Помоги проекту - поделись книгой:
– Что происходит?
– Обе полосы наши. Но дальше не пройти. Два вертолета сбили, остальные удалось посадить.
– Это плохо…
– У тебя есть?
– Да… прикрой.
Али ловко разместил бомбу, расстрелял нос самолета.
– Еще один.
– Ты ранен, брат…
Лейтенант не чувствовал себя раненым, только спину жгло.
– Мы должны выполнить приказ… слушайте приказ.
– Давайте, я вас перевяжу.
– Нет… Бери пулемет. Пойдем вместе.
– У меня есть гранаты.
– Есть кое-что получше. Я ударю из этого – лейтенант показал на свой гранатомет – вы пройдете и убьете всех там.
– Вы должны остаться в живых – сказал Муса – вы наш командир.
– Молчать. Погибнуть за Ирак… слава. Готовьтесь.
Муса кинул руку к голове, отдал честь. Затем – обернулся к Али и его брату, показал, что нужно делать. Забрал пулемет ПК и остаток боеприпасов, какие оставались у Мусы в рюкзаке. И они поползли…
Когда дальше было не пройти – они услышали за спиной крик
– С именем Аллаха!
Ракета пролетела прямо над их головами – и на нее ответил град огня, две или три винтовки, и тот самый пулемет, проклятая иранская машина смерти. Не видя, что происходит за спиной, Муса полз вперед.
И когда пулемет прекратил огонь и прикрывая его – часто застрочили винтовки – он вскочил. С пулеметом наперевес.
– Галба!!! – зачем-то заорал он. На иракском это означало «проститутки», может, он так хотел оскорбить своих врагов.
А врагов – он видел. Редко так кому-то удавалось увидеть своих врагов, живыми и сражающимися – как он видел их сейчас. В ужасе окопной войны ты чаще всего видел трупы – свои и чужие…
Враги оказались не такими, как он их представлял. Несколько человек, они были плохо обмундированы, чуть ли не в обноски и на них были каски, вымазанные смесью песка и белой краски – они часто так делали на передовой, чтобы каски меньше выделялись на фоне земли и не были видны для снайперов. Трое стреляли, еще двое – меняли ленту в пулемете. Они скрывались за мешками полевого укрепления – но полевое укрепление было развернуто в другую сторону, и защита от его пуль – у них была плохая.
Они открыли огонь одновременно – эти, с винтовками, и он. Но они почему то не попадали – а он попал. Длинная очередь пулемета – смела их всех, и пулеметное гнездо было теперь свободно, а вместе с ним – и отличный сектор обстрела, в который попадало и штабное здание.
Он оказался в укрытии первым, потом подбежали Али с братом и Ибрагим. Ибрагим дозарядил пулемет иранцев – и они открыли огонь по штабу, по ангарам, по приангарным площадкам, истребляя все что видели.
Лента закончилась и надо было сменить – только руки были как чужие. Он с трудом сменил, Ибрагим хлопнул его по плечу
– Брат, ты ранен!
Он отмахнулся. Какая сейчас разница…
Через две недели – он увидел Саддама.
Это был военный госпиталь в Басре, иракской Венеции, куда его, и других уцелевших после безумной, самоубийственной атаки на иранский аэродром далеко за линией фронта – эвакуировали вертолетчики. После того, как они выполнили задание – в живых осталось меньше половины, и вертолетов, чтобы выбраться назад – тоже не было. К их счастью – в одном из капониров стоял грузовик, видимо используемый для хозяйственных работ по аэродрому – на нем то им и удалось выскочить. К счастью – они избежали встречи с подходящими к аэродрому поднятыми по тревоге Стражами исламской революции (эти рафидитские собаки еще смели что-то говорить про ислам) – а дальше они растворились в иранской глуши. В этих местах – земля не родила и потому – никто не жил, перехватить их – могли только по удаче. Потом они – вышли на штаб и дали свои координаты – а ночью прилетел вертолет. У них обычно ночью вертолеты не летали, а тут прилетел. Они оставили машину, погрузились на вертолет и тот – перебросил их на территорию Ирака, еще раз миновав линию фронта на предельно малой. Муса был в сознании, он лежал у самой кабины и запомнил, на каком языке говорил пилот. Он говорил на русском.
Потом его отвезли в госпиталь. Раны оказались не такими тяжелыми, как можно было ожидать, но на месяц он был прикован к кровати. Усугубляло положение жара и высокая влажность. Кондиционера у них в палате не было.
Палата была на четырех человек, но наступлений не было и тут лечился кроме него один лейтенант – он был ранен во время одной из многочисленных вылазок, которые устраивали обе стороны. Потом его выписали – и Муса теперь лечился один.
Кондиционер так и не подключили. Раны заживали плохо из-за плохих лекарств. Как сказал один из выздоравливающих – главврач больницы пускает лекарства налево, а чтобы не было недостачи – смешивает антибиотик с мелом.
Как обычно, в тылу не было ничего хорошего…
Главного врача звали Абдалла, что значит – раб Аллаха. Он был не иракец – сын переселенца, которого привезли сюда англичане из Северо-Западной пограничной провинции с тем, чтобы закрепиться тут навсегда. Не закрепились. Когда англичане ушли – такие вот переселенцы остались, ненависть к ним поубавилась – но все равно, все отлично помнили, кто из какой семьи происходит, и кто настоящий араб и бедуин, а кто – нет.
Хотя бы он был мусульманином. Хотя мусульмане – не обворовывают других мусульман, тем более больных.
От нечего делать они сидели во дворе – арабы, они знали, что солнце способствует выздоровлению. Больших операций на фронте не было и потому больница была полупустой. Муса подружился с Гулябом, механиком – водителем БМП, серьезно раненым во время операции Кербела-7. Одного из наступлений, которые унесли много жизней и с той и с другой стороны и ничего не принесли. Война уже давно жила своей жизнью… более сильный в военном отношении, но вдвое меньший по населению Ирак и фанатичный, с разгромленной революцией армией, с фанатиками – муллами и вдвое большей численностью населения Иран – сошлись в смертельной схватке. Все остальные государства Залива понимали, что победив Ирак, Иран не остановится, и поэтому помогали Ираку, но ровно настолько, чтобы он не выходил из войны. В победе – никто заинтересован не был.
В один прекрасный день – в госпитале началась суета. Главврач, проводивший в госпитале по два – три часа – теперь метался по коридорам и палатам как угорелый. Он привел каких-то людей – судя по тому, как он к ним обращался, родственников – и они наскоро делали косметический ремонт. Потом – их всех начали вызывать врачи, делать какие-то анализы. У него – выкачали целый стакан крови – от усердия.
Прошел слух, что приезжает министр обороны Шеншалл…
Главврач собрал их всех и сильно орал, сказал, чтобы они все были выбриты и судна в палатах – были чистыми все время. Он будет проверять – и если это будет не так, виновные – поплатятся. Как именно – он не уточнил.
В одно утро – весь госпиталь встал на ущи и Муса понял – приехали.
Первыми – прибыли части Республиканской гвардии и встали на всех этажах здания. Командовал ими подтянутый подполковник, узнав, что здесь лежит раненый из Республиканской гвардии – он зашел в палату. Подполковник был темный лицом, подтянутый и на боку у него был советский автомат с коротким стволом.
– Как твое имя? – спросил он – из какой ты части?
Муса представился, как положено.
– Лежи, не вставай… – подполковник сел на край кровати и протянул початую пачку сигарет Голуаз – будешь?
Муса взял сигарету
– Так ты и есть тот самый, кто участвовал в налете на аэродром.
– Да, эфенди…
Подполковник расхохотался
– Рафидиты как обезумели. Сначала они врали что ничего не было. Потом – подбросили на наши позиции головы пленных и сказали, что это в отместку за аэродром. Ха-ха-ха…
…
– Мы сделали то же самое, только отрезали вдвое больше голов. Потом их мулла что-то выл и сказал, что нам все гореть в аду. Так что поправляйся. Думаю, тебя ждет награда в Багдаде. Ты герой, может даже тебе подарят дом.
– Мы делали это не ради дома, эфенди…
– Но дом все таки лишним не будет, верно…
– Эфенди подполковник, а кто к нам приезжает?
Подполковник заговорщически подмигнул и показал глазами на потолок.
– У окон не стой. Думаю, ты его увидишь, он захочет повидать такого героя как ты. Я скажу пару слов про тебя.
Примерно полчаса было тихо – если это можно было назвать словом «тихо» – а потом в коридоре раздался шум от множества ног.
Сначала вошли вооруженные люди, быстро, в несколько секунд осмотрели палату. Потом – — сопровождаемый людьми, в накинутом на форме белом халате появился…
Муса вскочил и…
Видимо, то ли от волнения, то ли от головокружения – все-таки он не вылечился до конца – он пошатнулся и упал на кровать. Два человека – моментально помогли ему встать.
Перед Саддамом Хусейном.
Саддам был ниже ростом, чем он думал – впрочем, это нормально, думать что отец нации выше всех. У него была темная кожа, усы с наметившейся сединой, внимательные, черные глаза, упрямый подбородок.
– Как твое имя, солдат? – спросил Раис
– Муса, Саиди Раис!
– Когда ты был ранен?
Муса назвал дату.
– Так ты один из тех, кто совершил налет на аэродром и уничтожил на земле иранские самолеты… – сказал Раис
– Так точно, Саиди Раис.
– Сколько солдат погибло в том бою?
– Я не знаю, Саид Раис. Из моих друзей погибло трое.
Саддам знал о налете – это была одна из первых реальных проверок иракского десантного спецназа, подготовленного советскими инструкторами. Морские коммандос уже показали все, на что способны, теперь настала очередь специального десанта. Иранцы понесли очень тяжелые потери: они находились под санкциями, и поврежденные взрывами и огнем самолеты восстановить будет сложно или даже невозможно – запасных частей нет. По данным разведки – на земле было уничтожено более десятка Фантомов. Это очень хорошо – особенно в свете расширяющихся бомбардировочных рейдов на Кум и Тегеран.
Раис осмотрел солдата, стоящего перед ним. Нахмурился
– Почему на тебе такая старая одежда?
– Это хорошая одежда, Саиди Раис.
– Она старая. Тебя хорошо лечат?
– Меня хорошо лечат, Саиди Раис.
– Тогда почему ты до сих пор не выздоровел.
Раис повернулся и прошел к стене. Поковырял пальцем свежую штукатурку. Мусу поразило, как люди мгновенно расступились в тесной палате – буквально брызнули в стороны. Наверное, так и должно быть. Потом – попытался включить кондиционер, он как назло не включился.
– Что это? – спросил Раис, ковыряя стену
– Эфенди Раис, это… ти мновыныве и судна в павлатах – бюыли гали Ираку, но ровчно нрастолько, что революцией армсией зазашел в палату
– Собака!
Раис ударил подошедшего главврача в лицо, а когда тот упал – выхватил из кобуры пистолет. Охрана и доктора отшатнулись
– Мы заплатили за твое обучение, а ты смеешь мне лгать, подлая свинья. Как ты лечишь раненых? Сколько лекарств ты украл, чтобы продать их на черном рынке?!
…
– Думаешь, я не знаю!? Ты обворовываешь иракский народ!
Доктор – возился на полу и скулил.
– Пощадите… ради Аллаха, пощадите…
– Не смей упоминать Аллаха, несчастный.
Раис опустил пистолет.
– Ты будешь лечить этого героя так, как если бы лечил моего брата. И если он не выздоровеет – ты отдашь свою жизнь за него!
– Я… все сделаю, Саиди.
– Приведи больницу в порядок. Используй на это те деньги, которые ты украл! Мои люди – еще наведаются в больницу и не один раз. Если здесь будет то же самое – ты узнаешь, какое наказание полагается за это. И не только ты, но и вся твоя семья.
– Я… обещаю, Саиди.
– Прочь с моих глаз!
Лежавший на кровати Муса видел глаза их главврача – поразился, сколько страха и загнанной ярости в них было. Может, Раис и не увидел последнего – но он, фронтовик – понял это безошибочно.
Доктор – прополз к выходу из палаты, меж расступившихся ног охраны.[47] Раис, сменивший гнев на милость, спрятал пистолет в кобуру.
Поделиться книгой: