Помоги проекту - поделись книгой:
Когда плачут драконы
Пролог
Над лесоповалом властвовал туман. Уцелевшие от топора сосны боязливо прятались в густой утренней дымке, а на середине припорошенной ноябрьским снегом поляны аккуратно сложенные бревна ждали своего часа. Совсем скоро здесь появятся выспавшиеся лесорубы, чтобы заняться вывозом спиленных накануне деревьев, но сейчас над поляной стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь редким токованием глухарей да тяжелым свистящим дыханием прикованного цепью к вековой ели зеленовато-бурого дракона. К нему-то, забывшемуся чутким тревожным сном, и направлялся Вилхе с товарищем: принявшим человеческую ипостась лазурным ящером с характерными отметинами в виде необычного цвета глаз и ярко-синего отблеска темных волос.
— Как раз вовремя, — заметил Вилхе, поправляя закинутую за спину двуручную пилу. — Умеешь рассчитывать силы, Кедде.
— А то, — усмехнулся тот и, медленно втянув носом воздух, махнул рукой куда-то в пустоту. — Спускайся, безопасно: ни одного человечка на пару верст вокруг.
Воздух колыхнулся, словно освобождая из своих чертогов изящного перламутрового дракона. Невероятно милая мордочка решительно выдавала в нем юную девицу. Однако взгляд драконьих глаз был холоден и сосредоточен.
— Успокой пленника, пока мы дерево будем пилить, — попросил Вилхе. — А то гости раньше времени пожалуют.
— Не пожалуют, — усмехнулся Кедде. — Я им дорогу завалил, и Джемма небольшой сюрприз для особо ретивых оставила: так что, даже если перелезут, завязнут надолго.
Вилхе одобрительно кивнул.
— Начинаю чувствовать себя ущербным без ваших возможностей, — усмехнулся он. — Проку от меня по сравнению с вами…
— Это ты брось! — нахмурился Кедде. — Идея чья? Твоя. План чей? Твой. А мы только исполнители. Вот и не прибедняйся тут. Бери пилу — и за дело! Нам еще возвращаться.
Вилхе не стал спорить. Вместо этого снял пилу и протянул одну ручку Кедде.
Джемма тем временем ласково разбудила пленника и принялась что-то ему объяснять на неслышимом человеческим ухом драконьем языке. Ящер поначалу дернулся, натянув цепь так, что старая ель заходила ходуном, однако следом упал на живот, лишившись тех крохотных сил, что удалось собрать во время сна, и потом просто лежал, прикрыв глаза, не шевелясь и словно не реагируя на происходящее.
— Он жив хоть? — поинтересовался Вилхе, изо всех сил орудуя пилой. Они с Кедде примерились чуть выше цепи, чтобы потом ее было легко снять с оставшегося пня.
— Не он, — отозвался вместо Джеммы Кедде, — она: не видишь, что ли? Вон гребень какой — будто волосы развеваются. Рога изящные — у парней совсем другие. Да и глаза…
Вилхе в глазах видел лишь безумный страх и столь же безумную усталость — как, впрочем, и у всех других побывавших в плену драконышей, — и думать мог только о том, сколько вынес этот несчастный и достанет ли ему сил оправиться. Впрочем, последнее было не их заботой: они с ребятами лишь освобождали плененных людьми ящеров, а потом выпускали тех на волю. Нынешняя вылазка была уже пятой по счету и, пожалуй, самой простой из всех. Или, быть может, они уже настолько приноровились, что знали, как заранее подстраховаться?
— Девчонку — на лесоповал?! — не сдержал Вилхе возмущения. — Вот же!.. Мрази!..
Кедде передернул плечами, не переставая пилить ель. На языке вертелась колкость, что Вилхе о своих сородичах столь нелестно отозвался, но в прошлый раз на подобную шутку тот огрызнулся так, что повторять своих ошибок не хотелось.
— Почему тогда твоих сородичей освобождают люди, а не драконы? — холодно поинтересовался товарищ, и у Кедде не оказалось ответа на этот вопрос. Разве сложно было опередить их с Вилхе и Джеммой? Или просто напасть на мучителей своих детенышей и отомстить им за творимые мерзости? Да, взрослых ящеров люди тоже могли поймать и убить, но разве жизни их детей не стоили подобного риска? Кедде, давно оставшийся сиротой, не особо рассчитывал на помощь, а вот Кеола, не дождавшись спасения, разочаровалась в родных так, что даже возвращаться в Долину не захотела. Так и осталась жить у матери Джеммы, не желая принимать образ ящера и ненавидя Кедде просто за то, что он этим не брезговал. Ну или за что-то еще…
Кедде подавил вздох и так дернул на себя пилу, что едва не уронил Вилхе. Ель заскрипела, предупреждая, что скоро упадет.
— Хорош! — скомандовал Вилхе, не заострив внимание на странном последнем действии товарища, за что Кедде был ему искренне благодарен. Вдвоем они навалились на ствол, пытаясь повалить дерево, но сделать это удалось только с помощью Джеммы, которая следом одарила обоих парней столь выразительной усмешкой, что ее невозможно было не различить даже сквозь драконий оскал.
Вилхе виновато повел плечами. Кедде снисходительно похлопал Джемму по перламутровой чешуе.
— Ты сегодня просто чудо как догадлива, сестренка, — заметил он, пока Вилхе стягивал с оставшегося пня цепь. — Спроси у этого заморыша, сможет она сама до Долины добраться, или ее подвезти?
Джемма фыркнула так, что едва не подпалила срубленную елку. И тут же вздрогнула, отпрянув в сторону, потому что зеленовато-бурый дракон взвился ввысь и мгновенно затерялся в густом тумане.
Можно было возвращаться…
Глава первая: Кедде
Они остались с Кеолой вдвоем. Она — потому что не желала возвращаться к предавшим ее родичам, он — потому что слишком давно стал самостоятельным и предпочитал сам заботиться о других, а не позволять кому-то заботиться о себе. Когда попался в лапы к тем мразям, о которых, говорят, сама Триада потом побеспокоилась, первым делом взял на себя опеку над остальными драконышами. Большая часть из них уже тогда с трудом ноги волочила, и Кедде до сих пор не мог себе простить, что потерял двоих ребят. Один так и не вернулся в их общую клетку, то ли разбившись от бессилия, то ли не пережив бесконечных опытов хозяев. Второй умер у Кедде на руках — тихо и неожиданно, — быть может, от голода, быть может, от неизвестной болезни, а быть может, потому, что перестал верить в божью милость.
Не сказать, чтобы Кедде сильно уж на нее рассчитывал, но бороться собирался до последнего. Возможно, потому его мучения и окончились, почти не успев начаться. А возможно, потому что он всеми силами старался защитить драконью малышню от хозяев, хватаясь за самую тяжелую работу, лишь бы эти изверги оставили измочаленных ребят в покое.
Какой была его последняя служба у этих живодеров, Кедде так и не смог вспомнить. Младший из братьев вырвал у него с мясом чешуйку на шее и капнул туда какой-то жгучей дрянью… А потом Кедде очнулся в человеческой ипостаси, лежащим на кровати в незнакомом светлом помещении, называемом другими людьми палатой.
Первой мыслью было обернуться и разнести это здание до основания, чтобы завалить обломками ненавистных двуногих и хоть этим отомстить им за драконьи страдания. Но переломанные ребра и раздробленная нога не позволили ему это сделать. А потом…
Потом Кедде познакомился с Дарре, который срастил ему кости, и с Вилхе, который спас Кеолу и всех остальных драконышей, и с Нетелл, которая предложила остаться у нее до полного выздоровления, и с Джеммой, которую эта самая Нетелл и воспитала, и с матерью Дарре, принявшей в дом изуродованного ящера, и с его отцом, когда-то тоже бывшим драконом…
Кедде несколько дней смотрел на этих людей и слушал их, не веря в реальность происходящего. Щипал себя незаметно, чтобы убедиться в том, что не спит и не отбыл после драки с черным ящером в лучший мир. Потому что невозможно было понять, куда делась человеческая ненависть к подобным Кедде и почему эти люди вдруг начали считать драконов равными себе, не страшась и не презирая их.
На Дарре Кедде долго поглядывал с подозрением, не в силах уразуметь, почему тот отказался от второй ипостаси и предпочел остаться в Армелоне, даже обретя заветные крылья, — словно предателем считал. А вот к Вилхе сразу же проникся симпатией, хотя у того от дракона было лишь имя, да и то, как оказалось, отцовское. И само знакомство у них вышло не самым приятным: Кедде и знать не знал, что из-за него едва не разбилась сестра Вилхе и его товарищ. Сам бы он за такое мигом обидчику шею свернул, тем более что Кедде оправдываться было нечем. Но Вилхе оказался разумнее него, принял объяснения Нетелл, что драконы под действием ее зелья вообще за себя не отвечают, и… предложил Кедде дружбу.
Какая муха его укусила и с чего Вилхе вдруг решил, что Кедде нужна эта дружба, понять оказалось невозможно. Как невозможно было и отказаться от протянутой руки, хотя бы потому что Вилхе так же заботился о других, как и Кедде.
Говорить по-человечески он научился в тот самый миг, когда Кеола заявила, что не собирается возвращаться в Драконью долину. Кедде плюхнулся от изумления задом на лавку и выдал единственное, что пришло в голову:
— Свихнулась?
И даже сам не понял, что только что сделал.
Она только передернула плечами.
— Не хочу иметь ничего общего с предателями! — отрезала Кеола. И добавила, окончательную убив Кедде: — Ненавижу драконов!
Что тут можно было сказать? Родные Кеолы не соизволили спасти ее из рук охотников, хотя те несколько дней ошивались недалеко от места ее пленения, прежде чем отправиться с добычей в город.
Кеоле повезло с хозяевами, если, конечно, неволю вообще можно считать везением. Как бы то ни было, хозяйская дочь относилась к ней как к любимой игрушке, всяческие балуя и никому не позволяя обижать. Если бы ей пришло в голову снять с Кеолы рабскую цепь, возможно, они смогли бы стать настоящими подругами. Но вместо этого она вышла замуж, а сами хозяева в голодный год сбыли Кеолу с рук за бесценок, не побрезговал кровавыми рольдингами братьев-живодеров.
Так Кеола оказалась в общей клетке. Вряд ли у нее был хоть малейший повод любить людей, но, по ее словам, они поступали лучше, чем она от них ожидала, в отличие от драконов. И Кедде с сожалением вынужден был с ней согласиться.
Армелонский градоначальник предложил кров всем спасенным драконышам, но большинство из них, поправив здоровье, предпочли вернуться в Долину. Остались лишь Кедде с Кеолой, принявшие приглашение Нетелл остановиться у нее. Сразу несколько причин склонило их к такому решению. Во-первых, от женщины, воспитывающей дракона, они не ждали подлостей. Во-вторых, жить она собиралась на самом краю Армелона, а это значило, что ребятам не пришлось бы каждый день сталкиваться с людьми, к которым ни Кедде, ни тем более Кеола покуда не прониклись нежными чувствами. В-третьих, Нетелл, несмотря на самостоятельность, требовалась ощутимая помощь по дому, и это было неплохим поводом остаться у новой знакомой.
Это уже потом Кедде узнал, с чьей легкой руки чуть не угробил сестру Вилхе, но бунтовать и возмущаться к тому времени было уже поздно: они с Кеолой обжились в новой обители, привыкли к Джемме и ее матери и, наверное, почувствовали себя людьми в достаточной степени, чтобы больше не мечтать о Долине.
У Кеолы были ярко-алые волосы и будто подведенные по контуру голубые глаза. Когда она впервые посмотрела на Кедде, он забыл собственное имя. Разве мог он оставить ее одну хоть в человеческом, хоть в драконьем обличии? Даже если она ненавидела его, как всех сородичей.
Однажды Джемма спросила, почему Кеола не желает оборачиваться ящером. Не у нее спросила, а у Кедде, и именно ему пришлось объяснять, какую боль может причинить предательство близких. И тогда Джемма задала вопрос, который мучал Кедде и по сей день: почему драконы не спасают своих детей? Ведь не могут же они не знать, как потом люди обходятся с пойманными драконышами — их детенышами! Но ни разу за тринадцать лет, проведенных в Долине, Кедде не слышал, чтобы взрослые собрались на выручку. Например, когда Кеола пропала — а Кедде был с ней шапочно знаком еще до встречи в человеческом плену, — никто не кинулся ее спасать, и Кедде тогда воспринял это как данность. Кеола вдруг стала ему совершенно безразлична — как отрезанный ломоть, как… Ну, как человек, что ли. Драконам были не интересны люди. А вот людям, как оказалось, вовсе не так не интересны драконы.
Когда Вилхе — сердито и словно смущенно — рассказал Кедде о своей затее спасения плененных драконышей, Кедде посмотрел на него так, словно всю Божественную Триаду враз увидел.
— Зачем тебе? — только и смог выговорить он. Вилхе нахмурился и отвернулся, как будто Кедде о чем-то стыдном у него поинтересовался.
— Я просил у Энды справедливости, но он сказал, что только люди способны ее восстановить, — заявил он, повергнув Кедде в состояние еще большего изумления. — Я долго думал, что могу сделать…
— Ты с Эндой разговаривал?! — оборвал его Кедде, не слушая дальше. — Ты что, с богами встречался? Или заливаешь?
Теперь уже Вилхе с удивлением повел плечами.
— Ну да, они же после вашей с Дарре битвы наведывались в Армелон, — напомнил он и только тут понял, почему Кедде не знает об этом. Сконфузился. — Извини, тебе не до того тогда было, разумеется…
— То есть я без сознания провалялся и такое действо пропустил? — разочарованно воскликнул Кедде. — Вот же невезуха! Раз жизни настоящие боги нам, смертным, показались, а я и то продрых! Как всегда, самое интересное мимо меня…
— Они уже дважды у нас были, — улыбнулся Вилхе, желая остудить пыл товарища, но в итоге потряс того еще сильнее. — Первый раз — когда папа Армелон от кочевников спас и в человека превратился, но я тогда еще не родился. А нынче… наверное, чтобы Айлин нам возвратить. Ну и… поругаться немного, что мы неправильно их понимаем.
— Кто бы сомневался! — фыркнул Кедде и вернулся к первоначальной теме разговора. — Говоришь, придумал, как мир справедливее сделать?
— Как помочь таким, как Дарре, — неожиданно угрюмо отозвался Вилхе, и Кедде, вспомнив про отрезанные крылья, прикусил язык. — Пока градоначальник закон о запрете пленения драконьих детенышей повсеместно пропихнуть сможет, сколько еще ребят пострадает? Даже если хоть одного удастся спасти…
Разве мог Кедде отказать товарищу в подобном деле? Джемма подрядилась разведкой заниматься, разыскивая томящихся в неволе собратьев и потом докладывая об увиденном Вилхе и Кедде. Способность становиться невидимой стала в этом деле настоящим подспорьем, а умение Джеммы четко и в то же время красочно изрекать свои мысли позволяла друзьям словно самим побывать в нужном месте и учесть все его особенности для разработки очередного плана.
Кедде со своей горячностью готов был немедля лететь на выручку, опасаясь, что любое промедление может стоить жизни несчастному пленнику. Однако дотошный Вилхе не позволял ему наделать глупостей и не пускался в путь, покуда не взвешивал все плюсы и минусы. И Кедде не мог не признать, что расчеты и прикидки товарища всякий раз оказывались весьма точны. Вилхе ни направлением ветра не пренебрегал, когда определял время полета, ни цветом оперения петухов, кукарекавших в разное время. В результате его планы были совершенно безупречны, хотя Вилхе всякий раз сомневался в том, что ничего не упустил и что нельзя было придумать что-нибудь получше.
Первое дело оказалось самым сложным, потому что в назначенный день освобождения хозяевам драконьего детеныша вздумалось перевести его на другое поле, и Кедде пришлось знатно припугнуть трусливых людишек, пока Вилхе с Джеммой возились с путами пленника.
Больше таких осечек, к счастью, не было, и уже шестеро, вместе с сегодняшним, драконышей обрели свободу. Однако работы оставался непочатый край, ведь не только в Северных землях использовали бесплатный труд чешуйчатых работников, но и в Южных странах таким не брезговали, устраивая между пленниками смертельные бои и не чураясь иных мерзостей. Однако лететь туда надо было сразу большой командой, чтобы за раз сделать дело, потому как дурить родителей снова и снова, придумывая для них самые невероятные предлоги своих отлучек, Вилхе не хотел. А за один день преодолеть путь до Южных стран и обратно не под силу было не только человеку, но и дракону.
С командой дела обстояли скверно. Вилхе ни разу об этом не заикнулся, но Кедде и сам понимал, сколь не хватает ему в этих вылазках былых товарищей. Но Хедин по-прежнему боялся высоты, а потому вынужден был забыть о полетах на драконах. А у остальных неожиданно оказались дела поважнее, чем спасение драконышей. Кто-то влюбился и был занят подругой. Кто-то думал лишь о службе, опасаясь своими действиями вызвать гнев начальства. Нот вместе с семьей переехал в Бедиверстоун. Вилхе сам не понял, как остался один. Кедде поначалу думал, что он потому со своей затеей к нему и обратился, раз больше оказалось не к кому. А потом узнал, что был на этом пути первым. И запомнил это на всю жизнь.
— Отличная работа! — пожал ему руку Вилхе, прощаясь до новой встречи. — Еще пара таких операций, и наша сторона будет чиста перед Создателями.
Кедде усмехнулся.
— В помощники им набиваешься?
Но Вилхе шутку не оценил.
— Надо команду собирать, чтобы потом не наломать второпях дров, — заметил он. — Там же придется по месту действовать: Джемму одну в такую даль не пошлешь. А о тебе и речи нет, — добавил он, увидев, как Кедде порывается что-то вставить. — Накроют, едва тень твою увидев. Как мы потом тебя вызволять будем?
— Придется тратить на меня обещанное Создателями желание, — задиристо отозвался Кедде, и Вилхе даже спрашивать не стал, откуда товарищ о нем знает. — Тебе же как истинному другу совесть не позволит…
— Ладно, посмотрим, — неожиданно насупился Вилхе и, не прощаясь, отправился домой. Кедде озадаченно посмотрел ему вслед и так увлекся собственными мыслями, что вздрогнул от раздавшегося за спиной голоса:
— Ты зачем его все время провоцируешь? — сердитая Кеола обогнула Кедде и теперь полыхала негодованием. — Все проверяешь, насколько для Вилхе дружба важна? Так, поверь, гораздо сильнее, чем для тебя. Только однажды он устанет тебе ее доказывать и просто вернется к своим. А вот с кем тогда ты останешься?
— С тобой, — легкомысленно повел плечами Кедде, хотя внутри непроизвольно сжался от расписанных перспектив. И как это Кеоле удавалось всякий раз задеть его за живое? И увидеть истинные желания Кедде, и озвучить скрываемые им страхи? — Или ты тоже к Вилхе подашься? Спаситель все-таки. Да и так — парень хоть куда. В драконах, опять же, замечен не был…
И кто его за язык опять тянул? Кеола сверкнула глазами, но отпираться не стала, ударив по больному.
— Ты сам все знаешь! — отрезала она и тоже оставила его одного. Кедде сжал кулаки и пнул первую попавшуюся шишку так, что та расплющилась, ударившись о ствол сосны.
Кеола была влюблена в Вилхе.
И понятия не имела, чего Кедде стоила их дружба.
Глава вторая: Кайя
Кайя ждала Вилхе в условленном месте, чтобы своей компанией скрыть истинную причину его сегодняшней отлучки из дома. Родителям она заявила, что пошла за хворостом для пекарни. Отец недоуменно почесал затылок. Беанна усмехнулась, уверенная, что Кайя на самом деле просто на свидания бегает, а им какую-то лабуду скармливает. Ну в самом деле, какой хворост, когда Дарре обеспечил пекарню дровами до самого лета? Пришлось Кайе придумывать какое-то нежнейшее печенье, требовавшее для своего приготовления исключительно ноябрьских веточек.
А что еще она могла сказать? Летом, когда Вилхе с друзьями самые первые вылазки устраивал, можно было то на ягоды, то на грибы сослаться. А поздней осенью какие грибы?
Но отказать Вилхе в его просьбе о прикрытии Кайя не могла. Хоть какая-то от нее помощь, раз уж никак иначе Вилхе не мог на нее положиться. Кайя, правда, так и не смогла понять, чем столь провинилась перед ним, что он перестал ей доверять. Но ведь перестал же! Нашел себе новых друзей, а Кайе даже не предложил ни разу в спасательных операциях поучаствовать. Она, конечно, обращаться в дракона не умела, но во всем остальном вряд ли уступала той же Джемме, и уж Вилхе должен был об этом знать!
Кайя ничего бы не пожалела, наизнанку бы вывернулась, только попроси он о помощи. Да просто намекни, что был бы рад видеть ее рядом в опасном путешествии, — разве посмела бы отказать? Разве начала бы вопросы задавать или какие-то привилегии для себя требовать? Ведь самым большим счастьем для нее было знать, что она нужна Вилхе. Пусть как друг — о большем Кайя даже мечтать себе не позволяла, — но как самый лучший друг! Без которого Вилхе никак нельзя обойтись. Она же…
— Кайя!.. — его голос выдернул из грез, и она зябко поежилась: все-таки ноябрь в Армелоне никогда не баловал излишним теплом, а Кайя стояла здесь — ни много ни мало — с самого момента их с Кедде отлета. Как и в прошлый раз. Как и всегда, пока Вилхе совершал свои подвиги, она верно ждала его, не смея сойти с места, словно могла этим уберечь от неприятностей. Кайя безумно боялась, что однажды его план не сработает и Вилхе попадет в беду. Драконыш ли нападет или его хозяева — как наказание Кайе за то, что она не выполнила свой долг. Ведь Вилхе хотя бы за этим именно к ней обратился. А мог бы и другую девчонку найти: да хоть каждый отлет новую выбирать — за ним любая бы пошла. Потому что за кем, если не за ним?
Вилхе был не только самым красивым юношей Армелона и сыном народного героя, он и сам уже успел проявить себя, вызволив из беды товарищей, а потом оказав помощь градоначальнику в поимке того самого иллюзиониста, с подачи которого едва не случилась большая беда. Ах, как Кайя переживала, когда Вилхе отправился за ним в погоню: ни есть, ни спать спокойно не могла, и не успокаивало даже то, что компанию ему в этом путешествии составили сразу четверо лучших армелонских воинов. А Вилхе, возвратившись, даже и не понял, как она за него волновалась, и по-прежнему не догадывался о том, что она к нему чувствовала.
Впрочем, к чему ему это? Кто такая Кайя по сравнению с ним? Удочеренная сирота, помогающая названой сестре в пекарне и иногда поющая на городских праздниках. Голос был единственной гордостью Кайи, особенно на фоне совершенно невыразительной внешности и неумения себя подать, но и он не давал ей никаких преимуществ в глазах Вилхе: тот обычно слушал Кайины исполнения очень внимательно и столь же равнодушно. Если и хвалил, то убивающе сдержанно, как будто долг выполнял. Вилхе не любил сцену и по-прежнему не считал лицедейство достойным занятием, так что Кайе следовало радоваться, что он не отрекся от нее после первого же выступления. Она ведь все равно никогда не призналась бы, что ей не хватало денег на покупку подарка к его дню рождения и это был единственный способ заработать необходимую сумму до конца ярмарки, чтобы приобрести у приезжего торговца короткий кинжал с резной ручкой в виде головы дракона. Едва увидев его, Кайя представила, сколь хорошо он будет смотреться пристегнутым к поясу Вилхе, чей отец когда-то умел обращаться ящером, а потом каждый день бегала проверять, не продал ли торговец кинжал. Она пересчитала все свои сбережения, но там не оказалось даже половины требуемой суммы. Тогда Кайя и вспомнила, чем мать зарабатывала на жизнь.
Преодолеть стеснительность оказалось безумно сложно, но желание увидеть у Вилхе свой подарок было сильнее, и Кайя справилась с собой. Запела сначала робко, едва слышно, почти не попадая в музыку, а потом все увереннее, свободнее и радостнее. Песня несла ее ввысь, ограждая от страхов, вырывая у вечной стеснительности, избавляя от надоевшего чувства неполноценности. В те минуты казалось, что она может все на свете. Даже взглянуть в темные глаза Вилхе и сказать, как он ей нужен и как ей хорошо рядом с ним.
Но музыка закончилась, а вместе с ней исчезло и ощущение эйфории. И Кайя не только смущенно потупила взгляд в ответ на похвалу Вилхе — а в первый раз он был непривычно эмоционален, — но и не ответила ему. И выкупленный в самый последний момент кинжал тоже не решилась подарить. Уже два года он лежал среди самых дорогих ей вещей, и иногда наедине с собой Кайя доставала его, грела, гладила, уговаривая себя отдать наконец подарок, придумав весомый повод, а потом снова убирала с глаз долой. Как она объяснит Вилхе такое свое внимание? Кто она ему, чтобы подарки делать? И чтобы рассчитывать, что он захочет их принять?
— В-вы… в-вернулись… — едва не стуча зубами от холода, выговорила она: даже радость от появления Вилхе не смогла согреть. Не то что в первый раз, когда Кайя, забывшись, бросилась ему на шею, повергнув Вилхе в такое изумление, что до сих пор не могла вспоминать о том своем порыве, не утопая в чувстве жгучего стыда. Дернул же Энда не сдержаться! Кайя, конечно, перенервничала тогда совершенно неприлично, а потом столь же неприлично возликовала и не смогла себя вовремя остановить. И, сколько бы ни одергивала себя потом, в глубине души понимала, что не жалеет. Скорее всего, это был единственный шанс оказаться так близко к Вилхе, что даже дыхание его получилось услышать. Почти объятия. Если бы он еще руки сомкнул, а не взял Кайю за плечи, не отодвинул и не принялся с беспокойством заглядывать в пурпурное лицо, спрашивая, не случилось ли чего… Что он ждал в ответ? Конечно, у Кайи все хорошо. У нее всегда все хорошо, на то она и боевая подруга. Не предаст, не подведет, не создаст лишних проблем…
— Вернулись, — кивнул Вилхе и внимательно посмотрел на Кайю, как будто в чем-то нехорошем ее подозревал. В другой раз она обязательно поежилась бы и насочиняла массу причин для подобного изучения, но сейчас холод сковал не только конечности, но и мысли. Хотелось лишь одного — в дом, к печке и под толстое одеяло. — Старались поскорее. А ты… У тебя щеки совсем белые. И ресницы… инеем покрылись…
Кайя попыталась хлопнуть упомянутыми ресницами и порадоваться тому, что Вилхе заметил их у нее, но ни то ни другое ей не удалось.
— Я… з-зам-мерзла н-немного, — с трудом шевеля языком — неужели и он окоченел? — выговорила она. — П-платок п-повязать з-забыла…
У Вилхе стало такое лицо, что Кайя приготовилась услышать обвинения в скудоумии. Он, правда, никогда не опускался до оскорблений, но повод нынче был самым что ни на есть весомым. Это ж надо додуматься практически зимой…
Вилхе вдруг дернул застежки на подбитой мехом куртке, распахнул ее, а потом шагнул к Кайе и, притянув ее к себе, укутал своим теплом.
— И все это время здесь стояла? — сокрушенно покачал головой Вилхе и прижался губами к ее волосам, отогревая дыханием. — Вот уж… Додумалась тоже…
Одна его рука поддерживала ее за спину, а вторая обхватывала затылок, и ничего на свете больше не имело значения.
Богини милосердные, уж не снится ли ей все это? Вилхе обнимал! По правде, по-настоящему обнимал! Прижимал к себе, не оставив даже крохотной щелочки, позволив приникнуть к его груди, почувствовать кожей его губы, совершенно растаять от заботы в его голосе…
Создатели, да она каждый день так мерзнуть согласна, лишь бы потом… лишь бы он никогда от себя не отпускал! Пусть думает про нее все что угодно! А Кайя… Она просто на всю жизнь запомнит эти мгновения у сердца такого нужного мальчишки…
— Так как же я?.. — пролепетала она, ненавидя себя за этот беспомощный тон, который принижал даже в собственных глазах, не говоря уже о глазах Вилхе. — Уйду, а кто-нибудь заметит… Потом вопросы начнутся. А я же обещала…
— Замерзнуть насмерть ты обещала? — то ли насмешливо, то ли все-таки немного взволнованно поинтересовался Вилхе. — А если бы у нас что-то не так пошло? Или буря снежная в пути накрыла и мы бы только к вечеру вернулись? Ты бы в снеговика тут превратилась?
Кайя совершенно глупо кивнула: ну и превратилась бы — кто бы заплакал? Не страшнее, чем данное любимому слово нарушить.
Поделиться книгой: