Арто-транс

Персона нон грата!

Но чтоб слушать песни,

Рождённые снизу -

В посольстве небесном

Оформили визу.

Огонь

Наверно, сон, а может, наважденье:

Присяжные глазеют на тебя,

И, объявляя строгое решенье,

Вердикт читает медленно судья,

Что подсудимый полностью виновен.

И голос крепнет к знаковой графе:

– Приговорить впредь к музыке и слову,

Что означает – аутодафе.

А наяву – ещё, пожалуй, с детства

Ты постоянно убеждался в том,

Что никуда от пламени не деться -

Пел, танцевал, любил, играл с огнём.

А кто-то жёг на сцене инструменты -

В азарте ты себя сжигал дотла.

Ты ставил five to one на те моменты -

Судьба немедля ставку приняла.

И день, и год за пять в безумном рейсе

На огненном шоссе – о том и речь.

Ты яростно дышал горючей смесью,

Чтоб лавой слов всех зрителей поджечь.

А сцена – аванпост небесной кары:

Жара, галдёж, прожекторы слепят,

И душат песни – языки пожара,

Сжирающего изнутри тебя.

Зола во взгляде и ожоги мозга -

Захлопнулась без шанса западня,

И расплавлялась жизнь покорным воском

В неистовом камлании огня.

Когда ты, оборвав на полуноте,

Покинул навсегда притихший зал,

– Угашенный, – внизу промолвил кто-то,

– Сгоревший, – кто-то сверху отвечал.

Музыка

А тот, кто вправе раздавать названья

Всему, что есть на этом свете бренном,

Придумал охрененно точный термин

Тому, что с Джимом здесь произойдёт.

Он, выточив судьбы бесценной грани,

Налил в неё взрывоопасной смеси,

Взболтав амфитамин, спирт, прану, сперму,

Божественный огонь, циничный лёд.

Сияющий сосуд в ладонях взвесив,

Вписал в орнамент, краток и жесток,

Свой вензель, ну а ниже кровью – "рок".

А Музыка миф трепетно творит,

Как зажигал с ней юный фаворит,

Прекрасный необузданный любовник.

Отдавшись, он всецело обладал,

А покорившись, стал богам он ровней.

И наблюдал заворожённый зал

Их древний, дикий, страстный ритуал

И сам в оргазме бился настоящем.

А в плеске оргий, в простынях кулис

Кончала Музыка, то бабочкой кричащей,

То хищной птицей обрываясь вниз.

Но связь с Бессмертною – призванье злое:

В мелодию вползал узор проклятий,

В мозгу метался ритм стальной иглою,

Беснуясь, звуки выли о расплате,

Свивался микрофонный шнур в петлю…

Но возбуждала боль, риск заводил:

Меж воплями вплетал он стон "люблю" -

Лишаясь в сексе трансцендентном сил,

Запретные мотивы растревожив,

Почти без чувств со сцены уходил -

С их царского сверкающего ложа.

И вспышка осознанья – выстрел в спину! -

Ведь сам когда-то обронил: "Инцест…",

А Музыке и вправду был он сыном.

Признав кровосмешенье в её храме,

Взвалил на плечи неподъёмный крест,

Тянувший вниз – не к оркестровой! – яме.

Озвучивали Робби, Рэй и Джон

Летальность взлёта – обжигались сами:

На их глазах испепелялся он.

Кто в избранность не верит их – проверьте,

Легко аккомпанировать ли смерти.

Агония оплатит вход в иное.

Гармонию он жизнью поверял -

И подтвердил без фальши каждый такт.

А rock швырял его к оскалу скал

И накрывал безумною волною.