страдать всю жизнь. Я должна спасти нас обоих от этого.

После этих слов она снова расплакалась.

Я протянул ей упаковку салфеток и посмотрел на Тони, ожидая его реакции. Он выглядел растерянным. Затем он сказал:

— Это ужасно, — и пожал плечами.

Элизабет взяла себя в руки. Она поблагодарила меня за мои старания, встала и ушла. Тони продолжал сидеть и смотреть в никуда.

— Что, по-вашему, сейчас произошло? — спросил я.

— Думаю, мне тоже пора, — сказал он и встал.

— Вы можете постараться это исправить, — сказал я. — Ваши проблемы не исчезнут просто так. Вы можете…

Но к этому моменту я уже остался в кабинете один.

Он избегает контроля

Созависимые отношения между матерью и сыном могут помешать ему научиться проявлять инициативу. Так было и в случае с Тони. Он относился серьёзно к своей партнёрше — в том, что касалось верности и преданности, но никак не надёжности, — но он избегал любых других обязательств. Наглядным свидетельством этого была его неискоренимая привычка опаздывать.

ПОЧЕМУ ВЕЧНО ЮНЫЕ МС ТАК НЕНАДЁЖНЫ?

Безответственность вечного подростка МС — это его способ сказать «нет» контролю со стороны матери. Ему часто кажется, что необходимость сделать что-то в конкретное время — это ловушка, из которой он должен выбраться. Опаздывая или «забывая» об этом деле, он как бы говорит: «Ты не можешь меня контролировать».

Задумайтесь о дилемме вечного подростка МС. Узы предательства представляют собой довольно мощную контролирующую силу. Он пытается противостоять этому контролю, но всё же не может от него избавиться. Разрываясь между собственными желаниями и узами предательства, он находит компромисс в игре. Но при этом он теряет навык занятия серьёзными, взрослыми вещами.

Всё, что предполагает определённый контроль, например необходимость вовремя прийти куда-то, вызывает у него ощущение удушья. Однако это ощущение присутствует у него лишь на подсознательном уровне. В своём сознании он уверен в том, что обязательства тягостны и мешают ему хорошо проводить время. Вечно юный МС ожидает, что в его жизни будет только веселье.

Отрочество и индивидуальность

Отрочество — это возраст познания себя, который обычно начинается вместе с половым созреванием и длится до достижения двадцатилетия. К окончанию отрочества, если всё проходит гладко, человек уже знает, во что он (или она) верит и что любит.

Если же всё проходит не очень хорошо, то возможны два варианта развития событий. Оба они весьма типичны для маменькиных сынков. В первом варианте отрочество так и не заканчивается — примером этого может служить история Тони. При таком развитии событий МС не способен на истинную зрелую близость со своим партнёром. Не зная самого себя, он не может угомониться, остепениться и всеми силами избегает обязательств, которые накладывает взрослая жизнь. Хотя Тони хотел жениться на Элизабет, он не признавал, что ему следует изменить кое-что в себе.

Второй возможный вариант заключается в том, что МС притворяется, будто он изменился, хотя на самом деле это не так. Этот притворщик приобретает систему мнений, симпатий и антипатий, которые при этом не вызывают у него никаких чувств. Например, он может перенять взгляды своих родителей, не задумываясь о том, действительно ли он их разделяет. В своих убеждениях МС непреклонен и видит мир в чёрно-белых тонах, без оттенков серого. Неопределённость, абсолютно естественная для жизни, причиняет ему дискомфорт.

Психологи называют человека «индивидуированным», если он успешно завершил переходный период и приобрёл чёткое понимание собственных убеждений и ценностей. Индивидуированный мужчина прошёл сепарацию от родителей и является отдельной личностью. МС, напротив, почти всегда неиндивидуированный, поскольку находится в зависимости от матери. Он потерял свою личность, потакая её желаниям. Психолог Эрик Эриксон определил место индивидуации в развитии ребёнка. Его взгляды были подробно изложены в книге Джона и Линды Фрил «Взрослые дети».

Один из важных результатов индивидуации мужчины состоит в его готовности вступать в серьёзные отношения. Мужчина, который не прошёл индивидуацию, может встречаться, жениться, но при этом он не способен благополучно, счастливо остепениться и связать свою жизнь с одной партнёршей. Ему всегда будет чего-то не хватать. Более ярко это проявляется у МС — вечных подростков, но и притворщикам такое поведение свойственно в неменьшей степени. По этой причине, казалось бы, самые крепкие браки могут закончиться бегством супруга с его секретаршей или студенткой. Все вокруг будут удивлены, поскольку он последний, от кого можно было ожидать такого. Но дело в том, что он всегда оставался притворщиком, а его крепкий брак — иллюзией. Всё это было нереально.

Существует две основные причины, по которым МС испытывают трудности с созданием серьёзных отношений: 1) они слишком преданны своим матерям или 2) они не прошли индивидуацию.

Боль от отказа

Спустя год после нашей последней встречи с Тони и Элизабет Тони позвонил мне.

— Как ваши дела? — спросил я.

— Знаете, док, — ответил он, — Думаю, я многое упустил. Она пыталась донести до меня нечто важное. Я этого не понял и потерял её. Мне хочется придушить себя за это.

— Я слышу сожаление в ваших словах, — сказал я.

— Да, — согласился он. — Оно съедает меня изнутри. Я думал, что всё произошедшее не такая уж большая проблема, но, знаете, потом до меня дошло. Я был ментально недоразвитым.

— Мне жаль, — сказал я. — Кажется, вы хотите поговорить об этом.

Мы договорились о встрече.

* * *

Я понял, что Тони стал другим человеком, когда он пришёл вовремя.

— Знаете, — начал он, — Эд снова женился. У них родился ребёнок. С тех пор я его не видел.

— Кажется, вам не хватает его общества, — заметил я.

— Видите ли, как-то раз я решил покататься на лодке один. Это было огромной ошибкой! Потому что в голову сразу начали лезть разные мысли. Мне стало так одиноко. Я и не представлял, как сильно буду скучать по ней.

— О чём вы думали тогда?

— Я и не знаю, о чём я думал. Мы так долго были вместе, что я забыл, каково это — быть одному. А все остальные исчезли с горизонта. Даже Эд.

— Значит, сейчас вы горюете. Эти события заставили вас задуматься о вашей жизни.

— Я ведь действительно облажался, правда?

— Я восхищаюсь тем, что вы испытываете горечь утраты и стремитесь всё исправить. Это вызывает уважение.

— Правда? Спасибо.

— Судя по всему, эти утраты задели вас за живое. Я имею в виду Элизабет, Эда и других ваших друзей.

— Я думал, мне не нужна терапия, но вот я здесь. Я хочу попробовать. Все эти вещи, связанные с матерью. Теперь это имеет смысл.

— Почему вы так считаете теперь?

— Я нашёл на электронной почте сообщение от мамы. На самом деле я храню все её сообщения. Я перечитал некоторые из них. Это сообщение она написала мне сразу после того, как я расстался с девушкой, с которой встречался до Элизабет. Оно было странное.

— В каком смысле?

— Мама была в восторге от того, что я снова с ней. Так она и написала: «Я так рада, что ты снова со мной!» Я никогда не задумывался о том, насколько это странно. Она постоянно говорила мне что-то подобное.

— Думаю, нам стоит об этом поговорить, — предложил я, и мы приступили к обсуждению.

* * *

Тони быстро добился значительного прогресса. Он был невероятно целеустремлённым. Сожаление и чувство утраты стали для него откровением и мотивацией. Большую часть времени мы посвятили его созависимым отношениям с матерью. Также мы обсудили его разочарование и грусть из-за ухода Элизабет. Со временем он начал понимать, как часто его жизненный выбор был своеобразным бунтом против матери. После этого разговора созависимость уже в меньшей степени влияла на его поведение.

Он продал лодку и решил откладывать деньги. Ему по-прежнему нравится развлекаться, но он принял решение не тратить свою жизнь на развлечения. Он надеется, что в следующий раз, встретив особенную девушку, он будет больше ценить её.

В последний раз, когда мы говорили о его ощущении утраты в связи с уходом Элизабет, у него возникло новое чувство. Он испытал к ней благодарность за то, что она ушла. Так было лучше для них обоих. Если бы он не испытал тогда столь сильное потрясение, он так ничего бы и не понял о своей жизни.

Он пришёл ко мне, полностью готовый начать терапию. Спустя несколько лет регулярных встреч нам удалось разобраться с его проблемами. Последнее, что я слышал о нём, — он поступил в архитектурный институт.

Горе может способствовать росту

До того как Тони изменил свою жизнь, её естественное течение было ограничено и искажено под влиянием созависимых отношений. Он не мог проявить своё истинное «я», последовав за мечтой о занятии архитектурой. Вместо этого страсть, которую он должен был вложить в свои высокие стремления, направилась в русло развлечений. Ему так и не удалось стать самостоятельной, отдельной личностью. Он остался незрелым и несформированным, вечным подростком.

Когда Элизабет бросила Тони, он был потрясён, начал скучать по ней и жалеть о том, что позволил ей уйти. У некоторых из моих клиентов минуты самого глубокого отчаяния и горя были связаны с сожалениями и потерей. Но часто эти минуты становились для них трамплином для личностного роста, поскольку глубокие чувства порождают глубокое понимание, а понимание помогает им делать правильный выбор.

* * *

В следующей главе мы познакомимся с отцом Марком — полной противоположностью эгоцентричному, любящему веселье Тони. Отец Марк был католическим священником, который посвятил всю свою жизнь служению людям. Он убедил себя в том, что у него нет собственных желаний и он может целиком отдаться своей пастве. У него была поистине железная воля, но через некоторое время кое-что произошло: внутри самоотверженного и ответственного отца Марка возник одинокий человек Марк, который потребовал причитающуюся ему долю изобилия.

Глава 4. Отец Марк убивает себя. Эмоциональное выгорание служителя Бога

Отец Марк достал два украденных набора компакт-дисков из-под сутаны и внимательно их рассмотрел. Вуди Гатри всегда был его героем, а от голоса Пита Сигера на глаза наворачивались слёзы. Он пел о человеческой душе: «Трудные времена», «Это твоя земля», «Всему своё время»…

В дверь кабинета постучали.

— Минутку, — крикнул он и спрятал украденные диски. Это была Конни. Он заключил её в свои могучие, медвежьи объятия.

Она села на его старый диван, краснея и оправляя юбку на коленях.

— Боюсь, я должна во многом покаяться, отец, — начала она.

— Я готов выслушать тебя, Конни.

— Сядьте рядом со мной, — попросила она. — Вы слишком далеко, — и она похлопала по дивану, приглашая его сесть. — Мне о многом нужно вам рассказать.

Тогда отец Марк пересел на диван. Она потянулась, чтобы взять его за руку. Он отдёрнул руку, но на её лице отразилось такое страдание, что он уступил и позволил ей держать себя за руку. Когда она поцеловала его, он тоже не стал этому препятствовать. Разве мог он отказать ей в утешении? Затем она захотела большего, и он не собирался её останавливать. Он и сам хотел этого слишком сильно, чтобы остановиться.

Когда Конни ушла, отец Марк испытал восторг и вместе с тем стыд. Он достал лист бумаги и написал письмо покойной матери.

«Дорогая мама, — писал он. — Я скучаю по тебе каждый день. Я по-прежнему пытаюсь связаться с Кэтрин. Я слышал от нескольких людей из приютов, что они встречали её прошлой зимой. Они сказали, что она собиралась вернуться в Чикаго. Я знаю, что она жалеет о том, что не вернулась домой, пока ты ещё была здорова. Порой люди, сбившиеся с пути, хотят вернуться, но уже не помнят, как это сделать. Я не сдамся. Если она жива, я её найду. И я знаю, что она всё ещё любит тебя».

Отец Марк остановился. Он не видел сестру уже много лет. Она страдала хроническим алкоголизмом и жила на улице, уклоняясь от попыток брата помочь ей. Он вздохнул. Их мать до последнего цеплялась за веру в возвращение Кэтрин.

Он вытащил из нижнего ящика стола пачку шоколадных конфет Reese’s с начинкой из арахисового масла. Ничто не способно успокоить растревоженную душу лучше, чем шоколад. Он съел несколько штук и понял, что забыл взять с собой ужин. Не страшно. Столовая всё ещё открыта.

Отец Марк любил тушёную говядину, которую готовили в столовой. Он взял две порции. Собирая остатки соуса с тарелки кусочком хлеба, он вспомнил, что ему нужно похудеть, но тут же прогнал эту мысль. Ему захотелось десерт, и он не собирался отказывать себе в этом удовольствии.

На официантке были облегающие джинсы, её топ открывал красивые плечи. Она улыбнулась, ставя перед ним на стол кусок пирога и подливая кофе.

«Милостивый Боже, — подумал отец Марк. — Мне нужна жена».

Он устало улыбнулся бойкой официантке и попросил ещё один кусок пирога.

«Безнадёжно», — пробормотал он, вставая с места, и положил на стол несколько купюр.

Он должен был сделать что-то, чтобы поднять себе настроение. Отец Марк решил, что послушает новые диски, когда придёт домой. Он сказал себе, что ему не стыдно за то, что он украл их. Разве не мог он хотя бы раз в жизни взять что-то для себя? Тем более, такую малость.

Когда он уже собирался уходить, его мобильный телефон вдруг зазвонил. Это была Конни, и она явно была чем-то расстроена.

— Вы меня использовали, — сказала она. — Вы не должны были делать этого. Я замужем, а вы священник.