Лишний свиток

С противоположной стороны меня был чёрный писюн (одна штука) и чёрные яйцы (два штука). Их наличие радовало, но теребить первый, чтоб проверить его ТТХ, я не стал — как-то чересчур выходило.

Так что ополоснулся в солёной воде, ополоснул одёжку и вывернул, чтоб тканевая подкладка сохла. И убил, наверное, час, на набедренную повязку. Но отстирал, вроде как. Повязал на манер полотенца — на мне быстрее высохнет. И присел на траву, уперевшись спиной о прибрежное дерево.

То, что меня не колбасит от окружающего — неплохо. Но какой-то запредельной пиздецомой оно не перестаёт быть. И мне, чёрт побери, надо понять хотя бы, что делать! С тем, «кто виноват», разобраться можно и позже. А может, и вообще не разберусь, да и хрен с ним. Делать-то что?!

И тут послышался хруст песка. Обернувшись, я увидел одного из корабельных стражей, топающего именно ко мне. Как-то я напрягся: а не хотят ли мне устроить обратный круиз «всё включено»?

— Данмер, — протянул имперец. — А как ты на корабле-то оказался? — с интересом уставился он на меня.

— Не помню, о лестницу ударился, — буркнул я.

— Ну ты злопамятный, — хмыкнул имперец. — А что с тобой было делать? — на что я пожал плечами. — Ладно, твоё барахло, — кинул он небольшой матерчатый мешочек рядом со мной. — И, всё-таки, скажи: денег не было, а на Морровинд попасть хотел? Ты же маг, все вы, данмеры, маги, — экспертно озвучил он.

— Поспорил? — предположил я.

— Поспорили, — признал имперец.

— Ну, считай что так, — прикинул я, решив что ни хрена не теряю. — Деньги закончились.

— А я говорил! — злорадно потёр руки имперец. — Ну и получил ты за дело — у нас не каботажник, лядь! А судно канцелярии наказаний! — надулся он. — Ладно, данмер, удачи тебе на родине. Пожри, — положил он рядом с кинутым мешком свёрток.

— И тебе удачи, имперец, — растерянно проговорил я вслед удаляющемуся корабельному.

Хм, сколько он на ставках-то выиграет? Впрочем, похрен: чужие деньги считать — верный признак мудака. А я, вроде как, не он.

Подтащил мешочек с «моим барахлом». Коротенький кинжал, сантиметров десять длиной в деревянных ножнах, обтянутых кожей. Дрянная сталь, но лучше, чем ничего, оценил я. Кожаный кошель — бритва, опасная, с деревянной ручкой и камень-точило. Ножницы, причём типа щипцов, из одного куска металла. Бижутерия какая-то, причём вроде на меди: кольцо с красным камнем и серьга. Хм, какие честные корабельные стражники, оценил я.

Но никаких денег и чего-то подобного. По сути — хозяйственный нож и нессер с рыльно-брильными. Но это ровно на один нож и рыльно-брильные больше, чем у меня было. Ну и бижутерия что-то стоит, наверное. Хотя бы на еду поменять, если что.

И кусок серого хлеба, кусок вонючего (не тухлого, а видно, от природы) сыра и яблоко. Ну, совсем замечательно, решил я перекусить. Желудок на это отозвался торжествующим рёвом, я даже заозирался, ища какое-то чудище, ну и ухмыльнулся, когда до меня дошло, что это я так звучу.

Сожрал я половину пайка, настроение ощутимо поднялось. И стал я его себе целенаправленно портить: я, блин, в рабовладельческом средневековье. До кучи — с бродящими по округе натуральными демонами. Бандитами и прочими сволочами. В общем — хреново за номером раз.

Я НИ ХЕРА не знаю! Вот вообще, какие-то ущербные обрывки из игрушки, в которые непонятно, верить или нет. Морровинду я эту реально не помню, разве что Трибунал, там где Сота Сил на цепях и дохлый висел. И баба на «А» глумилась над всеми, кем могла. В итоге, по сюжету, от меня огребла. Так даже её имени не помню, блин! Это хреново за номером два.

И я, блин, не в игре. Мне никто в жопу дуть не будет, разве что зверюга какая, перед тем как её отгрызть! Если не хуже.

Нет, в принципе — положение, конечно, лучше, чем было, когда я избитый очнулся в клетке. По ощущениям. А по факту — как бы мне не лучше бы было «отрабатывать долг». И мазохизм во мне не проснулся. Просто меня будут кормить за работу, и будет возможность получить информацию.

А так, как сейчас… да только мудацкие герой кретинских романов орут «рабы не мы!» и прочую хрень. Они никто, ни хрена не знают, не понимают! Такие оруны дохнут от хищников, бандитов, городской стражи, ещё кого, кому не лень об дураков руки марать.

И вот я без бузы в таком же положении. Правда, немного получше — я, конечно, ни хрена не знаю. Но полхрена, хоть что-то, какие-то обрывки есть. Далее, нет проблем с языком — это вообще царский подарок. Здоров, относительно, вроде не стар. Избит, конечно, но ничего не сломано, в обмороки не падаю. В общем, надо ждать, как просохну и… искать работу. Выходить из города с ножом-недомерком… не, я как-то предпочитаю на зверей любоваться снаружи, а не изнутри.

Найти работу — ну, я не знаю, воды натаскать, дров наколоть, песенку спеть голосом скрипучим. Хоть что-то. Не столько ради еды: нужна информация, а работодателя можно худо-бедно «раскачать» на информацию. Это мне ещё повезло, что данмер, тут вроде видизм цветёт и плодоносит.

И буду думать, что делать. Как-то, с одной стороны, вроде я никакой не дурацкий Избранный, Наварил или что-то такое. И лезть никуда не надо. Но есть момент с разнесением Морровинда нахрен и пепельной пустыней.

И вот это… ну не очень мне нравится. Скажем так, в Скуриме, смотря на пустоши острова, вспоминая пусть и криво нарисованное, но буйство жизни Морровинда, было обидно.

Но это — так, из серии «хорошо бы было». И не факт, что воплотится — тут такие сволочи водятся, с которыми я связываться ТОЧНО не буду. И, вроде, ещё Обливион был. Но в него я вообще не играл, и что там было, не знал — меня рожи персонажей ещё на этапе формирования героя ужаснули, так что забил я на Обливион. Да и народ про эти свитки много гадостей говорил.

В общем, задача на момент, когда я стану архимагом всех гильдий (если вообще буду этой хернёй заниматься, да и прибьют же!), у меня есть. И что делать сейчас — понятно. Стены городишко (знать бы, как его ещё называют) не имеет. Дома на периферии имеют какие-то огороды или что-то такое. Так что вваливаюсь с широкой улыбкой и вопросом «Хозяева, воды не найдётся? А то так жрать охота, что переспать не с кем!»

Ну и пробуем работодателя разговорить. И слушать, слушать и ещё раз слушать. А то я даже не знаю, кому вопросы можно задавать. И какие.

Потрогал шмотьё — повязка уже подсохла, так что завязал я её памперсом. Все так носили, а я не хуже всех. А вот подкладка штанов и жилетки были влажными, ещё и не отожмёшь толком… Ладно, посижу, попробую вспомнить хоть что-то толковое по этому Морровинду.

Ну, какой-то Дагот тусит в центре острова. Там куча всякой пакости, пустыня и руины местных гномов, двемеров, которых нет. И, вроде бы, единственный из них, который есть, тоже в Морровинде. Распухший и заражённый чумой.

Блин, а болезней-то тут дохренища, аж передёрнуло меня. И это игровому персонажу похрен, а мне как-то нет. И вампиры эти подлючие, всех заражают и вообще сволочи. И куча всякой хищной пакости отвратного вида. Это мне, кстати, повезло со стиркой. А то были какие-то подлючие и мерзкие рыбы. И если она меня в услужливо подставленные яйцы укусит, то у меня не «полоска хп» уменьшится, блин!

Как-то грустно жить попаданцем, оценил я. Ну да ладно, кланы, гильдии, куча организаций. Причём «государственных», как в Скуриме, вроде бы только сюжетные «Клинки». А так — кланы-корпорации. И всё прохождение только на вступлении в эти кагалы построено, но это-то пофиг.

Главное: на Морровинде, похоже, нет просто «данмеров». Все в какой-то тусовке, даже эти, кочевники, эйзенштейны какие-то, и то — организация-клан. Одиночка «вроде как» протагонист, но он Избранный, ему можно. Да и что-то на пребывание в каких-то гильдиях даже сюжетное было завязано.

Так что тоже надо узнавать и думать. Стремления к «пути приключений» у меня вроде как не наблюдается. Но раз уж попал — устроиться поприличнее. Да и вроде как магия есть. Интересно, что за фигня. Много всякого интересного, да и без «квеста спасения Мира» — может, и даже не хуже выйдет, чем дома, уже повеселел я.

И чуть не обгадился, судорожно сжавшись. В дереве, где была моя рожа, торчало заострённое жало. Жало крепилось к хвосту четырёхкрылого (точнее, двух — снизу и сверху были скорее гребни) птеродактиля, противно кричавшего и дёргавшегося.

— Вот же скотина какая! — искренне возмутился я, вытаскивая ножик. — И куда тебя убивать-то? — полюбопытствовал я.

Видимо — Скальный наездник, сволочь, не хуже мерзких рыб. И противный какой, чуть не убил, скотина!

Скотина, тем временем, нудно и противно орала, размахивала крыльями и дёргала надёжно застрявшим хвостом. Ну, как-то оставлять сволочь не хочется — вырвется и ещё раз жалом ткнёт, например. А я не увернусь. И этим жалом, блин, убьёт с одного удара.

Так, веретенообразное тело, острые гребни, крылья, морда и хвост. Ну, перья, явно недостаточные для птичьих, но это фигня. Вот он дёргается, а убивать его куда? Наверное — сзади в хребет, прикинул я, откатываясь и доставая нож из ножен. Шея относительно короткая, так что острые рыбьи зубы твари до меня не достанут. Хотя башка противно орущей твари за мной следила. Но явно «перекрутилась», потеряв в подвижности. Так что подошёл я аккуратно, ухватил за спинной гребень (твёрдый и кожистый, с почти остриём на гребне — как бы не оружие таранного типа), да и треснул со всей дури ножом в основание гребня. Несколько переборщил — нож просто улетел с брызгами крови. Тварь дёрнулась, заорала напоследок, да и обмякла. Всё так же торча жалом хвоста в дереве, стекленея глазами.

— Блин, а их же дохренищща, — по пути за ножом прикидывал я. — Тогда понятно, почему все в стали — эта тварь с одного удара без неё прибьёт. Хотя вроде хитиновые доспехи есть. И стеклянные, хм. И маги… но маги, наверное, колдовство-зачарование какое-нибудь на тряпки чаруют.

Подобрал нож, ополоснул его, вернулся и… начал материться! Эта скотина, торчащая жалом в дереве, забрызгала кровищей вывернутое барахло! Что такое «не везёт», и как с этим жить, вздохнул я, поперевшись замывать пятна крови. Замыл, да и прикинул — даже если наездника из дерева выдернуть, то торчать под деревом как-то сцыкотно. Прилетит семейство этого гада, с претензиями или благодарностями. А мне похрен: и то, и то мне не понравится.

И в воде, видимо на запах крови, появилась парочка здоровенных, зубастых угреобразных рыб. Противные такие, а зубищщи… мдя, в общем. И, наверное, присяду я у дома какого. Там вроде побезопаснее должно быть: люди ходят, а значит наездники эти не залетают. Почему — непонятно, но наверное, колдовство какое.

Добрался до казённого вида здания, перед которым аж пустая бочка стояла. Садиться на неё не стал, а использовал как сушилку для развешивания барахла. Присел у стенки, вздохнул и решил думать дальше, о делах своих скорбных.

Кстати, работорговческой суеты на поляне у пристани, которая площадь, не наблюдалось. Видно, разобрали всех, пока я копошился. И корабль явно готовится к отплытию. Ладно, к делу…

А к делу я не успел. Ко мне, неторопливо переговариваясь, двигала парочка. Знакомый, вонючий, ни хрена не толерантный кошак и какой-то ельф. Не черножопый и не жёлтый, а в остальных сортах я не разбираюсь.

Кошак, кстати, был уже в кожаной сбруе, при кинжале на поясе и с наглой мордой.

Так, если подумать — есть какие-то, аж вполне официальные гильдии воров. И мораг тонги какие-то, воры там или гопники — хрен знает. И кошак, видимо, из этих персонажей. А коллеги его выкупили. Ну, судя по всему, так выходит: пристойная одежда ни в поле, ни в шахте не нужна. В борделе вообще наоборот, хмыкнул я.

— Да давай прроверим. Может звона поднимим, — мурчал кошак спутнику, который восторга не проявлял, но пёрся с кошаком.

Дотопали до меня, остановились в паре шагов. Я лапу в мешок засунул, ножик ухватил. Но сидел расслабленно и небом и морем любовался: если что, игнор предпочтительнее выкаченной челюсти и выпученных глаз. С разумными, а припершиеся ко мне даже говорить умеют.

— Данмер! — уставившись на меня, мрявкнула кошатина.

— Ммм? — промычал я, даже не смотря на него — так, приглядывая краем глаза.

Что кошатину явно нервировало: хвост заметался, рожа перекосилась. Но, судя по всему, недовольство было как я и рассчитывал: в стиле «а не шёл бы нахрен этот черножопый?!» Только, несмотря на недовольство, парочка не сваливала. Переглянулась, и эльф сделал приглашающий жест в мой адрес, типа «сам привёл, сам и разбирайся».

А мне с этой парочкой связываться не хотелось. Как-то не лежала у меня душа к воровским гильдиям и прочей шелупони. Ну чисто логически: там мошенники, воры и прочая подобная публика. Которые СОЗНАТЕЛЬНО преступают законы социума, себе во благо. А я же ни хрена не знаю! И мне надо будет волей-неволей ПОЛАГАТЬСЯ на окружение. А с ворами и подобной публикой это будет делать только придурок. Двух типов: первый, который считает, что «своих не обманут». Угу, не обманут те, которые официально провозглашают «воруем-убиваем-ипём скальных наездников».

И второй тип — который считает себя самым хитрым, мол он — всех наипёт-наебунькает, а ему ничего не будет. Угу, ничего и никогда. Трупам ничего и не бывает.

Ну а я, если и придурок, то несколько иного сорта, то и связываться с ворюгами-бандитами мне не интересно.

— Ты из какого Дома? — наконец озвучил кошак.

— С какой целью интересуешься? — равнодушно, не переводя на него прямого взгляда, заеврействовал я.

— Ты… даэдра тебя дери! — мрявкнул кот. — У тебя ни хера нет! А мы с другом, — потыкал он в ушастого, — Поможем. За скромное вознаграждение.

— Не нуждаюсь, — так же равнодушно отрезал я.

— Морровинд — опасное место, — в сторону произнёс эльф.

— Да ты что? — уже перевёл я глаза на него, в притворном удивлении. — Морровинд — и опасное?! Вот в жизни бы не подумал! И монстры тут, — начал перечислять я, под кивки парочки, — и даэдра. И нежить. Страх и ужас! А ещё воры и бандиты, — ехидно подытожил я. — И вот связываться с ними, при том что сам можешь сделать всё, что нужно… У меня где-то написано «простофиля»? — осмотрел я своё туловище.

Туловище подобных надписей не содержало. Правда, было несколько татуировок, грязно-белых. Черепа, несколько странных лиц, остроконечный, типа растительного узор.

Парочка кинула взгляд, надписи не обнаружила. Ушастый насупился и отвернулся, а вот кошак оскалился:

— Такие шустрые, как ты, недалеко уйдут от Хуула! — рявкнул он, меня успокоив.

Если бы промолчал — мог и напасть или ещё что. А так — посулил «мы тебя позже поймаем», типа того. Ну и хрен с ним, в ответ на это весёлое предупреждение, я оскалился и показал палец. Средний, чисто рефлекторно, с желанием сделать жест максимально сволочным и раздражающим.

И вот, очевидно, это самое желание и сделало с пальцем следующую фигню. А именно, на коже появились сияющие огнём огненные прожилки, а сам средний палец охватило красноватое пламя. То есть, выглядел он как будто горит, пыхал жаром, но я просто почувствовал лёгкое тепло, не более. А вот кошак прищурился и прижал уши к башке. Ушастый же схватил его за плечо и потянул в сторону.

— Не хотели вам мешать отдыхать, почтенный данмер, — пробормотал он.

И утопали вдаль. Блин, а как моя конечность-то, озаботился я, краем глаза разглядывая палец, переставший источать жар. Палец был в порядке, как и его окрестности.

Ну, магия тут есть, сам думал про неё. И поздравляю себя. Я — волшебник, несколько истерично хихикнул я. Но взял себя в руки и задумался. Так, вот я хотел погаже фак кошаре показать, видимо, от чудесного и доброго характера. Ну хотел — и молодец, а вот желание и… ощущение. Странное, видно, мышца магическая или ещё какая колдунская требуха. Чувствуется, однако. И пошевелить ей, что ли, призадумался я. Ну реально — интересно, чёрт возьми!

А не убьюсь? Ну, если аккуратно… И попробовал. И чуть не обгадился: передо мной бултыхался торс скелета, призрачный. В призрачных рваных тряпках. Бултыхался передо мной, пырился на меня глазницами глаз. Стрёмно, блин! Но вроде не нападает, осторожно порадовался я. И стал разглядывать призрака дохлого скелета. Прозрачно-серый, только глазницы — провалы в какую-то хрень, непрозрачные. Висит, покачивается лениво, обрывками призрачных тряпок бултыхает. И череп — не человеческий. Небольшое, относительно черепа, лицо. И лютая нижняя челюсть, узкая и длинная. Дохлый данмер, однако.

— И кто ты такой? — задумчиво, не ожидая ответа, пробормотал я.

— Твой предок, придурок! — вдруг прошелестело в голове. — Хотя, вроде и не такой придурок, как тот… Но всё равно придурок! И не услышишь же меня, придурок… — послышалось сожаление в призрачном шёпоте.

В голове, помимо бормотания этого дохлого призрака раздалось очень интеллектуальное «Ээээээ». Был этот звук долгим, задумчивым, протяжным. Полностью отражающим моё отношение к происходящему. Но где-то через минуту я перестал охреневать.

— Вообще-то, я твою дохлую персону прекрасно слышу, — осторожно произнёс я. — И сам придурок — только придурок так часто и бессмысленно будет использовать слово «придурок». Безосновательно! — отрезал я.

— Ээээ… — послышалось у меня в башке, правда на этот раз источником был призрачный тип.

— Хорош гудеть! — возмутился я. — Ты кто-такой?

— Хорош хамить! — возмущённо задрал призрак череп, сложив кости рук на груди.

А я подумал, да и сложил руки на груди. И морду состроил противную, и нос задрал повыше. А нехрен всяким дохлым призракам!

— И слышишь… это хорошо, — продолжал шелестеть дохлятина. — Дух предков я, придурок. И ты — знаешь, что и кто это! — протянул он призрачную лапу в мою сторону.

— Сам придурок, — отрезал я. — А ты что, у меня в башке копаешься? — возмутился я.

— Естественно, я же дух-предок, — отмахнулась дохлятина.

— Слушай, душевный папаша, — призадумался я. — А ты мне поможешь? Или хотя бы расскажешь?

— Не стоило бы, — заговнилась мертвечина. — Но подохнешь же, при…

— Хорош, а то тоже начну.

— Ладно, даэдра с тобой. А как тебя называть то, «потомок»? — очень ехидно прошелестел призрак.

— А чёрт его знает… не помню, — ошарашено уставился я на него.

— И я не узнал, — признал призрак. — Проклятый Дом Скорби… Ну да ладно, разберёмся. Давай поговорим, а потом найдём твоё имя.

— Ну, давай, — осторожно произнёс я, оглядываясь.

Вроде толп зевак вокруг не наблюдалось, и на мою беседу с дохлым призраком не любовались. Так что поговорить можно. А вообще — нужно!

2. Разговор с предком

И, для начала, дохлый призрак скелета представился. Был это Анас Фир, живший несколько сотен лет (сколько точно — мертвечина сама затруднялась сказать) назад. Маг и колдун. Причём «колдун» — это ни хрена не просто обозначение магического колдунца. Это — использующий конкретную школу магии, колдовство. Призыв даэдра и предметов из этого их обливиона, как назывался «даэдраический план». И некромаг, оживитель трупов всяческих.

Причём, мне, как обычно, повезло — в духи предков мне достался некрохрыч! Причём злостный и ехидный, сволочь такая! Хотя, по мере рассказа, я ему часть сволочизма милостиво простил — нежизнь у типа была не сахар.

— Так я и оказался в Скайриме, прид… родственничик, — заключил рассказ о некромантии Анас.

— И на кой фиг — я не понимаю, — отрезал я. — В Морровинде, вроде как, колдовство — уважаемое и не запретное направление. А норды тоже, вроде как, колдунов, а тем более некромагов, не любят.

— Да сейчаз, щщщенок! Не любят, как же! В твоей дурацкой бестолковке, — изобразил дохлятина стук призрачным кулаком мне по вместилищу ума, — есть понимание, кто такие драугры?!

— Эм… ну да, — задумался я. — И что?

— А то, не слишком умный оберегаемый, что в Скайриме было знание того, что МНЕ нужно! А в Морровинде, — передёрнул призрачный скелет призрачными плечами, — меня бы точно казнили. Не родичи, так даэдра.

— А чего это тебе такое нужно было? — всерьёз заинтересовался я.

— Возможность остаться в Нирне после смерти, конечно, — заносчиво ответствовал он.

— А нахрена? — озадачился я.