Остаться собой

— Хорошо, если кратко: ваш сын возглавил нападение на представителя чужого клана, при этом ударил первым, со спины, да еще и впятером на одного. Но это полбеды — всего лишь общественное порицание, не больше. — Изразцов не сводил пристального взгляда с Водниковой. — Ваш сын позволил себе вслух желать смерти главе чужого клана, а также употреблял слова и действия, задевающие честь и достоинство дочери главы чужого клана. И делал он это в присутствии представителя задетого им клана, а также в присутствии большого количества свидетелей. Статья тридцатая, пункт восьмой Кодекса. Вы должны быть благодарны Керну, что он всего лишь вашему сыночку ноги и руки переломал. Еще лет пятьдесят назад просто убивали и за половину того, что Вячеслав позволил себе наговорить про Марию Витальевну, и были полностью в своем праве. Так что, морально приготовьте мужа к большим потерям для клана, и идите к сыну, он нуждается в вашей заботе. — Водникова, поджав губы, направилась к воротам. По ее виду было заметно, что ей плевать, что там ее сыночек наговорил про ублюдка Керна и его шлюшку-мать. Она так и не поняла, что за слова всегда нужно отвечать. Изразцов покачал головой.

— Рекомендую потребовать у них «Свежие новости», — все так же спокойно произнес Подоров. — Своя газета, имеющая новостную ленту, может всегда пригодиться любому клану. Всегда надо знать, что имеешь инструмент для создания определенного настроения.

— Ладно, пойду я туда, пока мадам слишком много глупостей не наделала, — Изразцов не сдержался и поморщился. — А вообще, Славик Водников так давно просил в табло и в карму, что, когда это все-таки произошло, все удивились только одному — почему так поздно. Я могу поздравить Кольцова? Ты слишком долго терпел на самом деле, — и Изразцов направился к воротам школы, распахнутым настежь, из которых выходили перешептывающиеся ученики.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — тихо спросил я у Подорова, когда тот проводил взглядом машины целителей и рванувшие за ними машину Водниковых.

— Нет, — он покачал головой, прекрасно поняв, что речь идет о деде. — Машину отогнали со стоянки, куда — неизвестно. Внутренняя безопасность дворца не подчиняется мне, у них есть свое начальство. Но я попытаюсь выяснить, что же все-таки творится, — Подоров заложил руки за спину и мы медленно пошли к машинам. — Предупреждая твой вопрос о том, почему я назвался следователем — это произошло потому, что в этом деле я и есть следователь. Любые дела, касающиеся императорской семьи, поручаются мне для личного ведения.

— Глупо, — я пожал плечами.

— Традиция. — Подоров улыбнулся.

— О чем вы хотели поговорить? — я остановился возле своей машины.

— Я хотел даже не поговорить, сколько предупредить: что-то происходит вокруг завода, выпускающего телепорты. Что-то явно нездоровое. Но это совершенно секретное предприятие, и даже мне нет туда доступа, только с личного позволения императора, но, пока его получишь, время может уйти. Константин Витальевич, нужно проверить, чтобы не получить еще больших бед. — Я задумался. В этом деле действительно постоянно всплывали наши телепорты. Завод нужно было проверить, и как можно быстрее, Подоров прав. Я кивнул, подтверждая его озабоченность. Голова все еще кружилась и хотелось, как можно скорее попасть домой. — И еще, Константин Витальевич, — добавил полковник, когда я уже сел в машину. — Водниковы будут мстить. Это точно. Будьте осторожны.

— Хорошо, буду, — ответил я равнодушно и тронулся с места.

Глава 3

Доехав до дома, я долго сидел в машине, стараясь справиться с охватившей меня слабостью. И хоть сейчас я не был выжат досуха, как в тот раз, когда я выпустил дар смерти, но ощущения все же те еще были. Хотя главная задача была выполнена на сто процентов, я сейчас представлял собой просто образец спокойствия.

Наконец, я вылез из машины, и то, только потому, что замерз. А для того, чтобы замерзнуть, предварительно заглушил мотор.

Нужно было все рассказать матери, потому что она все равно узнает, и, будет лучше, если от меня и факты, чем от кого-то еще и приукрашенные со всех сторон сплетни. Так что, привожу себя в порядок и... Додумать, в общем-то, хорошую мысль я не успел, потому что вошел в дом, и сразу же столкнулся с матерью, которая стояла посреди холла в обществе двух мужчин. В одном из них я узнал Назара Борисовича, а во втором с большим трудом Егора. Мой бывший водитель и в какой-то степени телохранитель осунулся, похудел, а в его светлой шевелюре отчетливо были видны серебристые пряди седых волос. Но взгляд был тверд, да и все его лицо выражало суровую решимость. Странно, но после ранения Егор выглядел даже более мужественно, чем до него, несмотря на все метаморфозы, которые приключились с ним.

Мать стояла ко мне спиной, и, услышав звук открываемой двери, резко развернулась.

— Костя, хоть ты повлияй на него. Егор твердо намерен уйти от нас. При этом он утверждает, что не хочет обременять клан инвалидом. И я никак не могу его убе... — и тут она, наконец-то, разглядела меня. — Костя, ты что упал? Почему ты такой грязный?

— Я хотел как-то не так обо всем рассказать, — пробормотал я, стягивая пальто. — Его можно как-то вычистить? — протянул его Назару Борисовичу, и тот скептически хмыкнул. Мои брюки тоже нуждались в чистке, но снимать их посреди холла я все-таки не стал. — Пошли куда-нибудь, сядем, надо поговорить. И, Громов, не мели чушь, куда ты собрался? Хочешь бросить ее одну? — я кивнул на мать. — В тот самый период, когда главы клана нет, непонятно что происходит, и наша безопасность реально под угрозой? — Егор слегка побледнел, но промолчал. — Лучше подарок осваивай, а еще лучше присоединяйся к нам, послушаешь, может какой совет дашь. Если я не ошибаюсь, ты бывший военный, вот и кончай ныть и себя жалеть, считай, что снова на службе.

Далеко мы не пошли, расположились на первом этаже, в библиотеке. Упав на диван, я, прикрыв глаза рукой, рассказал о произошедшем с Водниковым и его бандой. Единственное, пожалел чувства матери и не стал полностью цитировать, что этот ублюдок про нее наговорил, ограничился общими фразами.

— Вы боитесь, Константин Витальевич, что Водников будет вам мстить? В общем, Изразцов был прав, он нарушил правила, которые определяют жизнь кланов уже не одно столетие, так что вы были в своем праве, — осторожно прокомментировал Назар Борисович, когда я закончил рассказ. Я открыл глаза и посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Я вообще мало чего боюсь в этой жизни. И со Славиком я как-нибудь сам справлюсь. Если он совершенно не обучаемый и полезет еще раз проверять способности целителей клиники своего клана, то, думаю, до целителей он в этот раз не дойдет, — я посмотрел на хмурившегося Егора. Что не понравилось, как о Марии Керн всякие недоумки мечтают, когда трясущиеся ручонки к себе под одеяло тянут. А что они сделают, когда узнают, что клан действительно стал уязвим? Вот и сиди на жопе ровно, уходить он решил. — Я думаю, что мы будем делать, когда сюда глава клана Водниковых заявится. Неважно зачем: права качать или попытаться замять инцидент. Он-то будет рассчитывать на то, что переговоры состоятся с главой клана Керн. А где мы его возьмем? Мы не Снежины, иллюзиями не владеем.

Вот еще одна головная боль — Светлана Снежина. Завтра с утра первое, что я сделаю — поеду в лаборатории. Школа подождет. Наставники прекрасно понимают, что мы уже не дети и у нас могут быть дела, так что смотрят сквозь пальцы на наши прогулы. Главное, чтобы не выперли, вот это по-настоящему плохо. Когда я разбирался во всех этих нюансах, то уяснил одно — у каждого аристократа должен быть диплом об окончании какой-нибудь школы. Он вовсе не означает, что его обладатель имеет какие-то сверхзнания, нет. Диплом означает, что маг себя контролирует, что он случайно не сожжет город, а если и сделает это, то намеренно, и наставники этот контроль гарантируют.

— Танька Образцова до сих пор не может мне простить, что ее Женька Водников бегал за мной, просто проходу не давал, а на нее не обращал никакого внимания, — задумчивый голос матери вырвал меня из задумчивости. Я внимательно посмотрел на нее. Сколько еще отшитых в прошлом парней, ставших главами не самых простых кланов, мы в итоге обнаружим? Единственное, в чем я почти уверен, как, впрочем, и дед, и Назар Борисович, она отдала сердце и не только сердце одному из тех двух молодых и очень знатных парней, разбившихся на одной машине еще тогда, когда она не знала, что забеременела. — Она будет мстить, это точно, так что, Костя, будь осторожен.

— Думаю, что вам нужно привести себя в порядок, Константин Витальевич, — Громов встал и прошелся по комнате, тяжело опираясь на подаренную матерью трость. — А мы пока подумаем, что будем делать, когда придет Водников. Отсутствие Виталия Павловича ни в коем случае не должно выйти за пределы поместья, тем более, что официальных заявлений не было.

Так, у них начался мозговой штурм, и мне лучше действительно убраться, потому что помочь я вряд ли смогу, все-таки многих нюансов не знаю, и буду только мешать.

Вода в ванной помогла расслабиться, и я почувствовал, как мой опустошенный источник начал наполняться энергией. Прикрыв глаза, я даже не почувствовал, как упал в медитацию и очутился в знакомом беловатом мареве, в котором невозможно было определить, где находится верх, а где низ. Оставалось лишь надеяться, что та зыбкая поверхность, на которой я стою, иной раз не решаясь пошевелиться — это все-таки условный пол, а не что-то еще.

Безликий приблизился ко мне стремительно. Я даже слегка отшатнулся. А потом уставился в черные провалы маски, потому что у меня впервые появился шанс рассмотреть его так близко. На какое-то мгновение мне показалось, что в глубине блеснули ясные голубые глаза, но разглядеть более внимательно я не сумел, потому что безликий уже отодвинулся.

— Все развивается слишком стремительно, так не должно было случится, — он покачал головой. — Я не понимаю, в чем причина. Скорее всего, тем, кто заварил эту кашу, надоело ждать, и они решили форсировать события.

— О ком ты говоришь? — я почувствовал, как сердце совершило кульбит, и застучало с удвоенной силой. — Ты ведь знаешь, так скажи мне. — Но маска покачала головой.

— Используй янтарь. Он слишком древний, чтобы помнить, как мы только начали постигать азы магии, но не такой древний, как остальные камни, чтобы закостенеть и уже не суметь измениться, не нарушив своего совершенства. — Он снова шагнул ко мне, и я почувствовал прикосновение пальцев, которые оказались на удивление теплыми, к своему лбу. — Проснись.

Я забарахтался в ванной, расплескав воду по полу.

— Демоновы исчадья, — с силой стукнув кулаком по воде, еще немного плеснув при этом на пол, я принялся вылезать и вытираться большим пушистым полотенцем. — Вот что им мешает сказать прямо о том, что они хотят донести? Для чего все эти загадки?

В комнате мой взгляд упал на кровать. Мешки с драгоценностями, точно.

Вытащив мешки, я просто и без затей вывалил из содержимое на стол и принялся перебирать. В гробнице присматриваться было особо некогда, да меня тогда еще и плющить начало, когда в моем теле зарождался огонь. Теперь же я тщательно осматривал каждую вещь, и, осмотрев, убирал обратно в мешок. Артефактов среди побрякушек не обнаружилось. Абсолютно все драгоценности были чистыми. Я отобрал несколько, которые понравились мне чисто визуально, и сбросил в стол. В этом ящике уже лежала шкатулка с браслетами, один из которых одарил меня огнем.

Большинство драгоценностей вернулись в мешки. На столе остался лежать лишь небольшой бархатный мешочек. Если мне память не изменяет, то там находятся простые камни, без оправы, а некоторые даже без окончательной огранки. Высыпав камни на ладонь, я повернул руку так, чтобы на нее падал свет. В этом свете камни засверкали, и тут я замер, потому что среди вполне узнаваемых драгоценных камней разного размера и цвета промелькнуло несколько желто-рыжих капель, в которых ясно были видны застывшие навсегда в капнувшей на них когда-то смоле мелкие насекомые и какие-то мелкие листики. Янтарь. Безликий что-то говорил про янтарь. Ссыпав камни в мешочек, я его тоже убрал в стол. Надеюсь, что в ближайшее время пойму, что он имел в виду. А пока не помешало бы одеться, а то, мало ли кого может принести.

Только я успел натянуть рубашку, как в дверь постучали. За дверью стоял Назар Борисович.

— Прибыл посетитель, Константин Витальевич, — говоря это, он хмурился, а его лицо выражало этакую смесь изумления и недоверия. Я невольно тоже нахмурился, потому что видеть какие-то сильные эмоции на лице дворецкого было для меня настолько непривычно, что я даже слегка растерялся.

— Что, Водников даже пары дней не подождал, переваривая то, что произошло? — спросил я, застегивая рубашку.

— Нет, хотя глава клана Водниковых весьма впечатлительный и эмоциональный человек, не думаю, что он придет ранее завтрашнего дня. — Назар Борисович покачал головой. — Прибыл банкир, отвечающий за счета клана Кернов.

— За каким хером он притащился? — я удивленно посмотрел на дворецкого, рассуждая, надевать пиджак или нет.

— Понятия не имею, — он развел руками. — Я проводил господина Хромцова в желтую гостиную и попросил присоединиться к встрече Громова и Марию Витальевну.

— Так, ладно, думаю, пару минут он подождет, — я подошел к столу и указал на мешки. — Ты же знаешь, что в них?

— Так получилось, что именно я угонял вашу машину в гараж, и забрал ваш трофей от посторонних завистливых глаз подальше. Разумеется, я поставил в известность Виталия Павловича. — Назар Борисович на глазах обретал бывшую уверенность.

— Ну, я догадывался, что именно так это все и произошло, — я кивнул. — Скажи, а ты, совершенно случайно, не знаешь, как можно все эти побрякушки превратить в деньги, которые очень охотно сидящий в желтой гостиной банкир сделает весьма привлекательной суммой на счете?

— Хм, — Назар Борисович на секунду задумался. — Чисто теоретически я могу знать нескольких людей, которые подобные метаморфозы сделали своей работой. Процент они берут вполне умеренный, и, как бы странно это не звучало, обладают определенной порядочностью, и дорожат своей репутацией, поэтому с ними вполне возможно иметь дело.

— Ты полон просто невероятных талантов, — я усмехнулся и бросил пиджак на спинку стула, решив, что вполне можно обойтись и без него. — И наверняка не будешь возражать, если я поручу проверить эту теорию на практике, и избавить меня от забот, связанных с реализацией довольно специфического товара.

— Я займусь содержимым этих мешков, — кивнул дворецкий.

— Как думаешь, на сколько там выйдет? — я с любопытством посмотрел на стол.

— Много, точную сумму я смогу уже после реализации назвать, — Назар Борисович скупо улыбнулся. — А теперь пройдемте, нельзя заставлять посетителя ждать слишком долго.

— Угу, особенно, посетителя, от которого зависит твое благосостояние, — пробормотал я, направляясь к выходу из спальни. Когда я уже закрывал дверь, то успел увидеть, как появился Паразит, и лег на столе рядом с мешками, словно охраняя их. Покачав головой, я прикрыл дверь и направился в желтую гостиную.

Банкир сидел в кресле и с интересом осматривался. Видно было, что в этом доме он впервые, и мне стало интересно вдвойне, что же его привело сюда.

— Господин Хромцов, Константин Керн, — я шагнул к нему и слегка наклонил голову, скорее обозначая поклон.

— Константин Витальевич, я, разумеется наслышан о вас, но познакомиться все никак не удавалось, — он вскочил из кресла и склонил голову куда ниже, чем это сделал я. Сам банкир был маленький и круглый, улыбчивый и имел вполне добродушный вид. Выдавали его глаза. Серые, стальные, они цепко осмотрели меня с ног до головы, не пропуская ни одного сантиметра, словно он не смотрел, а шкуру с меня снимал, заживо, причем.

— Прошу, господин Хромцов, присаживайтесь, — и я натянуто улыбнулся. — Могу я поинтересоваться, что привело вас сюда?

— Константин Витальевич, со всем моим к вам уважением, но я хотел бы увидеться с Виталием Павловичем, — твердо произнес Хромцов.

— Это невозможно, — я покачал головой, и кинул быстрый взгляд на Назара Борисовича, как бы говоря ему, чтобы он озвучил ту версию, которую придумали, чтобы оправдать отсутствие главы клана перед различными посетителями.

— Виталий Павлович в отъезде, — степенно произнес дворецкий. — Ему внезапно захотелось увидеть море.

— Хм, это многое объясняет, — задумчиво произнес Храмцов. — Вот только раньше Виталий Павлович никогда не отличался забывчивостью, которая поставила бы весь клан Кернов в весьма неприятное положение.

— Господин Хромцов, — к гостиную вошла мать в сопровождение Егора, который, после того как перестал рваться уходить, довольно органично вписался в нашу маленькую команду. — Я рада вас видеть. Виталий Павлович внезапно уехал, и поручил Константину помаленьку начинать вникать в дела клана.

— Мария Витальевна, вы словно луч света в кромешной мгле, своим появлением освещаете любое помещение, — выдавил из себя весьма корявый комплимент банкир. А потом сосредоточенно продолжил говорить по делу. — Видите ли, возможно, Виталий Павлович и оставил вас, чтобы вы начали вникать в дела клана, Константин Витальевич, вот только он не оставил для вам распоряжений, наделяющих определенными полномочиями. А без этого решить проблему, которая сегодня утром образовалась у клана Керн, просто невозможно, — и Хромцов развел руками.

— Вот только я пока не услышал, что это за проблема, господин Хромцов, — я нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику. Банкир увидел этот жест и подобрался.

— Все дело в том, что в нашем банке существует определенная форма безопасности, с которой Виталий Павлович согласился, когда заключал с нами контракт. Раз в месяц, глава клана вызывает банк в виде сообщения на приборе, напоминающем школьный дневник. Там он вводит код, тем самым показывая, что все хорошо. Или же это делает его преемник, у которого есть полномочия заменять его на время в клане. Вот только от клана Керн в этом месяце код не пришел. — И он в который раз развел руками.

— Что это значит для нас? — я сжал подлокотник с такой силой, что побелели пальцы.

— Счета клана заблокированы. Все, кроме личных счетов членов семей, но поступлений на них естественно с основного счета клана не будет. Собственно, это все, что я хотел вам объявить.

— Извне личные счета могут пополняться? — я почувствовал во рту горечь.

— Да, разумеется, заблокирован только основной источник поступлений.

— Я вам благодарен, господин Хромцов, что вы пришли и предупредили нас, — я криво улыбнулся. — Я скоро с вами свяжусь, чтобы обсудить пути поставок денег не со счетов Кернов.

— Рад видеть столь взрослую и трезвую оценку сложившихся обстоятельств, — Хромцов раскланялся и удалился. В коридоре его должен будет принять охранник и проводить к двери, чтобы он случайно не заблудился и не начал бродить по дому.

Как только дверь за ним закрылась, мать негромко вскрикнула и прижала руку ко рту.

— Господи, счета клана — это же не только наши потребности, в конце концов, мы-то можем немного подтянуть пояса. Но производства, лаборатории, да та же клиника? А зарплата нанятых работников? Папа, как ты мог со всеми нами так поступить? — и она закрыла лицо руками.

— Назар Борисович, мы сможем хоть недолго продержаться после реализации тех побрякушек? — сквозь зубы процедил я, стараясь не взорваться.

— Если дело касается всего клана, то на месяц не больше, — он покачал головой. — Прибыль-то падает на счета клана, они только для снятия заблокированы, но бухгалтера никак не сумеют ею воспользоваться, для реализации выплат.

— Что же нам делать? — растерянно повторила мать, когда Егор неловко обнял ее за плечи, пытаясь хоть немного поддержать.

— Не переживай, деньги — это не твоя проблема. Я что-нибудь придумаю, — во всяком случае постараюсь. И видят Боги, я буду стараться изо всех сил, потому что от этого сейчас зависит не моя гордость, или слава любовника, или даже репутация крутого парня, а само существование клана Керн.

Глава 4

— Я могу попросить в долг у Ушаковых, — немного неуверенно произнесла мать, прижавшись к Егору. Он растерянно посмотрел не меня, но я только пожал плечами, репутации Марии Керн уже ничто не повредит, и как-то ограничивать ее я не собираюсь. Должна же она хоть в зрелом возрасте познать все прелести этой жизни, в конце концов. — Дед мне не откажет. Несмотря на все мои... — она быстро взглянула на меня и виновато улыбнулась. Неужели все еще чувствует вину перед сыном, который, кое-где считается в какой-то степени изгоем? — Он все равно считает меня своей любимой внучкой.

— Нет, — я покачал головой. Надо же, оказывается мой прадед по Ушаковым все еще жив. Его дочь уже покинула этот мир, а он все еще руководит кланом. — Во-первых, мы понятия не имеем, когда сумеем вернуть долг, а накапливать долги я пока не собираюсь. Ну и, во-вторых, как ты сможешь обосновать желание занять у него такую сумму, не раскрывая при этом, что твой отец непонятно где, и не известно, вернется он к нам или же... — вот о последнем думать не хотелось, но я не мог исключать любые варианты. — Скажешь, что устала так жить и хочешь прикупить приличного размера остров, и переехать туда на постоянное место жительства? Нам пока нельзя говорить про то, что дед не просто уехал отдохнуть. Вокруг клана и так кружат шакалы, только и ждут, чтобы урвать кусок пожирнее. — Я встал из кресла и потянулся.

Стремительно приближалась ночь, и нужно было идти на кладбище. Но вот прямо сейчас я не хотел видеть Иру. Потому что, когда дело касалось ее, я себя начинал плохо контролировать. Самое интересное заключалось в том, что, пока я ее не видел, то все было нормально. Мне не хотелось срочно наделать глупостей, чтобы усугубить наше и так незавидное положение. Но я не был уверен, что, оставшись с Ириной ночью наедине, не зажму ее где-нибудь у склепа, наплевав на все обещания обучать девочку. Нет, обучать-то я ее как раз буду, только вряд ли некроматнии. Прикинув все расклады, я решил, что лучшим выходом будет на поклон к одной рыжей ведьме, и просить ее избавить меня от Леймановой. Это ее долг учителя, в конце концов.

— Я ухожу, не теряйте меня, — объявил я матери и направился к двери.

— Куда? Ночь на дворе, — после того, как дед исчез в почти неизвестном направлении, она начала пристально наблюдать за всеми домашними. Даже горничные обязаны были отчитываться, куда идут, и когда вернутся. Не говоря уже о родном сыне.

— Мама, я некромант, и все еще прохожу обучение, — терпеливо ответив матери, я поспешил к двери из гостиной, пока она снова ничего не вбила себе в голову. Вон пускай Егору на мозг давит, он от нее все вынесет, а мне не надо, я и сам прекрасно с этим нелегким делом справлюсь.

В комнате не было уже ни мешков, как, собственно, и Паразита. Куда этот кошак постоянно девается, лично для меня остается загадкой. А вот Назар Борисович предупредил, что уходит на встречу. А встречи такого рода проводятся чаще в вечернее время, чтобы избежать лишних взглядов. Это не являлось чем-то незаконным, и Назар Борисович заявил, что оплату налогов и всего прочего берет на себя, мол, опыт имеется, но все же, лучше не предавать реализацию побрякушек огласке. А вот где он набрался подобного опыта, дворецкий упорно не объяснял, но я сумею его дожать, во всяком случае, постараюсь это сделать.

Так как личные счета не тронули, и у меня там еще оставались кое-какие средства, я решил, что лучше с пустыми руками к Ведьме не являться. Цветочный магазин на очень привлекательной улице все еще работал, и первым делом я устремился туда.

— Мы закрываемся, — мать моего ручного бандита выглянула из-за стеллажа, услышав звяканье колокольчика. — О, это вы? — она улыбнулась и вышла мне навстречу.

— Ради всех богов, извините меня, я понимаю, что уже поздно, но мне очень нужен огромный букет, — я сложил в молитвенным жесте руки и улыбнулся, постаравшись, чтобы моя улыбка выглядела как можно более жалкой. Все эти приемы всегда действовали на женщин безотказно, в любом мире, правда, я редко ими пользовался, но, если слишком надо, мог и применить.

— Букет снова предназначается вашей матери? — продолжая улыбаться эта милая женщина принялась оглядывать полки в поисках нужных цветов.

— Нет, на это раз букет предназначен для красивой женщины. Очень страстной женщины, которую лучше не разочаровывать, — совершенно честно признался я.

— Тогда лучше подойдет вот это, — и она начала выбирать розы. Только розы и ничего более. Они все были красные, и отличались лишь незначительными оттенками. По мне так все эти розы были практически одинаковы, но, как гласили этикетки, они даже к разным сортам принадлежали. — Роскошные розы в очень скромной упаковке, идеальный вариант, — она протянула мне букет.

— Я доверяю вашему вкусу, — я приложил руку к сердцу и забрал колючие цветы, которые даже через упаковку умудрялись меня царапать. — Сколько с меня?

— Ну что вы, вы в прошлый раз заплатили достаточно, чтобы я могла этот букет презентовать вам за счет заведения, — и она снова улыбнулась. А я не стал отказываться. Я сейчас не в том положении, чтобы сорить деньгами. Подхватив натруженную руку женщины, я поднес ее к губам.

— Спасибо, — она так мило засмущалась, словно девочка на первом свиданье. Такое чувство, что ей руки никто никогда не целовал. Я же уже направлялся к выходу, на ходу матерясь про себя, потому что проклятые цветы мне все руки искололи.

Сейчас, когда вроде бы еще ночь не наступила, но на улице был уже темно, хоть глаз выколи, а небо, затянутое тучами, не давало пробиться луне и звездам, чтобы они дали хоть немного естественного освещения, сияющий как тот бриллиант вход в бордель был виден просто прекрасно. Я как раз бросил букет на пассажирское сиденье и обошел свою машину, чтобы сесть уже за руль, когда к входу в дом плотских утех подкатила машина, из которой вылез господин, в котором я с непередаваемым удовольствием узнал не кого-нибудь, а Евгения Водникова. Какой прекрасный сюрприз, особенно накануне нашей встречи, которая при любом раскладе состоится со дня на день. И, подозреваю, что Водников-старший выбирает девушку не слишком похожую на свою жену, может быть, даже высокую блондинку. Как бы узнать, чтобы быть полностью вооруженным?

Посмотрев на часы, я отметил, что немного времени у меня есть, и направился пешком к входу в бордель. Прошло уже достаточно много времени, чтобы Водников убрался из холла, или где тут встречают гостей.

Холлом в полном смысле этого слова небольшую прихожую называть было сложно. Меня пропустили без вопросов стоящие перед входом охранники, наметанным взглядом оценив стоимость надетых на мне вещей. И это, учитывая тот факт, что стильное пальто было отдано в чистку, и на мне была надета куртка, которую я покупал не из-за ее стоимости, а потому что в ней удобно. Свет в прихожей был приглушен, но я не без удовольствия осмотрел прелестное создание, встречающее гостей в полупрозрачных одеждах. Скудный свет падал на девушку таким образом, чтобы осветить все ее прелести, но все же оставить простор для воображения.

— Добро пожаловать в наше скромное заведение, господин... — она улыбалась, глядя на меня вопросительно.

— Зелон, крошка, можешь звать меня Зелон, — этот свет сыграл с ней злую шутку, потому что в полутьме мои волосы казались темнее, а улыбка стала зловещей. Девушка даже вздрогнула, но, сморгнув, уже снова улыбалась. Думаю, она вела себя так же, если бы Зелон к ней в своей боевой ипостаси заявился.

— Господин Зелон, сегодня у нас чудное шоу, наши талантливые танцовщицы будут танцевать со змеями, а ставки за игровыми столами обещают достичь недельного максимума. Или же вы хотите сразу уединиться с прелестной спутницей, которая просто жаждет скрасить ваш досуг? — м-да, да у них тут развлечения на самый требовательный вкус. Надо как-то сюда просто так прийти на целую ночь, даже жаль, что именно сейчас у меня нет времени.

— Спутница, да. Меня интересует спутница, — я набрал воздух, как перед прыжком в воду. — Мой хороший знакомый Евгений Водников, он частенько здесь проводит досуг, весьма рекомендовал мне одну девушку, которая произвела на него неизгладимое впечатление. Я хотел бы с ней познакомиться.

— Увы, господин Водников сегодня гостит у нас, и Ольга занята. Возможно, вас заинтересует кто-то другой? — девушка искусно изобразила на личике скорбь о моем испорченном вечере.

— У вас есть кто-то, похожий на Ольгу? — мне нужно было узнать, как она выглядит, другая девушка не была мне нужна.

— Нет, к сожалению, нет, — девушка развела руками, от чего ее одежда колыхнулась и обнажила прекрасной формы грудь с аккуратным соском.