Помоги проекту - поделись книгой:
– Посмотрим другие палаты… – сказал он
Раис с сопровождающими покинул палату, но один из военных, в полковничьей форме – остался, достал блокнот, ручку
– Имя, звание. Где служил?
На следующий день – все центральные иракские газеты вышли с огромными заголовками: «Гнев Вождя по поводу плохого лечения раненого героя.»
Главный врач – через какое-то время пропал, а больницу привели в порядок местные власти. Поставили кондиционер, появились хорошие лекарства. Через какое-то время – уже поправившегося Мусу вызвали в Багдад и наградили орденом. После чего предложили перейти из Республиканской Гвардии в Амн аль-Хаас, президентскую охрану. Выше чести не было. Конечно же, Муса сразу согласился.
Ирак, Багдад. Посольство СССР в Ираке. 18 июля 1988 года
Запрос президентского дворца о направлении конкретного советского офицера для помощи в переподготовке личной охраны президента Амн аль-Хаас – произвел в советском посольстве эффект разорвавшейся бомбы. И это еще мягко сказано.
Цагоев – находился в Басре, точнее – севернее Басры в рядах действующей армии. Ирак – стал полигоном для проверки новых систем вооружений и отработки некоторых тактических методов – Афганистан не мог им стать, потому что там шла война против банд, а не против другой армии. Из Багдада – за ним послали целый самолет – Ан-32 находившийся «под ж…» главного военного советника в республике Ирак, генерала А. И. Мокроуса. Сам генерал Анатолий Иванович Мокроус – названивал своим «контактам» во дворце, пытаясь узнать, в чем дело – собственно говоря, за эти контакты его и вышвырнули из Ирака в восемьдесят втором, стараниями Международного отдела ЦК КПСС и лично его заведующего Б. Н. Пономарева[48]. Сейчас – стараниями Соколова и Алиева его вернули и он делал все, что мог – но во дворце удивлялись прихоти Саддама не меньше самого советского генерала. Надо сказать, Саддам сделал все, чтобы информация о произошедшем на базе коммандос Захра – не просочилась наружу…
Сейчас – Цагоев сидел в приемной Мокроуса, стоически выдерживая косые взгляды других ждущих приема офицеров – его форма была грязной и пахло от него, как от дохлого верблюда: попали под обстрел, пришлось хорониться в канаве. Но ему было глубоко плевать – в конце концов, его посылало сюда ГРУ и отозвать – могло тоже только ГРУ.
Коротко подстриженный адъютант, больше похожий на телохранителя – вышел из кабинета, остановил взгляд на Цагоеве, кивнул.
– Простите… – полковник, с черными пятнами области подмышек начал подниматься со стула – назначено мне.
– Анатолий Иванович занят – равнодушно сказал адъютант, выделяя каждое слово…
Дверь – радовала торчащим из-под кожзаменителя поролоном – ее привезли из СССР, опасаясь, что иракцы подсунут сюрприз. В кабинете было тепло. Кондиционер – советский БК1500 – кашлял как туберкулезный больной.
– Товарищ генерал…
Главный военный советник налил себе чая из термоса. Чай был горячий, судя по парку. Не глядя на вошедшего – выпил.
– Что у тебя там… творится. Запрос читал?
Собственно, Цагоев знал про то, что произошло. Но потянуть время не мешало.
– Никак нет, только что прибыл из-под Басры, товарищ генерал.
– Так почитай!
Цагоев приблизился к столу. Пробежал витиеватый арабский текст – он уже прилично разговаривал, но писать справа налево так и не научился. Вторым листком был подколот перевод, напечатанный с ошибками на скверной машинке
– Разрешите доложить?
– Докладывай… если есть чего.
Цагоев коротко доложил, что произошло. Скворцов… теперь уже Зарубин – сидел в машине рядом с аппаратом ГВС. Его тоже нашли – но по правилам субординации ГВС непосредственно его на доклад вызывать не стал. Приукрашивать ничего не стал – как было, так и доложил.
– Кран? – переспросил Мокроус, наливая себе еще чая…
– Так точно. Большой грузоподъемности – уточнил Цагоев
Генерал – толкнул чашку по столу к подчиненному. Это было негласным предложением мира.
– Лучше бы этот вертолет ему на башку упал – сказал он – инициаторы хреновы. Ты знаешь, что собирают совещание в посольстве?
– Никак нет.
– А вот собирают.
– Разрешите.
– Да говори, чего там.
– Какое отношение к этому имеет посольство?
– Какое? А вот представь – этот вертолет, который твой дурак подвесил на кран – упал бы на голову президента страны и убил бы его. Ты хоть понимаешь, что это такое?
– Товарищ генерал – гнул свою линию Цагоев – визит главы государства в часть подготовлен не был, убрать не успели. Новый тренажер для стрельбы из неустойчивых положений – только проходил испытания. К тому же – мой офицер проявил мужество и находчивость, спасая главу иракского государства даже рискуя собственной жизнью.
– Ну, ну. Вот это – ты в посольстве и скажешь – генерал посмотрел на часы, снял трубку, крутанул один раз – Сергей, машину…
Николай – ждал своей судьбы в Ланд Круизере Цагоева, стоящего на стоянке здания аппарата ГВС. Через тонированное до предела окно – увидел, как вышли Цагоев и ГВС с двумя телохранителями. ГВС сел в свой внедорожник, Цагоев подбежал к своему, сел за руль.
– Что? – не выдержал Николай
– Что-что. Инициатива имеет своего инициатора. И его непосредственного начальника – сказал Цагоев, и добавил искренне – убил бы. Если б не ты.
Николай от греха промолчал. Машины – уже мчались по полупустым багдадским улицам. Несмотря на то, что Ирак был нефтяной державой – нефти не хватало, все шло на фронт. Было введено нормирование. Но дипломаты дружественных стран получали топливо на специальных АЗС – без нормы.
– Приедем в посольство – сказал Цагоев – могут вызвать и тебя. Ради Бога, молчи. Спросят – отвечай односложно – мол, недосмотрел, не знал, раскаиваюсь. Трагическая случайность, никто не мог предусмотреть. Иначе таких бздей навтыкают… невыездным в один день станешь.
– Есть… – неохотно ответил Николай
– Попробую сам откусаться – сказал Цагоев, скорее для себя
Посольство СССР в Багдаде – было окружено высоким, из бетонных плит забором. Аятолла Хомейни выпустил какую-то там фетву, в которой предписал своим сторонникам вести джихад против «малого сатаны» – против СССР. Если учесть, что большой Сатана – США – получалось сильно. Аятолла вел войну против двух сильнейших держав на планете – и не мог ожидать ничего хорошего. Впрочем, пока он не мог справиться с одним Ираком.
Цагоев – от греха подальше оставил Николая в машине и сам пошел в здание посольства вместе с ГВС. Японский внедорожник, больший по размеру и лучший по качеству чем Паджеро, на котором ездили лидеры Пешаварской семерки (он даже помнил их номера – должен был ликвидировать Раббани, на остальных тоже были нацелены исполнители) – в нем был кондиционер и сидеть в нем было вовсе не тягостно. Николай сидел и думал, к чему они идут и к чему в конце концов придут. Любая, самая минимальная инициатива, любое отступление от правил – вызывало реакцию, сравнимую с реакцией на измену Родине. А ведь нахватаемся… нахватаемся. Он вспоминал рассказ одного из своих курсантов Интербата – Израиль разыскивал его за убийства и теракты. Он рассказывал, как в пятнадцать лет расстрелял моторизованный патруль израильской армии. Их было двое… они украли у отца пистолет и автомат и открыли огонь. Совсем не готовясь и не думая о последствиях – просто подкараулили в приметном месте. Его друг погиб а ему каким-то образом удалось уйти, петляя в узких улочках Хеврона. И потом он с удивлением узнал, что капрал израильской армии – скончался от полученных ранений и еще один – ранен легко. Вот этих вот – попробовали бы поставить строем идиоты. Или воевать против них – с соблюдением пехотного устава…
Придурки.
В стекло постучали, он машинально положил руку на пистолет – египетский, девятимиллиметровый ТТ, тоже подарок интербригадовцев. У машины – стоял какой – то человек, но не араб, свой.
Он открыл дверь.
– Товарищ Зарубин?
Он оглядел собеседника. От тридцати до сорока, простецкое лицо – правильное, красивое, такое на плакатах любят изображать – прославляющих трудовые подвиги трактористов. Темные, расплывающиеся пятна в подмышках на белой короткой рубашке – посольские не привыкли к жаре, у них везде кондиционеры.
– А в чем дело?
– С вами бы хотели побеседовать. Прямо сейчас.
– Кто? О чем?
– Вам все скажут.
Тракторист – покосился на пистолет за поясом.
– Документы.
На свет божий – появилась красная книжечка. Щит, меч, семь букв. КГБ СССР. Они когда прибыли в Сирию – у них даже паспорта забрали.
– Устраивает?
– Нет.
Такого ответа КГБшник явно не ожидал. В СССР у многих сама красная книжечка со щитом и мечом – вызывала оторопь. А у Николая – она не вызывала ничего, кроме ненависти. Телятников, Грешнов, Баранец. Предатели с такими же книжечками – из-за них погиб Шило и шайтан знает, кто еще. Страшнее всего – как они предавали. Им было плевать на то, что идет война, что в горах гибнут пацаны, многим из которых – по девятнадцать лет, не больше. Они предавали обдуманно, предавали кто из-за денег, а кто из-за ненависти – но у всех были вот такие же книжечки. Ими – они пользовались, чтобы предавать.
– Ты чего, рафик. Не понял, кто и куда тебя приглашают.
Гражданскому КГБшнику – против Николая выстоять не светило. Ни секунды. Он просто схватил его за ворот и рванул на себя. Треснула ткань, КГБшник ударился рукой об дверь и как-то по-детски ойкнул.
– Мои товарищи под Кандагаром лежать остались, понял? – глядя прямо в глаза, сказал Николай – а корочкой своей можешь подтереться, я тебе не подчиняюсь. Пшел вон.
КГБшник испарился – и можно было ожидать всякого. Собственно, для решения вопроса о его отправке на родину материала уже хватало, заявление избитого КГБшника – стало бы последней каплей в и без того переполненную чашу.
Но вместо этого – через несколько минут он увидел, как к его машине, прямо через всю стоянку направляется еще один человек, едва ли не моложе первого, в легком, бежевом костюме. И уже по тому, как он идет – Николай заключил, что с ним можно и поговорить.
Человек – открыл заднюю дверь, забрался в машину.
– Салам, бача – по свойски сказал он – хуб асти[49]?
– Скверно – по-русски ответил Николай – и лучше не станет.
– Ну, это как сказать. На, глянь. Потом выкобенивайся…
На протянутой сзади ладони – лежал афганский орден Звезды. Второй степени – просто так им никого не награждали.
– За что?
– Восьмидесятый год. Мы охраняли Бабрака Кармаля. Дальше рассказывать?
– Не нужно.
Николай промолчал – он уже научился играть в игры. Пусть больше говорит собеседник, запутываясь в словах.
– Сейчас – твое дело слушают. Недоброжелателей у тебя хватает. Сам понимаешь – те, кто на точках сидит – их мнение слушать не будут, все штабные решат. Но есть одно «но» – поможешь нам и останешься здесь. Нет – поедешь домой.
– А что это вы меня, товарищ полковник, Родиной пугаете?
Прием был безотказным – после этих слов судьба любого их сказавшего бывала решена. Все понимали, что здесь можно заработать на квартиру – но все обязаны были скучать о Родине и ждать возвращения, считая дни. Каждый, кто затрагивал эту деликатную тему и кричал, что король голый – вылетал отсюда с треском.
– Все сказал? – скучным голосом поинтересовался КГБшник – теперь послушай сюда. Во-первых, я не полковник, хотя скоро, наверное, получу. Второе – если все будет идти так и дальше – тут скоро потребуется интернациональная помощь. Когда тут пацаны будут гибнуть – не пожалеешь, что жив остался? Если нет – сиди дальше. Сопи… в две дырочки.
КГБшник – вышел из машины, хлопнул дверью и направился обратно. Николай думал недолго – плюнул, но направился следом.
– ….Так за что все таки вас Звездой наградили?
– Звездой… мал еще чтобы знать. Допуск – не тот, бача.
Николай ухмыльнулся
– А вот для этого – тот?
КГБшник остался серьезным.
– Это хорошо, что у тебя до сих пор хватает сил шутить. У меня, вот – уже не хватает.
Николай почувствовал стыд. Действительно – совсем не тема для шуток…
Перед ним было несколько папок, на каждой – красная полоса, несколько грифов – совершенно секретно, уничтожается в первую очередь и тому подобное. В папках – протоколы допросов, агентурные сообщения о том, где, кого, когда расстреляли. Тридцать два человека. Восемьдесят человек. Больше четырехсот человек…
Нельзя сказать что Николай был этим особо шокирован – в конце концов, он прошел Афганистан, а там нравы были далекие от цивилизованности. Но с другой стороны… в конце концов, он тренировал этих иракцев, показывал офицерам то, чему сам научился в Афганистане – и как то слился с иракской армией, с тяжело воюющей армией. Знал, что не хватает на фронте солдат – но еще больше не хватает опытных офицеров. И понимать, что совсем рядом, за их спинами… работает машина репрессий, что людей расстреливают пачками… непонятно за что… вот это он не принять не понять не мог. Это удар в спину… такое мог делать только враг и никто другой. И врагом этим – был Саддам Хусейн. Он не мог быть хорошим человеком, если делал такое. А он… не тот, кто мирится со злом.
– Я слышал, ты спас Хусейна. Ты, лично…
– Так точно.
– Расскажи.
Николай рассказал как смог. КГБшник потер чисто выбритый подбородок
– Случайность…
– Я же говорю! – встрепенулся Николай
– Сиди… Смешно… случайность.
– Чего тут смешного?
– А то, парень, что за эту случайность – ухватились бы здесь очень многие. В том числе и я. Но ты все испортил.
– Да не портил я ничего, я…
Поделиться книгой: