Ближний круг. Пятый роман эпопеи «Противостояние»

Самурай не стреляет стрелой в цель. Самурай отпускает стрелу в полет…

Дыхание стало ровным.

Пустынная змея – стальной пружиной вздымается из песка. Песчаный варан – бросается на жертву. Шелковый платок – падает на клинок…

Он открыл глаза. Обрубок вертолетного тела – покачивался, распятый на тросе и цель была едва заметна в сгущающихся сумерках – но для него она была на расстоянии вытянутой руки.

Николай нажал на спуск – и через несколько секунд на склоне полыхнуло пламя…

Вечером – по предложению интербата – устроили пикник в горах. Работа сближает. но отдых – сближает еще больше. Пикник был на холме, в виду базы – дежурный офицер, полковник Мусави поморщился, но ничего не сказал. Да и чего интербату скажешь – многие иракцы их откровенно боялись. К интербатовцам – присоединились некоторые иракские курсанты. Из столовки – сперли большой казан, скинувшись, купили и зарезали барашка, бросили в казан риса. С мясом было уже несытно – но на базаре было все…

Костер прогорал быстро – с деревом в Ираке было плохо. Пустыни. Местные кустарники, пропитанные каким-то бальзамическим веществом – сгорали быстро, почти без тепла, пламя давало синеватый ореол. Чтобы нормально сварить плов – пришлось бросить тряпки, пропитанные солярой и пару разломанных патронных ящиков. В Ираке – патронные ящики были дефицит как и все деревянное, пустые уносили домой офицеры.

Плов поспел быстро. Ели тут же, чуть ли не руками, обжигаясь, как звери. После напряженного дня – наломались как черти, сначала устраивая новую стрелковую установку, а потом опробуя ее на практике.

– Рафик Николай… – по голосу он узнал Сарми, вроде как египтянина. Парня этого он знал – исполнительный, но в голове жуткая мешанина. Вроде как из Исламского джихада…

– Что?

– Признайтесь, вы же воевали. Такой устад как вы не может не воевать. И такие знания – не добудешь иначе как в бою.

– Да какое воевал… Я же говорил – я их пограничной стражи… Ну, пару раз пришлось пострелять. В контрабандистов.

– А я был контрабандистом – подхватил кто-то.

– Это плохо.

– А что делать, устад? У нас правительство – дерет со всего пошлину, даже на воду наложило налог. Только контрабандой и живо.

– Надо воевать с таким правительством! – назидательно сказал Хусейн – это антинародное и капиталистическое правительство! Пока кровопийцы сосут из вас кровь, вы так и будете как рабы. Верно я говорю, устад?

– Верно – одобрил Николай

Понятия «коммунизм», «классовая борьба» – в Союзе как то поистрепались, их если и произносили, так с усталой усмешкой. А вот здесь – они были нужнее, чем что бы то н7и было. Знакомясь со своими курсантами, выслушивая их бесхитростные рассказы о том, что творилось у них на родине, как их унижали и обирали землевладельцы – Николай понимал, что классовая борьба не миф а реальность. И еще много мест на свете, куда не дотянулась рука справедливости.

– Рафик Николай, а спойте… – обычная просьба. Гитара была – но почти никто из арабов не умел ни играть на ней, ни петь. Певцов же – на Востоке уважали.

Николай взял гитару, пощипал струны…

В чужой синеве облака не спасут. Мы втайне летели, но нас уже ждут Чужие прицелы, чужие глаза… Пылает ведомый, пылает родная до слез стрекоза! Внизу караван – боевой разворот, Ракета, вторая, теперь пулемет… Хотя документов не видели их, Но знаем: чужие! Ведь нет здесь своих! Чужая земля и чужая вода, Чужие болезни, но наша беда, Чужая политика, чуждый ислам, Коварство, предательство, ложь и обман… Что делаем мы в этом мире чужом? Неужто и вправду свой долг отдаем? Но, лишь начиная по жизни шагать, Когда же успели мы так задолжать?! Отрезаны уши и нос, шурави. Заходится криком в афганской пыли. Не жалко, ведь учит священный Коран: Неверный – собака для всех мусульман! «Неверные» насмерть в заслонах стоят, Колонны проходят и в Хост и в Герат, А «верные» – в форме они иль в чалме, Но выстрелить в спину способны вполне… А может, напрасно приказано нам Кровью своей – по чужим векселям, Ведь мудрость известная, черт подери: Коль сам не расплатишься – в долг не бери! Не мы принимали в Кремле Тараки, Не мы наводили в Амина штыки, Бабрака Кармаля не мы берегли Чужие авансы, чужие долги… Чужие долги!

Он и сам не подумал, что спел – но здесь – происходящее в Афганистане казалось бе6сконечно далеким, несмотря на то, что Афган – отделял от них только воюющий, готовый стоять насмерть Иран. Может, не думал и тот, кто сказал после него. А может и наоборот – слишком хорошо думал….

– А мой брат денег прислал и письмо. Говорит, у него все хорошо. Воюет с кяфирами…

– Откуда он прислал?

– Из Пакистана. Писал – он сейчас у Кандагара…

Упоминание знакомого города – кольнуло в спину иглой. Кандагар был не в Пакистане – он был в Афганистане. Но Абу, неизвестно как оказавшийся в Ираке (наверное, как гастарбайтер) молодой парень из Северного Йемена – мог этого не знать…

– А что он там делает?

– Пишет – воюет. Говорит, платят очень хорошо.

Значит – началось опять…

– А с кем он воюет? И за что?

– Наверное, с неверными – простодушно ответил Абу

– Тогда послушайте, что я вам скажу – советским военным советникам во избежание были запрещены разговоры на религиозные темы, но он сдерживаться не собирался – Кандагар находится не в Пакистане, Кандагар находится в Афганистане – это раз. Два – неужели вы так ничего и не поняли. Вы не раз говорили мне о несправедливостях, с вами случившихся – а теперь подумайте, кто сделал это с вами? Не правоверные ли?

…

– Вера – дело каждого человека. И далеко не вера – определяет то, как к человеку надо относиться. Те, кто делали несправедливости – все они были правоверными, так? Но это не мешало им их делать

– Аллах их накажет… – сказал кто-то

– Они не боятся наказания. Они делают то же самое раз за разом. И только когда вы установите справедливость – такую, какая нужна вам и вашему народу – только тогда все будет хорошо. Дело не в вере.

Все молчали.

– А в Афганистане – была справедливость? – спросил кто-то

– Нет. Не было. Но это только потому, что такие как твой брат, Абу – взяли деньги и поехали мешать афганцам ее устанавливать.

Зашумели. Заспорили.

– Богатые – будь они правоверными или неверными – они вас покупают и заставляют за деньги сражаться одни против других. Как петухи на базарах – видели?

Молчание

– Но что же делать, устад? – спросил кто-то, если денег совсем нет

– Сражаться против буржуев, против тех, кто творит несправедливость! – резко сказал Хусейн – эх, ты! Тебя в гости приняли, а ты..

– Я воин как и ты!

– Главное – не как сражаться, а за что! Тебе дадут деньги – и ты будешь сражаться против народа!

– Ах, ты!

Драку удалость растащить. Один из иракцев – выстрелил в воздух из пистолета – для порядка.

– Все мы люди… – сказал Николай – и справедливость у нас должна быть одна. Вы сами знаете, какая.

…

– … настоящая справедливость. Бедным людям – нечего делить. По обе стороны границы, по обе линии фронта. Это у богатых свои раздоры.

На обратном пути на базу – Хусейн пошел рядом с Николаем.

– Ты хорошо сказал, рафик Николай – сказал он, глаза его горячечно блестели в темноте, он и вправду верил.

– Я сказал правду, друг

– Этот Абу… он наверное шпион. Мы думаем его убить, он враг…

Николай обнял палестинца как друга, и они продолжали идти.

– Сколько я вам не говорю, а даже ты так ничему и не научился. Зачем его убивать? Потому что он думает по-другому?

– Но он враг!

– Он заблуждается – терпеливо сказал Николай – но он такой же человек, как и ты. И тоже жаждет справедливости. Просто ищет ее не там.

– Но что же делать?

– Докажи ему, что он не прав. Убеди его. И сделаешь его другом. Это гораздо важнее – чтобы у тебя появился еще один друг, а у сопротивления – еще один боец. Если ты убьешь его, за него будут мстить. И это никогда не кончится, и вы не победите. Никогда.

Хусейн озадаченно молчал, переваривая сказанное.

– Знаешь устад – сказал он – ты все правильно говоришь, но это сложно сделать. Но я все равно попробую, может и получится. И знаешь, чего? Я не хочу больше ходить на политзанятия. И многие больше не хотят ходить. Там говорят такое, чего мы не понимаем. Ты объясняешь куда лучше.

Николай подумал – вот он и нажил еще одного врага. В виде офицера – политработника. Аллах свидетель, на него в аппарате ГВС – телег уже и так достаточно…

Саддам Хусейн

Ч. 2

Чтобы понимать, как молодой человек из отчаянно бедной семьи стал главой крупного и стратегически значимого на Востоке государства – надо понимать, что вообще происходило на Востоке в то время.

События Второй мировой войны – и те, что предшествовали ей, и те, что происходили во время войны, и те, что происходили непосредственно после нее – породили на Востоке небывалый вакуум власти. Если углубиться в историю еще сильнее – то мы увидим, что в тысяча девятьсот восемнадцатом году – пала одряхлевшая Османская Империя, все еще занимавшая серьезные позиции на Востоке. Ее падение не было следствием военных поражений, события в Галлиполли показали, что она была еще способна сопротивляться – ее падение было обусловлено падением всего блока Центральных держав, к которому она примкнула. Остался в прошлом проект железной дороги Берлин – Багдад, остались в прошлом германские инженеры и германские военные. Весь Восток был поделен между двумя победившими странами – Англией и Францией, фактически это было лебединой песней империализма, лебединой песней обеих империй. Именно в межвоенный период – и та и другая Империя достигли своего максимального территориального расширения – но это не пошло им на пользу. Не было ни денег ни людей. Первая мировая – непоправимо искалечила старую Европу, было потеряно национальное богатство, копившееся трудами многих поколений. В безумной войне – легли под пулеметным огнем целые поколения юношей, которые должны были стать гордостью Империй – а вместо этого, они шагнули под пулеметный огонь и погибли в бою за какой-то домик паромщика. Те потери трудно вообразить – за километр продвижения вперед порой платили десятками тысяч жизней. Одновременно с этим – метрополии уже не могли вкладывать в свои колонии столько, сколько они вкладывали до войны. А деньги были нужны – и нужны были быстро. Поэтому, вместо того, чтобы вкладывать, империи лихорадочно пытались восстановиться, восстановить метрополии, за счет повышенного изъятия денег из колоний. Все это – не вызывало ничего кроме глухого раздражения и ненависти.

Германия, возродившаяся в образе Третьего рейха – не забыла про Восток. Адольф Гитлер неоднократно и определенно заявлял о себе как о защитнике Востока и мусульманства – и встречал на Востоке понимание и поддержку. Сильные пронацистские движения – к концу тридцатых существовали везде на Востоке. В Иране они были настолько сильны, что страну пришлось оккупировать войсками СССР и Англии, в Ираке это вылилось в короткую стычку поздней весной 1941 года, когда марионеточное правительство Ирака выступило против Англии, а будущий президент Египта Анвар Садат – состоял на связи Абвера.

После Второй мировой войны ситуация на Востоке осложнилась еще больше. Часть колоний – принадлежала Франции, которая оказалась в очень двусмысленной ситуации: часть ее была оккупирована, часть принадлежала прогерманскому правительству вишистов, еще часть – сражалась в антигитлеровской коалиции в рядах Свободной Франции. Часть колоний – принадлежала Италии, которая воевала на стороне гитлеровской Германии и теперь должна была быть наказана. Вторая катастрофическая война в Европе за тридцать лет – окончательно подорвала и экономику и демографическую структуру всех стран-участниц. На первый план теперь выходили Соединенные штаты Америки – а у них были собственные планы по переустройству мира, в которые колониализм никак не входил. Одновременно с этим – резко возросли и авторитет и международный вес и Советского союза и коммунизма в целом. И наконец – вторая мировая война и ускоренное перевооружение – выбросило в третий мир огромное количество относительно современного снаряжения и боевой техники. Теперь – современная пехотная винтовка и даже пулемет – стали доступными любым отрядам сопротивления, подготовленных людей тоже хватало. Впервые после битвы с Махди Суданским – Запад утратил подавляющее техническое превосходство над Востоком.

Отсчет послевоенной восточной политики следует вести с одна тысяча девятьсот сорок седьмого года, когда началась первая арабо-израильская война. Как известно, по итогам Первой мировой войны была принята так называемая Декларация Бальфура, предусматривавшая создание на исторической земле Израиля еврейского национального очага. Земли эти были бедными, плохо орошавшимися, на них уже проживали арабы, поэтому массовая эмиграция евреев в регион породила взрывоопасную ситуацию И с той и с другой стороны – появились отряды самообороны. А по итогам Второй мировой, когда в Палестину пришла массовая волна миграции евреев, уцелевших в Европе – ситуация стала уже катастрофической. Евреи создали отряды террористов и начали войну за создание собственного государства. В сорок седьмом – война перешла в открытую стадию: причем объединенными войсками арабских государств командовал британский генерал Джон Глэбб. Удивительно, но маленький, только что созданный Израиль – победил в бою против экспедиционных корпусов сразу нескольких государств и создал свое государство. Арабы – потерпели тяжкое унижение и сделали свои выводы из сложившейся ситуации: старая добрая Англия больше не может их защитить. По всему Востоку стихийно возникают организации «Молодые офицеры» (в связи с огромными потерями в Европе в колониальных частях местными теперь были и офицеры), большое влияние приобретает националистическая партия БААС. Ее создатель – Мишель Афляк – в тридцатые долгое время жил в Европе, поэтому его идеология носит отчетливый привкус нацизма. Но раздраженным и униженным военным поражением арабам – только этого и надо.

Еще до второй мировой войны – европейские страны, особенно активно – т Британия – пытались переформатировать регион с тем, чтобы контролировать его, но без больших затрат и усилий. И в Ираке и в Египте – важнейшей стране региона – были провозглашены монархии. Вся эта конструкция – весьма хрупкая – продержалась межвоенный период и с трудом – всю войну. Но после войны – начала сыпаться. Кому то из королей (Саудовская Аравия, Иордания) удалось сохранить свой трон. Кому-то (Египет, Ирак, Йемен) – нет.

Первой стала революция в Египте в 1952 году. Группа Свободных офицеров, готовившая путч – была раскрыта службой безопасности. Опасаясь ареста, они нанесли первыми удар – и свергли монархию. В числе них были как арабские националисты (Насер) так и люди с откровенно нацистскими симпатиями (Садат).

Следующей ключевой точкой в развитии событий – оказался Суэцкий кризис. Он был спровоцирован тремя странами – Англией, Францией и Израилем. Англия и Франция были недовольны резким падением своего влияния в регионе, а Израиль – жаждал новых территориальных приобретений. Основным «закоперщиком» кризиса был Израиль – так как он постоянно чувствовал угрозу новой войны. Виноваты были все – как Израиль через МОССАД планировал теракты в Египте, так и Египет готовил боевиков – палестинцев. Резкую озабоченность всех трех стран вызывало быстрое сближение Египта с СССР, переход Насера на откровенно просоветские позиции и получение им огромного количества оружия из СССР.

22 октября 1956 года состоялась секретная встреча на высшем уровне между правительствами Франции, Великобритании и Израиля. Она состоялась в порту Севр, Франция и, по настоянию израильской стороны завершилась подписанием письменного договора. Согласно этому договору – Израиль начинает боевые действия, после чего Англия и Франция высаживают в регионе десант и разводят конфликтующие стороны по линии Суэцкого канала. Суэцкий канал – был стратегической транспортной артерией Европы, игра шла вокруг него. Британия, недовольная просоветской ориентацией Насера угрожала заморозить кредиты на строительство гигантской Асуанской плотины, Насер в свою очередь грозился перекрыть судоходство и национализировать Суэц. Второй канал такого же значения – Панамский – находился под прямым контролем США и Европа не видела ничего плохого в том. Чтобы взять под прямой военный контроль Суэц.

Мало кто знает, что предложения Израиля были еще радикальнее. Израиль предлагал ликвидировать Иорданию вообще. При этом территория к западу от реки Иордан отходила бы Израилю, а к востоку – Ираку, кроме того – планировалось разделить Ливан на две части и создать Южный Ливан, дружественный Израилю с преобладающим христианским населением. Англия и Франция на это не пошли.

Суэцкий кризис закончился очень неожиданно. И Британия и Франция и Израиль выполнили план – но вмешался СССР. Никита Хрущев – предельно ясно высказал угрозу ядерного улара по Парижу и Лондону, если британские и французские войска не покинут зону Канала. После того, как стало ясно, что США не вмешаются – британцы и французы вынуждены были уйти. В глазах арабского мира – это была реабилитация за поражение 47—48 годов, известное в арабском мире как «катастрофа». Престиж и СССР и Египта и Свободных офицеров взлетел до небывалых высот, что послужило прологом к новым переворотам.

В одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году – оказался на грани гражданской войны Ливан. Маленькая страна на побережье Средиземного моря, чье спокойствие было нарушено появлением огромного количества палестинских беженцев. Ливан – в те благословенные времена его называли «Париж Ближнего Востока» – держался на сложной системе сдержек и противовесов. Главными общинами страны были христианская и мусульманская, причем христианская по агрессивности даже превосходила мусульманскую, ибо ее лидеры, семейство Жмаэлей брали пример с испанской Фаланги и итальянских чернорубашечников. В стране поддерживалось довольно сложное равновесие, все посты начиная от правительственных, и заканчивая самыми низшими были закреплены за общинами и нередко – одну и ту же дорогу строили два подрядчика – христианский и мусульманский. Но прибытие палестинцев – резко усилило роль мусульман. Кроме того – палестинцы считали, что любое государство Ближнего Востока обязано ради них начинать войну с Израилем и прямой сейчас. Христианская община Ливана думала по другому, и начался конфликт, который обещал перерасти из стычек, драк и похищений – в полномасштабную войну.

Но тогда – у власти был президент Эйзенхауэр, пятизвездный американский генерал и великий мастер по части применения силы. Он быстро сколотил коалицию, направил в Бейрут американскую морскую пехоту, и моментально, буквально за несколько дней – согласовал план примирения. Этот первый Бейрут – стоил американцам всего четырех (!!!) морских пехотинцев убитыми – поразительно, если учесть тот кровавый ужас, который развернется на улицах Бейрута всего несколько лет спустя. Но эта красивая и однозначная победа – обернулась неожиданным проигрышем, причем там, где его никто не ждал.

Массовые беспорядки в Ираке начались еще в 1956 году – в поддержку арабского национализма и Гамаля Абделя Насера. Король был несовершеннолетним, страной правым премьер-министр Нури ас-Саид, во внешней политике Ирак предпочитал осторожное лавирование между США и Великобританией – и конечно не поддерживал Насера и его просоветской ориентацией. Народ Ирака думал по-другому: Насер стер с иракского народа унижения войны 1947 года. Саддам Хусейн – к тому времени уже учился в школе Карш, дающей хорошее образование. В беспорядках он безусловно участвовал, и именно в том году – вступил в БААС. Беспорядки были подавлены – но опасность королевскому режиму грозила совсем с другой стороны, не от уличных демонстрантов.

14 июля 1958 года король Ирака Фейсал II, который давно уже был перекуплен у англичан американцами – согласно договоренности с президентом Эйзенхауэром направил на запад две наиболее боеспособные бригады иракской армии – девятнадцатую и двадцатую. Из возглавляли соответственно полковники Абдель Керим Касем и Абдель Салям Ареф. Король никак не мог знать о том, что и тот и другой – принадлежат к иракскому отделению «Свободных офицеров». Оба полковника решили не медлить – и вместо Иордании стремительными броском достигли Багдада. В город – они вошли в ночное время, в пять часов утра произошла короткая перестрелка между охраной дворца Каср ар-Рихаб и взбунтовавшимися путчистами. Возглавлял охрану курд, подполковник Тага Бамарни, он вступил в переговоры с путчистами, и решил сдать дворец. Это было тем удивительнее, если участь, что Касем – будучи кадровым офицером участвовал в подавлении восстания курдов: возможно, он что-то пообещал подполковнику. Что – догадаться было нетрудно, если вспомнить, что курды и по сей день являются самым крупным народом Востока, у которого нет государства. Примерно в восемь часов утра – королевская семья начала выходить из дворца: первым шел только что достигший совершеннолетия Король, державший в высоко поднятых руках Коран. В этот момент – кто-то из солдат, окруживших дворец – возможно по договоренности, возможно, просто нервы сдали – открыл огонь из ручного пулемета.

Начались расправы. Самым ненавидимым человеком в Ираке был премьер-министр Нури ас-Саид, он правил при несовершеннолетнем короле фактически с королевскими полномочиями. Уйти он не успел: его вытащили из постели, убили и долго таскали по улицам. Тело короля тоже протащили по улице и насадили на ворота министерства обороны. Сбросили статуи и утопили в Тигре. Через несколько дней – Ирак был провозглашен республикой. Касем стал премьер-министром, еще один заговорщик по имени Мухаммад Наджиб аль-Рубаи – президентом.

Что же касается Саддама – то именно в это время он совершил первое политическое убийство. В то время, когда в Багдаде начались волнения, он уже был в Багдаде и видел все своими глазами, активно участвуя в действиях толпы. В гимназию он поступил примерно в то же самое время – директором гимназии назначили выпущенного из тюрьмы дядю.

Первый пистолет – по слухам он купил в одиннадцать лет. Какое-то время – он якшался с уголовниками, одновременно работая кондуктором на автобусной линии Багдад-Тикрит. Примерно в четырнадцатилетнем возрасте он перебрался в Багдад, и тогда же – вступил в партию БААС. К этому времени – БААС уже была в оппозиции к правительству Касема, который под влиянием Насера и поставок из СССР принимал все более и более просоветскую ориентацию. Как проверенному товарищу – партия БААС поручила Саддаму совершить убийство правительственного чиновника. В своем родном Тикрите – он выследил чиновника откровенно прокоммунистической ориентации и убил выстрелом в голову. Тогда – его арестовали, но доказательств не нашли. Отсидев шесть месяцев, он вышел на свободу.

Седьмого октября одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года на Касема – было совершено покушение. До сих пор идут споры и том, причастны ли были к организации покушения американские или британские спецслужбы. Вполне возможно, что и имели – Касем все явнее клонился к коммунистам и это не нравилось Западу. Иначе как объяснить тот факт, что в руках у группы отморозков покушавшихся на главу государства – было современное автоматическое оружие. Потом, когда об этом покушении снимут фильм, Саддама выставят как организатора покушения – но это было далеко не так, Саддам стоял в прикрытии. Хуже того – Саддам фактически и провалил покушение, открыв огонь по машине первым и раньше времени. Касем – передвигался по городу с минимальной охраной и в небронированной машине – он был ранен, но выжил. Саддам – был в числе немногих, кому удалось бежать. Согласно слухам – он четыре дня скакал на коне, сам достал из ноги ножом пулю, после чего спрятался в родной деревне аль-Ауджа Это была официальная версия. Была и другая, менее приятная – согласно ей Саддам переоделся женщиной, добрался до явочной квартиры партии, затем – партия переправила его в Дамаск. Вполне возможно, что и покушением дирижировали тоже из Дамаска, ибо Дамаск на тот момент – был штаб-квартирой БААС.

Перебравшись в Дамаск, Саддам в нем долго не задержался и перебрался в Каир, где поступил в университет. Именно это – выделило его из толпы боевиков партии и превратило в одного из ведущих политических деятелей иракского отделения партии БААС.

Ирак, близ Баакубы. База полка Коммандос. 14 июля 1988 года

Все текло, неспешно и буднично, как река Тигр в широкой излучине недалеко отсюда. И наверное, он так бы и «добил» свою первую советническую ходку, если бы не тот злополучный день. День, когда все пошло кувырком в его судьбе, и если бы он знал, к чему все это приведет – наверное, лег бы в больницу… хоть ногу сломал. Оно того стоило.

Саддам Хусейн, несмотря на все его недостатки – был великолепным управленцем. Он не заканчивал никаких школ, не читал никаких книг по управлению людьми, по менеджменту – книги Дейла Карнеги он точно не читал.[35]Но при этом – он имел собственный стиль управления, в чем то неуловимо похожий на стиль другого великого политика двадцатого века И. В. Сталина. Именно это – позволяло ему править Ираком до сих пор, не погибнуть от многочисленных покушений, удерживать и власть и довольно высокий уровень жизни в стране в условиях катастрофической войны с соседом вдвое больше его – и еще претендовать на панарабское лидерство. О том, какова была политика Саддама Хусейна – свидетельствовали цифры: если во время прихода Хусейна к власти грамотных в Ираке было не больше пятнадцати процентов – то сейчас грамотными было восемьдесят процентов населения и этого – удалось добиться меньше чем за двадцать лет. А промышленность – до прихода Саддама к верховной власти он был министром промышленности в правительстве Бакра – возросла в 3,7 раза, особенно ускорившись после налаживания отношений с Советским союзом. Планировался и дальнейший рост – в частности, должны были появиться иракский автомобиль и иракский самолет.

Один из приемов, которые применял Хусейн – были внезапные личные инспекции. Несмотря на постоянную опасность, несмотря на то, что Ирак был шиитской страной, а духовный лидер шиитов всего мира атолла Хомейни приговорил его к смерти – он нередко передвигался по Ираку один, с минимальной охраной, на одном автомобиле, даже не бронированном. С ним был водитель, родом из Тикрита и принадлежащий к его роду и один – два телохранителя из Амн аль-Хаас, президентской охраны. Иногда – не было и телохранителей. Саддам обычно надевал шляпу и черные очки, становясь почти неузнаваемым – и неожиданно появлялся то на месте стройки моста, то на линии фронта. Иногда это был его двойник, которых на тот момент у него было два – но чаще всего это все же был сам Хусейн лично. Он неожиданно появлялся, осматривал то, что хотел осмотреть, говорил с людьми, чаще всего совсем невидными – и часто впадал в ярость. Ни один чиновник, ни один генерал – не могли спать спокойно, зная, что в любой момент – где-то в их владениях может появиться Саддам. Карал Саддам много и с удовольствием. Он был типично восточным человеком и понимал – чем более жестоким и непредсказуемым он будет, тем более крепкой будет его власть над Ираком. Ни один министр, ни один военачальник – не должны были чувствовать себя в безопасности.

Сейчас – Саддам Хусейн был более озабочен войной, нежели миром. Она пошла совсем не так как он рассчитывал изначально: он учел, что Иран будет ослаблен революцией и сильно, он учел, что армия Ирана развалена, что нет больше военных советников, что многие командующие – сидят в тюрьмах, осуждены народными трибуналами, разорваны разъяренной толпой. Но он не учел главного – впервые за много десятилетий иранцы почувствовали себя в согласии с самими собой и с властью. Шахиншах поступал правильно – он развивал промышленность, туризм, строил атомные реакторы и закупал лучшее оружие из того, что предлагалось на рынке – но вместе с тем он резал и крушил устои традиционного иранского общества, загоняя его в глубоко чуждые иранцам западные рамки. Он рассчитывал на то, что городские жители, которые серьезно выиграли от «белой революции» поддержат его против нищего и маргинального дна – но он не учел главного. Иранское общество было традиционным – а значит, единым. И для рабочего нового, построенного американцами автомобильного завода нищий крестьянин, бродяга – был несравнимо ближе, чем шахиншах и американцы, которые дали ему работу и квартиру в городе. Это стало роковым для режима шахиншаха – и одновременно возвысило режим аятолл, которые были моральными и духовными лидерами народа и говорили от имени народа[36]. Так что армия Саддама – столкнулась не с такой же профессиональной армией, а с ордами фанатиков, защищающих страну, которую они только – только почувствовали и приняли как свою. Это было общество людей, которые только что получили свою страну назад, победили в войне с шахской династией и получили возможность быть самими собой. И ради всего этого они были готовы и убить и умереть – а если учесть, что шах накопил – таки немалые запасы современной техники – ситуация для Ирака стала и вовсе скверной. Как только Ирану удалось поднять народные массы на борьбу – Ирак все время только и делал, что старался не проиграть. Вершиной всего стала Кербела-5 – безумное наступление, в котором иранцы потеряли втрое больше, чем иракцы – но ценой этого им удалось подойти к Басре на дальность артиллерийского огня и поставить под угрозу экспорт иракской нефти.

Разъяренный Саддам приказал поливать иранцев дождем из иприта – но это помогало мало, иранцев было слишком много, революция – только увеличила и так очень высокую рождаемость в стране. Война – перешла не немыслимую для конца двадцатого века окопную форму – с полосой отчуждения, с длинными рядами окопов, со сверхдальнобойными гаубицами и противотанковыми рвами. И Саддам звериным чутьем чувствовал – страна на пределе. Еще немного – и все. А эти кувейтские собаки – осмелев, качают нефть из Румайлы из поперечной скважины, воруя ее[37]. Нужно что-то, что позволит закончить войну. Быстро – и при этом выглядеть как победитель. Ему было плевать, что получится на самом деле, но вот репутация – была важнее всего. Только репутация победителей орд диких персов – сделает его лидером арабского мира. Не дожидаясь окончания войны – он принялся строить монумент Победы.

Совершенной неожиданностью для него – стали действия русских. Он был опытным полководцем, политиком и государственным деятелем – и моментально оценил всю убийственную эффективность действий русских. Несколько отрядов хорошо подготовленных людей – и цена на нефть за считанные дни взлетела в два и три десятых раза! Ирак, как крупнейший экспортер нефти – не мог этого не почувствовать. Не менее важным было то, что нефть Ирака желали купить все и даже американцы – это при том, что участие Ирака в атаках было шито белыми нитками. Благополучие Запада – это нефть. Угроза лишить их нефти – делает их шелковыми.

До этого – Саддам Хусейн использовал и спецназ и даже террористов, которых было полно в стране. Палестинцы, йеменцы, боевики с Запада типа германской «РАФ» или японской «Красной армии» – всем находилось место на земле Ирака. Но только теперь Хусейн понял, насколько ошибочной и порочной была тактика и стратегия применения и тех и других.

Иракский спецназ – коммандос – применялись на фронте в качестве особо подготовленной пехоты. Они вели снайперский террор, они проникали в оперативный тыл, устраивали засады, просто – были на острие наступления, первыми врывались в траншеи и зачищали их. Сейчас Хусейн понял: спецназ должен проводить самостоятельные действия стратегического уровня, действуя прежде всего в глубоком тылу противника. Целью спецназа – должны были быть особо важные объекты типа заводов и электростанций, а так же высшие должностные лица противника. Не исключено, что точно так же, как они взорвали Абкейк – советский спецназ мог бы взорвать Тегеран вместе с Аятоллой Хомейни там. Хомейни был при смерти, говорили что он вот – вот умрет – но только за то, чтобы Хомейни умер насильственной смертью от руки посланных им людей – Хусейн готов был дать очень многое.

Неправильной была и политика диверсионных действий за рубежом, направленная прежде всего на политических противников, бежавших из Ирана. Они мерзки – но опасность исходящая от них не сравнится с опасностью, исходящей от других врагов Ирака. От американцев, сговорившихся с саудитами и с этими подонками кувейтянами и обрушившими цену на нефть. От Египта – пока в Египте армию содержат и вооружают американцы, пока жив Мубарак – ему не видать панарабского лидерства. От Сирии – этот поддонок исказил учение баасизма и принимает у себя всякую мразь, лишь бы она была против него. Удары – должны быть направлены не против людей, а против стран в целом. А как бить – показали русские.

По его приказу, министр обороны, курд по фамилии Абд эль-Шеншалл – составил небольшую, на несколько листов записку, относящуюся к действиям войск специального назначения. Раис внимательно ознакомился с ней. Особое внимание было уделено десантированию французов на Заир и действиям американского спецназа во Вьетнаме. О действиях советского спецназа – почти ничего не было.

Этот пробел – Раис восполнил лично, вызвав только что прибывшего военного советника Шеншалла – советского генерала Слюсаря, командовавшего частями ВДВ и принимавшего участие в боевых действиях в Афганистане. Из разговора с ним он понял – что СССР обладает крупными силами специального назначения, способными решать задачи стратегического уровня в любой точке земного шара. В ответ на осторожный вопрос о возможности штурма Тегерана – недипломатичный генерал хмыкнул и сказал: да запросто. Задача такая была, отрабатывалась – и пары дивизий ВДВ для этого хватило бы.

Саддам пока таких задач не ставил. Пока. Но после этого – он приказал резко усилить подготовку в частях коммандос, избирая для службы в них лишь самых лучших, желательно – тех, у кого погибли родственники, родители которых были хорошими баасисистами и тех, кто занимался спортом.

Теперь – он должен был посмотреть, что из этого получается – Саддам был нетерпелив. Утром – он никому ничего не сказав (предварительной записи на прием к Саддаму не велось, кто хотел попасть – тех либо принимали сразу, либо не принимали вовсе) – сел в неприметный белый Мерседес, не самый шикарный и сильно покрытый пылью – и приказал водителю везти себя в сторону Баакубы. Даже водителю – он редко называл точный маршрут, и говорил куда надо ехать уже в дороге. Эти меры предосторожности – простые и зависящие только от него – сильно снижали вероятность покушения, потому что никто не знал, где и в какое время он будет. Он постоянно менял места, где проходили важные мероприятия, всех приглашенных привозили на автобусе с затемненными стеклами, нередко совещания проходили не в Багдаде, а неподалеку, на заводе или какой-нибудь военной базе. Порой – всех вызывали на совещание во дворец – но после пары часов сидения там говорили, что оно не состоится…

Когда Мерседес подкатил к воротам базы – а она охранялась лучше, чем обычные иракские объекты – охранник вальяжно подошел к машине. Он был в черном берете Гвардии и у него был типичный для спецназа Ирака венгерский автомат, с которого модно было стрелять гранатами. Даже противотанковыми.

– Ты что здесь забыл – грубо сказал он, пнув по водительской двери – проваливай, пока жив, слышишь, осел!

Президент опустил окно, сняв очки и шляпу

– Ты мне это говоришь?

Гвардеец – побелел от ужаса, он увидел человека на заднем сидении и узнал его.

– Саид Раис… – он едва не бухнулся на колени

Саддам – не стал наказывать его, хотя первым порывом было выхватить табанью – президентский пистолет – и выстрелить. Он знал, каким народом он правит, и знал, что жестокость проявлять надо – но лично он должен проявлять жестокость только по отношению к тем, кто находится рядом с ним. К низким людям – надо проявлять… участие. Каждый такой случай – станет в свое время легендой…

– Ты хорошо служишь – сказал Саддам – но нельзя так грубо обращаться с людьми. Ты не должен так поступать.

Солдат смотрел на него как на ожившего Пророка

– Иди, позови своего командира.

Неожиданное прибытие Раиса – вызвало в части настоящий переполох.

Николай еще мало служил в Советской Армии, причем большую часть свое службы он провел либо в Афгане. либо в загранкомандировках – и не видел своими глазами все то безумие. которое начинается когда ждут проверку. Красить траву зеленой краской – это еще не верх безумия. А поскольку он занимался с интербатом – он подумал. что визит раиса его и вовсе не касается. Это было ошибкой. за которую он немедленно получил…

Получил, в общем

Раису – показали стандартную программу подготовки, начинавшуюся с десантно-штурмовой и огненно-штурмовой полосы, построенных по чертежам советских военных советников как для стандартного десантного городка. Затем – показали парашютные тренажеры.

Дальше – программа состояла из стрельб и действий на вертолетах. Стрельбы были обычными, у Ирака было большое количество БРДМ и только – только начали поступать советские БТР-80[38]. БМД были заказаны, но еще не поступили: их должны были поставить из наличия, по мере перевооружения с первой на вторую модели. Интересной была вертолетная программа: Ирак закупил большое количество лицензионных французских вертолетов Алуэтт у партнера по Движению Неприсоединения – Румынии. Эти вертолеты имели мощный двигатель и обладали отличной тягой в горах. Иракцы и советские советники – придумали подвесить по бокам вертолетов скамьи – и теперь каждый такой «жаворонок» нес по шесть готовых к бою солдат, как минимум двое из которых имели пулеметы[39]. Такой вертолет – мог сесть прямо на крышу здания в городе или зависнуть над ней и высадить десант. Это было зрелищно – и командир полка приказал готовить вертолетный десант…

Николай вместе с группой советских и иракских офицеров стоял чуть в стороне – но ему отлично было все видно. Вот, на предельно малой появляется звено из трех вертолетов – Алуэтт имел потрясающую управляемость, на низкой высоте он прощал почти все. Предельно малая – вертолеты буквально облизывают землю, основная опасность в этом случае – от стрелкового оружия или ЗУ-23, ни одно другое зенитное средство не способно отреагировать. Головная машина – огневого прикрытия, на ней установлены либо два АГС-17 в вертолетном варианте либо два блока НУРС, либо контейнеры с пулеметами. Две машины, идущие за ней – справа и слева, построение назвали «Стрела» – несут на себе каждая по шесть коммандос. В отличие от стандартной посадки в вертолет – они все в полете способны вести огонь из штатного оружия. все одновременно и очень точный.

Поскольку на поле были офицеры и самое главное Раис – вооружит головной вертолет не решились и он лишь имитировал атаку целей. Затем – два вертолета одновременно высадили десант на крыше здания имитирующего штаб. Причем первая машина – высадила десант на земле. а вторая – приземлилась прямо на крыше.

Кто-то из офицеров захлопал – но Раис не поддержал порыв. Он внимательно смотрел и слушал – по три пары бойцов начали штурм здания, одновременно с крыши и с первого этажа. Рвались гранаты – это были гранаты Заря, тоже большая редкость. поставленные из СССР. При взрыве они ослепляют и оглушают, но не дают осколков…