Сложные оборотни госпожи Дарианы

— Спускайся, козлик. Ты опять все переврал. Наследником его официально объявят, если доживет до ста шестидесяти. А с его характером я в это несильно верю. Ирма с ними? И прекращай использовать площадные жаргон. Ты в приличном доме.

— Училка ты. И в каком приличном, ты в голову своей подружке заглядывала? — И он затараторил, подражая скорости Ирмы, верно улавливая ее интонации.

— Оу, Винсент? Ой, прости Каспиан. Что, Вернон? И как я так обозналась.. Еще, еще, вот так. Не останавливайся, милыыыыый, — слушать Бена было действительно невыносимо.

Я грохнула крышкой шкатулки по столу.

— Ты, недоразумение, фасеточное. Прекрати немедленно. Во-первых, это непочтительно по отношению к знатной госпоже. Она в дальнем родстве с Маркусом. И к наставнику академии — это еще более серьезное нарушение. Во-вторых, что ты такое несешь? Не может она думать о сексе, когда ведет через лес восемь обормотов. Даже Ирма на это не способна.

— Ахахаха, — стрекозел радостно закружился вокруг меня. Да у нее больше ничего в голове не держится.

Что-то подозрительно он веселый. Ведь до этого просидел в шкатулке три дня. За то, что подстерег Вернона на открытом уроке, который проходил здесь же, и озвучил, что о ректоре думает сдававшая экзамен Николетта. По версии Бена, конечно. Эти слова нельзя произносить в присутствии детей.

— Воспитанники возвращаются. Подготовь, пожалуйста, все три спальни. Если разжечь камины сейчас, то пока все соберутся в столовой, пока поедят, температура как раз станет комфортной. Для оборотней. Людей сегодня не ожидается. На ужин — меню номер пять.

— Есть, мой генерал. Верный Золушок к твоим услугам. Уже исполняется.

Что, и ворчать не будет? Да Бена не узнать.

— Кстати, моя королева. У тебя сюрприз под самым носом. Аккуратным волчьим носиком.

Я принюхалась — ничего. Разве что нотки мускуса за отцом растворялись медленно.

Тут в шкафу за моей спиной раздалось шуршание, а потом — громкий оглушительный чих. Дверца распахнулась, но перед тем, как обернуться, я поняла, кого там увижу. Так чихать мог только по-настоящему большой оборотень, который зачем-то с ног до головы искупался в нейтрализаторе.

— И давно ты там, Маркус ?— я дождалась, пока он подойдет к столу и подняла глаза.

— Не очень. Я собирался поговорить с тобой, но тут пришел твой отец, ты проснулась. Я не хотел вам мешать.

Как всегда, лаконично. Он решил побеседовать со мной спящей? Одновременно с возмущением во мне поднималось любопытство. Получается, он все слышал?

Маркус нервно стащил с головы какую-то тряпку, оказавшуюся моей шелковой сорочкой.

— Я столько имел сказать, а тут еще вот это все, — в такие минуты мы оба вспоминали, что родной язык у нас различается.

— Я бы поведал, какие у него мысли, но не буду. Ценю свою жизнь, даже у тебя на побегушках. Веселая там мешанина, — вмешался стрекозел.

Мы зашикали на него одновременно.

— А что у вас в меню номер пять? Я бы поужинал, — Маркус наконец нашелся, что сказать.

Благолепие длилось ровно пять минут. За это время мы спустились вниз, и я соорудила оборотню бутербродов из того, что нашлось в холодильнике. Маркус в привычках в еде не отличался от прочих волков: сэндвич тонкими ломтиками, почти невидимый лист салата, хороший кус сыра и огромный пласт буженины.

Сама я предпочитала сдержанность и наотрез не понимала, зачем этот набор продуктов называть бутербродом. Ну ели бы одно мясо с ложкой кетчупа — чем не он? С другой стороны, когда-то оборотни действительно питались чистым мясом, причем сырым и на кости. И изменения в технологии блюд указывали на то, что мы покинули пещеры и научились пользоваться столовыми приборами не менее виртуозно, чем все прочие двурукие.

Когда Маркус ел, лицо его теряло привычное хмурое выражение и становилось чуть ли не мечтательным. И я решила, что это наиболее подходящий момент, чтобы выяснить его отношение к тем щекотливым темам, которые прозвучали в его присутствии.

Хотя сам факт, что он отсиживался у меня в шкафу ставил его в дурацкое положение. Я, между прочим, его госпожа, ну как и любого другого волка. Это прямое нарушение субординации. Впрочем, я же благородная Вольфдерлайн и умею быть великодушной. Но прежде, чем я открыла рот, меня опередил стрекозел:

— Как вам, курфюрст, последние новости? Родной сын сбросил вас с постамента, подбил одноклассников разорвать ценнейший магический предмет, подарок для ректора. Скорее всего, его и остальных подозревают в организации взрывов. Может, Элоиза нагуляла с кем? Прям явного сходства не наблюдаю, особенно в профиль.

Я знаю Бена, как облупленного, но даже от него не ожидала такой наглости. Уже привычным жестом закинула его под защиту ширмы. Едва успела активировать полог, как огненный шар дер Варра чуть не пробил в ней брешь. Второго удара ширма не выдержит.

— Маркус, прошу тебя. Эта больная стрекоза — мой друг. Да, он не в себе. Видишь, у нас в каждой комнате поставлены охранные кожухи. Иначе он давно бы был мертв.

Я так старательно держала дистанцию, но сейчас метнулась к нему и сжала его локоть. Он дернулся, но больше лупить по моему фамильяру не стал. Отложил в сторону шестой бутерброд.

— Дарриа, ты, как всегда, требуешь от меня слишком много, — мрачно буркнул себе под нос. Я могла бы поспорить, но ради стрекозла не стану. Однако Бен и на прощание успел подгадить. Уже в процессе транспортировки в родную шкатулку — нет моих нервов, опять на три дня закрою — он умудрился создать помехи, зависнуть на пару секунда и проорать:

— Маркус, я все-таки скажу. Правде рот не заткнешь. Знаешь, что про тебя говорят? Что тюфяк ты. Одну потерял, другую не удержал. Где это видано, чтобы женщины Первого волка налево бегали??

Затем он испарился, позволив мягкому свечению энергетической сетки забрать себя. Эффектно. А я теперь один на один с героем моих снов. И эротических, хотя при обете это вроде как невозможно, и кошмарных, в которых я, вся перепачканная кровью, бегу то к нему, то от него.

— Дарриа, мне все равно, что болтают. Но я здесь, чтобы… Я здесь, чтобы выжить.

Я заметила, что все еще удерживают его руку, и поспешно убрала свою. Действительно, разговоры шли разные. Кто-то утверждал, что зверь Маркуса растерял свою силу, кто-то — что и в человеческом обличии он теперь мало на что способен. Общине это не обещало ничего хорошего. Сильные волки у нас еще встречались, но дер Варр был настоящим исполином, а его слава бежала далеко впереди.

Часто этого достаточно, чтобы предотвратить конфликт в самом зачатке. К тому же они с отцом прекрасно действовали в связке. Тот, кто бросал вызов оборотням трех княжеств, выходил бы на бой с Маркусом — но тут появлялся папа и давал понять, что есть и другие методы. Можно договориться, если каждый из домов Луны при этом не будет в накладе. Вот так мы и жили. За надежной спиной дер Варра.

— Что ты хочешь этим сказать? — я так распереживалась, что перестала контролировать выработку гормонов. Рядом с ним это давалось чертовски сложно. Какая подлость, он под нейтрализаторами, и мы не в равных условиях. Маркус мгновенно распознал мое влечение, смешанное с давней обидой, и оказался в опасной близости.

— Ты и Стефан — единственные близкие люди, которые у меня остались. Вдали от вас я теряю физическую форму, сила утекает. Со временем, как утверждают врачи, это принимает все более критический характер, — он услышал слово, которое я скорее выдохнула, чем произнесла. — Да, ты права, это аффликция. В моем случае — частичная. Я держался вдали от вас, сколько мог, чтобы не утопить в своей боли… Ты много раз говорила, что Стефану надо больше времени.

— Маркус, я не знала, мне жаль.

— Неделю назад я ставил заграждение за Синим лесом. Ничего особенного, периметр, через который посторонняя нечисть не пройдет. И обвалился целый сектор — с грохотом, и с разрушением предыдущего барьера. Наверняка, это видели разведчики зигунов. Они же не отходят от наших границ. В итоге вместо меня там теперь Ярист.

— Это плохо. Ближе к ужасному. Ты уведомил старейшин?

— Рудольф требует, чтобы я скрывал проблемы со здоровьем в том числе и от них. Я придумал историю о диверсии. О том, что в раствор-нормализатор попали посторонние вещества.

Я схватилась за голову. Мне хотелось трясти его за то, что он не первый год рискует, можно сказать, всеми нами. С другой стороны, что двигало отцом, когда он начал унижать при мне Маркуса. Неужели тот факт, что он растерял свою знаменитую силу?

— Ты все равно не понимаешь, Дарриа. Только ты можешь меня спасти. Я не в состоянии больше находится далеко от вас. Помоги найти общий язык с сыном, он тебе доверяет. И не убегай от меня, я этого не перенесу. В прямом смысле.

Со стоном рухнула на стул. Он положил обе руки на плечи, придавив меня к полу. Прямо как сегодняшние новости, которым бы давно пора закончиться. Только от его рук расползалось дурманящее тепло. Так и тянуло откинуться назад, упереться в него затылком, закрыть глаза…

— Ты все путаешь, Маркус. Твоя зависимость не связана со мной. Ты не можешь меня чувствовать.

— Да-да, особенно в последние месяцы. Твой отец считает, что обет висит на волоске и ты запросто его снимешь. Я подтверждаю. Летом не было и ночи, чтобы ты ни приходила ко мне во сне. Я чуть с ума не сошел. И твои фотографии его почти не отражают.

Он воображает, что, не дождавшись меня в срок, о котором мы условились в юности, женившись на моей троюродной сестре (не он ли уверял, что истинность для него ничего не значит?), он имеет право появиться вот так вот, из шкафа? Ты мне нужна, и баста?

Десятки противоречивых эмоций — от страха за него до возмущения, что он и сам верит в галиматью, которую несет, — нахлынули одновременно. Я уцепилась за разговор с папой, как за якорь среди всей ненормальности.

— Ну раз ты ручаешься, что с обетом проблем не возникнет, то последую совету отца и рассмотрю кандидатуру не оборотня. Полагаю, кланам будет полезен сильный маг с хорошими данными, который представит наши интересы за пределами княжеств. А то вы только и талдычите о том, как в мире неспокойно.

— То есть ты мне отказываешь? Я убью любого, кто осмелится подойти к тебе. Заставлю собирать кишки с пола и засовывать их в рот. Ты забыла наши обычаи? Если я проиграю этот бой, то позабочусь о том, чтобы моя лапа не ступала по землям Трех Лун, а имя…

— Зачем ты вернулся? Убирайся! Вон! Это мой дом, моя академия. Она, кстати, стоит на моей земле. Твоей там только махонький кусок. И ребенок не твой, а мой. Вы с Элоизой сделали все, чтобы природная необузданность в нем окрепла. Оставь меня, нас, в покое!

Дер Варр, кажется, позабыл о немощи, которой пугал меня только что. Он почти без размаха вогнал руку по локоть в стену. Потом схватил тяжелый, на века сколоченный стул, и швырнул его об пол, разломав, как спичку. Для этого ему пришлось наполовину обратиться. Человеческое тело меньше приспособлено для того, чтобы использовать его как таран.

Со мной творилось то же самое. Возможно, в еще более жестком варианте, так как ярость Полной Луны практически невозможно сдержать. Я схватила огромный тесак для разделки туш и вогнала его в столешницу. Перевернула стул и вколотила его спинкой в подоконник. Обе ножки торчали у меня в руках, как две биты.

Разумеется, я в курсе, что, когда ссорятся самец и самка из верхних кланов, то они, случается, разносят дом. Мама постоянно набрасывалась на отца, но тот блокировал ее, не снисходя до оборота. Мы же с Маркусом демонстративно крушили все подряд — таким образом, чтобы не задеть друг друга.

— Истинный ни при каких условиях, даже в алой агонии, не навредит своей паре. Это противоречит природе волков, — вспомнила цитату из «Основ семейной жизни и нравственности у оборотней». Когда-то я зачитала этот учебник до дыр — когда не сомневалась, что мы курфюрстом и есть те единственные.

Повезло, что в доме никого, а стрекозел надежно укрыт. Стоп, почему задерживаются дети?

Обращаться наполовину умели только взрослые и знатные волки. Выглядело это жутко: если полный оборот делал из человека волка, разве что чуть более крупного, чем волк обыкновенный, то частичный превращал в монстра. Двуногого, покрытого шерстью от пяток до макушки, со звериной пастью и когтями вместо ногтей.

Такая махина обычно превышала два метро, и мы заранее готовили студентов к тому, что они могут встретить нечто подобное в одном из переходов академии. Нам с Верноном удалось привлечь в наставники нескольких волков из первых семей. Каюсь, я и сама перекидывалась так несколько раз — вспоминать не хочется.

И вот два косматых чудовища, озираясь, вышли в холл. Ни я, ни Маркус не представляли, что делать дальше — после приступа ярости вернуться в человеческий облик не так и просто. Эмоции у обоих еще клокотали, но понимание, что сейчас сюда явятся детеныши, которые могут пострадать от летающих по комнатам комодов, отрезвляло.

Я знала только один способ, как перейти в человека — хорошая пробежка. Но при дер Варре это все равно что приглашение на охоту. За мной. Он кинется меня преследовать: мое искаженное оборотом тело для него — сосредоточие желаний, призыв, которому невозможно сопротивляться.

В таком виде мы не могли контролировать химически состав пота и других выделений, поэтому читали друг друга, как открытую книгу. И нейтрализатор на нем испарился. В общем, маски сброшены.

Наброситься на меня у подножия лестницы ему мешало только скорое появление Стефана, ну и немножко, присутствие других детей. Почему-то группа застряла недалеко у ворот и не торопилась войти в дом.

— Дарриа, я готов продолжать светскую беседу, хотя не вижу в ней необходимости.

Еще бы. На него вообще лучше не смотреть. Брюки лопнули, он сбросил их прямо у стола. На плечах треснули рукава рубашки, и она болтается в районе верхних ребер, полностью разойдясь на груди. У него плечи в ширину больше метра. Об одежде можно забыть.

Я понимала, что и сама выгляжу не менее экстравагантно, но все равно не догадывалась насколько, пока не бросила взгляд в зеркало. Морда у меня не так выдавалась вперед, как у Маркуса, надбровные дуги умереннее. Однако более благообразная физиономия меркла на фоне остального беспорядка: темно-синее шерстяное платье с высоким белоснежным стоячим воротничком едва-едва угадывалось в тех тряпках, что на мне висели.

Как и у Маркуса, имелись два рукава, широкая плиссированная юбка сбилась вокруг бедер — и тоже порвана в нескольких местах. Выше талии одежда куда-то испарилась. Наверное, я сорвала с груди то, что меня стесняло.

А ведь новую преподавательскую форму я утвердила этим летом; ее едва успели пошить к сезону. Причем комплекты достались не всем нашим дамам. В груди поднимался то ли вой, то ли скулеж. Я поглядывала в окно, готовая выскочить и дать деру, но Маркус стоял таким образом, что перегораживал мне и эти пути отступления.

— Не убегай. Иначе оба пожалеете. Единственный шанс отмотать все назад — запереться в своей комнате и через несколько мучительных часов прийти в себя уже в женском теле. — Внутренний голос всегда давал советы строго по существу. Хорошо, что за эту часть сознания отвечала Ущербная Луна.

Маркус же не переставал меня провоцировать и словно наслаждался этим идиотским моментом.

— Твой отец прав, — прорычал он, потому что других звуков его пасть не издавала. — Я все время давал тебе возможность выбора и вел себя, как идиот. Ждал, чтобы ты пришла сама.

— Я твоя госпожа, — помимо воли я опять заводилась. — Что ты несешь? Не напрямую, но ты обязан мне подчиняться. Два Дома, это больше, чем один, волк.

— Конечно, я подчинюсь, но сначала искусаю. Я верховный альфа всех объединенных земель, и забираю себе ту, кого избрал себе в спутницы. В честь чего я изменил правила ради тебя?

— Да все потому, что ты сам не знал, кого же тебе хотеть. И в спутницы ты выбрал мою родственницу.

Теперь дер Варр рычал не потому, что не мог иначе. Получалось грозно. И порыв бежать по-прежнему пульсировал во мне, отдаваясь нытьем по всему телу. Стоять, Дарриа, ты сознательное существо, а не тварь лесная.

— Я много раз задавался вопросом, почему те, кто собрался извести первородных, не трогали тебя. Ведь это же очевидно — последняя из двух великих ветвей. Устранить тебя, и у обеих Лун еще останутся оборотницы, но кровь их будет слабее. Это отбросило бы нас на века назад.

— И что же, дер Варр, ты знаешь ответ? — я поднялась на несколько ступеней и рычала на него перегнувшись через перила. Больше всего на свете мне хотелось прыгнуть на него сверху и вцепиться в незащищенные уши. Нет, вру, не больше.

— Потому что живая, ты Дарриа, куда более надежный их пособник. Ты сделаешь все сама, доведешь дома до угасания.

Нет, терпеть это выше моих сил. Я подобрала ноги, оттолкнулась руками-лапами и взлетела высоко, с расчетом оказаться у него за спиной. Оттуда у меня больше шансов нанести удар. Но скорее всего я просто вцеплюсь ему в загривок, не причинив вреда. Его боль — хуже чем моя боль.

Тогда какого черта мы мучаем друг друга? Глас разума потерялся в череде прочих событий, потому что как раз в этот момент Ирма открыла дверь, чтобы выпустить в дом детей и Вернона.

Стефан, Томас, Николетта и Адриана, Ральф, Петр, Габриэль, Богдан — все разом они уставились на умопомрачительную картину. Их проректор по учебной работе в виде двухметрового исполина, зато в остатках форменного платья, покусывала за шею проректора по воспитанию, который не возражал, и умудрялся, выпростав адовы лапы, прижимать меня к своей спине.

Дети-оборотни, слава богам, от такого в обморок не падают, всего лишь начинают заинтересованно принюхиваться. А вот Вернону поплохело и он, было, оперся об Ирму.

— Осторожнее, господин Сноу, лучше ко мне не прикасаться. На оборотней полуоборот сородичей действует, как на людей целый вечер, проведенный в стриптиз-баре.

Вернон тихо вскрикнул и убрал руки, а я подумала, что, неужели стрекозел прав, и наша нетипичная дочь Новой Луны крутила и с ректором.

— Я попросил Ирму дождаться меня, я как раз перемещался, решил угостить класс, день был тяжелый. Для всех, кхм. Я пришел к тебе, Дариана, но я зайду потом. Точнее, ты сама поднимись ко мне завтра. Сегодня все чересчур взволнованы. Кушайте мороженое. Спокойно ночи, дер Варр. Мое почтение, дамы. Ученики.

Даже эта речь показалась ректору чересчур длинной, потому что ее заключительную часть он произнес, выйдя за порог. Шляпу он приподнял, уже стоя к нам задом.

Конечно, это вопиющее нарушение этикета, но поговорить с ним утром надо будет не об этом, а о том, что нельзя так пренебрегать собственной безопасностью и поворачиваться спиной к волкам, которые пребывают на взводе. Впрочем, сейчас Вернон собравшихся волновал меньше всего.

Стефан глядел на нас с отцом во все глаза. Потом он заголосил и понесся наверх.

— Ирма, прошу тебя, я твоя должница, — прохрипела я. — Переночуй с ними.

— Конечно, дорогая, сочтемся, — легко махнула белокурой головкой наша чаровница. Но она даже не улыбалась. Подруга понимала, что все серьезно. Неверный рык, и любой из двух зверей сорвется, а вокруг дети, большинство из которых ни разу не оборачивались.

Томас робко двинулся в нашу сторону, держа в руках два рожка с мороженым.

— Один для вас, госпожа Дариана. Другой для ректора, но он ушел.

Он у нас смелый и безголовый одновременно. Ирма застонала, но задерживать его было уже поздно. Мальчишка, секунду помедлив, протянул мороженое сначала Маркусу. Он инстинктивно выбрал главного в паре, не отдавая себе отчет, насколько это оскорбительно для меня.

Я взвилась и без всякого предупреждающего рыка замахнулась на засранца, чтобы свернуть ему шею, раз осмелился оскорбить Полную Луну. Ирма моментально завизжала, зная, что в звериной ипостаси мы не выносим высоких резких звуков. Но ударить мне нужно было, минуя Маркуса, чей торс заслонял половину комнаты.

Оборотень размахнулся и двинул локтем мне в живот так, что я пролетела через холл и впечаталась в стеллаж с пыльными книгами, убранными сюда, потому что их никто не читает.

— Дарриа, иначе ты бы жалела всю жизнь. Иди ко мне.

Я поднялась на ноги, смахнула с головы томик Байрона. Слова кончились. Никогда больше они не увидят меня, теперь одна дорога — в лес. Богдан предусмотрительно распахнул дверь. Все остальные расступились.

Я выскочила наружу, вдохнула полной грудью стремительно отдающий тепло воздух. Сумерки вступили в свои права. Надтреснуто горланили цикады, но мое ухо различало куда более тихую возню, которая шла под каждым кустом, под каждой корягой. С наслаждением опустилась на все четыре лапы, теряя связь с уважаемым педагогом.

Я летела в ночи. Я больше не принцесса убогих двуногих — королева леса, и ни чуть не меньше. Сзади что-то большое стукнулось о землю. Раздался долгий ликующий вой. Альфа из Серого леса, предводитель волков Белых Гор обещал мне, что эта ночь будет долгой.

Погоня началась.

Глава 5. Приворот полный