Остаться собой

Незаконный наследник: остаться собой

Глава 1

Звонок раздался в то самое время, когда я собирался выходить из дома. Не дожидаясь, когда подойдет Назар Борисович, я снял трубку.

— Керн, — сухо проронил я, пытаясь хоть ненадолго отвлечься от проблем, которые свалились на нас совершенно внезапно. Ведь еще три дня назад утром ничего не предвещало беды.

— Константин Витальевич, — голос Подорова я узнал сразу, и заметно насторожился, потому что интерес Службы безопасности в тот момент, когда глава твоего клана предположительно арестован, не предвещал ничего хорошего. — Мы можем встретиться? Я хотел бы с вами поговорить.

— Так же, как его величество поговорил с моим дедом? — процедил я, удивляясь тому, почему все еще не бросил трубку, а разговариваю с полковником, который за каким-то хером представился мне простым следователем.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — через несколько секунд напряженного молчания ответил Подоров.

— Бросьте, Матвей Игоревич. Никогда не поверю, что вы не знаете о некоторых изменениях, произошедших в клане Кернов, — я мысленно досчитал до десяти, чтобы не сорваться. Нам никто ни о чем в эти безумные дни не говорил. Никто не позвонил и не сообщил об аресте деда, или о чем-то таком. Все эти дни мы терялись в догадках, не понимая, что происходит. Мать попыталась связаться с кем-то из знакомых, ошивающихся при дворе, но там все было глухо, никто ни о каком аресте не слышал, а ведь, по идее, арест такого уровня должен был быть вообще у всех на устах. Но вокруг клана Кернов стояла полнейшая тишина, словно ничего и не случилось.

— Я на самом деле не понимаю, о чем вы сейчас говорите, Константин Витальевич, — это заблуждение, что по голосу нельзя определить выражение лица говорящего. Улыбка, например, прекрасно слышится, так же, как и озабоченность. А Подоров был озабочен, и это подделать было невозможно.

— Моего деда арестовали, во всяком случае, он три дня назад заехал на территорию особо защищенной тюрьмы для знатных политических заключенных, расположенной на территории дворцового корпуса и больше мы о нем ничего не слышали, — выпалил я, гася огонек, подпаливший стоящую тут же на столе свечу. Вот только погасил я его, плеснув водой. Нити моего дара никак не хотели успокаиваться, и это меня нервировало, потому что сейчас я впервые действительно совершенно не знал, что делать дальше. А что если дед задержится, например, его заключение продлится достаточно долго, чтобы дела клана начали требовать пристального внимания? Что тогда?

— Хм, вы можете мне не верить, но я все же скажу вам, Константин Витальевич, — после очередного непродолжительного молчания протянул Подоров, — по моему ведомству информации об аресте Виталия Керна не проходило. Что странно. Если его оформили как политзаключенного, то я обязан был об этом знать. — Мы замолчали. Не знаю, о чем думал полковник, но у меня в голове вертелась только одна мысль: «Какого хера происходит?!» Наконец, Подоров нарушил на этот раз затянувшееся молчание. — Вот что. Давайте все-таки встретимся. Мне действительно надо с вами поговорить. А я в свою очередь постараюсь узнать, что случилось с вашим дедом.

— После обеда возле школы, — немного подумав, согласился я.

— Хорошо, это будет оптимальный вариант, — и он первым положил трубку.

— Костя, ты еще не уехал? — я обернулся и посмотрел на бледную мать. Несмотря на бледность, держалась она молодцом. Во всяком случае никаких истерик я за ней не наблюдал. Как и в тот день, когда в нас стреляли, она собралась и теперь всеми силами пыталась сохранять хотя бы видимость спокойствия, которого на самом деле не ощущала.

— Считай, что уже уехал, — я натянул перчатки и направился к выходу. — А ты куда-то собралась? — я окинул ее пристальным взглядом и увидел, что она держит в руках трость.

— Костя, ты опять забыл? Егор сегодня выписывается, — она покачала головой. Я же, чертыхнувшись, вышел на улицу. Да, я забыл. Наверное, я слишком мало и слишком плохо его знал, чтобы помнить о его возвращении. Мне вполне хватило в свое время информации о том, что Егор выжил, а остальное было мне не слишком интересно.

С каждым днем на улице становилось все холоднее и холоднее. Я даже свои тренировки перенес в дом. Как оказалось, у нас в подвале был прекрасно оборудованный зал, в котором обычно занимались парни из охраны, но теперь он и мне пригодился. Я его нашел, когда бесцельно шатался по дому, не зная на какую стенку залезть. Еще бы это помогло.

Тренировался я с каким-то остервенением, осваивая приобретенный палаш. В какой-то степени, это стало отдушиной, в которую я выплескивал все накопившееся напряжение. Да и вплетение в рисунок боя магических проявлений начало получаться. Все равно нити никак спокойно лежать не желали. Отчасти поэтому я и направлялся в школу, чтобы Кольцов привел меня в порядок, иначе я ничего путного сделать все равно не смогу.

Спустившись в знакомый подвал из камня, в котором занимались огневеки, я поздоровался с наставником, который в этот момент меня осматривал, опустив очки на кончик носа.

— Керн, вот скажи мне, как тебя угораздило опять в дисбаланс войти? — наконец, произнес он и закатил глаза.

— Неделя была тяжелая, — я протер лицо руками, про себя думая, что эта фраза не передает и десятой доли того напряжения, которое выпало на меня именно за эту неделю.

— Неделя у него тяжелая. А мне, думаешь, сейчас легко будет тебя в порядок привести? — он встал и подошел ко мне, сложив руки на груди. — Хорошо еще, что смерть довольно инертна, но это потому что она вообще довольная инертна. А то бы ты устроил пляску с пересвистом, особенно, если бы устроил ее в закольцованном пространстве с остановленным временем. Зато последствий кому-то на три диссертации бы хватило. — Он еще раз осмотрел меня. — Так, ладно. Самый быстрый и безопасный способ тебя вразумить — слегка опустошить. Иди сюда, опустошаться будешь. — Я криво улыбнулся. звучало это, конечно, так себе. — Не кривись, я тебе не клизму буду ставить, а всего лишь по энергоемким заклятьям погоняю. Знаю, ты их откуда-то целую гору знаешь. Но, если будешь кривиться, то, пожалуй, и клизма не помешает.

Я быстро вскочил на ноги. Проведя здесь довольно много времени, я достаточно изучил наставника, чтобы понять, он сейчас не шутит, и вполне может помочь мне «опустошаться» в прямом смысле этого слова.

Следующие три часа мы с Кольцовым провели в полупрозрачной сфере, которой он закрыл половину класса. Вопреки его ожиданиям некоторые заклятья, которые он заставлял меня применять, были мне незнакомы. Но, обучался я быстро, поэтому к обеду практически наполовину опустошил свой резерв. Вообще в этом мире резерв магической энергии опустошался намного медленнее, чем в моем. Именно поэтому мне удалось тогда остановить «ветер тлена». В иные времена он пошел бы гулять по городу, как это случалось в той моей жизни, потому что лишился бы даже призрачного поводка создавшего его мага. Так что мне пришлось довольно серьезно потрудиться, непрерывно производя заклинания разных даров вперемешку, а то и вместе, пока Кольцов не остался доволен. Кстати, несколько их тех гибридов, намешанных хаотично, привлекли мое внимание. Нужно было запомнить их, изучить и можно было применять. Например, мне понравилась клетка-дробилка. Это заклинание совмещало в себе все три стихийных дара: создавалась прочная клетка из воды, при этом она просто поднималась вокруг потенциальной жертвы, словно из-под земли, и молниеносно заполнялась камнями, раскаленными огнем до такой степени, что превращались в лаву. А лава эта периодически касалась прутьев клетки, немного остывая, но выпуская при этом невероятно горячий пар. Прекрасное заклинание, особенно, когда ты слишком зол и не можешь совладать со своей яростью.

— Отлично, — Кольцов поглядывал на клетку с одобрением. — Иди обедать, после продолжим.

В столовую я шел со смешанными чувствами. С одной стороны, я не хотел никого видеть, с другой, среди учащихся сплетни могут приобретать просто астрономические масштабы, и в них можно что-то услышать, связанное с моим кланом.

Сев по привычке за свой любимый столик в углу, я осмотрел столовую. Похоже, Кольцов отпустил меня пораньше, потому что, кроме меня, за столами сидело еще человек пять не больше.

Это обстоятельство позволило мне в кои-то веки нормально пообедать. Когда я уже цедил кофе, столовая начала заполняться учащимися.

Лейманову я увидел сразу. Ира с задумчивым видом набирала себе блюда. Словно почувствовав мой взгляд, она обернулась. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом она решительно подхватила свой поднос и направилась к моему столу.

— Привет, — Ирина села и, как ни в чем не бывало, подвинула к себе свой любимый суп.

— Привет, — я провел рукой по волосам, чувствуя себя глупо. — Ты как?

— Знаешь, на удивление хорошо, — она широко и искренне улыбнулась. — А уж как счастливы мои домашние, которые точно уверены, что больше их не разбудит тяжело вздыхающий скелет...

— Каким образом скелет может вздыхать, да еще и тяжело? — я усмехнулся.

— Ты придираешься к словам, — она лукаво улыбнулась, стрельнув в мою сторону сияющим взглядом. — Включи воображение и представь себе, как скелет может вздыхать.

— Я на воображение не жалуюсь, но даже мне его не хватает, — я замолчал, а потом осторожно добавил. — Я не про сложные взаимоотношения твоих домашних с вздыхающими скелетами спрашивал.

— Все хорошо, Костя, правда, — она снова улыбнулась. — Вообще все гораздо лучше, чем я себе представ...

— Керн, ну наконец-то, ты соизволил почтить своим вниманием нашу школу, — блямс, рядом с подносом Иры брякнулся еще один, и за стол села слегка хмурая Анна.

— Можно подумать, ты меня ждала, — я скептически посмотрел на нее. Но Анна не обратила на мой скептицизм никакого внимания.

— Я уже хотела прийти к тебе домой, но ты все-таки явился, так что, мы можем поговорить здесь. — Первая красавица школы отправила в рот салат и начала его тщательно пережевывать, параллельно обдумывая свои последующие слова. — Я долго думала и пришла к выводу, что ты прав. Мы в какой-то мере не являемся полноценными владельцами своей судьбы. Поэтому нам лучше смириться с тем выбором, который сделают главы наших кланов...

— Тебя опять карманных денег лишили? — прервал я ее. Ни за что не поверю, что она изменила свою точку зрения.

— Меня лишили содержания полностью, до копейки, — и Анна швырнула вилку на тарелку. — И уже на второй день на меня снизошло озарение. А ведь ты мне действительно нравишься. К тому же, ты меня полностью устраиваешь в постели, — чертова стерва! Я бросил быстрый взгляд на Ирину, которая сидела неестественно прямо и гипнотизировала взглядом содержимое своей тарелки. При этом она слегка кусала нижнюю губу, что выдавало ее волнение. — Да, ты меня целиком и полностью устраиваешь, так чего я так завелась? Думаю, что наша партия будет не самой худшей. К тому же, как ни странно, но я по тебе начала скучать. — Она прямо посмотрела мне в глаза. — Я сама от себя не ожидала, но это так. Только, мы должны сразу оговорить некоторые моменты.

— Например? — холодно спросил я.

— Например, размер моего ежемесячного содержания...

— По-моему, ты торопишься, — прервал я Анну. — К тому же такие моменты наверняка будут отражены в брачном договоре.

— Да, но ты можешь повлиять на некоторые из них, — и Анна снова взяла вилку.

— А где твоя подружка? — я огляделся по сторонам, но Снежиной так и не увидел.

— Понятия не имею. Я не сторож подруги своей, — пафосно произнесла Анна. — Я Светку уж дней пять не видела.

— А я уже сто лет не видел Вольфа, — я еще раз осмотрел зал. — Надеюсь он жив, и его не заездили молодые жены.

— Ну ты даешь, Керн, уж такие вещи про друзей должен был знать, — Анна удивленно посмотрела на меня. — Юрочка занят. Ему отец отвалил какое-то подразделение, и Вольф проявил небывалую ранее прыть, почти не вылезая с производства. К тому же обе его женушки беременны, папаша счастлив и Юрке можно слегка расслабиться. — Я не знал. Со всеми моими перипетиями я совершенно потерял его из вида. Надо бы хоть позвонить что ли.

— Так вы женитесь? — тихо спросила Ирина, не глядя на меня.

— Похоже на то, — нехотя произнесла Анна. — Сумасшедшая идея моего отца, которая превратилась в идефикс. Кстати, о свадьбе...

— Анна, ты торопишься, — оборвал я ее. — Еще ничего не решено окончательно.

— Да, Анечка, еще ничего не решено окончательно, — к нашему столику подошел Водников. Да чтоб тебя. Похоже, он все-таки хочет очень жестоко самоубиться об мой кулак. — Новый год еще не скоро, столько всего может за это время случиться. Только представь, вдруг с Виталием Керном что-то случится? Тогда клан Кернов пойдет с молотка. Так что, не спеши платье покупать, дорогая. Все еще может много раз измениться, — и он, хохотнув, отошел от нашего стола. Я же замер. Этот прыщ что-то знает? Или он просто так нагнетает, пользуясь единственным моим уязвимым местом, которое останется таковым, чисто теоретически, до Новогоднего бала. У меня просто руки чешутся эту хренодерку где-нибудь зажать и вытрясти из него, что он имел в виду.

— Водников, как обычно, появился очень не вовремя, — поморщившись, проговорила Анна.

— Водников не вовремя на свет появился, и нам теперь приходится терпеть плоды ошибок его матери, — я посмотрел на часы. — Скоро перерыв закончится. Надо возвращаться в классы.

— У меня на сегодня все, — Анна поднялась из-за стола. — И мне лучше не гневить отца, пока он у меня еще и машину не отнял. Увидимся, — и она совершенно естественным движением поцеловала меня в щеку, после чего быстро пошла к выходу.

— Я рада, что у вас все наладилось, — я посмотрел на Иру тяжелым пристальным взглядом. — Нет, правда, вы очень красивая пара. Я, как и все остальные, любовалась вами, тогда на свадьбе Вольфа. Когда вы танцевали. Это был по-настоящему волшебный танец. — Она слабо улыбнулась. Блеск из ее глаз исчез, и она стала выглядеть так, как выглядела всегда, до нашей совместной ночи. — Кстати, а куда все-таки делась Ведьма? Я теперь в некоем подобие нормы и вполне могу продолжать заниматься.

— Она пишет какую-то статью, и поручила мне, как отличнику, заняться подтягиванием отстающей ученицы, — она удивленно посмотрела на меня, и я поспешил добавить. — Марго добилась для меня разрешения преподавать новичкам.

— О, — Ира снова уставилась в суп. — А я не могу дождаться, когда она вернется из своего творческого отпуска?

— Можешь, но это случится только после Нового года и к простейшей некромантии мы возвращаться больше не будем. Если тебя такой расклад устраивает, то, кто я такой, чтобы настаивать? — я почувствовал, как сыграли желваки. Ведь как знал, что не стоит сюда идти. Вся работа Кольцова насмарку, похоже, пошла.

— Да, ты прав, я просто трусиха. Тогда, сегодня ночью на кладбище? — Ира, вздохнув, посмотрела на меня.

— Сегодня ночью...

— Всем учащимся! — перебил меня громкий голос, идущий, казалось, от самих стен. — Немедленно забрать личные вещи из классных аудиторий и покинуть территорию школы. Территория школы подвергается угрозе затопления. Всем немедленно покинуть школу.

— Опять канализация что ли? — я поднялся в последний раз переглянувшись с Ирой, я кивнул ей на прощанье. Сначала хотел предложить проводить ее, а еще лучше подвезти до дома, но потом решил не усугублять и так довольно сложное для себя положение. — Да что с этой канализацией не так? Меня это уже, если честно заинтриговало.

Уже подходя к воротам, я заметил, как из подъехавшей машины вылез Подоров. Ну что же, возможно, он действительно привез мне хоть какие-то новости.

Глава 2

Подоров увидел меня и начал притормаживать, а я уже протянул руку, чтобы открыть ворота, как вдруг услышал звук рассекаемого воздуха права сбоку. Я успел развернуться в сторону предполагаемой опасности, но увидел летящую в меня прямую палку, запущенную на манер копья слишком поздно, чтобы суметь поставить правильную защиту.

Тем не менее, мне удалось едва ли не в последний момент отшвырнуть палку в сторону волной неоформленной силы. Однако, в совокупности образовалась инерция, чтобы погасить которую я сделал пару шагов назад... Я на мгновение забыл, как скользко может быть сейчас на дорогах. Несмотря на специально подобранную обувь с практически не скользящей подошвой, мне все равно удалось найти на этой дорожке островок, попав на который, нога поехала, и я, нелепо взмахнув руками в воздухе упал на спину.

Упал очень больно и до зубовного скрежета обидно, потому что всегда считал, что прекрасно умею держать равновесие. Тем болезненней был удар по самолюбию, когда оказалось, что это не так.

Опершись на руки, попытался подняться, и тут моя рука поехала, без возможности хоть за что-нибудь притормозить. Так, а вот это уже не слишком нормально, особенно, учитывая тот факт, что вторая рука опиралась на вполне обычную поверхность. Пытаться встать из такого положения — это выставить себя на посмешище, поэтому лучшим вариантом было перекатом уйти с опасного участка и потом уже подняться, чтобы детально разобраться, что это за ледяное покрытие и откуда взялась летевшая в меня палка.

Я успел перекатиться по земле, стараясь не думать, на что будет после этого похоже мое светлое пальто, и даже успел встать на одно колено, предпочитая не рисковать и подняться не рывком, как делал это всегда, а постепенно, когда в поле моего зрения появился, ну кто бы мог сомневаться, Водников со своей четверкой прихлебателей, которые с ним постоянно болтались. Один из этих уродов стряхивал с пальцев остаточный объем нереализованной энергии дара, которая рассыпалась мелкими льдинками. Ага, автор той скользкой аномалии найден, и я не просто так упал, мне помогли. Странно, но за все это время я ни разу не удосужился узнать, как их зовут, мне было достаточно знать одного Водникова.

— Что, Керн, чем ближе Новый год, тем больше вероятность того, что император не подтвердит твои претензии на наследство, — Водников остановился недалеко от меня и смотрел сверху-вниз с нескрываемым злорадством. — Привыкаешь на земле спать, потому что тебе придется этим заниматься, не думаю, что новый владелец твоего дома позволит тебе в нем остаться, когда твой дед сыграет в ящик, а клан Кернов растащат на мелкие кусочки. — Я промолчал, чувствуя, как во мне поднимается ярость, заставляющая завибрировать все нити даров, включая смерти и семейные. Если он не заткнется, то я его не просто убью, я его порву на части, которые буду долго смывать в унитаз школьного сортира. Тогда хоть найдется обоснование тому, почему он постоянно засоряется. — Хотя, знаешь, я, пожалуй, сам куплю твой дом, когда его будут продавать с аукциона за долги. И если к тому времени твоя мамаша все еще останется такой знойной красоткой, то я, пожалуй, позволю ей остаться. Все-таки родня Ушаковых как-никак. Но при условии, что она будет мне периодически согревать постель. Когда Анька Стоянова будет не в состоянии это делать, у женщин бывают все эти их особые дни...

Если меня в последствии будут допрашивать, то я честно скажу, что даже не пытался сдерживаться и как-то дипломатическими методами постараться приглушить конфликт. Единственное, на что у меня хватило остатков разума в тот момент — это загнать дар смерти поглубже, потому что в его арсенале очень мало направленных заклятий, а вокруг нас уже начала стягиваться толпа учеников.

Огненный вихрь сорвался с моих рук и понесся в их сторону, но, не долетев до цели каких-то полметра, опался, рассыпавшись брызгами искр. Водников запрокинул голову и заржал.

— Я прекрасно помню все твои фокусы, Керн, твоя магия не пройдет, мой щит позаботился об этом. А вот мы тебя вполне можем достать...

— Хрен угадал, мудень пучеглазый, — я оскалился. — У тебя мозгов не хватит поставить щит Эллисона, защищающий и от магического и от физического воздействия, а также позволяющий атаковать, не снимая его. И, нет, ты не помнишь и половины моих приемов. Я тебе сейчас твои слова в глотку забью. Ты очень быстро научишься уважать чужих матерей, — процедил я и вскочил на ноги.

Палка оказалась молодой березкой, без ветвей. Подхватив ее, я, продолжая улыбаться, подошел к стоящей за щитом пятерке, которая пыталась атаковать, но ее заклятья рассыпались, едва коснувшись стены щита, не покидая его пределов.

— А знаешь, какой самый большой минус того убожества, которое ты здесь изобразил? — я остановился не границе, закрытой щитом. — Он может пропускать физические тела. При определенных условиях, конечно. И, если у соперника рядом стоит маг земли. — Земля у моих ног зашевелилась и из-под нее выстрелил корень какого-то растения. — Или он сам является магом земли. — Второй корень вырвался, извиваясь, из земли уже за щитом, на который навалился изнутри, разрывая тонкую воздушную структуру, стремясь присоединиться к своему товарищу на той стороне. Под напором направляемых магией, но не являющими проявлениями магии, корней, щит разошелся, открывая довольно большую щель, способную пропустить взрослого человека. — Упс.

Я вошел в эту щель, а Водников вернул отвисшую челюсть на место, и с ходу попытался накинуть мне на шею воздушный аркан. Его миньоны также решили больше не церемониться и обрушили на меня весь арсенал заклинаний, которые успели уже изучить. В замкнутом пространстве сферы щита запахло озоном и со всех сторон полетели далеко не безобидные заклятья. Вот только я тоже накинул на себя щит, прежде чем войти сюда. Он позволял мне действовать физически, а использовать магию я и сам не собирался. Мне нужно было как следует выпустить пар и сделать это как можно основательнее.

Сбоку раздался крик, это кто-то из этой тупой пятерки попал в товарища. Я даже не посмотрел на то, жив он или нет, вот еще. Пускай потом сами разбираются, так же как и виновного определяют, от чьего именно заклинания тот кони двинул. А если он просто ранен, то ему повезло. Снова полыхнуло и еще двое прилегли отдохнуть.

Глядя на взбледнувшего Водникова, которому не хватило ума снять щит и валить отсюда так, чтобы пятки сверкали, я нанес первый удар единственному оставшемуся на ногах дружку. Метил я по ногам, по коленным чашечкам. Взвыв, он начал заваливаться на землю, а я добавил ему в нижнюю челюсть, ломая ее в двух местах, так, чтобы он до Нового года через трубочку питался. Уже даже не воя, а поскуливая, этот идиот с памятью рыбки, которую надо постоянно освежать, повалился на землю мне под ноги. Я оттолкнул его ногой с дороги, одновременно посылая голема к Водникову, чтобы тот все-таки не успел сбежать. Он вскрикнул, когда земля снова зашевелилась и его ступни ушли в нее, сковывая передвижение. Ради этого я скинул щит, который высосал из меня почти всю энергию, которая еще оставалась после тренировки у Кольцова, но этот идиот даже не заметил, что я снова стал уязвим для его магических атак.

— А вот теперь, когда твои друзья нас больше не побеспокоят, побеседуем. Хотя я подозреваю, что они тебе такие же друзья, как олень льву, но это к нашему делу не относится. — Я резко ударил его по левой руке, очень близко к локтевому суставу. Послышался хруст. — Не ори, переломы даже в муниципальных клиниках прекрасно лечатся. Почему ты начал этот разговор про то, что с моим дедом может что-то случится? Ты что-то знаешь?

— Ты что дебил? Я ничего не знаю! — заорал он, но как-то слишком быстро он это сделал.

— И почему я тебе не верю? — проговорил я задумчиво, и резким ударом раздробил ему коленную чашечку на той же стороне, на которой недавно сломал руку. — Откуда ты знаешь, что с моим дедом что-то случилось? Говори, живо, — одно из заклятий его дружков — огненная гремучка продолжало извиваться на земле, громко треща и испуская искры во все стороны, что обеспечивало нам необходимую конфиденциальность — наш разговор не был слышан за пределами все еще стоящего щита.

— Да пошел ты, — Водников упал на здоровое колено, с трудом сдерживая вопль и глядя на меня с ненавистью. — Я просто хотел тебя поддеть...

— Нет, Славик, — ласково проговорил я, поудобнее перехватывая палку, которую я использовал как дубину, — ты не просто так хотел меня задеть. Иначе в твою не слишком умную голову это пришло бы раньше. А то, что тебе пришло в голову такое сейчас, означает только одно, ты что-то знаешь. Говори, лучше по-хорошему. Иначе я буду тебе ломать кости одну за одно, пока до тебя не дойдет одна простая истина — ты зря со мной связался. — Водников сжал зубы. — Как знаешь, — и я резким ударом переломил ему обе кости предплечья на второй руке. При этом поморщился, я хотел сломать одну, чтобы он прочувствовал всю прелесть, когда пришла бы пора для второй. И сразу же замахнулся, чтобы сломать плечевую на этой же руке.

— Стой! — я остановил замах. — Маг клана является моим кузеном по материнской линии. Он настраивал конденсацию воздуха в дворцовом комплексе и увидел машину твоего деда на тюремной стоянке. И на следующий день, она все еще там стояла. Вот я и подумал, что у него проблемы. Но информации про арест или что-то подобное нигде не проходило, значит, СБ зачем-то вашу машину конфисковала. Значит, в любом случае, Кернов в чем-то подозревают. Вот я и начал на тебя наседать в столовой. А потом главу СБ увидел, вот и подумал, что все попал Керн.

— И решил напоследок наподдать? — я криво усмехнулся. Взмахом руки освободил его от голема. — А ты весьма мужественно держишься, или, скорее обезболиваешься. Чем?

— Один из семейных даров, приглушать боль, — простонал он.

— Надо же, и такие бывают, — я поцокал языком и отшвырнул в сторону березку. По-моему, она упала на кого-то из его дружков. — Ну что же, пожалуй, я тебе поверю. Кстати, я больше не буду тебя предупреждать о том, что случится, если ты снова решишь показать крутость за мой счет. Надеюсь, ты понимаешь, что я не убил тебя только потому, что там за воротами действительно Подоров стоит из-за меня. Но вовсе не за тем, чтобы меня арестовать. И мне не хотелось давать ему повод передумать, что, скорее всего, случилось бы, если бы я просто размозжил тебе башку, как, собственно, хотел. А вот это за мою мать. — И я просто и без затей зарядил ему под челюсть кулаком, отправляя отдохнуть. После чего вышел за пределы сферы.

— Я уже думал, что пора вмешиваться, — будничным тоном заявил мне Израцзов, стоящий возле того ледяного пятна, которое заставило меня завалиться. — Думаю, это лучше убрать, — и он провел рукой над волшебным льдом, ненормально скользким и оттого опасным. Лед подернулся зеленой дымкой, запузырился и исчез. Все-таки Изразцов очень сильный маг, очень. Пока он убирал ледяную ловушку, я посмотрел на столпившихся в отдалении учеников. Да, похоже, я урок на этот раз преподал не только мудозвону Водникову и его дебилам, но и половине школы, которая уже завтра расскажет второй половине про то, что произошло в подробностях. Изразцов тем временем выпрямился и кивнул на ворота. — Пошли, сейчас тебя будут убивать по настоящему. Но, ничего, мы с господином Подоровым попробуем научить тебя держать такие вот удары судьбы.

Я, если честно, не понял, о чем он говорит: от магического истощения, хвала богам, не полного, слегка подташнивало, да и вообще, голова кружилась, хотелось забраться под одеяло с головой, свернуться клубочком, как в далеком детстве, уснуть и проспать до весны. Никто мне не может ответить на простой вопрос: где, вашу мать, мой дед и что мне сейчас в его отсутствие делать.

За воротами полковник Подоров, который оказался главой всей Службы Безопасности, хотя, после посещения его вотчины, я ожидал того, что он окажется не простым следователем, но все же не настолько, стоял напротив ухоженной и даже, можно сказать, красивой женщины и что-то ей доказывал, в то время как она рвалась к воротам.

— Отпустите меня! Вы что не видите, это ублюдок убивает моего сына! А вы стоите здесь и ничего не делаете! — дама начала переходить на визг, а полковник, не теряя ни грамма спокойствия, отвечал.

— И что я, по-вашему, госпожа Водникова, должен делать?

— Арестуйте его! И сделайте же что-нибудь! Или вы будете вот так стоять и смотреть?

— За что мне арестовать Керна? — Подоров улыбнулся краешками губ. — Я не вижу в его действиях состава преступления. Если я подамся на ваши истерики, меня адвокаты Кернов по земле размажут, и я лишусь своей должности, которой я совершенно не хочу лишаться.

— Да как же нет состава преступления? — она все-таки завизжала. — Он же чуть не убил всех пятерых мальчиков, а вы меня не пускаете, чтобы я оказало помощь своему сыну! Да еще и отказываетесь принимать меры!

— Позвольте, Матвей Игоревич, я объясню Татьяне Егоровне, что сейчас произошло. Заодно, напомню то, что она так тщательно пытается забыть, если судить по ее поведению. Но прежде, позвольте вас успокоить, за этими героями сейчас приедет квалифицированная помощь. У двоих из них тяжелые переломы, включая вашего сына, и его нельзя трогать непрофессионалам. — В этот момент к воротам пронеслись две машины с целителями, и Водникова уже было ломанулась за ними, чтобы быть рядом с сыном, но Изразцов ее остановил. — Не так быстро. Сначала вы должны знать, чем вашему сыну грозит его отвратительная выходка, при этом, вы должны сообщить об этом мужу, чтобы он не питал лишних иллюзий, а потом пойдете к нему. Вы же помните, что Кодекс кланов является основным положением, регламентирующим жизнь и поведение кланов? — она напряженно кивнула, пропустив мимо ушей тот факт, что, оказывается, это ее сынок во всем виноват. Для меня это тоже стало неожиданностью. Я хоть и пытался штудировать Кодекс, когда у меня было время, но до этого момента определенно не дошел.

— Говорите быстрее, я должна быть с сыном, — поторопила Изразцова Водникова.