Приворотная пилюля для шефа

Ну вот и ожидаемая фраза, она окончательно вернула меня в реальность, принеся облегчение. С готовностью кивнув, поспешила к дверям. Всякое желание честно сознаться в содеянном меня покинуло — глубинная, необъяснимая трусость словно инстинкт дикого зверя заслонила собой все, парализовала язык, толкая меня вперед — подальше от этого места и этих мужчин. Пока проделала эти шесть-семь шагов до двери была уверена, что модификаты, оставшись позади, еще только собираются последовать за мной. Я об этом не думала конкретно, но, когда в момент моего фактически последнего шага, вдруг ощутила их присутствие рядом — а коллеги положили мне руки на плечи — подскочила на месте.

Как они оказались одновременно со мной тут, синхронно сделав этот последний шаг, когда я ухватилась за ручку двери? Осмыслить что же меня сейчас испугало никак не получалось, мне просто отчаянно хотелось отстраниться от них обоих. Но куда там… в дверной проем мы буквально протиснулись вместе — я и модификаты по обе стороны.

Мысленно охнув от неловкости и странности ситуации, я вскинула взгляд и онемела: прямо напротив замер Шарт Рено, что определенно миг назад ворвался в дверь приемной. Бесшумно. Но в том странном состоянии, в котором я пребывала, мне показалось, что время словно замедлилось, и я ощущаю незримую вибрацию дверной панели позади эмпата, и как будто «вижу» под рубашкой его тяжело вздымающуюся от быстрого бега грудь.

Мгновение длиной всего в пару секунд, когда мой и неизменно отстраненный взгляд мужчины пересеклись, но именно его хватило, чтобы «круг сомкнулся». Один модификат напротив и двое по бокам — меня словно зажали в кольцо, настолько же незримое, насколько и непреодолимое. Испарина выступила на лбу, какое-то инстинктивное животное начало во мне обдало тело жаркой волной страха.

Но паника схлынула так же молниеносно как вспыхнула — всего пара секунд пока Эрин оторвала свой взгляд от экрана и перевела его на нас — на компанию, что образовалась в центре приемной: я, чуть позади главный судья, немного правее — следователь по внутренним делам ведомства и ближе к выходу коллега-эмпат. Что характерно, выглядели мы все спокойно, естественно и дружелюбно. Осознавая этот факт, поймала себя на мысли, что тоже почему-то слегка улыбаюсь Эрин. Она улыбнулась в ответ и уточнила у главного судьи:

— Уезжаете на встречи с заявителями?

— Да, будем к четырем вечера. В семнадцать же запланирована беседа с сегодняшней парой?

Диалог звучал так нормально и естественно, а все вокруг выглядели и вели себя абсолютно в ключе ситуации, что я мысленно встрепенулась. Кажется, я одна выпадаю из зоны «нормальности», обуреваемая странными ощущениями и дикими эмоциями. Может быть, действительно заболеваю? Уж не температура ли поднялась? Это бы и внезапный жар объяснило.

— Именно, — хмыкнула Эрин и совершенно по-свойски заверила. — Я пока буду тут держать оборону.

— Полагаемся на вас, — я отступила в сторону, чтобы иметь возможность видеть всех присутствующих, поэтому отметила, что ответ главного судьи сопровождался едва приметной улыбкой.

Идеальный шеф! Эрин расцвела от удовольствия и снова сконцентрировала внимание на Ринко:

— Сведения, что вы запрашивали — готовы.

— Отлично, — кивнул модификат. Вот кто и не думал казаться человечнее, не изменяя своей профессиональной деформации — сканирующему взгляду. — Отправьте мне всю информацию.

Шарт Рено сдвинулся с места, приблизившись к рабочему месту секретаря.

— Эрин, могу я позаимствовать слепок проекции сегодняшних заявителей? Постараюсь разобраться в их эмоциях — надо подготовиться ко встрече.

Так-то, все здесь по делам, одной мне мерещатся всякие страшилки. Мысленно я дала себе подзатыльник: надо собраться.

— Марина? — Михал уже протопал до двери из приемной, когда вспомнил обо мне и повернулся, приглашающе махнув рукой. — Поспешим.

Делать нечего — я потянулась за ним: было бы странно сейчас с криками «вы кто вообще?» броситься наутек. Главный судья посторонился, придержав мне дверь. Уже перенося ногу через порог я оглянулась: Ринко и Шарт смотрели нам вслед. Просто смотрели, но у меня создалось устойчивое ощущение, что им не нравится то, что они видят!

Целеустремленность — вот второе имя нового главного судьи Сермира, я однозначно убедилась в этом, спеша за ним по коридорам брачного ведомства. Даже спина этого мужчины своим видом олицетворяла неумолимую решимость. В пору позавидовать!

Я никак не могла собраться с духом, чтобы сознаться в профессиональном проступке, а совсем рядом — живой пример несгибаемой твердости и неизменной уверенности в желании идти до конца. Должно быть, это черта характера. Как иначе? Немыслимо же проявлять такое рвение там, где это касается никак не лично самого себя.

Второй день мне все продолжало казаться сном! Если бы кто-то на прошлой неделе сообщил, что я за компанию с главным судьей отправлюсь преследовать и «морально давить» несознательностью на заявителей — сочла бы его сумасшедшим.

Ну, безумие же, в самом деле? Разве нет права осознать свое заблуждение и исправить его? И жить дальше порознь счастливо, если вместе жить никак не выходит?.. Я не считала себя человеком черствым и безразличным к переживаниям других, но напористость Михала Шлейзу на ниве «склеивания разбитых чашей» чужих браков меня абсолютно поражала.

Другое дело, что мне вряд ли хватит решимости высказать эти свои мысли…

Бум!

Несгибаемая спина передо мной резко остановилась, а я, снедаемая самыми противоречивыми размышления, не успела вовремя отреагировать. Как следствие — бухнулась лбом где-то между лопаток мужчины. Тут же в ужасе отскочила — ощутить соприкосновение с его телом было крайне неловко. Наверняка, я покраснела словно алый овощ. И тут с облегчением вспомнила, что под внешней иллюзией! Оказалось — мы умудрились достичь холла корпорации. Сейчас, в разгар рабочего дня, здесь было безлюдно — множество пропускных дверей семафорили зеленым.

— Вы же не обедали!

Михал резко обернулся и заявил об этом как о вопиющем преступлении. А тон-то каков, я даже украдкой осмотрелась, опасаясь резонансного колебания воздуха, способного обрушить полгорода. Аппетит немедленно деморализовался: я затрясла головой, не имея мужества высказать свой отказ словами. Лучше поголодаю!

— Не хотите? — Линия мужского рта знакомо превратилась в узкую полоску, а взгляд сверкнул напряжением.

Отскочила я ровно на то расстояние, чтобы лицезреть его суровую физиономию в прекрасном ракурсе. Недоволен? Чем на этот раз?!

— Ээ… — глубокий вздох, и я решилась, — ээ… время…

Решимости хватило на одно слово — горло под взглядом модификата сдавил спазм, мешая говорить внятно. Реально, новый шеф пугал меня до одури на каком-то инстинктивном уровне. Никакой здравой основы у этого страха не было, но я трусила до колик в животе — факт.

— Ах, время, — неожиданно Михал совершенно расслабился, губы даже дрогнули в легком намеке на улыбку. — О времени не стоит переживать.

Почему это? С искренним недоумением я ожидала пояснений: сейчас обед, нам предстоит вернуться к четырем, умудрившись за оставшиеся часы побеседовать с шестью заявителями!

— Наверное я вам не сообщил… — судья задумался, словно бы вспоминая. — Но мои навыки… Собственно, я очень хорош в управлении временем. Да! Именно в этом проявляется моя сильная сторона.

Он говорит об усовершенствованной характеристике его как модификата! Эту данность я осознала мгновенно, но… время? Уставившись на шефа в немом шоке, я как-то силилась осмыслить такую возможность. Время… это же нечто неподвластное, нечто неуловимое, нечто не имеющее воплощения. Как? Как им можно управлять?

— Вы… ну… как бы это объяснить… — язык совершенно одеревенел. — В прошлое можете перемещаться? Или в будущее?

Выпалив вопросы, я резко оглянулась вокруг — не стал ли кто-то свидетелем моего ошеломленного вопля.

Михал Шлейзу посмотрел на меня очень говорящим взглядом, он характеризовал меня именно так, как я себя ощущала — идиоткой.

— Что за фантазии? — Бровь мужчины чуть прогнулась, демонстрируя иронию. — Я модификат, а не какое-то сверхсущество.

В душе я расхохоталась: именно такими нам обычным людям и кажутся усовершенствованные. Пожалуй, мы заранее готовы принять любую их способность, пусть поначалу и отказываемся верить. Неужели они воспринимают себя обычными?

— Тогда как понять?..

Голос опять сорвался — у меня словно образовалась патология на почве общения с новым судьей.

— Про время? Я лишь замедляю его. — Он хмыкнул и перевел взгляд на запястье, на те самые замеченные мною механические часы. — Зря вы так уверены в отсутствии материальности у времени. Оно движется! А всякое движение — есть следствие импульсных колебаний самых крошечных составляющих. Все, абсолютно все — даже воздух состоит из каких-то изначальных частиц, и за счет их движения, отсчитывает секунды. Мне всего-то и надо, что замедлить исходные составляющие. Остановится движение: пульсация, рост, старение, сама жизнь. Как метаболизм… В этом и есть мой талант: в способности замедлять метаболизм всего вокруг.

Михал говорил, я не сводила взгляда с его губ, силясь осознать произнесенное мужчиной. Но внезапно вздрогнула: губы его двигались все медленнее… словно в замедленной съемке. Отведя взгляд, поняла, что уже видела этот эффект размытости — стеклянные стены холла корпорации забрезжили словно пустынный мираж, силуэты сканирующих роботов-охранников в стороне утратили четкость очертаний, даже солнце, просачивающееся светом сквозь стекло, пошло рябью и словно померкло.

Знакомо… Там, в его кабинете! Это уже было со мной совсем недавно!

— Поэтому отправляемся на обед, — безапелляционным тоном озвучил вердикт судья и, обхватив мое запястье поверх ткани блузки, увлек за собой к ближайшему выходу из зданий. — Иначе меня обвинят в нарушении трудового законодательства.

Разумеется, я не сопротивлялась, отправившись следом. Но руку из захвата высвободила — было некомфортно находиться так близко к Михалу. Интересно, если все эти фокусы модификата со временем — правда, то я получу огромную переработку, которая никак не зафиксируется. И он еще печется о моих правах сотрудника? Очень своеобразный у него взгляд на вещи…

— Куда предпочтете отправиться? — Наверное, мое лицо отразило всю гамму недоумения, мужчина спешно поправился. — На обед.

— На ваш выбор!

Не хватало еще указывать новому начальству.

— Нет, — сразу возразил он, вскидывая руку со своими часами, — я в Сермире ничего не знаю. Никогда прежде не был в вашем городе, а работа не оставляет времени на прогулки. Возьметесь провести экскурсию для главного судьи?

Такого поворота беседы я не ожидала: довольно странная просьба, особенно от руководителя. Даже с Дивом я избегала общаться в нерабочее время, опасаясь ненужных впечатлений и слухов — любой коллектив на них горазд. Пока подбирала слова для ответа, перед нами распахнулась дверца транспортной кабинки — модификат воспользовался потоком, что нес пассажиров в обратном направлении — к жилым секторам города. Судья выбрал общую кабинку для нас двоих! Еще и немногим не впихнул меня в нее, демонстрируя конструктивный настрой. Так мы оказались сидящими совсем рядом в ограниченном пространстве транспортного модуля… Я бы несомненно остановила две кабинки, объединив их общим маршрутом. Но мы были бы разделены прозрачной, но неодолимой стеной, сейчас же…

Настолько близко в течении всего пути?.. Я давно не испытывала подобного контакта — жила всегда одна, на работе практически никогда не оставалась с кем-то один на один, еще и в таком крошечном помещении… Вцепившись руками в края скамьи, почувствовала что-то похожее на панику. Модификат сидел напротив, настолько близко, что наши колени практически соприкасались. Но он смотрел в окно — время точно вернулось к нормальному течению, привычные картины пейзажа пролетали в знакомом темпе.

Стараясь скрыть свой страх, я тоже уставилась в окно и начала перечислять увиденное:

— Это ансамбль из оранжерейных парков — самое популярное место для прогулок у горожан. Тянутся они долго, поскольку занимают огромную территорию, — мы продолжали пролетать над прозрачными куполами крытых оранжерей и дендрариев, пестревших всеми оттенками цветов.

— Это шпиль виртуальной коммуны, самого высокого нашего небоскреба, — силясь взять себя в руки, я спрятала свой страх за болтовней. Главный судья просил экскурсию? Вот — получите. — Место, куда жители Сермира заглядывают, желая взять отпуск или просто отдохнуть.

Михал перевел на меня вопросительный взгляд, кажется, он не сталкивался с подобным. Неужели в Талсе нет виртуальных коммун? Я мало знала о городе модификатов, как и любой житель человеческого города, не рискуя там появляться.

— Можно арендовать индивидуальную консервирующую капсулу на любой срок — от нескольких часов, до нескольких месяцев — и, пока твое тело находится в безопасности, виртуально перенестись в любое путешествие — от небольшого похода на природу до долгой поездки на море или в другую часть планеты. Это невероятная возможность, ощущения необыкновенно реалистичны!

— Вы пробовали? — Непонимающее выражение лица не покидало моего спутника.

Спрашивая, он как-то инстинктивно чуть склонился в мою сторону, отчего мне захотелось вскочить на ноги и кинуться наружу.

— Лишь несколько раз, — пролепетала, чувствуя, как задрожал голос. — Это не дешево.

— А почему просто не отправиться за город в поход или не переместиться к морю, или куда еще там предпочитают отправляться желающие отпуска?

Оторопев от неожиданности, я уставилась в лицо мужчины — ничто в чертах его лица от широко распахнутых глаз до приоткрытого рта не указывало на иронию. Он определенно спрашивал с искренним интересом, не имея желания насмехаться. Оттого я растерялась, не зная, как ему ответить.

— Как же можно подобное сделать…

Кажется, я промямлила первую попавшуюся мысль. Модификат отреагировал явным недоумением, оно читалось в выражении глаз мужчины, даже в изгибе чуть приоткрывшихся для рвущегося вопроса губ. Но он предпочел промолчать, даже больше — вовсе сменил тему, переключив мое внимание на происходящее за окном.

— А что это за столбики?

Главный судья кивнул на приметную колонну, высотой с трехэтажный дом, в диаметре не шире метра. Окрашенная в ярко-алый она особенно выделялась на фоне природного лесного массива, что окружал жилые сектора города.

Неужели он не знает?! На секунду я растерялась, смущенная близостью моего спутника — он все также, словно не осознавая, чуть склонялся ко мне, с ожиданием всматриваясь в глаза…

— Это отметки мест первых похищений…

Сказала и оборвала себя, сообразив кому я это говорю. Взгляд невольно скользнул в сторону, убегая от наблюдательного взора собеседника. Я резко отклонилась, стараясь оказаться ближе к стене и как можно в столь ограниченном пространстве дальше от Михала Шлейзу. Получилось это инстинктивно, а его указание на аналоги обелисков, что жители устанавливали в Сермире на местах похищений первыми модификатами людей лишь усилило потребность дистанцироваться.

Конечно, он вполне может не знать о сакральном смысле рассыпанных по нашему городу высоких алых колонн. Особенно их много в округе жилых секторов, ведь «изуверы и нелюди» как поначалу обзывали генетически измененных, действуя подобно диким зверям, часто нападали под покровом темноты, подстерегая возвращавшихся с работы домой жертв, и уносили их в неизвестность в запретную и пугающую чащу окружающего город леса.

Это в итоге и привело к массовой популяризации энергопути — люди выбрали пусть изолированный, но безопасный способ передвижения. И да, наверняка, в Талсе не было таких обелисков… Их в основном устанавливали родственники и близкие жертв, отчаявшись вернуть их или хотя бы выяснить хоть что-то о судьбе последних. Талса как вотчина модификатов уж точно не поддерживала такие «человеческие» порядки, напоминавшие о постыдном прошлом. Да и считали ли модификаты действия своих первых предков постыдными?..

Кабинка замедлялась — мы приближались к месту, заданному Михалом как точка прибытия. Приближались в полной тишине: я смотрела в окно, наблюдая первые строения жилого сектора, Михал сидел с видом глубокой задумчивости, полностью погрузившись в свои мысли. Мы находились настолько близко, что практически соприкасались коленями, но по ощущениям — между нами разверзлась пропасть.

— Можно пообедать здесь! — Подскочила я, едва вибрация кабины исчезла, извещая об остановке.

Надо было как-то спасать ситуацию — проводить совместные встречи с заявителями, когда между нами такое напряжение совсем не хотелось. Обелиски — это свидетельства давно минувших лет, современные модификаты не имеют ничего общего со своими предками, да и люди научились избегать подобных угроз…

Мы оказались в зоне, где я хорошо ориентировалась, поэтому точно знала о нескольких подходящих местах для насыщения. После тягостного молчания, повисшего в кабине, совместный обед уже не казался проблемой.

— Что ж, — грациозно, так что я почувствовала себя неловкой и угловатой, главный судья встал рядом, больше того — как-то изловчился проскользнуть мимо, первым шагнув из кабины.

После чего обернулся и… протянул мне руку, вероятно, намереваясь поддержать. Испытывая немногим не панику уставилась на мужскую ладонь: мало мне было оказаться с ним в одной кабине переместительного потока, теперь еще и прямое соприкосновение…

Но Михал вдруг руку отдернул, сопроводив движение досадливой гримасой и непонятным комментарием:

— Ах, да. — Впрочем, мужчина мгновенно исправился, придав лицу деловитое выражение. — Где вы сказали тут можно покушать?

Он крутил головой, осматривая абсолютно безлюдную площадь, словно острыми пиками окруженную уходящими к небу высотками. Типичный жилой квартал: бессчетное множество жилых блоков, по сути составляющих жилые комплексы, где все создано для того, чтобы его обитатели никогда не пересекались. Никаких растений, исключительно бетон, металл и стекло — материалы, призванные обеспечивать человеческий комфорт и безопасность, дистанцировавшись от неразумной и непредсказуемой природы. Разметка под ногами, что четко регламентирует продвижение потока обитателей этих техногенных сот по утрам и вечерам. Туда — обратно, от множества входов в дома к кабинкам транспортного потока. Наверное, когда-то давно, когда только устанавливался нынешних порядок, движение отличалось суетливостью и путаницей. Но сейчас… все движения людей были выверены до автоматизма. Каждый шаг исключительно в свое время, только так люди избегали даже случайного касания, даже в жилых человейниках.

— Там, — я махнула в нужном направлении, собираясь с мыслями: надо перестать нервничать и улучить момент для признания шефу.

В любом жилом секторе на первых этажах зданий имелись места для питания. Встроенные, полностью автоматизированные секции, что предлагали, как готовую еду на месте, так и доставку ее в любую из квартир комплекса.

— Вы тут уже бывали? С кем-то?

Михал шагал следом, игнорируя разметку и дистанцию. Он продолжал держаться непозволительно близко, и словно не замечал этого.

— Нет!

Ответ вышел более резким, чем мне бы хотелось. Я не понимала смысла уточнения: эти пищевые секции однотипные, нет необходимости предварительно бывать в них, чтобы разобраться что к чему. Вот и сейчас, подойдя вплотную к стене, узрели цифровое меню. Первой заказ оформила я, спешно тыкая в первые попавшиеся наименования — притершийся рядом шеф не позволял расслабиться.

Впрочем, он быстро справился, изучив мой пример. Едва заказ на питание сформировался, как экран сдвинулся, открывая нам проход внутрь, туда, где имелись столики, конечно тоже отделенные прозрачной преградой. И здесь не предполагалось физического контакта, разве что экран между собеседниками при желании можно было снабдить несколькими отверстиями, чтобы слышать друг друга.

Процесс приготовления как и доставки еды давно стал автоматизированным, мы получили заказанные блюда ровно через обозначенное время. Робот-разносчик тихо подъехал, предлагая забрать тарелки. Михал на все это смотрел с каким-то отвращением, окружающая безлюдность явно его смущала.

- Пробуйте, — решила приободрить шефа. — Это вкусно.

Сейчас, когда мы, наконец-то, оказались по разные стороны стола, разделенные не только индивидуальными прозрачными секциями, но и экраном между нами, я успокоилась.

— Предпочитаю есть то, что готовлю сам… — буркнул он едва слышно.

Прозвучало это искренне — я бросила на главного судью пристальный взгляд, пытаясь понять действительно ли он тратит время на готовку?

— Так принято у… модификатов?

— Так было принято в моей семье.

Очередной удивительный ответ: у меня как у полноценного человека опыта принятия семейных совместных традиций не было. И тут я поняла:

— Вы жили вместе?!

Это может объяснить зацикленность шефа на сохранении семей.

— Да. — Жуя, кивнул Михал. И немедленно вернул вопрос: — А вы не жили со своими родителями?

Наслаждаясь вкусом еды, только мотнула головой. У меня все было типично по-человечески: решение двоих завести ребенка, пробирка, инкубатор, автоматизированные ясли, обучение и с момента сознательности дистанционные встречи с членами семьи. Все очень дружелюбно и нейтрально!