Дело о сгоревших сердцах

— Можешь в этом не сомневаться, — заверил его де Монфор. — Был случай, когда одна из фрейлин поплатилась репутацией за то, что пренебрегла им. Не то, чтоб эта репутация была белее белого, но он подстроил так, что все её приключения всплыли на поверхность, да ещё часть вымышленных ей приписали вдобавок. А к одному кавалеру, уж не помню, как его звали, он подослал убийц только за то, что тот назвал его шулером за карточным столом. Оскорбление, конечно, имело место, хотя и было заслуженным, но обычно такие вещи разрешают честной дуэлью. Впрочем, тогда всё это сошло ему с рук.

— Мстительный и трусливый подлец, под стать своему дружку Монтре, — кивнул де Бланкар. — Попомни моё слово, Марк, он способен на любую подлость, но действовать предпочитает чужими руками.

Вполне удовлетворённый полученными ответами, барон вернулся к себе, где его уже ждали два сыщика. Один из них, ходивший в дом девицы Лаваль, привёл её кузину, потому что та отказалась отвечать на его вопросы. Второй арестовал служанку де Сансонов Жанну, которая страшно перепугалась и всё твердила, что ни в чём не виновата, так что ему не удалось добиться от неё толку. Отправив служанку в каземат, Марк велел препроводить живую девицу Лаваль в свой кабинет.

Вскоре перед ним сидела столь же миловидная особа, которая скромно поглядывала на него из-под длинных ресниц, и, глядя на неё, трудно было представить, что она могла быть столь заносчива, что не пожелала разговаривать с сыщиком.

Марк был учтив и проявил немалое обаяние, чтоб завоевать её доверие. Ему это удалось без труда, и вскоре она уже строила ему глазки, мило улыбалась и изъявляла желание ответить на все его вопросы. Начал он издалека, расспрашивая о порядках в доме, о её взаимоотношениях с покойной, при этом, припомнив то, что рассказывал ему Брешо, удивил её своей осведомлённостью.

— А что связывало госпожу Беренику с бароном де Мозетом? — как бы между прочим спросил он и заметил, что этот вопрос не вызвал у неё беспокойства, напротив, она явно была рада посплетничать.

— Этот господин был женихом Береники, — сообщила она. — Вот уж была подходящая для неё пара! На вид такой красавец, с манерами, в перстнях и кружевах, а на деле — злобный обманщик. Он явился к нам и обхаживал кузину, дарил ей какие-то подарочки, заговаривал зубы. Он из придворных и ловок был молоть языком на всякие куртуазные темы. Так заморочил ей голову, что она ему даже поверила сперва, но я-то видела, как он озирается по сторонам, высматривая, что поценнее. И когда она не смотрела на него, на его лице появлялось такое выражение… Ну, знаете, пренебрежительное и скучающее. Однажды после ужина он словно случайно сунул в карман серебряную ложечку. Может, думал, она не заметит или не решится поднимать шум, но она заметила, и он весь ужом извивался, извиняясь за свою рассеянность. Да только она что-то заподозрила и навела справки. Вот и оказалось, что его выгнали со службы и из приличного общества, и отобрали в казну не только дом и мебель, но даже карету, лошадей и собак. У него ничего не было, кроме пары красивых камзолов, и дюжины фальшивых побрякушек. После этого она его выгнала, орала, как площадная девка, и кидала в него чем попало. Подарки она ему не отдала, хоть он и требовал. Сказала, что выбросила в сточную канаву, хоть они так и остались у неё в сундуках. Он разозлился, стоял под окнами и поносил её последними словами, а она на радость зевакам выплеснула на него ночной горшок.

— И больше он не появлялся?

— Я не слышала об этом. Да и что толку появляться? Что б её лакеи отлупили его палками?

— Пожалуй, — кивнул барон и замолчал, печально глядя на неё.

Эта пауза начинала затягиваться, и девица, почуяв неладное, нервно заёрзала на стуле, вопросительно глядя на него. Ещё немного помолчав, Марк расстроено покачал головой и вздохнул.

— Ах, госпожа Лаваль, — проговорил он голосом, полным сочувствия, — мне право же жаль отправлять такую благонравную особу в подвал, поскольку наши палачи, хоть и знают своё дело, но совсем не обучены манерам. И ваша несравненная красота неизбежно пострадает от их грубых рук, если конечно вы сами не признаетесь в том, что совершили.

— Что я совершила? — испуганно спросила она. — Не думаете же вы, ваша светлость, что я убила мою дорогую Беренику? Она, конечно, была ещё та стерва, и я иногда подкладывала под её подушечку на кресле булавки, но убивать бы не стала. Да и к чему мне это? Давеча мы с ней поссорились, не спорю. Все слышали нашу брань, так чего уж скрывать. Но после этого она изменила своё завещание и оставила мне только свой ночной горшок. Мне-то как раз её смерть как кость поперёк горла. Я уже купила для неё вышитую шёлком шаль, чтоб помириться, и когда она разругается с кем-то ещё, приписала бы мне долю наследства, которую отнимет у того ротозея.

— Звучит это всё убедительно, — заметил Марк, — но от фактов никуда не денешься. Я о волосах и ногтях вашей кузины, которые вы вынесли из дома и отдали неизвестно кому.

— Ах, об этом… — озабочено протянула девица. — Но в этом же нет никакого дурного умысла. Это для её воздыхателя, локон волос…

— Который был использован для наведения заклятия смерти, — тут же сменив тон, резко перебил её Марк и его глаза сверкнули воронёной сталью. — Таким образом, вам будет предъявлено обвинение в соучастии в убийстве вашей кузины, в связи с чем сейчас вас отведут в подземную тюрьму, а после на допрос, где палачи разденут и осмотрят вас на предмет обнаружения на вашем теле колдовских печатей, а затем выбудете допрошены с применением пытки.

— Что вы, ваше сиятельство! — с ужасом воскликнула она. — Я и не думала даже…

— Вы не говорите всей правды, а потому я делаю вывод, что вам есть что скрывать. Гаспар!

— Нет-нет! — вскричала она, заламывая руки и испуганно оглядываясь на рыжего здоровяка, вошедшего в кабинет. — Я скажу всё без утайки! Я действительно вынула из её гребня клок волос и отдала его некой особе!

— Какой особе? — спросил Марк, всем своим видом показывая, что не верит ни одному её слову.

— Я знаю её плохо, только слышала, что она гадалка и промышляет сводничеством. Она сказала мне, что какой-то кавалер тайно влюблён в Беренику и желает иметь её локон.

— И вы поверили? — в его голосе прозвучало презрение.

— Я ж не дура! Какой ещё кавалер? Какой благородный рыцарь позариться на эту злобную образину! Да и когда я принесла этот клок, совсем на локон не похожий, она взяла его без возражений. Я догадалась, что кто-то собирается ворожить против этой мерзавки! Но она всю жизнь помыкала мной, что мне её жалеть? Я и не думала, что она умрёт. Мне совсем не выгодно, чтоб это случилось теперь, другое дело, если б неделей раньше, пока она не лишила меня наследства! Я просто думала, что на неё наведут порчу, чтоб она подурнела или заболела. Я бы пожалела её и ухаживала бы за ней, а она снова бы внесла меня в завещание. Видите, я не лгу вам!

— Как зовут эту гадалку?

— Она называет себя госпожой Гертрудой, живёт на улице ткачей, её дом там, где стоит поилка для лошадей, возле трактира «Старая прялка».

— Сколько она вам заплатила?

Девица потупилась, а потом вздохнула:

— Всего двадцать марок серебром. Для меня и это деньги.

— Гаспар, отведи её вниз. Пусть клерк запишет её показания, потом отпустите. Попробуешь сбежать, найду и отправлю на костёр, как ведьму, — пригрозил он, вставая.

— Да куда мне бежать? — с отчаянием пробормотала она и вышла вместе с сыщиком.

Марк отправил в дом гадалки Гертруды ещё двоих и велел им взять трёх стражников, чтоб арестовать её и охранять дом, пока он сам не явится с обыском.

После он спустился вниз, в камеру для допросов, где стоял пыточный станок, на столах были разложены инструменты палачей, а с потолка свисала петля. Вскоре туда привели служанку де Сансонов Жанну, а после явился клерк и занял место за столом. Пока он раскладывал свои бумаги и письменные принадлежности, Марк, не обращая внимания на перепуганную женщину, вертел в руках устрашающего вида щипцы с шипами.

Со служанкой он особо церемониться не стал, сразу обвинив её в пособничестве убийцы хозяина, и она, заикаясь, рассказала ему, что за те же двадцать серебряных марок, которые казались ей целым состоянием и, по меньшей мере, могли послужить приданым, продала толстой женщине под чёрной вуалью ногти и немного седых волос хозяина. Зачем это всё нужно, она даже не задумалась, ведь она могла получить так много за такую малость. Как звали ту женщину, она не знала, видела её только два раза, когда та подошла к ней на улице и пообещала деньги за услугу, и второй — когда отдала ей свои трофеи и получила за них плату.

Невозмутимый клерк записал её показания, и она приложила к бумаге измазанный чернилами палец, после чего её тоже отпустили.

Звонкий колокол внутренней башенки прозвонил первую стражу, и Марк засомневался, куда ему идти, на ужин к Филбертусу или в дом гадалки, чтоб обыскать её нору и допросить саму госпожу Гертруду. Ему не терпелось пойти туда, поскольку именно она могла оказаться той самой колдуньей, убивавшей по заказу де Мозета тех, кого он счёл своими врагами. Однако потом он решил, что не стоит игнорировать приглашение придворного мага, кузена короля, да ещё и графа, хоть ему этот титул и не мил. К тому же Филбертус тоже мог выяснить что-то интересное и полезное для расследования. Не говоря уж о том, что Марку вдруг оказалось приятно общаться с ним, и он вспомнил, что когда-то в юности он с симпатией смотрел на немногословного, но очень умного и благородного юношу, к которому и Арман относился более чем благосклонно. Он вдруг ощутил ту самую дружескую теплоту, которая царила когда-то в окружении его юного короля. Что ж до гадалки, то он рассудил, что она, и тем более её жилище, никуда не денутся из-под присмотра сыщиков и стражи.

Потому из сурового северного крыла королевского замка, он направился в нарядные дворцовые покои и вскоре уже открыл дубовую дверь небольшой уютной гостиной. Несмотря на то, что на улице было очень светло, плотные гардины, закрывавшие окна, создавали ощущение позднего вечера. В камине горел огонь, играя бликами на отполированных до зеркальной гладкости панелях стен. Стол был накрыт на двоих, и возле него стояли два удобных кресла из того же резного дуба.

Филбертус снова стоял у окна и, чуть отодвинув гардину, смотрел на улицу. Впрочем, насколько помнил Марк, окна этой гостиной выходили в маленький садик, примыкавший к женской половине дворца. Может, придворный маг высматривал там какую-нибудь красавицу, на которую положил глаз? Впрочем, заметив его, Филбертус тут же отошёл от окна и с улыбкой пригласил его к столу, после чего сел сам.

Марк первым рассказал ему о том, что успел узнать за это время.

— Что ж, друг мой, — одобрительно заметил Филбертус, — я должен признать, что старушка Инес совершенно обоснованно превозносит ваши таланты, — и с усмешкой махнул рукой, в ответ на удивлённый взгляд барона. — В столь короткий срок вы узнали так много. Я же теперь намереваюсь примазаться к вашему праву нанести победный удар и хочу присутствовать при аресте этой гадалки.

— Я сам собирался просить вас сопровождать меня, поскольку намерен тщательно обыскать её жилище, но опасаюсь, что найду там слишком много вещей, о значении которых не имею ни малейшего представления.

— Тогда давайте не будем слишком налегать на вино, чтоб сохранить ясные головы, и сразу после ужина поедем на улицу ткачей, — кивнул Филбертус. — Я, к сожалению, не могу похвастаться столь впечатляющими результатами. Поговорив с нашей старушкой, я не смог выяснить что-либо конкретное. Она тоже была встревожена обстоятельствами, при которых вам в руки попали эти сердца, и согласилась со мной в том, что, скорее всего, мы имеем дело с магическим кинжалом. Она припомнила, что несколько раз за свою долгую жизнь уже сталкивалась с подобными артефактами, но все они были уничтожены либо её старшими родичами, либо ею самой. Они всегда считались слишком опасными, чтоб возможно было допустить их дальнейшее существование. Однако она не исключает, что такой кинжал мог появиться в Сен-Марко, и теперь спустила с цепей всех своих ищеек, которые будут искать кинжал и того, кто им воспользовался. Надо сказать, друг мой, что нам повезло достаточно быстро заметить эти странные смерти, видимо, кинжал появился здесь недавно и его только начали применять.

— Не уверен, — покачал головой Марк. — Смерть от него слишком напоминает обычный сердечный приступ. Я и сам сперва думал, что Раймунд затеял всё это зря, и мы только впустую потеряем время. Просто в этот раз заказ был сделан сразу на пять человек, если мы кого-то не проглядели, и одна из жертв оказалась из ближайшего окружения короля.

— Может, и так, — Филбертус задумчиво вертел в руке серебряный нож, — но не думаю, что подобная деятельность достаточно долго ускользала бы от внимания наших осведомителей. На самом деле у Инес в городе не меньше агентов, чем у вас. Я уверен, что многие из них работают на неё, даже не осознавая этого. Она закрывает глаза на мелкие нарушения законов о колдовстве с тем, чтоб держать нарушителей в своих цепких коготках. И вы можете быть уверены, что любая гадалка или ворожея, работающая более или менее легально, приглядывает за другими и доносит обо всех подозрительных слухах неким господам, которые захаживают во дворец через дальние южные ворота, как ваши соглядатаи пользуются крайними северными. Однако никаких сведений о заказных убийствах и новом магическом артефакте до нас пока не доходило. А ведь этому колдуну или колдунье нужны клиенты, а, значит, чтоб привлечь их, неизбежно приходится чуть приоткрывать завесу тайны. Впрочем, уже сейчас те самые господа разбежались по городу, чтоб уже целенаправленно искать сведения об интересующих нас вещах. Нам нужно только подождать их возвращения.

— Будем надеяться, что они что-нибудь разузнают, — произнёс Марк, — или это уже не будет иметь существенного значения, и Гертруда окажется той, кого мы ищем.

После ужина молодые люди сели в сёдла и в сопровождении оруженосцев и Гаспара отправились в путь. Улицы города были почти пусты, потому что наступила короткая светлая ночь, и горожане привычно отправились на покой, плотно занавесив окна спален. Из-за этого город выглядел немного странно, и Филбертус, видимо, не часто покидавший дворцовые покои, с любопытством осматривался по сторонам. Его интерес стал ещё более заметен, когда кавалькада покинула прилежащие к дворцу кварталы и оказалась в районе цеховых улиц, где жили ремесленники и небогатые торговцы. Улица ткачей была довольно благополучной и проходила вдалеке от окраинных трущоб. Дома здесь были лишены украшений, но выглядели вполне добротными и опрятными. Дубовые двери с железными кольцами ручек здесь перемежались с встроенными воротами, которые вели в большие ткацкие мастерские и склады пряжи и готовых тканей. Проезжая мимо них, даже в поздний час можно было услышать характерный стук станков. Ткачи не желали терять светлый день, ибо их благополучие было обеспечено неустанным трудом.

Марку уже приходилось бывать в этом квартале, и он уверенно ехал туда, где над дверями, окрашенными в праздничный зелёный цвет, висела выщербленная непогодой прялка. Проехав мимо, он остановился возле каменной ванны, где скапливалась стекающая с черепичной крыши чистая дождевая вода, а рядом была установлена чуть покосившаяся коновязь. Возле самой поилки размещалась дверь коричневого цвета, ведущая в узкий двухэтажный домик в два окна. На подоконниках верхнего этажа стояли ящики с яркими цветами, а внизу, у двери скучали стражники. Впрочем, увидев подъехавших, они тут же устремились навстречу, чтоб взять под уздцы коней барона и графа.

Спешившись, Марк снял перчатки и, сунув их за пояс, вошёл в дом. Первая комната выглядела совершенно обычно, более того, здесь даже размещался ткацкий станок, с уже частично вытканным полотном с тонким жаккардовым узором. Возле станка с унылым видом стоял один из сыщиков, которых он послал сюда.

— Ну? — спросил Марк, сразу почувствовав неладное.

— Старуха была уже мертва, когда мы приехали, — сообщил он. — Мы ничего здесь не трогали.

— Где она? — спросил Филбертус, с любопытством осматривая станок, словно до этого момента понятия не имел, откуда берётся ткань, из которой сшиты его штаны.

— В задней комнате, — ответил сыщик и юркнул за занавеску, закрывающую дверной проём.

Они прошли следом и оказались в тёмной комнате, но затемнена она была не только на время светлой ночи. Да и кровати здесь не было, а только небольшой квадратный стол, застеленный чёрной материей, на нём поблёскивал на кованой подставке хрустальный шар, а рядом размещались ларчики, в которых хранились карты и какие-то странные костяшки с вырезанными на них загадочными рунами. По обе стороны стола стояли два деревянных стула, и на одном из них сидела, уронив голову на стол, дородная пожилая женщина в чёрном атласном платье и бархатной головной повязке, украшенной пряжкой с фальшивым красным камнем. Из её спины торчала рукоятка ножа, обтянутая кожей.

— Кинжал, — заметил Марк, наклоняясь к рукоятке, — причём совершенно обычный. Такие можно купить на рынке за пару марок.

— Её убили давно, может ещё вчера, — сообщил сыщик. — Я уже сходил к соседям, они сказали, что ничего не слышали и не видели. Эту женщину на самом деле зовут Жоржетта Бризет, она ткачиха, но поскольку последние годы у неё болели руки и долго работать за станком она не могла, то и занималась всякими тёмными делишками. Старейшина цеха не раз требовал, чтоб она прекратила это делать или убралась с этой улицы, даже штрафовал её, но ей эти штрафы были не в убыток, она совсем неплохо зарабатывала своей ворожбой, да и выгнать её было не за что, поскольку она продолжала ткать. Соседи говорят, что к ней часто приходили женщины с соседних улиц, видели даже благородных, но эти прятали лица под масками и вуалями. Ну и ходят слухи, что это были не только клиентки, но и те, кто ищет богатого покровителя или лёгкий заработок.

— Мы здесь осмотримся, — кивнул Филбертус, тоже снимая перчатки, — но что-то мне подсказывает, что это нам мало что даст. Эта Гертруда жила небогато, судя по этой комнате, занималась гаданием и простой ворожбой. Откуда ей взять магический кинжал?

— К тому же, если её убили вчера, то совершить ритуал прошлой ночью она никак не могла, — мрачно озираясь по сторонам, кивнул Марк.

Вместе с сыщиками они принялись обыскивать дом, и на это ушло не так много времени. Ничего интересного найти не удалось, разве что небольшой окованный сундук, запертый на замок, который Марк без особого труда открыл отмычкой. Там нашлись весьма зловещие аксессуары: череп без нижней челюсти, засушенная человеческая рука и в ларчике — два чёрных обугленных сердца. Там же была магическая книга, которую Филбертус долго листал, стоя возле окна, пока Марк перерывал тряпьё в других сундуках. Под старыми юбками он нашёл несколько мешочков с золотыми и серебряными монетами и шкатулку с драгоценностями, которыми, возможно, расплачивались дамы, не имеющие достаточно наличных денег.

— Книга написана опытной рукой, явно не этой ткачихой. Наверно, она купила её у кого-то. Здесь много всяких рецептов, в основном из арсенала любовной магии: отвороты, привороты, проклятия на лишение мужской силы и женской красоты, бездетность и бесчувственность. Есть заклятия на наведение болезней: лихорадки, слепоты и худобы.

— Думаете, они работают? — спросил Марк, рассматривая извлечённое из шкатулки девичье колечко с бирюзой.

— Если я их прочитаю, то сработают, но не думаю, что у неё что-то получалось, — он захлопнул книгу и бросил её на подоконник. — Это не она, друг мой. Я не увидел ни одного вольта, в книге нет описания его создания и имянаречения, к тому же здесь нет ничего похожего на лабораторию или помещение для проведения ритуалов. Все эти предметы, — он пренебрежительно указал на содержимое сундука, — скорее всего, применялись ею для проведения каких-то обрядов при заказчике, чтоб нагнать страху и заморочить голову. Хотя, возможно, она сама верила, что у неё что-то может получиться.

— То есть, её просто использовали, чтоб раздобыть волосы и ногти для вольтов, — сделал вывод Марк.

— И она умерла и унесла все свои тайны в могилу, — вздохнул Филбертус.

— Обратите внимание на две вещи, друг мой, — Марк достал из шкатулки перстень с красивым рубином звёздчатой огранки. — Её убили в задней комнате, которую она, скорее всего, скрывала ото всех, кроме клиентов. И её убили, но не ограбили. Здесь целое состояние по меркам тех, кто живёт в этой части города. Если это был грабитель, то он перерыл бы все сундуки и нашёл эти сокровища. Но нет, он прошёл с ней в тайную комнату, она села за свой стол, будто собиралась гадать, и получила удар в спину. После этого убийца просто ушёл, не заинтересовавшись её барахлом, и даже не пытаясь изобразить ограбление. Из этого я делаю вывод, что её могли убить именно из-за того, что она связана с тем, кого мы ищем.

— А зачем было её убивать? Как свидетеля? Но ведь вчера вы ещё даже не знали о том, что произошли эти убийства.

— Но смерть девицы Лаваль уже привлекла внимание полиции магистрата, а она была с ней связана. Или, может, она пыталась шантажировать того колдуна, или допустила промах, который нам неизвестен, или он просто намеревается вот так избавляться от тех, кто слишком много знает, после того, как найдёт себе нового помощника.

— И что мы будем делать, Марк? Госпожа Гертруда оказалась не тем, кого мы искали, кинжала мы не нашли, и она уже не заговорит. Что нам остаётся?

— Де Мозет. Он — крупный заказчик и может знать колдуна.

— Так арестуйте его и допросите!

— На каком основании? При Ричарде я бы так и сделал. Тогда не нужны были доказательства. Достаточно сказать: «Дело короля!» и отправить подозреваемого к палачам. Жоан же прекратил эту практику, которую и я считаю порочной. У нас против де Мазета есть только косвенные улики. Все убитые — его обидчики. И что? Трагическое совпадение, не более того! Он угрожал папаше Госсе? Угрожать — не значит сделать. Нет, нам придётся искать более весомые улики или каким-то образом заполучить его признание о том, что он причастен к этому делу.

— И как вы собираетесь это сделать? — скептически спросил Филбертус. — Он скользкий тип.

— Как вы помните, я тоже весьма непрост, — усмехнулся Марк. — Я найду способ загнать его в ловушку, но на это потребуется время. Мне придётся для начала просто найти его, а потом изучить его окружение, узнать, чем он занимается.

— Кстати, — маг резко обернулся к нему, — ведь у него было конфисковано всё имущество! Магические убийства стоят очень дорого.

— И я о том же, возможно, он занят сейчас какой-то преступной деятельностью и нам удастся через это прижать его и заставить говорить. А пока не отправиться ли нам по домам? Светлые ночи коротки, а завтра и вам, и мне понадобится ясная голова.

— Мне нечего на это возразить, — вздохнул Филбертус. — Наверно, если б мы нашли здесь кинжал, всё было бы слишком просто…

Попрощавшись, они отправились каждый в свою сторону. Марк вернулся домой, и навстречу ему спустилась Мадлен в ночной сорочке, украшенной кружевами, поверх которой была накинута узорчатая шаль. Её рыжие волосы были распущены и она, зевая, прикрывала рот изящной белой ладошкой. Увидев её, Марк невольно улыбнулся.

— Я разбудил тебя, радость моя? — спросил он.

— Я тебя ждала, — пояснила она. — Сейчас подам ужин.

— Не беспокойся, я поужинал во дворце. И сейчас хочу только спать. Или не только? — он наклонился к её лицу, и она обняла его за шею.

— В своём доме, господин барон, вы получите всё, что хотите, — шепнула она. — Но до того как это случится, я должна сказать тебе, чтоб не забыть. Приходил твой друг Арно, какое-то время ждал, но не дождался и ушёл.

— Какая жалость, — искренне огорчился Марк. — Я давно не виделся с ним. Наверно, он решил, что я загордился и избегаю его.

— Ничего подобного. Он знает, как ты занят на службе и сочувствует тебе, поскольку сам не отягощён делами.

— Я зайду к нему завтра, а пока, — он подхватил её на руки и начал подниматься по лестнице. — Что ты там говорила насчёт того, что я получу?

Арно был рыцарем, кавалером Сен-Марко, и его звание было получено им не за благородное происхождение или победы на турнирах. Он был солдатом, верно служившим королям, начиная с Армана, и признание своей доблести получил за смелость в бою. Он так же служил графу Раймунду, когда, находясь в луаре Синего Грифона, вместе с Марком де Сегюром рисковал своей головой, добывая перед войной важные сведения о противнике. Вместе с Марком и другими его соратниками он попал в застенки лорда Деллана, где мужественно перенёс все пытки и допросы, а после, вернувшись в Сен-Марко, без раздумий вступил в отряд своего друга, созданный для разведки и выполнения особых поручений.

После войны все уцелевшие в боях члены отряда были награждены королём Жоаном за верную службу, но отряд всё же был распущен за ненадобностью. У барона де Сегюра больше не было нужды в десятке верных всадников, он, наконец, получил достойный своего титула статус, хотя и продолжал служить в тайной полиции, распутывая клубки преступлений, направленных против короля и Сен-Марко. У него действительно не было времени, чтоб встречаться со старыми друзьями, и иногда, вспомнив о них, он испытывал сожаление и даже вину за то, что не находит возможности для встреч.

На сей раз он всё-таки решил навестить Арно. Ему предстоял нелёгкий разговор с графом Раймундом, которому придётся объяснять, что расследование зашло в тупик и нужно время, пока сыщики соберут сведения, на основании которых можно будет двигаться дальше. Оттягивая неприятный момент встречи с главой тайной полиции, Марк свернул с Королевской улицы в переулок и вскоре остановился возле лавки купца, торговавшего готовым платьем, над которой снимал две уютные комнатки его друг.

Арно, высокий широкоплечий мужчина с большими карими глазами и тёмными коротко подстриженными кудрями, облачённый в камзол военного покроя, встретил его на пороге, радостно раскинув руки. Они крепко обнялись, и Арно, не скрывая удовольствия, осмотрел барона с ног до головы.

— Ты стал ещё краше, твоя светлость! Мирная жизнь идёт тебе на пользу.

— К тому же семейная, — усмехнулся Марк, входя в крохотную гостиную.

— Да, твоя Мадлен!.. Так хороша, и совсем не чванлива. Не всякая баронесса стала бы так радушно принимать простого солдата.

— Она не так давно стала баронессой, а этот солдат — старый боевой друг её обожаемого супруга.

— Наверно, дело в этом! — кивнул Арно и выставил на стол кувшин с вином и два кубка. — Я зашёл поблагодарить тебя за то, что ты рекомендовал меня Аллару. С ним, конечно, не так весело, как с тобой, но он хороший командир и уже произвёл меня в капитаны. Он поручил мне возглавить охрану его отряда, с которым он поедет инспектировать приграничные замки. Мы выступаем через неделю.

— Я рад за тебя, — улыбнулся Марк, но в этой улыбке сквозила грусть. — Вот и ты уезжаешь.

— Как ни хорошо нам было вместе, дружище, времена меняются. Мы не можем вечно носиться по полям, звеня железом и ища приключений на свои головы. Даже Ламбер остепенился, женился на девчонке, которая выхаживала его после ранения. Альдор помиловал вслед за тобой Герлана, и он тут же уехал в луар, чтоб жениться на алкорке. Делаж и Клеман вступили в королевскую гвардию после того, как Жоан назначил командиром Леонарда Дэвре. Старший брат Фонтейна умер, не оставив потомства, и он стал бароном и уехал принимать наследство. Наши дороги разошлись, но я уверен, что стоит тебе свистнуть, как все снова соберутся под твоим штандартом.

— Надеюсь, что нужды в этом не будет, — проговорил Марк. — Я рад, что все вы нашли своё место после того, как война закончилась. Многие потеряли службу и средства к существованию из-за мирного договора.

— Всё равно мир лучше войны, — уверенно заявил Арно. — Но тебе-то что грустить? Ты теперь фаворит короля, владетельный барон, к тому же на государственной службе.

— Ну, насчёт фаворита, это громко сказано, но в остальном… — Марк задумчиво воззрился в окно.

— Что тебя тревожит, Марк? Я слишком хорошо тебя знаю, чтоб не заметить это.

— Не обращай внимания, — усмехнулся Марк и взял наполненный Арно кубок. — Государственная служба кроме привилегий создаёт и проблемы, которые нужно решать. Но я оставлю это на потом.

— Может, я могу тебе чем-то помочь?