Арто-транс

С фатальной страстью совладать не смог -

И в поцелуях смертный пил экстракт,

Терял сознанье, кровь всю отдавал

И, продолжая беспощадный акт,

Старел мгновенно, принимая рок -

Себя он старше стал вдруг раза в два.

Так, трахнув мать и завалив отца

При тысячах свидетелей безмолвных,

Он понял, что себе – отец он кровный.

Замкнулся круг и жизнь закольцевалась -

Он всё-таки добрался до конца.

А времени – лишь отдышаться малость,

Затяжку сделать, усмехнувшись чуть,

Спокойно к жертвенным камням шагнуть,

Непрожитые годы – дар священный -

Доверчиво Любимой протянуть

И властью наделить Её нетленной.

Неистовая огненная птица,

Взорвав преграды, стены и границы,

Вершит тьму побеждающий полёт -

Над временем благую весть несёт

О том, кто жизнь и смерть назвал игрою,

О нежном обезбашенном герое,

О бунтаре, представшем божеством.

Пронзает высь легко, неудержимо

Ликующей свободы торжество

Свидетельством о воскрешенье Джима,

О вечности, открытой для него.

Шоу

Участник ослепительной корриды,

Вступивший с роком в небывалый бой,

Ты точно знал: «Живым никто не выйдет!»,

Шёл к зрителям, как в омут с головой.

И овладев их душами без спроса,

Свою кромсал, не пожалев ничуть,

Но принародно обращаясь к Боссу,

Ты шоу обещал не затянуть.

Став центром сверхвзрывной энергозоны,

Цепь замыкал оплавленным реле.

Порой казалось: стойка микрофона

Единственная держит на земле.

Но слишком ненадёжная соломка,

И сцена – эшафот твой наяву,

А зрители, смеявшиеся громко,

Швыряли под ноги тебе траву.

А по периметру – и впрямь тюремный дворик!-

Стояло в форме множество ребят,

Хранили – «Doors» ли от людского моря,

А может, всю планету от тебя.

Всерьёз считал последним выход каждый,

И пот ручьями по лицу стекал,

Но потрясений новых зритель жаждал -

И понял ты, чего желает зал.

Смертельный номер внёс в программу кто-то –

Контракт жестокий выполнил ты весь,

И высший знак отличья заработал –

Быть похороненным на Пер-Лашез.

Адрес

Времени совсем в обрез,

А ты опять спешишь на Пер-Лашез.

А. Васильев.

Я помню адрес: Пер-Лашез, Париж,

А там – по стрелкам на чужих надгробьях.

Где просто надпись «Jim» или «I love you»,

А где строка – твой мартиролог вкратце,

Чтоб без проводника к тебе добраться.

Но впрочем, каждый ангел путь укажет,

А пышным плитам и не снилось даже

В таком формате послужить живым.

Но кто, скажи, придумал это, Джим,

Что ты в подземной колыбели спишь?!

Мне не представить этой высоты,

А ты уже не спустишься обратно –

Но музыка и в небе беспощадна.

А как там сверху – невъебенный вид?!

И Мистер Осветитель не слепит

Софитами расплавленных вселенных?

Как на плаву межзвёздная ладья?

Земля осталась слишком тесной сценой

И вертится всё так же без тебя:

Рождение, взросление, мечты,

Тоска, безумие, любовь и смерть.

И пусть финал известен всем с начала –

Не ломятся на выходе из зала,

Никто не хочет упустить свой шанс,

И длится опостылевший сеанс.

Но в титрах неизменно ты указан

Злодеем, жертвой и героем сразу.

Ну, так играй! – хоть крест давно донёс