Приворотная пилюля для шефа

Свободная рука Шарта Рено как-то неуловимо и ненавязчиво легко обхватила мой локоть, поддерживая. Во второй руке мужчина сжимал миску с моей рыбой и салатом.

— Понимаю, что создаю вам своим предложением излишние хлопоты, но никаких преднамеренных замыслов у меня не было. Вы просто оказались ближе всех… Удобнее всего избавляться от отката чужих эмоций вечером после рабочего дня. Буквально несколько минут уделите мне… Я мог бы зайти к вам, — но стоило мне опять нервно вздрогнуть, как тут же поправился, — или вы ко мне? Можем и просто встретиться здесь — на нейтральной территории.

Целым роем в голове теснились возражения: нелепость! Помимо меня, наверняка, рядом с ним есть другие люди! А я — незнакомка. Он же не один во всем мире… Опять же, что мешает завести себе девушку? А если у него уже кто-то есть, то просто чаще видеться вечерами или съехаться? Принятые в обществе границы не распространяются на тех, кто сам обоюдно желает сближения. К чему ставить меня в неловкое положение?.. Такое соседство сулит лишние проблемы — ежедневные неудобства, дискомфорт и дополнительную ответственность. Мне и за деньги такое ни к чему, благо с работы еще не уволили.

Я совершенно твердо намеревалась озвучить категоричный отказ — последнее чего желала это сближения с одним из новоявленных коллег-модификатов. Но… удивительное дело: пыл нервозности начал явственно угасать, все подозрения на счет неожиданного визитера разом померкли, словно смытые теплой волной, прокатившейся по телу. Казалось, мужская ладонь, что обхватила мой локоть, чуть подрагивает, излучая потоки безмятежности и неги, принося истерзанным за день нервам удовлетворение, а душе — мир.

Как-то разом согревшись и отрешившись от тревог, внезапно осознала очевидное: это не он! Точно не тот незнакомец, что скушал кекс с приворотным средством. Иначе он уже узнал бы меня, находясь так близко.

Взгляд невольно устремился навстречу зеленоватому взору, который тоже накатывал, маня за собой и утягивая все глубже в мерцающую янтарными крапинками зелень. Словно нырнула в затянувшийся ряской омут.

А, рискну!

Решение показалось единственно верным: негоже отказывать нуждающемуся в помощи. Особенно доподлинно зная, какие тяготы он через себя пропускает. Перед мысленным взором вновь колыхнулись образы пар, что обратились в отдел брачного судейства, желая расстаться. Но почти мгновенно они поблекли, размытые ощущением внутреннего тепла и… надежды.

Мир вокруг преобразился, словно по волшебству утратив угрюмые оттенки. Я ощутила будоражащий аппетит восхитительный аромат еды, разбавленный тонкими нотками мужского парфюма, уловила светлые блики осветительных ламп в шевелюре склонившегося ко мне соседа…

Шарт Рено! Я опомнилась, подавшись в сторону, чтобы высвободить свой локоть из его ладони. Как-то пауза затянулась, мне стало неловко — веду себя неоправданно грубо.

— Конечно же, я помогу, — еще и согласно кивнула, чувствуя, как доброжелательная улыбка сама растекается по губам. — Мне не трудно. Если у вас будет такая необходимость — позвоните ко мне в квартиру, я выйду и обязательно поддержу вас.

Настроение разом изменилось. Я снова почувствовала, что голодна, а заветное насыщение — так близко. Взгляд метнулся к тарелке, сосед среагировал мгновенно — тут же протянул ее мне, одаривая ответной благодарной улыбкой.

— Спасибо! — Он отступил на пару шагов, создавая между нами комфортную дистанцию. Впрочем, тревоги из-за его присутствия уже как не бывало. — Я вам искренне благодарен и обязательно воспользуюсь разрешением. Доброй ночи!

С легким кивком он махнул мне рукой и двинулся к двери в дальней части коридора. Я со своей стороны запахнула свою, продолжая принюхиваться и одновременно недоумевать: и чего так всполошилась?

Мое инкогнито, а с ним и профессиональное нарушение не раскрыты. Еще и исключила одного из троицы модификатов из списка «соучастников» моей ночной оплошности. С такими темпами я скоро выясню кто тот мужчина, что съел кекс и сегодня явно провоцировал меня, оставив аналогичное угощение на столе в обед. Кошки-мышки? О, я тоже способна показать зубки.

С чувством накатившего облегчения устроилась за столом и принялась за ужин. Как же вкусно! И как могло прийти в голову избавиться от такой вкуснятины…

Все очевидно — я с абсолютной уверенностью понимала причины одномоментной смены настроения. Модификат использовал на мне свои улучшенные способности! И за это ему полагалось нести ответственность, мне полагалось пребывать в ярости и… планировать обвинение. Но нахлынувшая безмятежность как ничто другое поспособствовала ясности мыслей — я ела свою рыбу и совсем не злилась на Шарта Рено, больше того, испытывала благодарность за возможность спокойно проанализировать события дня.

Отринуть эмоции оказалось полезно — не принимая близко к сердцу истории пар, с которыми сегодня проводил встречи главный судья, смогла отметить нечто общее. Во-первых, все эти встречи меня впечатлили, Михал Шлейзу поразил меня своим отношением к работе — он оказался не равнодушным к чужим проблемам судьей, чем заслужим мое уважение. С каждой из пар он беседовал обстоятельно, но деликатно, в чем-то удивительно проницательно выделяя причины их проблем. Я бы так не смогла, это надо быть опытным психологом! Не помнила я подобного подхода и за Дивом, впрочем, эта сторона его работы в полной мере передо мной никогда не раскрывалась.

Свежий вкус овощей, таящее во рту рыбное филе, уютная обстановка дома, естественный свет — а я предпочитала ужинать при свечах, все располагало к миролюбивому потоку мыслей, снова и снова я мысленно обращалась к деталям встреч, опять и опять воскрешала в памяти мимику и жесты заявителей. Все три семейные пары были смешанными — один из супругов оказался модификатом, второй — обычный человек. И во всех парах присутствовало согласие относительно решения о разводе. Прежде я полагала этого достаточным. Почему же Михал Шлейзу так настоятельно стремился помирить супругов, уговорить их повременить с решением о расставании, пытался найти способ для них взглянуть на проблемы глазами друг друга?

Уж точно не ради служебных показателей! Такой искренний пыл и такую готовность содействовать не сыграть. Опять же, настойчивость могли счесть неуместной — это выходило за общепринятые стандарты работы брачного судьи. Не рисковал ли мой новый шеф карьерой?.. А с ним и другие присутствующие модификаты?

С цепкостью заправской ищейки Ринко Хайгаль раз за разом в пух и прах разбивал доводы в поддержку расставания. Что до эмпата, то я сегодня сама убедилась в эффективности его влияния — сейчас понимала, что излишнего накала эмоций на этих встречах мы избежали не случайно.

Мне же оставалось только тихо сидеть в сторонке, стараясь оставаться максимально неприметной. Изначально мой настрой был категоричным: злодеи-трудоголики, зачем им мое присутствие?! По ходу бесед я все сильнее проникалась драматизмом разрушенных отношений этих пар, погружаясь в пучину эмоций. Мне тоже захотелось им помочь, разубедить, отговорить… Подход модификатов я одобряла всем сердцем, но сама бы не решилась перейти черту профессиональной непредвзятости.

Вот оно! Вдруг осознала, что так поразило в увиденном. Новички-коллеги старались так словно от этого зависела их собственная жизнь. Но развод — это совсем не конец света, зачем так напрягаться?.. Ответа не было — я искренне не понимала. Чувствовала: за отчаянным старанием коллег что-то крылось, но что?

Я снова мысленно видела глаза заявителей, видела, как движутся их губы, изливая поток мыслей, подрагивают веки, скрывая эмоции… Стоп! Рыбное филе застряло в горле — настолько резко я поперхнулась. Закашляв, умудрилась затушить пламя свечи, погрузив комнату во тьму. Продышавшись, хриплым голосом озвучила команду зажечь верхний свет. И подобно залившему комнату сиянию настал миг просветления и для меня — осознала, какой момент в переговорах зацепил.

Глаза… Выражение глаз… Необъяснимо одинаковое! Так же не бывает, чтобы разные люди реагировали так… однотипно. Узнаваемое выражение глаз. Пустота. Вязкая и глухая, лишенная тонов и осмысленности, тоскливая… Как… как у Шарта Рено!

Именно эту особенность эмпата я подметила сегодня при первой встрече с новыми коллегами. Флегматичная безэмоциональность, полная отрешенность во взгляде. Сегодня я видела ее и в других глазах! Причем в каждой из пар. Точно!

Подскочив на ноги, запустила пальцы в волосы, лохматя шевелюру. Следующим движением кинулась к блокноту, в котором все же что-то записала. Желала удостовериться! И точно — безмолвная тоска в недрах глаз была во взглядах супругов-модификатов. А в каждой паре был такой супруг. И да, они все при этом выражали согласие на развод. Странно?

Но и очевидно, что моим новоявленным коллегам об этом известно больше, отсюда и их попытки удержать пары от расставания?.. Я могу быть права?

Брр… Обхватив щеки ладонями, затрясла головой — не надумываю ли я? Не раздуваю ли мелочи, подгоняя под странную идею. Определенно, коллег перевели на новое место, это нормально — стремиться проявить себя со всем усердием. Мне бы их старательность!

Мысли, сделав полный круг, вернулись к отчету, что мне предстоит завтра сдать главному брачному судье Сермира. И я не могу не справиться! Не после демонстрации профессионализма Михалом Шлейзу. Удивительный поворот — его старания мотивировали и меня. Отправив грязную посуду в мойку, плюхнулась за рабочую поверхность: перепроверю данные в отчете еще раз!

Завершила проверку, когда давно перевалило за полночь. На мгновение сомкнув веки, поняла, что глаза болят от долгого просмотра монотонных данных. Впрочем, идеальный итог стал мне наградой, в этот раз не ударю в грязь лицом перед шефом!

Разминая затекшие плечи, никак не могла найти в себе силы подняться и перебраться в кровать — усталость буквально припечатала к стулу.

«Почему не замечала этого прежде?..» — мысленно я снова спрашивала себя, удивляясь что никогда не обращала внимания, ведь Див все «смешанные» пары брал на себя.

И их прошения о разводе неизменно удовлетворялись! Впечатленная сегодняшними стараниями модификатов сохранить семьи, перепроверяя отчет, обращала внимание на этот момент — ни единой отмены запросов пар, ни одной попытки отсрочить или разубедить в принятом решении за три прошедших года. Прежний главный брачный судья Сермира работал быстро и четко, поставив процесс разводов смешанных пар на поток. Можно ли заподозрить скрытый умысел? Но смысл? Какая с этого может быть выгода? Это лишь разводы, а не какие-то квоты целевого финансирования.

Поразительно, но перекос статистики никто не заметил — выходит, рядовые судьи брачной корпорации справлялись куда успешнее, не всегда доводя дело до развода. Но это всегда были пары, где оба супруга являлись обычными людьми.

Странно все это…

Волевым усилием заставила себя подняться и добрести до кровати. Стоило рухнуть на нее, как сон утянул в свой туман. Последнее о чем подумала: только бы опять не проспать… Даже мысль о подмене улик уже не беспокоила.

Глава 3

— Проспала?! — Вскинулась резко с ощущением, что только что легла.

Осознать, что причиной пробуждения стал сигнал системы, запрограммированной на ежедневное пробуждение, получилось не сразу. Голова гудела — отдых оказалось недостаточным. Отправившись умываться и, увидев собственное отражение, даже порадовалась, что на работу теперь придется носить иллюзию. По крайней мере пока не выясню, кто же неведомый «соучастник» моего профессионального проступка, и почему он затеял со мной игру в кошки-мышки.

Разорительно, конечно, но… Тут едва не выронила зубную щетку изо рта, вспомнив, что согласилась вчера на условную подработку: буду помогать Шарту Рено избавляться от последствий служебных перегрузок. Только сейчас до меня дошло: что делать, если пересекусь с ним на общем приквартирном пространстве «в образе» коллеги?

Брр… как все так запуталось?

— Надо сегодня честно рассказать Михалу о потере архивной улики, — приняла я твердое решение. — И совесть успокою, и необходимость в иллюзии отпадет. Накажет — так заслужила собственной безалаберностью.

Иначе, выдавая себя за помощницу главного судьи Марину Мади с надуманным обликом и соседку по этажу с обликом ночной паникерши Майи, сама запутаюсь, а уж Шарта Рено и вовсе поражу в самом дурном смысле слова. Еще заподозрит у меня раздвоение личности.

— Какое счастье, что я вчера от удивления ему не представилась, — похвалила я собственное отражение. — Буду для него просто соседкой, ни к чему нам излишне сближаться, достаточно и того, что придется держаться за руки!

На завтрак пришлось ограничиться стаканом жидкого йогурта и яблоком. Готовить что-то более существенное было некогда — я караулила нового соседа, настроив экран домофона на внешний обзор. Крайне важно было убедиться, что эмпат уже ушел, прежде чем самой покидать квартиру.

Но мужчина в полной мере оправдал мои ожидания, оказавшись пунктуальным трудоголиком — он отправился на работу с большим запасом по времени. А следом, терпеливо выждав двадцать минут, которых Шарту за глаза бы хватило, чтобы покинуть жилой сектор, выпорхнула наружу и я, предварительно с помощью иллюзии сотворив вчерашнюю внешность.

Какая маята!

Привычный и заученный до автоматизма за годы работы маршрут пролетел незаметно — я была погружена в собственные мысли. Меня никто не беспокоил — окружающие люди неизменно стремились дистанцироваться, избегая любого случайного контакта, впрочем, я подсознательно вела себя также. Мысль о заветном отчете грела душу — сегодня я планировала начать реабилитироваться в глазах нового начальства. Оценит же старания?..

Новый день начинался отлично, ничего общего с событиями накануне — на рабочем месте я оказалась за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Увы, вся компания модификатов уже была там. Им бы просто жить на работе!

— Доброе утро! — Поприветствовала я коллег, которые с Эрин уже обсуждали текущую повестку.

— Важнее, чтобы оно было продуктивным, — немедленно отозвался новый шеф, окинув меня внимательным взглядом. — Отчет я полу в срок?

— Разумеется, — следя за тем, чтобы голос звучал ровно, пообещала в ответ.

Внутренний голос убежденно заверил: нет, от такого я похвалы не дождусь, только придирок.

— Хорошо, но будет вообще прекрасно, если это случится раньше, — деловито продолжил напирать главный судья под безэмоциональным взглядом Шарта Рено, вновь устроившегося на диванчике, и сверлящим взором Ринко Хайгаля.

Последний выглядел так словно уже заподозрил меня в самом злостном нарушении судебной тайны. Мысленно я только вздохнула: не будет с модификатами мне покоя. И как в воду глядела, Михал невозмутимо продолжил:

— Марина, нам сегодня предстоит несколько поездок, как завершите отчет — так и отправимся. А вечером запланирована встреча с заявителями, сегодня только одна пара. Помните, что отныне ваша обязанность — присутствовать на таких встречах.

— Что за поездки? — Переспросила шефа, поражаясь в душе тому как множатся мои служебные обязанности.

Див ни разу не отправлял меня на выезды. Очевидно, жить на работе предстоит мне!

— Навестим вчерашних заявителей, попробуем поговорить с ними по отдельности. Надо найти подход к каждому и разобраться в их семейных проблемах.

Не удивлюсь, если мое лицо вытянулось, а глаза полезли из орбит. Я с трудом, но могла понять настойчивые убеждения, которые вчера продемонстрировали модификаты в разговорах с заявителями. Но сегодня вновь докучать им встречами? Настаивать на своем, пытаясь помирить пары, когда они и вчера не согласились на временный период для попытки примирения? Что вообще происходит?!

— Ээ…

У меня действительно не было слов. А распоряжению Михала попробуй воспротивься — придется участвовать в совершенно диких планах нового главного судьи. От одного взгляда на его сурово поджатые губы пропадало малейшее желание спорить. Радикально суровый мужчина!

— Марина, еще обязательно найдите время для беседы со мной, — «добил» известием «следователь». — Может быть, пообедаем вместе?

— Нет, — прежде чем я нашлась с ответом, перебил Михал. — На обед уже есть планы, помощник будет меня сопровождать. Отложи беседу на завтра.

При этом он окинул Ринко тяжелым и многозначительным взглядом, от которого мне стало дурно: словно мне предоставили однодневную отсрочку от допроса средневековой инквизицией. Никак иначе беседа со следователем по внутренним делам сотрудников брачного ведомства у меня не воспринималась. Кровь зашумела в ушах, пульс ускорился — я со всей очевидностью осознала, что въедливый модификат уже что-то на меня нарыл. Очевидно, история со злосчастным кексом, более серьезных профессиональных проступков за мной не числилось.

Стоило заволноваться в душе как взгляд эмпата метнулся ко мне, став более сосредоточенным. Мысленно я взвыла: теперь и не понервничать, наверняка сообщит Ринко о моей реакции на его слова.

— Тогда не будем терять время, — подвел итог главный судья, тоже наблюдая за Ринко. — Приступаем к текущим делам.

С согласными кивками коллеги разошлись. Рухнув на рабочее место, сцепила руки в замок, силясь успокоиться. Перспектива беседы с дознавателем меня напрягала.

— Милая? — Эрин положила руку на мое плечо. — Принести тебе чаю?

Это было нашей традицией при прежнем судье. Див Элекс неизменно повторял, что начать день с приятного — залог успеха и хорошего настроения.

— Да, спасибо, — искренне поблагодарила я давнюю коллегу. — Будет очень кстати.

Сейчас я намеревалась оперативно отправить шефу отчет и быстро разобраться с привычной утренней текучкой. Раз уж нам предстоит носиться по городу и донимать добропорядочных граждан, это, наверняка, займет кучу времени.

— Травяной, как обычно? — Уточнила Эрин и вдруг добавила: — Кексик прихватить?

Поперхнувшись воздухом, я в растерянности уставилась на секретаря главного судьи. Почему со вчерашней ночи эти кексы меня преследуют? Или это нечистая совесть дает о себе знать: я во всем вижу несуществующий подтекст?..

— Нет, достаточно чая.

Кексики мне теперь не скоро захочется попробовать — и так, словно кость в горле. Но выезд с Михалом мне на руку — улучу момент для признания.

— Марина… — коллега топталась рядом, как-то подозрительно присматриваясь. — У тебя ничего не случилось? Последние дни ты сама не своя. Иллюзия вон второй день подряд…

В голове моментально зазвенел тревожный звоночек: когда старожил организации что-то у тебя выясняет — жди всеобщего информирования. А это последнее чего бы мне хотелось, как минимум, пока не проясню все с руководством, предпочту сохранить в тайне свои злоключения.

— Простуду подхватила, — нашлась с первой попавшейся мыслью, — вид неважнецкий, вот и прикрываюсь. Да и, конечно, волнуюсь — как все сложится с новым главным судьей. Неожиданно так закрутилось — Дива перевели, а к нам сразу пятерых модификатов. Кстати, — я вспомнила об актуальном вопросе, — все забываю спросить какие у них сильные стороны?

Эрин чуть двинула носом — знакомый жест, извечная манера опытного секретаря без слов демонстрировать недовольство.

— Тут такое дело… — начала она, когда дверь распахнулась и мимо нас к кабинету шефа прошествовал Ринко Хайгаль.

При этом зыркнул в нашем направлении так грозно, что мы с Эрин как-то одновременно осознали, что на глазах контролера за работой коллектива занимаемся совсем не рабочими делами. Миг — и старожил нашей службы буквально растворилась в воздухе, а я с лихорадочным рвением принялась за намеченное. Первым делом отправила главному судье отчет, сопроводив мысленным посылом: заметьте, раньше срока. Впрочем, не начни он загружать меня дополнительными планами с утра, я бы протянула до обеда. Дальше, переключилась на обработку свежих данных — споро и деловито рассортировала всю информацию о новоявленных заявителях. Спешила — руки стремительно порхали над сенсорной панелью, но очень хотелось успеть все до того, как неуемный Михал ворвется в приемную с требованием: «Пора». Пора мучать несчастных сограждан, разумеется. И меня заодно! Кажется, я уже эмпирическим путем установила направленность таланта этого конкретного модификата.

Появление Эрин с чашкой любимого чая отметила между делом и благодарно кивнула, не выныривая из круговорота рабочих моментов. Как глоток за глотком выпила напиток тоже не заметила, пока вдруг не очнулась через час, осознав, что сумела оперативно управиться с делами на первую половину дня. От усердия заболели глаза и заныла голова, так, не ровен час, надуманная причина использования иллюзии воплотиться в реальность — я заболею от перенапряжения.

Что странно — бесноватого главного судьи на горизонте все не было. С осторожностью покосившись в направлении его приемной не обнаружила Михала Шлейзу с неизменно сурово поджатыми губами демонстративно созерцающего циферблат наручных ретрочасов. Последние — огромная редкость в наше время — я заметила на его запястье еще вчера. Он не только суров, но еще и любитель всего претенциозного.

Решив не оттягивать неизбежное, я поднялась со стула и решительно, пока не растеряла весь запал, потопала к двери в приемную.

— Могу войти? — Одними губами шепнула вопрос Эрин, кивнув на дверь в святая святых.

Секретарь только пожала плечами, оставив выбор мне на откуп и продолжив что-то деловито строчить в наручной панели. С таким азартом можно только общаться в тайном чате с коллегами, обсуждая последние слухи — факт!

Решив, что раз уж пришла — стоит идти до конца, шагнул к кабинету. Замерев в шаге от него, отметила абсолютную тишину внутри, осторожно постучала. Неопределенность — тяжкое бремя, чем сидеть словно на иголках и ждать судью, я предпочла внести в его намерения конкретику. Если же планы изменились и личных встреч с заявителями не будет, я воспользуюсь моментом и признаюсь в собственной провинности и ликвидации ценной улики из хранилища.

Не получив никакой реакции, постучала громче — ответом вновь стала тишина. Гм, странно? Отринув сомнения, ведомая беспокойством, я толкнула дверь, шагнув в кабинет, и в растерянности уставилась на словно окаменевшие фигуры Михала и Ринко за столом. Главный судья сидел перед огромной развернутой панелью экрана, а специалист по контролю за деятельностью сотрудников брачного ведомства стоял за его спиной. Все это в неожиданном полумраке помещения, словно лучом прожектора выхваченное из темноты свечением от экрана. И, не сойти мне с этого места, если они оба не дышали! Вообще не двигались… Даже взгляды мужчин одинаково остекленели, уставившись в одну точку. Инстинкты первичнее голоса разума: не успев подумать, я рванула вперед, моргая от ужаса и толком не представляя, что делать. Обогнув стол, тоже взглянула на экран — там был развернут мой отчет!

— Вы в порядке? — Выкрикнула самый нелепый вопрос прямо в ухо главному судье.

В странном ступоре подумала о том, что прошло несколько долгих секунд прежде чем он отреагировал — словно бы отмер и шевельнулся, развернувшись ко мне. А дальше с определенной заминкой его маневр повторил и Ринко.

— Что вы делаете? Как вы вошли?

Губы шефа превратились в узкую ниточку, взгляд словно пригвоздил меня к стене, при этом он характерно похлопывал себя по уху — запоздало я осознала, что, кажется, оглушила бедолагу.

— Ээ… пришла уточнить расписание… — я замялась, вдруг растеряв все заготовленные слова.

Взгляд заметался вокруг, избегая двух испепеляющих взоров, выхватывая ранее проигнорированные моим сознанием детали. От прежнего кабинета Дива здесь остались разве что стены. Хотя нет, по сути, осталось все, но… сейчас все от стен до последнего стула ощущалось как-то иначе… размыто… неестественно. Возможно причина в окружающих сумерках или неуместном дуновении прохладного ветра, но атмосфера помещения пугала…

— Свет. — Отрывисто бросил команду системе управления помещениями Ринко.

Моментально стало светло — мне пришлось зажмуриться, ощутив резь в глазах. Когда же, проморгавшись, подняла взгляд — ничего от прежнего ощущения не осталось и в помине. Кабинет кабинетом, в котором я бывала много раз и прекрасно представляла и совещательную часть, где на небольшом возвышении размещался большой овальный стол и удобные стулья, рабочую зону судьи — там, где мы все и стояли, даже «пятачок» отделенный релаксоиллюзиями и предназначенный для уединенного отдыха судьи. Все так знакомо!

Мотнув головой, я отбросила непонятную тревогу, мысленно решив, что все это полутьма и мое разгулявшееся воображение. Со страху и не такое вообразишь! А коллеги просто со всем вниманием изучали мой отчет.

— Нам пора. — Михал говорил, обращаясь к Ринко.