Когда плачут драконы

Вилхе качнул головой и промолчал, а у Кайи сердце вниз упало. Неужели разочаровала? Даже так, собой жертвуя, все равно разочаровала? Дуреха размечтавшаяся! Знала же, что никогда достойной его не быть, так нет, все равно постоянно пыталась хотя бы себя переубедить. А все одно…

— Прости, я виноват! — неожиданно проговорил Вилхе, и Кайя, не удержавшись от накрывшего удивления, подняла на него взгляд. Лицо Вилхе было привычно сосредоточенным, как будто он принимал очередное решение, и Кайя не нашла в себе смелости уточнить, за что он извиняется. Хотя любопытство тут же вонзило в душу свои острые зубы. Вилхе никогда не бросал слов на ветер. И если «прости» говорил… — Совсем забыл, какая ты обязательная. Буду исправляться.

«Как?» — едва не вырвалось у Кайи. Ей его объятия нужнее и благодарности, и извинений. Если бы он только именно это имел в виду… Но ведь, скорее всего, он захочет попросту освободить Кайю от необходимости его выгораживать и найдет себе другую помощницу. И тогда… тогда…

— Я сама, — пискнула она, пока он не сказал самых страшных слов. — Ты же не требовал… А мне так приятно знать, что я хоть какую-то пользу могу приносить в таком деле!

Вилхе как-то задумчиво перебирал ее волосы, явно этого не замечая, а Кайя патокой растекалась от прикосновений его пальцев. Мама когда-то давно так же гладила, не зная другой ласки, и у Кайи все перемешалось в голове: и воспоминания о детстве, и страх потери, и совершенно новые неуместные желания. А что, если она сейчас задерет подбородок, поднимется на цыпочки и закроет глаза? Поймет ли Вилхе? Заметит ли ее попытку вообще? Или, как всегда, поинтересуется, все ли у нее в порядке?

Да что ж за мысли сегодня такие?

— Если бы ты только на драконах не боялась летать, — вдруг проговорил с тяжким вздохом Вилхе, и Кайя даже вздрогнула от неожиданности.

— Я боюсь на драконах летать?! — отпрянула она от него. Вилхе пожал плечами.

— Ну… Воспоминания о диких зверях… — сочувственно пробормотал он. — Беата сказала, ты чуть в обморок не упала, когда Джемма предложила вас покатать.

— Я чуть в обморок не упала? — еще более изумленно воскликнула Кайя и тут же поняла, о чем речь. Сконфузилась. Они с Вилхе тогда договорились встретиться, а Беата почти силой утянула названую сестру к дому Нетелл, обещая необыкновенный сюрприз, которым оказался полет на спине подросшего перламутрового дракона. В любой другой день Кайя расцеловала бы Беату за такой подарок: она давно втайне мечтала подняться в небеса, почему-то уверенная в том, что там сможет ощутить настоящую свободу. Но Вилхе был важнее любой мечты, и Кайя, вспомнив мамины уроки, так правдоподобно разыграла дурноту, что ей тут же поверили и Джемма, и Беата. А потом, как оказалось, и Вилхе. И как теперь ему объяснить все это? — Я просто в тот день съела что-то не то, — забормотала она, отчаянно надеясь, что Вилхе не станет сопоставлять факты и напоминать ей о том, как она весело щебетала тем же самым вечером в его компании. Дуреха! А еще Вилхе обвиняла в том, что он ее с собой на вылазки не зовет! Нет бы прямо спросить — давно бы уже… — А Беата… досочиняла, наверное… Она это любит…

Вилхе посмотрел на нее так внимательно, словно надеялся найти доказательства ее притворства. Но Кайя выдержала его взгляд: слишком сильно желала она услышать от Вилхе то, на что, как ей казалось, в его словах промелькнул намек.

— Тогда, если ты действительно хочешь помочь… — начал было он, но Кайя не дала ему договорить.

— Больше всего на свете! — жарко заявила она. Хотя, конечно, больше всего на свете она хотела быть просто рядом с Вилхе. Но ей ведь не показалась только что промелькнувшая на его губах довольная улыбка?

— Как только Джемма найдет нового пленника, я дам тебе знать, — сказал Вилхе, и Кайя сама не поняла, как подалась вперед в надежде, что он захочет еще хоть немного ее погреть. Хотя на обмороженную она сейчас уже совсем не походила. Лицо пылало — то ли от стыда, то ли от совсем иного чувства, — и в груди было горячо и позабыто радостно. И вряд ли Вилхе с его наблюдательностью мог этого не заметить. Однако снова сомкнул руки, позволив Кайе еще несколько минут побыть счастливой.

— Согрелась немного? — наконец спросил он, и Кайя, собрав все свои силы, кивнула. Не следовало злоупотреблять положением: быть может, тогда Вилхе когда-нибудь решит снова ее обнять? Пусть из чисто братских побуждений. Позволивших ему теперь отпустить ее без толики сожаления.

— Спасибо! — старательно выровняв голос, поблагодарила Кайя. — Если бы не ты…

Вилхе махнул рукой.

— Мы же друзья! — весело сказал он. А у Кайи сердце будто камнем придавило. Конечно, друзья, Вилхе. Она всегда будет его другом, даже когда он найдет достойную девушку и женится на ней. Она всегда будет рядом, даже если душа станет разрываться от боли или вообще засохнет от безнадежности. Она никогда не предаст, даже если он забудет о ее существовании. Потому что без него еще хуже. Без него совсем никак.

Кайя мужественно улыбнулась.

— Ты самый лучший на свете друг, Вилхе, — сказала она.

Глава третья: Пираты Кеотана

Совершенно напрасно Вилхе опасался, что Кедде не оценит приглашения Кайи в их компанию. Тот не просто одобрил, но даже неожиданно воодушевился.

— Совершать подвиги перед восхищенными очами девицы вдвойне приятно! — высокопарно заявил он. — А Джемма хоть и отличная помощница, но все-таки… не доросла еще до таких вещей.

Вилхе не слишком довольно покачал головой: он-то звал с собой Кайю уж точно не за этим. Однако вслух одергивать товарища не стал, в отличие от расслышавшей его слова Кеолы.

— Ты бы меньше о девицах думал, Кедде, и больше о деле, — раздраженно заявила она, не отрываясь тем не менее от развешивания постиранного белья на заднем дворе. — Бери пример с Вилхе: он, в отличие от тебя, уже новый план продумывает, а тебе лишь бы покрасоваться!

— Я совмещаю приятное с полезным, — бархатным голосом протянул Кедде, однако Вилхе показалось, что глаза у него на мгновение сверкнули холодным огнем, напомнив о драконьем сердце. — А ты, коли так о деле печешься, присоединяйся, докажи свое неравнодушие. А языком молоть каждый горазд!

Кеола прищурилась, обещая грозу.

— До тебя, Кедде, в этом деле никому не дотянуться! — заявила она и, развернувшись так, что коса по спине плетью ударила, ушла в дом. Вилхе посмотрел ей вслед и покачал головой.

— И чего вас мир никак не берет? — не рассчитывая на ответ, проговорил он. — Вроде за столько лет должны были притереться.

Позади него скрипнули зубы, и Вилхе отлично мог представить нынешнее выражение лица Кедде. Явно послал проклятие в адрес Кеолы. Хоть и пытался отыгрывать равнодушие, а после разговоров с Кеолой всегда гневом полыхал. А ей словно нравилось его задевать, да еще и бить всякий раз по больному. Даже Ана с Хедином уже так не общались, перерастя свою детскую ненависть. А эти двое… Хоть костер от их искр поджигай.

— Терпеть не могу лицемерок! — отрезал Кедде, и Вилхе отметил, с каким трудом он избавляется от тяжелого дыхания. — Драконов она ненавидит, которые ее в плену оставили! А сама и пальцем не хочет пошевелить, чтобы другим помочь! Как это, по-твоему, называется, Вилхе?

— Но ты же ее не позвал, — резонно заметил Вилхе. Кедде хмыкнул.

— Ты тоже, — напомнил он. — В отличие от Кайи.

Вилхе повел плечами, не понимая этого сравнения.

— Кайя — мой друг уже много лет, — решил-таки объяснить он. — А Кеола…

— А Кеола? — переспросил Кедде и снова обжег его взглядом — то ли драконьим, то ли просто ненавидящим, и Вилхе неожиданно расхотелось продолжать разговор.

— Кеола — твоя подопечная, — отчеканил он. — И иногда я начинаю понимать, почему ей так хочется врезать тебе промеж глаз.

Кедде усмехнулся.

— Может, и мне объяснишь? — миролюбиво предложил он. — Глядишь, я и силы исправиться в себе найду.

— Иди ты, — буркнул Вилхе, — к эндовой бабушке. Она тебе все объяснит. Еще не рад будешь.

— Да я и так… не особо счастлив, — неслышно отозвался Кедде, когда Вилхе уже скрылся за поворотом. Следовало, наверное, возликовать оттого, что Вилхе не видел в Кеоле предмет своих желаний, но Кедде почему-то было за нее неимоверно обидно. Он предпочел бы быть отвергнутым сам — тем более что Кеола все равно принимала его за пустое место, — нежели смотреть, как страдает она. Кеола и так пережила столько унизительных минут, что почти разочаровалась не только в драконах, но и в людях. А если еще и Вилхе не ответит на ее чувства, она совсем погаснет. А он и не заметит. Он в погоне за своими подвигами вообще на девчонок внимания не обращал и вряд ли понимал, какие чувства можно испытывать по отношению к ним. Иначе давно бы предложил Кеоле встречаться. Потому что разве можно предпочесть ей кого-то другого?

Очередного пленника Джемма нашла довольно быстро, однако разразившаяся снежная буря вынудила отложить спасательную операцию до лучших времен. Сколько бы Кедде ни хвалился своей драконьи силой, Вилхе не стал рисковать ни им, ни другими друзьями.

— Джемма сказала, пленник выглядел достаточно хорошо, чтобы подождать несколько дней, — попытался закончить препирания Вилхе, однако Кедде не был готов сдаться.

— Тебя бы на цепь, ты бы понял, чего стоит каждый лишний час в неволе, — заявил он. Вилхе в ответ недобро прищурился.

— Если ты не справишься, счет пойдет не на часы, а на жизни, — жестко проговорил он. — Готов взять на себя такую ответственность, Кедде? Или все-таки предпочтешь из двух зол меньшее?

Кедде фыркнул, но заставил себя промолчать: стать причиной гибели Вилхе он точно не желал. Даже если бы это вдруг открыло ему путь к сердцу Кеолы, Кедде никогда не простил бы себе предательства.

Буря бушевала четыре дня, а на пятый на небе наконец появилось негреющее, но такое долгожданное солнце. Не откладывая дело в долгий ящик, Вилхе собрал команду, обговорил с каждым его роль в предстоящей кампании и привычно назначил сбор на самое раннее утро.

Путь до стоявшего посреди моря Кеотана был не особо дальним, и Кедде добрался до него за пару часов, усадив на спину и Джемму в человеческом обличии, потому что из-за своих небольших размеров в драконьей ипостаси она не могла лететь столь же быстро, как он. Однако в город путь ему был заказан: Кеотан слыл рассадником пиратства, и никакие законы, кнутом или пряником насаждаемые армелонским градоначальником в Северных землях, здесь не действовали. Кедде, если его вдруг поймают, грозила в лучшем случае неволя, а в худшем — общественная казнь «путем побиения камнями». Поэтому, найдя ему хорошее укрытие на старой верфи, к месту содержания пленного драконыша ребята отправились втроем: преобратившись невидимой, Джемма вызвалась проводить друзей и не слушала никаких возражений. В конце концов Вилхе решил, что спорить с ней — только время терять, и согласился взять ее с собой.

Потом не раз порадовался настойчивости Джеммы: уж больно враждебным казался выстроенный на острове город с домами из полусгнивших досок и дорогами, утопающими в грязи. А про жителей и говорить не стоило: таких жестоких и злых лиц Вилхе не видел никогда в жизни, хотя не раз сталкивался с дурными людьми. Но в окружение не попадал. А тут, куда ни повернись, обязательно напорешься на злобный оскал или изучающий прищур.

Вилхе в такие моменты крепче сжимал руку Кайи, стараясь уберечь ее от подобной мерзости и мысленно проклиная себя за то, что взял ее в такое место. Мог ведь и с Кедде оставить, так нет, для чего-то потащил с собой. Не приведи Ивон на нее здесь кто позарится: вон она какая светлая и открытая, улыбается каждому встречному, даже поздороваться несколько раз пыталась. Кеотане, конечно, только раздраженно фыркали в ответ, но Кайю это, казалось, совсем не смущало. Она дышала полной грудью и смело смотрела по сторонам, как будто подобная обстановка не вызывала у нее ни брезгливости, ни страха. А Вилхе только проверял свободной рукой притороченный к поясу кинжал. От него, правда, будет мало проку, если придется обороняться, но уж Кайю Вилхе в обиду не даст. Защитит даже ценой собственной жизни.

— Мы раньше с мамой много путешествовали, — неожиданно проговорила Кайя таким радостным голосом, что Вилхе не смог скрыть недоумения: он-то точно ничего приятного вокруг не видел. — Я и забыла, как это здорово, — узнавать новые места, встречать разных людей, дышать отличным от армелоновского воздухом…

Вилхе, не удержавшись, хмыкнул. Воздух в Кеотане действительно не походил на привычный: здесь висел стойкий запах рыбы, гнили и мокрой псины. Джемма, не в силах выносить его, поднялась повыше, а Кайя вдыхала как ни в чем не бывало, и Вилхе едва ли не впервые задумался, что, быть может, она вовсе не такая хрупкая и нежная, как ему всегда представлялось.

— Я бы предпочел показать тебе другие места, — невольно буркнул он и вдруг представил, как они вдвоем с Кайей бредут по улочкам Гардефледа, любуясь его старинными постройками, непривычными для северных земель садами, разнообразными и зачастую причудливыми мостами, — вот где Кайе непременно бы понравилось. Вилхе был там недавно, потому что в этом году именно Гардефледу выпала честь устраивать Большой турнир по воинскому мастерству, и теперь никак не мог понять, почему ему даже в голову не пришло пригласить вместе с собой Кайю. До турнира ей, конечно, не было никакого дела, но, кажется, ей было дело до Вилхе. Иначе разве она радовалась бы так его выигрышу на тех состязаниях, позволив ему почувствовать себя настоящим победителем, чего не было даже в момент вручения наградных кубков? И вот сейчас Вилхе ощущал сильнейшее раскаяние. Кайя считала его лучшим другом, а он вспоминал о ней, лишь когда ему было что-то от нее нужно. Как сейчас… — По весне, хочешь, в Гардефлед съездим? — в попытке исправиться предложил он. — Там зацветет все, и запахи будут совсем другие.

Выдал — и мотнул головой, злясь на себя. Не мог как-нибудь получше об этом сказать? Поведать сначала хоть немного про этот город, объяснить, завлечь Кайю, чтобы ей тоже захотелось там побывать, чтобы она загорелась этой идеей и даже мысли не допустила ответить отказом. Потому что в отказе вдруг почудилась какая-то обреченность.

— Там яблоневый цвет переплетается с медовой вишней, — неожиданно вдохновленно и почти напевно отозвалась Кайя, и Вилхе против воли заглянул ей в лицо. На нем была написана мечтательность и одухотворенность. — Березы и осины наряжаются в пушистые сережки. От лиловых веточек сирени кружится голова. Даже лиственницы покрываются яркими колосками, которые потом превращаются в нежные шишечки — словно розы из Южных стран… — тут она осеклась и, поймав взгляд Вилхе, смущенно потупила глаза. — Я родилась в этом городе, и мама старалась возвращаться туда почаще. Особенно весной.

В груди у Вилхе снова проснулись угрызения совести. Он знал Кайю почти шесть лет и за это время ни разу не удосужился поинтересоваться ее прошлым. Как будто не считал это хоть сколько-нибудь заслуживающим внимания. И даже убежденность в том, что Кайе неприятно об этом вспоминать, совершенно его не оправдывала. С чего он вообще пришел к такому выводу? Вон с каким удовольствием Кайя про Гардефлед говорила; наверное, и других историй у нее немало, да только рассказать некому. Если даже лучший друг…

— Извини, — зачем-то пробормотал Вилхе, и Кайя тут же опустила плечи, сжалась в привычный комочек, отвернула голову. — Если бы я знал, обязательно позвал бы тебя на Турнир. Ты, наверное, сильно расстроилась, что никто не догадался…

Кайя порывисто пожала плечами.

— Откуда ж тут догадаешься, если я сама не сказала? — словно удивившись его сожалению, проговорила она. — Но мне показалось, что я в этой поездке только мешать тебе стану, отвлекать. А ты так хотел победить…

Вилхе мысленно помянул Энду. Ну да, он все уши Кайе прожужжал этим кубком. В прошлом году Хедин обставил его, применив в поединке на мечах какой-то секретный прием, и нынче Вилхе позарез надо было с ним рассчитаться. Что он блестяще и сделал. Самоутвердился. А теперь вдруг понял, что гораздо большее удовольствие получил бы, увидев горящие восторгом глаза Кайи. Особенно если сам стал бы тому причиной.

Он сжал ее руку, вынудив Кайю чуть слышно вздохнуть, а ее бледные щеки — слегка порозоветь.

— Значит, договорились? — старательно улыбнулся Вилхе, впервые в жизни сомневаясь в ее согласии и от этого ощущая неловкость и неуверенность. — Как снег сойдет, махнем к тебе на родину. Наверняка ты по ней соскучилась.

— Очень соскучилась, — кивнула Кайя. — Я обещаю все-все тебе там показать, — воодушевленно продолжила она и вдруг осеклась. — Если ты, конечно, не передумаешь…

Вилхе недоуменно передернул плечами.

— Почему я должен передумать? — прямо спросил он, но ответа получить не успел. Вихрь, именуемый Джеммой, пронесся над их головами, и Вилхе по опыту понял, что случилось что-то неладное. А когда из-за угла древнего сарая показалась расстроенная розовоглазая физиономия, он в этом уверился.

— Пусто! — воскликнула Джемма, указывая на распахнутые двери сарая. — Пока ты выжидал, они куда-то увезли дракона! А может… может…

Вилхе нахмурился, пытаясь решить, что теперь делать. Оправдываться он не собирался: уже не раз объяснял друзьям, почему тянет, и ничего нового сказать не мог. Да и не время было кусать локти.

— Надо спросить у людей, куда он делся, — озвучил Вилхе то, что первым пришло ему в голову. — Это остров, тут ящера просто так не вывезешь. Тем более сейчас, когда море льдом затянуло.

Речи о том, чтобы позволить пленному дракону взлететь, не было. Их держали на толстой цепи, прикованной к чему-нибудь настолько тяжелому, что дракон не осилил бы поднять. Кому-то привязывали крылья к телу, чтобы ящер не мог ими воспользоваться. Кому-то, как Дарре…

Вилхе сжал зубы, изгоняя несвоевременные воспоминания. Слава Создателям, что брат после плена нашел в себе силы оправиться и обрести настоящее счастье, готовясь в скором времени стать отцом. И все же жаль, что никто раньше не додумался освобождать драконов от жестоких хозяев. Сколько невинных жизней это могло бы спасти!

— Ты и спрашивай! — буркнула Джемма, готовясь снова оборотиться. — Я к этим мордам близко не подойду! Не хватало еще!..

Чего именно не хватало, она не договорила, сбросив человеческое обличие, а следом и вовсе став невидимой. Вилхе несколько неловко глянул на Кайю, а потом с показной уверенностью направился в сторону ближайшего кабака. В душу проникло неожиданное смущение: оказывается, он не только хотел помочь драконьему детенышу, но и произвести на Кайю впечатление четко выполненной задачей. Вот и выполнил.

Перед дверью в питейную он чуть замешкался, решая, брать ли с собой Кайю или оставить ее под защитой Джеммы. Очень уж ему не хотелось вести Кайю внутрь подобного заведения: хоть время еще даже полудня не достигло, а только Энда знал, какие типы могли здесь околачиваться. С другой стороны, чем ближе к нему будет Кайя, тем больше у него шансов оградить ее от опасности. А если она снаружи останется, Вилхе может и не успеть.

— Прости, что тащу тебя в такое место, — извинился он, снова беря ее за руку.

— Я все понимаю, — ободряюще улыбнулась Кайя: в глазах у нее не было ни капли страха, а только легкое сочувствие и огромная уверенность в Вилхе. Кажется, сам он сомневался в своих способностях сильнее, чем она. Или она вовсе не сомневалась?

Вилхе толкнул покосившуюся двустворчатую дверь и едва удержался от того, чтобы зажать себе нос — такой вони он не чувствовал никогда в жизни. Но все-таки справился с первым приступом тошноты и переступил порог. Внутри висела какая-то полупрозрачная дымка, размывающая очертания предметов, но позволяющая увидеть, что других посетителей, кроме них с Кайей, в кабаке не было.

Вилхе незаметно выдохнул и направился к стойке, где вовсю хозяйничал здоровяк в полосатой рубахе и с кулаками, способными завалить быка с одного удара. Такого ни кинжалом, ни перламутровым драконом не запугаешь. А Кедде если и махнет им на выручку, то успеет разве что на похороны.

— Доброе утро! — неожиданно звонко поздоровалась с хозяином кабака Кайя и смело подошла ближе. — Простите, что мы с братом побеспокоили вас в столь ранний час, но нам очень нужно разыскать владельца серебряного дракона. Понимаете…

— Кто вы такие? — рявкнул тот, оборвав Кайю и вынудив Вилхе ступить вперед, заслоняя ее от обидчика. Однако Кайя крепко сжала его руку, словно о чем-то предупреждая, и искренне улыбнулась.

— Меня зовут Кайя, а моего брата Эйнард, — сообщила она негостеприимному хозяину, и Вилхе с трудом удержал себя от изумления, услышав, каким именем она его наградила. — Наша мама — ведунья, и ей очень нужна хотя бы одна чешуйка серебряного дракона. Вот мы и отправились на поиски…

— А сюда как попали? — нахмурил брови хозяин, однако для нового вопроса выбрал уже далеко не такой грозный тон: очевидно, бесхитростное лицо Кайи и ее беспечная болтовня делали свое дело. А Вилхе, заранее настроив себя против местных жителей, наверняка бы все испортил.

— Так на собачьей упряжке по льду, — будто удивленно ответила Кайя. — Кое-как сквозь бурю продрались, но на том берегу охотники сказали, что продали серебряного дракона одному из кеотян, и нам с братом ничего не оставалось делать…

— А деньги у вас имеются? — нехорошо прищурился хозяин, и теперь уже Вилхе не утерпел. Если эта тварь за прилавком вознамерилась их ограбить, пусть знает, что перед ним отнюдь не дурачки малолетние, которых легко обвести вокруг пальца.

— У нас есть кое-что получше, — залихватски улыбнулся он, — в упряжке. Но торговаться мы будем только с владельцем дракона. Вы, если ничего о нем не знаете, лучше сразу скажите, а то нам еще возвращаться — не приведи Ивон в новую бурю попасть.

Хозяин косо поглядел на него, потом снова обратил свой взор на Кайю.

— Скажи своему брату-торопыге, что, если он хочет получить серебряную чешуйку, придется у нас здесь осесть надолго, — заявил он. — Парни на юг двинули и ящера с собой прихватили. Вряд ли до весны вернутся. Сейчас самое хлебное время.

Вилхе моментально понял, о каком «хлебе» шла речь: местные пираты отправились на промысел. Но каким образом они могли выбраться с острова на корабле, если все Северное море давно затянуто льдом? И зачем им в этом деле дракон?

— В Южное море? — уточнила Кайя, прежде чем Вилхе успел вставить хоть слово в ответ, и глаза у нее заблестели словно в какой-то мечтательности. — Ах, как бы я хотела хоть краем глаза увидеть это чудо: говорят, оно совсем не похоже на наше. Оно не замерзает даже зимой, и в нем возятся удивительные разноцветные рыбки и восьминогие животные… — тут она осеклась, захлопала глазами. — Только как же туда попасть? Корабль льды раздавят, а без корабля…

— Так на то ящер и нужен — чтобы корабль на полозьях по льду тянуть, — ухмыльнулся ее растерянности хозяин кабака. — Этт тебе не ездовые собачки.

— Наши собачки летать не умеют, но в обиду себя не дадут, — улыбнулась в ответ Кайя. — Они у нас очень быстрые. Да и поклажа у них не чета драконьей. Как думаете, сможем мы их догнать, если прямо сейчас поедем? Просто нам с братом ну никак нельзя без серебряной чешуйки домой возвращаться. А искать нового ящера — сами понимаете…

Хозяин повел плечами.

— Два дня назад они отправились — аккурат как буря утихла, — сказал он. — Вот сама и решай, способны ли твои собачонки такую фору отыграть. Я бы на вашем месте не стал рисковать.

— Обманываете, — снова улыбнулась Кайя, а Вилхе едва не вытаращился на нее: уж не тронулась ли она умом, если решилась заигрывать с подобным типом? Однако Кайя примерно опустила глаза, изображая смущение. — Уверена, вы бы уж точно рискнули.

Хозяин в ответ тоже расплылся в самодовольной улыбке. Потом неожиданно вытащил из-под прилавка карту и выложил ее перед гостями.

— Вот этим путем они отправились, — начертил он пальцем воображаемую линию от Кеотана на юго-запад. — Если успеете перехватить до Межземельного пролива, ваше счастье. Ну а если нет — там уж не найдете. Там у парней свои маршруты.

Кайя жарко поблагодарила хозяина и даже, вынув из волос заколку с зеленым камнем, попросила не побрезговать и передать эту вещицу его дочери. Потом потянула за руку совершенно ошалевшего Вилхе прочь от кабака. И он послушно последовал за ней.

— Там Кедде лета на три четверти часа, — чуть задыхаясь от быстрого шага, проговорила Кайя, и Вилхе только сейчас осилил вопрос:

— Откуда ты узнала, что у этого типа есть дочь?

— Так у него браслет из ракушек явно неумелыми ручонками сделан, — удивленно отозвалась Кайя. — Ты разве не заметил? Я только потому и решилась вмешаться, что была уверена в его добродушии. Жестокий человек такое носить не станет. Но если бы ты ему деньги за сведения принялся предлагать…

— Размазал бы по стенке, ясно, — усмехнулся Вилхе и потер затылок. — Ты изумляешь меня каждую секунду, Кайя. Я теперь начинаю подозревать, что ты и Эйнардом меня не просто так назвала.