Звёздные войны. Расцвет Республики. Во тьму

Возможно, некоторые из них были пилотами «Гильдии Байн». Иначе почему координаты этой системы были предзаписаны в компьютере «Посудины»? Больше здесь не было ничего даже отдаленно представляющего интерес; даже по стандартам глубокого космоса эта область была глухоманью. Значит, станция когда-то использовалась гильдией, иначе она не была бы в числе точек, занесенных в навикомпьютер.

«Сотен точек, – напомнила себе девушка. – А может, и тысяч. Мы никогда их не считали… да и зачем? Какие-то данные наверняка устарели и больше не в ходу. Современной гильдии они уже не нужны. Сковер, когда создавала гильдию, брала старые навикомпьютеры».

Тут ей снова подумалось, что Сковер, возможно, погибла или ранена, что катастрофы таких масштабов они еще не переживали, и в груди снова заныло. Для джедаев катастрофа была огромной, но абстрактной проблемой; для Аффи же это было очень личное. Вспомнив, каких трудов стоило приемной матери создание торгового флота, девушка еще сильней взмолилась о том, чтобы Сковер выжила. Она заслужила жить и увидеть плоды своих стараний.

Но ведь другие, кто погиб в катастрофе, тоже заслуживали жить. Случай слишком жесток, чтобы разбираться, кто там чего заслуживает.

Дез рассматривал письмена на статуе из песчаника. Рит спросил:

– Ты можешь это прочитать?

– Нет, написано не ауребешем, и знаки группируются не так, как в общегале, – ответил Дез. – Но при этом не скажу, чтобы выглядело совсем уж незнакомо. Напоминает кое-какие древние языки, которые мы изучали. Настоящий ученый смог бы это перевести. К счастью, у нас на борту такой есть.

Аффи подумала, не рассказать ли им об инструментах. Но джедаев, похоже, нисколько не интересовало, кто в последнее время бывал на станции, так что она решила пока держать эту информацию при себе. Когда выпадет случай поговорить наедине с Лиоксом и Жеодом, они обсудят этот вопрос и решат, о чем джедаям стоит знать… а о чем нет.

* * *

Когда Комак как следует рассмотрел маленький кораблик, который приближался к ним на одной десятой хода, он на мгновение проникся сочувствием… и даже жалостью. Суденышко в буквальном смысле было склепано из деталей как минимум четырех-пяти других кораблей, ни один из которых по конструкции даже отдаленно не напоминал остальные. Какая нужда могла породить такое творение? По крайней мере, ответом на лишения стали целеустремленность и смекалка. Там, где другие сочли бы себя узниками планеты, эта компания нашла для себя путь к звездам.

Как только пришло подтверждение, что все на борту могут дышать воздухом станции, Комак указал, чтобы самосклеп пристыковался к ближайшему шлюзу, и пошел его встречать в сопровождении Орлы. Трое первопроходцев уже возвратились и стояли рядом с ними, глядя, как открывается второй шлюз.

– Ничего себе, – прошептала Нэн, пройдя вперед. Она оказалась еще более худенькой, чем на экране. Ростом не больше полутора метров, девушка была одета в поношенное, но цветастое платье. В ее темных волосах мелькали пряди, выкрашенные в ярко-голубой цвет: проблески энергии и жизни. – Как мой террариум, только большой, можно прогуляться!

– Да, совсем как твой террариум, – хихикнул пожилой забрак, ковылявший следом. Его одежда была такого же «фасона», а на трости виднелись многочисленные зарубки, отмерявшие жизнь, о продолжительности которой Комак мог лишь догадываться. – Привет. Я Хейг, а с моей подопечной Нэн, как понимаю, вы уже знакомы.

– Комак Вайтес, рыцарь-джедай. – Он протянул руку; к счастью, обычай рукопожатия оказался на фронтире столь же распространенным, как и дома. – Добро пожаловать. Позвольте представить моих товарищей: Дез Райден, Орла Джарени, Рит Сайлас и Аффи Холлоу. Мы надеемся превратить эту станцию в убежище для тех, кого застигло перекрытие гиперпространства.

– Так вы здесь главные, да? Славно, славно. Не скрою, мы рады вас видеть. Продовольствия на борту хватит только на три дня. Мне-то много не надо, но малышка…

– Уверен, на больших транспортах сыщется достаточно еды для всех нас, – сказал Комак. «Если только они согласны поделиться, а гипертрассы не слишком долго будут оставаться закрытыми. Ни к чему пугать всех прогнозами». – А пока располагайтесь.

Орла приветственно кивнула и прошла мимо Комака, по каким-то своим причинам решив вернуться на «Посудину». Путешественников ее уход не обидел; Нэн, в частности, была в восторге от того, что встретила ровесников – Комак не знал точно, сколько живут забраки, но Хейг был по меньшей мере на несколько десятков лет старше ее. Глядя попеременно на Рита и Аффи, Нэн спросила:

– А вы тоже рыцари-джедаи?

Аффи издала звук, который Комак решил не интерпретировать как грубый:

– Не. Я второй пилот на «Посудине».

– А я однажды стану рыцарем-джедаем, – сказал Рит, – но пока я еще падаван. Ученик, постигающий Силу.

Нэн просияла:

– Я слышала всякие истории о джедаях. Расскажешь мне о вашем Ордене? Как вы учитесь тем штукам, которые умеете делать?

Джедаи на фронтире вызывали огромное любопытство – как в хорошем, так и в плохом смысле. Комак надеялся, что они смогут с самого начала произвести положительное впечатление. Однако он подозревал, что Нэн больше заинтересовало смазливое личико Рита, нежели Орден. Вероятно, намного больше.

Как и любой старший джедай, наблюдающий за общением орденской молодежи с посторонними, Комак подумал: «Боюсь, кому-то придется сказать ей, что нам нельзя…»

Ну нет. Пусть Рит сам разбирается, когда вопрос возникнет.

Подошла Орла:

– Послушай, я понимаю, у тебя сейчас хватает забот. Руководство группой, размещение прибывающих беженцев…

– А что? – спросил Комак.

Орла вскинула бровь так резко, будто та вонзилась в плоть.

– А то, что ты можешь перепоручить другим те или иные свои роли. Но не можешь перепоручить знания древних артефактов. Дез обратил внимание, что это место битком набито древней техникой и еще более древними статуями. Да не простыми, а с начертанными письменами. На неизвестных языках. – Все это Орла провозгласила таким тоном, каким могла бы сообщить фанату гонок, что в соседнем ангаре стоит «Нейтринолов», или расписать возбужденному ребенку праздничные сласти.

Комак обычно бывал сдержанным в проявлениях энтузиазма… но Орле удалось завладеть его вниманием.

– Совершенно неизвестных?

– Один из них, по крайней мере, немного напомнил Дезу староалдераанский. Но он может ошибаться. Тут нужен глаз специалиста.

– Тогда пускай Дез и Рит пока занимаются расселением. – Он положил руку на плечо Орлы: – Веди.

Когда они отдалились на несколько шагов, женщина уже тише добавила:

– Меня это поначалу выбило из колеи. Инцидент в этой области пространства, корабль, который нам плохо знаком…

– Я тоже подумал, – ответил Комак. Он редко вспоминал о той главе своей биографии. Параллели между этой экспедицией и той, первой, в которой они с Орлой участвовали вместе… Он надеялся забыть о них и не вспоминать, пока все не закончится.

Очевидно, Орла не собиралась оставлять этот вопрос. Иного Комак и не ожидал. Он практически видел слова, готовые сорваться с ее уст. Однако, не успев развить тему, она остановилась как вкопанная и сказала:

– Ты чувствуешь? Эту… тень? Холод? Рит и Дез тоже уловили.

– Это тьма, – ответил Комак. – Да, я почувствовал. Что-то на этой станции связано с темной стороной.

Глава 6

Некоторые миряне боготворили джедаев и не знали, как к ним подступиться; другие их не любили, боялись того, чего не понимали, и той мощи, которой не могли обладать. Рит, всю жизнь проведший в стенах храма, часто не знал, как преодолеть пропасть и найти общий язык с обывателями… в общем, на обывательском уровне.

С Нэн никакой пропасти не было и в помине.

– Так вы, джедаи, – солдаты? И служите Республике? – Она застенчиво потупилась. Оба стояли под пологом листвы, закрывавшей обзор на кольцо шлюзов. – Или вы сражаетесь только за себя?

Рит покачал головой:

– Ни то, ни другое. То есть да, мы обороняем Республику, но мы работаем вместе с ней, а не на нее. И это далеко не все, чем мы занимаемся. Мы стараемся везде, где только можем, обеспечивать помощь и защиту для всех, кто в них нуждается.

Нэн, похоже, не очень поняла:

– За деньги?

– Мы не наемники. – Было невозможно не рассмеяться. – Неужели трудно представить, что группа единомышленников может заниматься добрыми делами, потому что так правильно?

– Здесь – трудно. – Нэн помрачнела. Несмотря на юный возраст, она, очевидно, успела повидать всякое. – А что это у тебя на поясе? Это и есть то знаменитое оружие? Огненный меч?

Рит ухмыльнулся:

– Световой. И да, это мое оружие.

– А можешь зажечь? – Глаза Нэн заискрились в предвкушении.

– Без хорошей причины незачем. – На самом деле это не запрещалось, но юноша опасался привлечь излишнее внимание. Мастер Комак мог даже подумать, будто они флиртуют. То есть Рит подозревал, что Нэн с ним заигрывает, но сам он лишь хотел объяснить.

– Ну, пожалуйста! – Взгляд Нэн был способен растопить лед. – Так хочется посмотреть, как он работает.

Прежде чем Рит успел сообразить, как на него действует этот взгляд, из коммуникатора донесся голос Лиокса:

– Последние корабли высаживают пассажиров. Вы там готовы?

– Целиком и полностью, – ответил Рит. Чары развеялись; он снова был в состоянии сосредоточиться на своих обязанностях. – Пошли, Нэн! Встретим гостей.

Девушка скривилась:

– Мизи? Оринкане? Называй их как хочешь… но вести себя как гости они точно не будут.

– А как будут? – спросил Рит.

Нэн шаловливо улыбнулась:

– Скоро увидишь.

* * *

«Хорошо, что распорки выдержали, – подумала Аффи Холлоу, пробираясь по мосткам через заросли лиан. – Иначе эта штука давно бы схлопнулась, и кто знает, куда бы нас тогда занесло?»

Наверное, в какую-нибудь другую предзаписанную точку. В одно из других мест, координаты которого Сковер скачала, не подозревая, какие ловушки могут таиться в старых навикомпьютерах.

Аффи решила прогуляться наверх по единственному спиральному ходу, который шел вокруг центрального шара амаксинской станции, доходя до самых верхних колец. С высоты открывался вид практически на всю станцию. Внешнее кольцо: несколько металлических арок, разделяющих различные сегменты со шлюзом на каждом. Центральная сфера: несколько отгороженных отсеков вдоль спирального хода, но в остальном сплошной дендрарий; можно было бы подумать, что станция и предназначалась под оранжерею, если бы не тот факт, что построили ее амаксины. Судя по легендам, к безобидным садоводам они не относились. Сквозь прозрачные плиты было видно другие корабли, которые готовились к стыковке.

«Они выделили место кораблю оринкан рядом с мизи? Ого, вот это будет каша». Джедаи, может, и были замечательными монахами-волшебниками, но об этой части Галактики они практически ничего не знали – особенно о том, какие расы ненавидели друг друга. Миновав единственный большой, неправильной формы шлюз, Аффи почувствовала искушение вернуться на мостик и помочь Лиоксу с Жеодом уладить неизбежные дрязги… а заодно полюбоваться обалделыми физиономиями джедаев.

На самом деле Аффи не то чтобы недолюбливала этих ребят из Республики – просто было о-о-очень заметно, что именно себя они считают дарителями мудрости и знаний. Пора бы им спуститься с неба на землю.

Но хотя экипажи многих кораблей были укомплектованы существами, которые терпеть друг друга не могли, казалось маловероятным, что они устроят тут войнушку. Будет каша, но не катастрофа.

Наверное.

А потому Аффи была вольна заниматься собственными исследованиями.

Нижние кольца? Она все еще не могла определиться. Или верхние?

Аффи подняла взгляд; лишь несколько метров отделяли ее от туннеля, который вел вверх и наружу. Пора выяснить, что еще имеется на этой станции.

Из одного коридора доносились голоса Орлы Джарени и Комака Вайтеса, но слов было не разобрать; несомненно, они обсуждали древние артефакты, которыми станция была буквально усеяна. Это отвлечет их надолго, так что никто не обратит внимания, куда пошла Аффи и чем занята. Прекрасно.

Девушка раздвинула завесу лиан и зашагала по туннелю, который вел наверх. Пока она шла, гравитация постепенно подстраивалась: необычное и изобретательное усовершенствование; очевидно, все эти старинные механизмы оставались в идеальном рабочем состоянии. Аффи не собиралась ни к чему прикасаться: если столь древняя аппаратура до сих пор работает, лучше ее не трогать. Это было известно любому космическому путешественнику.

А еще любой путешественник сообразил бы, что именно на верхнем и нижнем кольцах наверняка и располагались складские помещения, а в них – грузы, оставленные другими. Насколько могла судить Аффи, на этой станции склад находился вверху.

И верно: выйдя из туннеля в полумрак верхнего кольца, девушка разглядела длинные ряды шкафов – одни были размером с ящик, другие побольше, – которые уходили в темный центр. На нижних кольцах, вероятно, находились более объемистые кладовые. В больших контейнерах могли храниться потенциально опасные вещества, поэтому девушка решила заняться ими попозже – возможно, вместе с Лиоксом. Пока можно было просто порыться вокруг…

Она склонила голову набок. Это что там на ящиках, надписи?

Аффи включила световой стержень и на цыпочках двинулась вперед. На ящиках и дверцах шкафов были накарябаны какие-то символы: не отпечатанные, а реально написанные или нарисованные от руки тушевым карандашом, каким пилоты помечали провода во время ремонта. Аффи за всю жизнь никогда ничего не писала от руки, что, к слову, не было редкостью. Пожалуй, она и не знала никого, кто писал бы от руки.

При этом надписи были сделаны не ауребешем. Это были… символы. Не буквы, а маленькие рисунки. Строчки отличались по высоте и стилю исполнения. Затем, в самом конце строчек, она заметила совсем маленькие цифры…

«Даты! – догадалась Аффи. – Это даты; они скажут нам, когда здесь были посетители!»

Как она и подозревала, посетители были не так уж давно. Одна строчка была написана шесть лет назад. Другая – раньше, но все равно лишь за тридцать два года до того. Все надписи явно относились к нынешней эпохе и были сделаны гораздо позже того времени, когда станция была покинута.

Прочесть строчки не представлялось возможным без знания языка – или, что более вероятно, шифра. Пиктограммы выглядели довольно примитивно. Аффи провела пальцем под строчкой, где была нарисована волна, перечеркнутая по диагонали: смахивало на символ гравитационного возмущения. Другой значок имел форму Y – видимо, потенциальная развилка на гипертрассе или обходной путь. Девушка заулыбалась, осознав, что в этом месте путешественники оставляли сообщения друг для друга, предостережения об опасностях.

Но зачем писать важные сообщения каким-то шифром? Почему бы не оставлять их в удобочитаемом виде?

Аффи продолжала водить пальцем по линиям, выделяя новые символы и пытаясь разгадать их значение. Вдруг палец остановился, и улыбка сошла с ее лица. Символ имел вид четырехконечной звезды – характерной, стилизованной звезды. Этот символ Аффи знала как свои пять пальцев. Что было вполне объяснимо, поскольку она носила его над сердцем всегда, когда на ней был форменный комбинезон.

Это была эмблема «Гильдии Байн».

* * *

– Сыро тут, – сказала Орла. – Даже парит. Надо отдать должное биому: даже дендрарии с лучшим посевным материалом не живут так долго. А этот не только сохранился, но и насытил воздух влагой.

– Повезло нам, – криво усмехнулся Комак.

Они стояли в центральной сфере, на площадке, которая, судя по всему, предназначалась для церемоний. Основным ориентиром служило вырезанное из камня сиденье – возможно, трон. На страже вокруг него стояли статуи в количестве четырех штук. Все они изображали представителей разных рас или, возможно, персонажей из мифологии, но роднила их золоченая отделка с щедрой россыпью драгоценных камней. По соседним деревьям и сводчатым дверям змеились лианы – змеились, конечно, в переносном смысле, хотя непрерывный шорох усиливал иллюзию.

Листья деревьев отбрасывали мозаичные тени. Эти тени танцевали на лице Комака, который подошел к одной из статуй, разглядывая искусно вырезанные крылья и панцирь.

– Что-то знакомое? – спросила Орла.

Комак покачал головой:

– Стиль напоминает древнекубазский. Но их система лежит так далеко отсюда, что я склонен считать это сходство случайным. Более того, насколько мне известно, у кубазов нет насекомоподобных богов.

Орла положила руки на бедра:

– Может, это и не боги. Это могут быть какие-то монархи или исторические личности.

– Монархи – возможно, – сказал Комак. – Но я сомневаюсь, что это исторические деятели. То, как они возвышаются над посетителями, грандиозные нимбы над головами… видишь, в этих отверстиях, наверное, когда-то давно были еще более крупные самоцветы. Все это говорит о глубоком почтении. О безмерном преклонении и благоговении. История ни о ком так долго не хранит добрую память. Зато хранит религия. И мифы. Тут могут быть и другие смыслы; пока мы не переведем язык, я могу лишь строить догадки. Но ставлю на то, что это боги.

Легкий ветерок вздернул полы плаща Комака, погладил Орлу по щеке. Сперва она просто обрадовалась прохладному дуновению. Затем подумала: «Вот, наверное, почему лианы шелестят. На этой станции система вентиляции даже лучше, чем я предполагала».