Непал для братвы

По словам моих друзей, коих вы привлекли к более детальной разработке проекта трансбалтийской магистрали, они даже несколько удивлены темпами его раскрутки. Платят им вполне прилично, правда, я не совсем понимаю, из каких средств («Хорошее замечание, – подумал Денис, – надо срочно оформить ООО или AAA или еще чего, пока налоговые органы не заинтересовались. А то эти караси-идеалисты где-нибудь не ту информацию дадут и хорошее дело может застопориться».), но мне кажется, что вы рискуете ввязаться в какую-то авантюрную историю. Как ты мог подумать! – Денис изобразил благородное негодование, сделавшее честь исполнителю роли Гамлета, – в СМИ, может быть, и есть некоторые преувеличения, но это уж журналисты специально стараются, а хлеб ведь у них тяжелый, – Денис натурально вздохнул и выразил на лице глубокую скорбь, попутно пытаясь понять реакцию Александра Николаевича. Похоже, тот не совсем поверил в искренность Дениса.

– Мы в своей работе, – Денис решил пойти на упреждение, – придерживаемся самых строгих правил, во-первых, привлекаем только кристально честных людей, как всех, кого ты рекомендовал (и в данном случае это было совершенной правдой, хоть детектором лжи проверяй! Никого из разработчиков проекта в хитроумные финансовые планы не вовлекали, тем более что им хватало решений чисто технических проблем, возникающих у будущих спонсоров и инвесторов). Во-вторых, мы очень тщательно отслеживаем как перспективы, так и последствия этого проекта. Мы вроде орла на русском гербе – па-фосно заявил Денис, – внимательно смотрим и вперед и назад и как бы объединены под одной короной; кстати, этот проект мы решили назвать «Серебряное кольцо» или, может, «Серебряная Корона», как вот ты думаешь, что лучше? – уже с подхалимской ноткой закончил Денис.

Александр Николаевич, несколько сбитый столку, задумался.

В этот момент мама Дениса решительно прервала их беседу и пригласила к чаю с только что испеченной шарлоткой (традиционный немецкий пирог с яблоками, запеченными в тесте, залитый специальной глазурью, рецепт которой составлял тайну семьи), за которым опять же традиционно все деловые разговоры прекращались. Мама и бабушка Дениса ушли на кухню по своим каким-то неотложным делам, а Денис с отцом остались за столом, испытывая блаженное состояние от всех вкусностей и посему не горя желанием сейчас же включиться в очередную дискуссию.

Только что посмотрели очередной выпуск новостей, как всегда, с ужастиком из области ЖКХ и о том, как его доблестно преодолевает МЧС, несколько воинственных заявлений главного «миротворца» Буша, какие-то сообщения из полусонной Европы.

Рыбаков-старший выключил звук, и на большом экране «Грюндика» сначала появились рекламные вставки, а потом, кажется, «Парламентский час» или какая -то политпросвет передача. Денис не совсем понял, зачем все это, но перечить не стал. По опыту он знал, что просто так его папик ничего не делает и, видимо, на этот раз среди него предполагается какая-то воспитательная работа. И он не ошибся.

Рыбаков – старший посмотрел пару минут на какого-то задыхающегося от праведного гнева политика, видимо, обещающего очередные золотые горы, и начал: «Вот, погляди! Как интересно… Когда по ящику передают рекламу или выступления политиков, надо выключать либо изображение, либо звук. Иначе они действуют на две сенсорные, то бишь воспринимающие системы, и внимание рассредоточивается; ты как бы становишься в два раза глупее (Денис замотал отрицательно головой) или в два раза менее внимательным, если тебе это больше нравится. На всяких там дискотеках, клубах и так далее, когда работают сенсорные раздражители на запахи, ощущения, к тому же еще и подражательный (обезьяний) эффект действует -там человек еще более глупеет, в соответствующее число раз – четыре, пять. Ты как-нибудь обрати на это внимание – очень поучительно.

Денис кивнул головой. Он, конечно, замечал нечто подобное, но продумать, как то не было, то ли времени, то ли желания. А тут все это формулировалось и передавалось прямо на блюдечке с голубой каемочкой. Очень удобно!

– Ты вот сейчас посмотри на экран с полминуты, а потом звук включим, – предложил Александр Николаевич.

На экране тем временем, какой – то тип, отъевшийся на нехилую депутатскую зарплату и в костюмчике, стоящем несколько тысяч долларов, патетически воздевал руки, крутился, как шилом в попу понукаемый, поправлял якобы от волнения сбившиеся волосы, в середине которых эффектно выделялась седая прядь явно искусственного происхождения, видимо символизирующая его нервный надрыв при нечеловеческой нагрузке по улучшению жизни электората.

– А теперь послушаем, о чем он верещит, – мстительно заметил Рыбаков – старший, включая звук.

– …мне остается только добавить, уважаемые депутаты, – со слезой в голосе продолжал бесноваться выступающий, – что каждое мое слово есть крик истомленной души простого русского сельского жителя. При последней моей встрече с ними, а я провел в поездке более двух месяцев (правда, он не удосужился добавить, что половина этого времени им была проведена на Канарах и Мальте, где он знакомился с результатами деятельности тамошних сельских жителей опосредованно, то есть, поедая плоды их трудов за шведскими столами пятизвездочных отелей, разумеется, за государственный счет – командировки – ссс!), они, можно сказать, на коленях умоляли меня выдвинуть этот проект закона о продаже или аренде земли в сельской местности, особенно в Сибири, я это специально подчеркиваю, честным бизнесменам из ближнего или дальнего зарубежья. Всю пользу от его принятия даже представить себе нельзя: тут и громадные налоговые отчисления, и передовая сельскохозяйственная техника, вдобавок бизнесмены своим примером отучат несознательную часть населения (тип горестно вздохнул, потупился и изобразил на лоснящихся от жира щеках мировую скорбь) плохо работать и злоупотреблять самогоном (скорбь на лице выступавшего исчезла, сменившись какими-то приятными воспоминаниями). Вот письма моих избирателей (тип обеими руками с грацией фокусника извлек объемистые пачки каких-то листков), где они просто умоляют…

Рыбаков – старший выключил звук.

– Ну, теперь тебе более-менее понятно, как идет одурачивание, прямо по Остапу Бендеру, «под сладкий рокот мандолины». Вот так он попарит мозги с полчаса, они там совсем обалдеют и примут, что хошь! А потом, когда закон выйдет, и его явная глупость станет для всех очевидной, его тут же начнут корректировать, опять же по просьбам сельских тружеников. Так что все при деле, все суетятся, а на выходе почти ноль. Кроме, конечно, денежек, которые оседают в карманах этих самых избранников за лоббирование подобных законов. Ведь посмотри на состав! У большинства юридического, да и просто нормального высшего образования нет…

Тут Денис не очень вежливо прервал плавное течение речи, памятуя, что следующим предложением могло стать «Вот если бы в свое время все заканчивали университет, особенно когда только гос. экзамены сдать оставалось, то вполне могли бы оказаться в числе народных избранников и пользу стране приносить немалую!»

Глядя на продолжающего немое кино депутата, воздевающего руки и вращающего глазами на трибуне, украшенной гербом России, Александр Николаевич продолжил:

– Вот, кстати, к разговору, который мы вели до чая, откуда у нас вообще эта птица двухголовая появилась и почему она в разные стороны смотрит?

– Как-то особо не задумывался, – ответил Денис, – вроде очень древний символ, но непонятный, – и льстиво добавил: – Ведь сейчас ты в высших культурных кругах вращаешься, небось, с Вилинбаховым интересные темы обсуждаешь.

Рыбаков – старший несколько секунд смотрел на экран, потом вновь повернулся к Денису:

– Ну, с Вилинбаховым я, конечно, знаком, но специально как-то по этому вопросу не разговаривал, хотя тут у меня есть несколько, если так можно выразиться, не со всем стандартных идей. Итак, начнем от печки, или более точно, от первобытного очага. Ты ведь когда-нибудь заду мывался, почему в Ветхом Завете даны совершенно фантастические сроки жизни первых патриархов? И ведь это не случайность, а вполне конкретная закономерность. Просто понятие «год» тогда было другим. Первые цивилизации появились достаточно близко от экватора, где все гда было тепло, в обилии произрастали, и круглый год цвели съедобные растения и водились и размножались животные, которыми народ питался. Смена сезонов «лето-зима» практически не ощущалась, а вот некоторые события с более краткой периодичностью – приливы, отливы, сезоны дождей, размножение саранчи или, например, цикл рождения детей напрямую связывались с фазами луны. Да и освещение ночью тоже. Так что первые календари были лунными, а не солнечными, и я позволю себе думать, что под «годом» подразумевался лунный цикл, то есть двадцать девять дней. Если ты разделишь, к примеру, век Мафусаила по двадцать девять, то получится вполне разумная цифра, то есть лет шестьдесят-восемьдесят. А это, когда большинство народа умирало в тридцать-сорок лет, действительно поражало воображение! Поэтому до сих пор и существуют у многих народов лунные календари. А многие современные псевдонаучные авторы как-то до этого не дотумкивают, вот у них хронологии и идут, Бог знает куда… Атлантида вроде бы была за одиннадцать тысяч лет до нашей эры, а если взять лунный календарь – это лет триста-пятьсот назад было, как раз когда остров Санорин взорвался. Так что память о событиях у египетских жрецов вполне могла об этом сохраниться. Кстати, именно поэтому за Луной и велись тщательнейшие наблюдения и, я уж тут точно сказать не берусь, каким образом, но люди научились предсказывать солнечные затмения. При этом логика была железная: если Луна может запросто днем затмить Солнце, значит, она главнее! Все, как говорят твои друзья, пучком! Я однажды в детстве видел полное солнечное затмение, но, конечно же, не запомнил всех деталей. А сейчас, если внимательно рассматривать цветные фото этого явления, то можно заметить на фоне, в общем-то, не совсем черного неба более черный круг, окруженный тоненьким ореолом, а в горизонтальной плоскости как бы две более светлых клиновидных области, напоминающие крылья. Ну, египтяне эту особенность подметили и изображали полное солнечное затмение в виде черного круга, поддерживаемого справа и слева черными кобрами, головы которых устремлены вверх и направлены в разные стороны, а хвостики расположены с боку и направлены вниз. В горизонтальной плоскости слева и справа уже светлыми нарисованы широко распластанные крылья. Этот знак встречается на многих египетских памятниках, да еще и с некоторыми вариациями. Видимо, византийские маги, которые много переняли у египтян, особенно их символику, перенесли и его к себе на родину, но заложенный в изображении смысл потерялся, да и перерисовка от руки постепенно стала отличаться от оригинала. Есть несколько вариантов византийского изображения этого символа, где голова и туловище змеи превратились в какую-то закорючку, а снизу наоборот – то ли пучок веток, то ли змеиных хвостов, головы же обратились в птичьи. В общем, переосмыслили символ! Когда домосковская славянская Русь этот символ приняла, то изображения сии были весьма разнообразными, и только к двенадцатому-тринадцатому веку все более-менее стабилизировалось и получило какое-то разумное геральдическое обоснование. Тут вспоминается случай, произошедший с Николаем Вторым, когда он на одном из линейных кораблей Балтийского флота спросил у моряка императорской яхты, что ему напоминает двуглавый орел и как он его может кратко охарактеризовать, на что получил честный ответ: «Урод, Ваше Величество». Так что зашифрованная символика не всегда понятна бывает.

– Ну а дальше не делалось попыток как-то переосмыслить герб? – спросил неугомонный Денис.

– Почему же? – ответил Александр Николаевич. – Насколько я знаю, при Петре Первом такая попытка была предпринята. Он решил на военно-морском флаге изобразить двуглавого орла, держащего четыре моря сразу. Ну, орла изобразили, моря по углам знамени – тоже. Нижние два моря – Азовское и Каспийское – орлу в лапы всунули, а Балтийское и Северное на крыльях намалевали: поскольку рук нет, держать нечем. И символика потерялась – не знамя, а «кроксворд» получился! Образец такого знамени в Военно-морском музее есть, только не очень его афишируют. К тому же в море на большом расстоянии такой мелкодробный флаг плохо различим. Петр – человек практичный был, велел все лишнее убрать, так вот и получилось белое полотнище с синим косым крестом – Андреевский флаг.

– А ты с кем-нибудь из научников на эти темы базарил? – спросил Денис.

– Ты что?! – удивился Александр Николаевич. – Ведь я кто? Инженер, «технарь» по-ихнему. А они – белая кость, институтов да курсов всяких целую кучу поза-канчивали. Знаний у каждого действительно море, но толку-то от этого мало. Пока они учатся, в них столько информации вбивают, что к двадцати пяти годам думать они уже неспособны. Как многодорожечные магнитофоны. Ты почитай какую-либо их монографию страниц эдак на пятьсот. Найдет какое-либо противоречие в переводе самой простой фразы, типа «и наступили тут тяжелые времена, поелику зима была лютая, а воевода Ерошка со злыднями сошелся» и начинают эрудицию показывать и летописи разные и мнения малоизвестных авторитетов, вроде них самих – все цитаты, да ссылки. Под конец, по-моему, понимать перестают, что писали, а это уже уровень докторской. А поскольку в основном это никому не надо, вот и денег особо не платят – не за что! Они и верещат, что культура с ними гибнет; вот если бы ревизию устроить, да чужое повыкидывать из их работ, тактам ничего и не останется…

А напоследок о гербах. Ты сходи к Спасу-на-Крови и посмотри на скульптуры над входом и выходом. Там вообще орлы трехглавые! Вот тебе домашнее задание: что это значит и почему оно вообще возможно? Советую, кстати, со всякими сравнениями поосторожнее быть. Вот ты птицу видишь, зорко всматривающуюся вперед и назад, а в сущности, если в корень вопроса глянуть, то там могут целых две змеи оказаться. Одна кого-то уже укусила и с удовлетворением смотрит на дело зубов своих, а другая жертву ищет; посередине вообще черный круг – не-понятка. Смотри, чтобы в твоих делах подобного не было. Тем более что все это на фоне полного затмения!

Денис слегка растерялся, папик оказался, как всегда, весьма проницательным и явно имел свое, видимо, близкое к реальному положению дел понимание ситуации. Таким вот несколько завуалированным способом он и информировал об этом Дениса.

– Ты, папик, не боись, – заверил Денис, – туту нас все чисто, никаких авансов под это дело не брали («пока», – чуть не сказал он), твоим высокоученым друзьям оплата по договору идет, все законно, процент в налоговую отсылаем соответствующий, а насчет иностранных партнеров, то тут вроде открытого тендера объявили. Ну и посмотрим, как они на это отреагируют. Даже если ничегоне получится – не страшно, средства туда вложены не очень большие, а паблисити и авторитет серьезных бизнесменов заработаем. А это, сам понимаешь, большого стоит.

Рыбаков-старший удовлетворенно кивнул головой.

Утром хорошо выспавшаяся команда продолжила знакомство с достопримечательности столицы. Сначала их отвезли к храму Кантапандан. Ортопед немного повоз-мущался, что автобус везет их не так быстро, как ему хотелось бы, хотя движения уличного, по понятиям Питера, практически не было. Автомобилей немного, зато народ шастал по дороге, как ему вздумается, а особо досаждали коровы, располагающиеся, где им в башку взбредет. Михаил все порывался вылезти и показать рогатой скотине ее реальное место под солнцем, однако переводчик уговорил его этого не делать, ссылаясь на неразвитость местного населения, считающего коров священными животными и могущими в случае подобного обращения неадекватно отреагировать, что сразу приведет к международному скандалу и выдворению братков из страны.

– Действительно, хрен знает, в какую недоразвитую столицу попали, – обиженно бубнил Стае, – я понимаю, если бы, предположим, элитная порода какая была, а то сама размером с хорошую нашу овцу, вымя, как у кошки, а туда же – почтение им оказывай. Нет, пора закругляться и заняться делом, а не на все эти безобразия смотреть! С тем и подъехали к храму девочки-богини.

Вылезли. С удивлением заметили паломников, некоторые из которых на каждом шагу отбивали поклоны, некоторые просто ползали. Попадались и группы туристов, по виду из Европы, которые вели себя нормально, то есть фотографировали, жевали жвачку, пили из пластиковых бутылок и громко ржали собственным шуткам. Дворец был ничего, только требовал небольшого косметического ремонта, чтобы достичь уровня дач большинства пацанов, как выразился Тулип. На вопрос Ортопеда, заданный через переводчика какому-то одетому во все оранжевое малому из обслуги храма, из чего крыша и где драгоценные камни, тот поведал, что крыша бронзовая и кое-где позолоченная, а драгоценные камни – во внутренних покоях, куда непосвященных не пускают.

– А как же нам увидеть эту девицу? – опять спросил Михаил.

– На это есть специальное окно с подобием балкона, куда эта воплощенная богиня выходит, – разъяснил оранжевый, показывая на окно во втором этаже перед площадкой, на которой слонялся народ, – но когда она выйдет, здесь никто не знает – это девочке подскажут жрецы, находящиеся около нее.

– Во, дают, – удивился Стоматолог, – какая же она, к чертям собачьим, богиня, если слушается всяких своих советников. Это вроде президента Ельцина, что ему дочурка со своей кодлой нашепчет, то Борюсик и озвучивает, словно громкоговоритель на вокзале: громко, но непонятно, да еще и переврет половину. Мы вроде от этого начали отучаться, а здесь подобное пока что еще есть. – И, посмотрев на пустое окно, добавил: – Так что, неужели ждать будем? Может, делом займемся?

Все его дружно поддержали и отправились на рынок.

Появление сей компании, определенно вызвало всплеск активности у торговцев. Все-таки нечасто появляются сразу несколько человек, возвышающихся над толпой на добрых полметра! К тому же Катманду – город маленький, и любая новость, сулящая прибыль, быстро по нему разносится. А слухи о щедрости русских «спортсменов» разошлись – и в весьма преувеличенном виде! Ребята накупили всякой всячины, памятуя, что дома всегда найдется, кому подарить. Особый интерес вызвали ножи «гурку» – весьма удобные и изготовленные из неплохой стали. Каждый выбрал себе по паре подобных игрушек, продавцы всячески расхваливали свой товар, показывали, как таким ножом без какого-либо следа можно было перерубить гвоздь. Правда, узнать, где и как они делаются, не удалось, так как сами продавцы, вероятно, этого не знали. У пацанов закралось некоторое сомнение, а не изготавливаются ли они в Англии для солдат – гурхов, но вещи были неплохие, и в других странах и даже городах, по уверениям торговцев, не продавались. Пришлось поверить.

Храм Кантамандан после рынка никакого впечатления не произвел, тем более что гид при рассказе напирал на всякие исторические подробности, да и украшен он был так себе.

Громов поторопил народ быстренько пообедать и собираться к очередному переезду на юг страны километров за двести пятьдесят, где уже их ждали на следующий день на сафари то ли в заповеднике, то ли в охотничьем хозяйстве.

Выехали засветло, учитывая, что дорога сложная и на ее преодоление понадобится не менее четырех-пяти часов. Автобус тормозил на зигзагах плавно снижающегося рельефа. В основном все дремали, кроме Телепуза, упорно отстраивающего волну почитаемой всеми вменяемыми пацанами радиостанции «Азия минус» на приемничке, вмонтированном в персоналку и специально спроектированном для этого хитроумным Эдисоном. Сигнал был слабенький, но Эдисон нашел возможность использовать многочисленный космический мусор, как он называл систему американских и прочих ретрансляторов, чтобы и они зря в космосе не болтались. Радиостанция выдавала кодированный сигнал (пучком, близкий к естественным шумам антенн и помехам в интернете, что сделало его неинтересным для многочисленных подслушивающих и подсматривающих служб разных стран, да и отдельных продвинутых хакеров. У «Азии минус» был, конечно, и свой сайт, но в некоторые вопросы не хотелось допускать постороннего вмешательства. На ПМ антоновской бригады были установлены соответствующие декодеры, так что любой из братков мог получать свежайшие новости.

Знакомый бархатный голос диктора начал читать специальное сообщение для всех, кто в пути:

«Сегодня в нашем городе предполагается свернуть специальную акцию по устранению криминально-правоохранительной системы. На первоначальном этапе к ней привлекли более трех тысяч сотрудников из других регионов, и все соответствующие службы города были переведены на особый режим. Массированная работа продолжалась пять суток, из них двое суток шла подготовка и уточнение диспозиции, сутки суровые стражи порядка пытались его навести, двое суток пытались понять, а чего же они успели наделать?

Наделать-то успели!

Но не там и не то!

Было остановлено и обыскано более четырнадцати тысяч автомобилей преимущественно иностранных марок (о наши руки марать не стали), при этом обнаружили более трех тысяч машин с запрещенными грузами (наркотой, оружием, контрафактной продукцией), часть из которых оказалась, защищена документами, выданными как доверенными чинами власти, так и рядом лиц, совершенно не вызывающих доверия. После соответствующей разъяснительной работы большая часть задержанных была отпущена под честное слово впредь с этим без уведомления крышующих их сотрудников МВД не попадаться. На неподотчетных был наложен штраф и рекомендовано обзавестись "крышей" во избежание дальнейших неприятностей. Среди желающих предоставить «крышу» был проведен тендер, и предложившие отчислять наверх самый крупный процент, естественно, победили.

К потерям в операции «Очень чистые руки» следует отнести двенадцать граждан, отравившихся шавермой, а также временно выбывших из строя сотрудников, числом около сорока человек, впавших в состояние полной потери памяти на почве проверки качества наркотиков на себе, и еще более трехсот их коллег, впавших (по непонятным им самим причинам) в состояние глубокого алкогольного опьянения.

Из общежитий, где размещались приглашенные из других регионов сотрудники, было кем-то похищено внушительное количество (детали уточняются) комплектов постельного белья, несколько десятков телевизоров, телефонных аппаратов и энергосберегающих электроламп , что привело к травмам средней тяжести у нескольких возвращавшихся ночью домой сотрудников. Кроме того, поступили сообщения о хищении табельного оружия у трех случайно заснувших на постах милиционеров. Указанные потери не превосходят средние для таких случаев цифры, поэтому никаких мер принято не было. За проведенную операцию представлены к награждению орденами и медалями руководители в чине генералов, почетными грамотами и ценными подарками полковники, подполковники и майоры, объявлена благодарность в приказе всем остальным. Результаты работы анализируются».

«Ну и ну, – подумал Штукеншнеидер, – значит, опять голубчики сели в самими же наделанную лужу. Ведь за эти дни, сколько ж недодали «наверх», придется теперь им попотеть недельки две-три. И ведь отыграются паразиты насовсем уж непричастных к этому делу людях. Все-таки светлая голова у Антона, ведь зацепили бы кого-то из нас. Явно такая цель была. Ну ничего, поостынут, тогда и мы вернемся».

Поздно вечером автобус прибыл в Джанакпур и остановился у гостиничного комплекса «Храм тигра», представлявшего собой административное здание и несколько коттеджей, рассчитанных на группы из пяти-пятнадцати человек.

Братаны вышли, позевывая и разминая усталые члены, и с некоторым удивлением отметили, что оказались как бы в другой стране. Если в Катманду погода напоминала предгорья Кавказа или Крыма, жара была вполне умеренная, правда, ночи прохладные, то здесь они очутились в настоящих сырых и душных индийских джунглях. В воздухе летали какие-то пищащие и скрипящие насекомые, из весьма близких зарослей раздавались непонятные звуки, однако никто нервозности не проявлял.

Их встретил хозяин гостиницы – толстенький индиец с явной примесью английской крови – и в краткой приветственной речи, сопровождавшейся активной жестикуляцией, описал, как он рад, что столь высокопоставленная русская делегация посетила его скромное заведение, и что он надеется, что у гостей останутся совершенно уникальные незабываемые впечатления, как от его гостиницы, так и оттого громадного разнообразия объектов охоты, которые его следопыты могут легко предложить вниманию уважаемых гостей.

– За те баксы, которые он за это от нас получил, – заметил Комбижирик, несколько нарушая лучезарность встречи, – он вообще должон нам прямо в койку полдюжины туземок впихивать, а то и выделанную уже шкуру какого-нибудь гигантского зайца или жирафа, поднося при этом стопарик для профилактики тропических заболеваний.. После короткого, но обильного ужина для того, чтобы накопить сил для завтрашних подвигов, под уже ставшую привычной достаточно занудливую восточную музыку, правда, исполнявшуюся очень тихо и не мешавшую браткам побазарить, они разошлись по своим бунгало. Все оказалось вполне приличным – и вентиляторы с кондиционерами, и кровати достаточных размеров, видимо, рассчитанные не менее чем на трех обычных людей, и всякая соответствующая лабуда: красочные фото охотничьих похождений разных знаменитостей, побывавших здесь, чучела малознакомых россиянам зверей, деревянные и бронзовые скульптуры богов, животных и вообще какие-то непонятные скульптурные композиции, причем сразу было трудно разобрать, кто, где и почему.

В холле висела шкура тигра-альбиноса. Глюк посмотрел на нее, погладил мех, щелкнул по пластмассовому носу и о чем-то задумался. Наверное, вспомнил свои приключения в питерском зоопарке или, может, семью. Трудно сказать! Все-таки уже больше двух недель вдали от Родины, хоть и не очень их любящей, но как-никак своей!..

Утром началась суета, связанная с подготовкой похода. Братаны разбирали и чистили свое любимое оружие, доставленное сюда заботливым Громовым уж неизвестно каким образом; проверялись спутниковые радиотелефоны и видеокамеры, поставленные с вечера на подзарядку, надевались и подгонялись специально сшитые для этого случая костюмы.

Особый шик планируемому мероприятию придавало то, что в качестве средства передвижения здесь использовались слоны, так как иным способом во влажных джунглях передвигаться возможностей не было: дороги для автомобилей явно нарушили бы экзотику, да и заросли бы за полгода к чертовой матери! Это вам не африканская саванна-полупустыня, а добротный первобытный лес.

Распределились по двое на каждого слона, где «водила» был одновременно и проводником, и следопытом.

Ребята на вид были достаточно тщедушными, однако по тому, как они управлялись со своими подопечными, а также по наличию радиотелефона и карабина у каждого было видно, что профи! Посмотреть на отъезд столь представительной группы собрались все незанятые служащие гостиницы, между ногами слонов и братанов бесстрашно шныряли невесть откуда взявшиеся ребятишки – от едва еще умеющих ползать младенцев до мальчуганов, проявлявших серьезный интерес к арсеналу братков. Естественно, братков предупредили, что им ни в коем случае ничего нельзя давать, ибо тогда от них вообще будет не отвязаться; разве что при отъезде можно мелкой монеткой кое-кого порадовать, да и то в обмен на нехитрые сувениры, которые они как бы предложат. Бизнес есть бизнес, и приучаться правильно его вести надо смолоду, дабы потом проблем не было. Это братки уяснили.

Глюка и Телепуза решили посадить на самого большого слона, мотивируя это тем, что почему-то тигры не то что из джунглей, но и из клеток выйдут, чтобы с ними познакомиться. Так что судьба предназначила им роль приманки. Следом должны были двигаться Комбижирик и Ту-лип, как персоны, имеющие опыт по борьбе с тиграми в городских условиях, а замыкать колонну поставили Ортопеда со Стоматологом – как резерв главного командования. Мизинчик ехать не захотел, сказав, что он слегка устал и, может быть, съездит лучше в город на рынок, где прикупит немного сувениров. Громов, уйдя с головой в дела по уточнению дальнейшей программы пребывания, без перерыва куда-то звонил, что-то записывал, давал поручения. Кроме того, выяснилось, что все, не касающееся зимней рыбалки, его не волнует.

Естественно, право первым взгромоздиться на слона было предоставлено Глюку. Весь обвешенный оружием, сумками и биноклями, он прошествовал под прицелом видеокамер к голове слона, который хоботом должен был поднять его и посадить во что-то типа беседки на спине. Слон посмотрел на него вполне осмысленно, сделал из хобота нечто вроде кресла, куда Глюк водрузился, приподнял его на полметра, потом аккуратно поставил обратно, поднес конец хобота к своему виску и покрутил им, видимо, показывая, что он не такой идиот, чтобы надрываться, поднимая непомерный груз. «Водила» что-то попытался втолковать слону, однако последний только отрицательно мотал головой, ушами и хвостиком, тогда он через переводчика пояснил, что вес уважаемого «русского хан-тера» несколько превосходит возможности его слона, и сейчас его поднимут другим способом. Окружающие дико заржали, и Тулип спросил: «Послушай, Аркаша, а, действительно, сколько ты сейчас весишь?».

– Ну, немного, – смутился Глюк, – я – сто пятьдесят, да барахло на мне килограмм тридцать, может, чуть побольше!

Этот ответ придал дополнительный стимул веселью. Служители бегом подкатили к слону подвижную лестницу типа стремянки, с площадкой наверху вровень со спиной животного, по которой Глюк важно взошел и уселся в не совсем удобную надстройку. Телепуза слон поднял спокойно, благо он, видимо, не превосходил предельной весовой нагрузки. На всякий случай, если Глюк свалится со слона, или по какой-то иной причине ему надо будет слезть, «водила» прихватил веревочную лестницу с деревянными ступенями. Посадка остальных членов охотничьей экспедиции прошла без эксцессов.

Мизинчик помахал им рукой, поснимал удаляющуюся колонну, и сафари началось. Через час хода ничего не напоминало о том, что на земле существуют города, гостиницы и всякая там цивилизация. Обширный кусок джунглей на границе с Индией пока еще не подвергся разрушительному воздействию человека, населения тут, по-видимому, не было, так что это был действительно рай для животных. На слонов местные обитатели практически внимания не обращали: те шли своими, видимо, хорошо известными им тропами. Братаны, в основном, глазели по сторонам, выискивая, кто там кричит, висит, прыгает или с аппетитом ест друг друга, оживленно обмениваясь по радиотелефонам впечатлениями. Желания устроить стрельбу в этом благословенном кусочке нетронутой природы ни у кого не возникало.

– Тут у меня мыслишка появилась, – неожиданно заявил Глюк, – что мы будем без толку патроны переводить, да зверюгам осложнения делать! Может, лучше по-отловить кого, да к нам в зоопарк переправить. Думаю, губер возражать не станет, он вроде бы приличного мужика директором зоосада сделал, да уж выделил участок для строительства нового, где и места побольше, и поспокойнее будет для обитателей. А если придурки из ЗАКСа на это денег не выделят, то у себя в поселке не хуже построим. Надо ведь дитям правильно развиваться, а то только по телевизору многих зверюг и видели.

Все горячо одобрили предложение, но возникла дискуссия, кого и в каком количестве ловить. Необходимую информацию решили получить из Питера, тем более что Телепуз рассказал о прослушанной вчера в передаче радио «Азия Минус» предсказуемой неудаче операции «Очень чистые руки» и, посему, прекращению их радиомолчания.

От непривычного способа передвижения у всех несколько затекли ноги, посему решили сделать небольшой привал, размяться, заодно и подкрепиться. Сопровождающие быстро все поняли и вывели слонов на поляну, в центре которой оказался холм с плоской поверхностью и следами костров, видимо, используемый именно для подобных целей. Там же был запас дровец для костра и примитивный навес. Братаны расселись на удачно расположенных пеньках, сопровождающие создали своего рода оцепление, дабы излишне любопытные обитатели леса не нарушили отдых, слонов отпустили на край поляны, где они начали прилежно обрывать зелень и пихать себе в рот. Браткам объяснили, что животные умные, сами никуда не уйдут, а напасть на них никто не посмеет.

Глюк по спутниковой связи вызвал Гугуцэ, сидевшего в своем офисе, услышал некоторые подробности, не вошедшие в передачу «Азии Минус», кратко рассказал об их времяпрепровождении и попросил сообщить семьям, что у них все в порядке, передав также просьбу узнать, какого зверья из Непала в зоопарке не хватает и есть ли возможность их принять. Гугуцэ обещал тут же поставить на уши всех, кого надо, и в ближайшее время перезвонить.

Не прошло и полчаса неспешной трапезы, как проявился Гугуцэ. Он сообщил, что успел связаться со всеми ответственными лицами и передал список животных, которые представляют особый интерес для зоопарка, и привет для Антона, который в настоящее время с Денисом Рыбаковым, Антифашистом, секретаршей и двумя какими-то консультантами мотался по Европе. Гугуцэ порекомендовал браткам еще на пару недель задержаться, благо дела они себе найти умеют, а также связываться только с ним по кодированному каналу.

– Верят в нас, – удовлетворенно сказал Глюк. Проводников – «водил слоновых» тоже подкормили, отнеся им часть запасов, благо с собой было взято не менее чем дня на три. Однако от стопочки те отказались, объясняя, что иначе слоны их слушаться не будут и в лучшем случае просто уйдут, а в худшем и представить себе трудно, что может произойти.

– Ну, до чего же умные зверюги, – изумился Ортопед, – вроде гаишников до баранки поддатых не допускают, а взятку им не дать. Вон листья сами с веток срывают, а больше им ничего не надо. Вот бы их нам на дороги поставить, хоботом за шкварник любого вытащат, а потом куда надо и стащат, тут особо не рыпнешься. За полгода полный порядок навели бы.

Стали собираться в обратный путь. По какому-то сигналу слоны сами подошли к своим седокам, помахивая приветственно какими-то пахучими ветками, зажатыми в хоботе.

– Вот ведь зараза, ноги выдрать бы паразиту, – вдруг, ни с того, ни сего разволновался Телепуз.

– Ты это чо, не понял, – удивился Ортопед, озираясь вокруг и соображая, кому сейчас ноги выдирать придется.

– Да вспомнил я тут, – разъяснил Штукеншней-дер, – статью из газеты про слонов, что у них и волосы под мышками растут, и бегемотов они хватают, и много всякого другого. Я тогда эту заметку сыну для развития прочитал. Он, правда, ничего не сказал, только на меня стремно смотрел. Я, немного поддатый был. А вот сейчас посмотрел – подмышек нет, волос нет, травой питается. Хорошо, где-то статья эта у меня лежит, приеду, автору все волосья не только под мышками выдеру, а еще отво-лохаю так, что он родную маму от слона не отличит!

– Наверное, ты газету «Не скучай» или «Сборник анекдотов» взял, название отодрал и не врубился, – предположил Глюк, – так что сам виноват.

Немножко отяжелевших братков слоны погрузили себе на спины обычным порядком, однако, Глюк рисковать не стал, боясь опозориться. Телепуз скинул веревочную лестницу, и Аркадий осторожно по ней полез. Слон с интересом поглядел на эту процедуру, протянул хобот и, то ли подстраховывая, то ли поддерживая Глюка под зад, помог ему забраться на свое место.

– До чего культурное животное, восхищался Глюк, – ну, прямо как хороший халдей в ресторации, может, удастся и его к нам в Питер переправить. Подумаешь, слон! Всего и делов.

– Наверное, не получится, – включился в радиоперекличку Тулип, – я где-то то ли слышал, то ли читал, что взрослые слоны плохо приспосабливаются к изменению режима. Ведь его с детства специально дрессируют для выполнения конкретных работ. А потом, посмотри с другой стороны. Здесь у него работа не пыльная, жратва от пуза, тепло, можно сказать, полная возможность по природе побродить. Да и русский язык ему учить пришлось бы. А в зоопарк берут тех, кто в зоопарке или цирке родились и другой жизни не знают, так что и тосковать им нет резона.

– Пожалуй, ты прав, уговорил, – ответил Глюк, – но, вообще-то, подумать надо. У нас в поселке (Глюк уже говорил об их плане, как о законченном деле) можно, наверное, для слонов что-то организовать, детишек на них катать, всякие шествия праздничные устраивать… и вообще!

На обратном пути, в основном, дремали, покачиваясь в такт движению слонов.

По возвращению сразу огорошили Громова своими новыми планами. Теперь Борис начал понимать, что та нехилая сумма, которую ему предложили за сопровождение группы, не явилась плодом купеческой щедрости Антона, а вполне соизмерима с затратами его умственной и физической энергии, кою приходится затрачивать на решение абсолютно непредусмотренных задач, выдвигаемых братками. Одно успокаивало, что вопросы финансирования решались быстро и без проблем.

Когда хозяину гостиницы сообщили о пожелании своих постояльцев, он для начала немного поломался, набивая цену, но потом оказался вполне вменяемым бизнесменом, понимая, что за меньшие деньги подобных зверей можно получить, если пошустрить, и из зоопарков, поэтому обещал всяческую помощь. Единственно, он пытался возражать против участия братков в отлове животных, обещая все сделать своими силами. И в этом для него был резон. На самом деле его гостиница представляла собой одно из звеньев национального парка-заповедника, а большинство обитателей джунглей были выращены на специальных фермах и поставлялись богатым любителям эк-зошки в удобное время и удобном месте. Так что ему проще было взять зверей прямо на фермах и спокойно отправить их по соответствующему адресу. Но благородный дух радетелей за гуманный отлов был у братков непререкаем, посему договорились на промежуточном варианте – загонщики разведают, где находятся соответствующие животные (по списку), и гонят их на братков. Те же при подстраховке инструкторов стреляют по животным пулями со снотворным или накидывают специальные сети.

Громов, как человек практичный и знающий эту кухню, предложил хозяину не выпендриваться, а брать животных с ферм вместе с соответствующими ветеринарными документами, а об их недолгом нахождении в дикой природе не упоминать, так как опасность их встречи с соплеменниками и возможность заражения специфическими болезнями ничтожна. Он уверил хозяина, что энтузиазма у братков хватит максимум на два дня, причем на поимку только нескольких крупных животных, а далее они это постараются на кого-нибудь переложить.

Так оно и получилось.

На следующий день всех вывезли на пару километров от гостиницы, долго водили по каким-то тропинкам, а потом установили цепью, причем каждого опекало не менее трех местных охотников с устрашающего вида ружьями большого калибра. Далее спецы обнаружили пару слегка разленившихся тигров, и целую вечность гнали их на цепь. По шуму и крикам все были подготовлены к финалу. И, действительно, почти одновременно на затаившиеся пары Глюк-Комбижирик и Телепуз-Стоматолог выскочили слегка обалдевшие полосатые кошки. Ребята не подкачали и взяли реванш за несколько пассивное поведение в Питерском зоопарке. Комбижирик и Стоматолог стрельнули усыпляющими пулями, а Глюк и Телепуз профессионально выстрелили сети, применяющиеся американскими полицейскими для вылавливания опасных преступников и взбесившихся животных в городах, и, не дожидаясь, пока тигры упадут, бросились к ним с веревками для окончательного успокоения. Тигры, еще немного соображавшие, успели все-таки разодрать амуницию и слегка поцарапать чересчур ретивых охотников, но, тем не менее, в итоге они были погружены в специальные ящики-клетки, которые вскоре были доставлены на предназначенную для таких мероприятий площадку-вольер в гостинице. На радостях был устроен шумный праздник, где отмечалось, что раз от разу справляться с тиграми становится легче. Появилось даже предложение создать команду по отлову тигров, львов и прочих крупных хищников в свободное от основной работы время. Но поскольку планировать, когда это свободное время еще появится, не представлялось возможным, то инициатива заглохла сама собой.

На следующий день планировалось отловить нескольких более мелких представителей живности, в основном, травоядных или мелких хищников. Глюка и Телепуза осмотрел врач и категорически запретил их выезд на природу, мотивируя стопроцентную гарантию заноса в царапины микробов болезней, от которых у европейцев нет иммунитета. Братаны повыпендривались, но согласились, и были оставлены на попеченье Громова. Оставшимся четверым было уже не так интересно, да и мелкое зверье отлавливать оказалось весьма сложным делом: животные пребывали в знакомой обстановке, а браткам, с их габаритами и громадными сачками или сетками, в зарослях непривычных растений приходилось туго. Большинство отлавливаемых спокойно проскальзывало мимо. Так что когда усталые и голодные братки собрались вечером и обсуждали более чем скромные результаты дня, Громову без особого труда удалось убедить их, что самое важное они сделали, а наловить и отправить всяких там землероек, ползающих по деревьям ящериц, змей и, особенно, птиц следует поручить местным туземцам, которые за весьма умеренную платy всех отловят и отправят по нужному адресу. Тем более что некоторые животные мигрируют, сейчас их здесь нет, и когда они появятся – не известно. Не ждать же их, в самом деле, тут неделями. Решили, что это разумно, благо главный интерес – поиск снежного человека и охота на горных козлов еще не был удовлетворен. Все единогласно сошлись во мнении, что охота на горных козлов – это настоящее спортивное мероприятие, причем шансы победить у обеих сторон примерно одинаковые: там лесов нет – незаметно не подкрасться, да и понятие «козел» у братков особой симпатии не вызывало. Поэтому предложение Громова завтра же вернуться в Катманду возражений не встретило.

Утречком опять посетили рынок, купили всяческих охотничьих сувениров, и во избежание риска, учитывая сложность дороги, рассчитали время так, чтобы приехать засветло (а это по местному времени около семи вечера).

В «Гималаях» братки возвернулись в забронированные за ними номера, быстренько привели себя в порядок и решили отметить возвращение небольшим товарищеским ужином. С сожалением они узнали, что группа немецких ученых отбыла на место предполагаемого обитания снежного человека в район, прилегающий к горе Дхаулагири, высота, которая превышает восемь километров, немного уступая Эвересту; но очередь на восхождение на Эверест составлена на несколько лет вперед, а Дхаулагири, производя не менее впечатляющее зрелище, свободна, и в случае появления у братков желания совершить восхождение, скажем, на пару километров не представляется никаких технических или организационных трудностей. На большую же высоту нормально мыслящий человек не полезет. Туда лезут либо отморозки, либо те, кто желает добровольно что-нибудь действительно отморозить. Громов все это согласовал с братками, и на следующий день все вопросы были улажены. В эту сторону направлялся вертолет одной из международной организации по охране окружающей среды, перевозивший груз и нескольких геологов в один из многочисленных национальных заповедников. Руководство организации за символическую плату разрешило забросить группу русских пара-олимпийцев на туристскую базу в предгорьях. Полет пролегал через города Баглунг и Джумла с посадкой и дозаправкой в них.

Вообще, надежных вертолетов, приспособленных для полетов в горах при разряженном воздухе, тумане, резкой смене температуры и порывах ветра в мире не существует. Наиболее приспособленными для подобных развлечений оказываются бывшие армейские вертолеты Советской Армии, честно отслужившие в Афгане, горах Китая и невесть какими путями, оказавшиеся в Непале. Вот на одном из таких воздушных извозчиков, на бортах которого еще сохранились красные звезды и следы от обстрелов с земли, и предоставили место браткам. Единственно, предупредили, что в полете будет очень холодно, поэтому экипировка должна быть соответствующей. Поскольку у всех был опыт альпинистских походов, сей совет приняли к сведению и исполнили. Снаряжение брали из расчета, что на все про все уйдет не более недели. Их заверили, что в альпинистских кемпингах есть практически все, кроме, конечно, хорошего оружия, к которому братки привыкли, и каких-то несущественных мелочей.

На рассвете все необходимое быстро побросали в вертолет, включая пару тюков с олимпийскими «подгузниками», дабы не забыть о своей роли, да и вообще, может, для чего полезного пригодятся. Надо заметить, что этой теме Громов придавал особое значение. По утрам в гостинице он, стараясь, чтобы его видело максимальное число постояльцев, проносил громадный прозрачный мешок с несколькими памперсами, замоченными как обыкновенной водой, так и пивом, соками, вином и вообще, чем можно полить, выражая страданье пронзительными стонами и скорбным выраженьем лица. Это им делалось специально, чтобы все прониклись сочувствием и уважением к здоровым на вид, но страшно страдающим физически и душевно его подопечным. Поэтому все остальные обитатели постоянно оказывали браткам знаки внимания и участия, похлопывая по плечу и что-то скорбно произнося; пожилые дамы старались поддержать их под ручку при подъеме на второй этаж. Правда, когда братков слегка заносило от излишней дозы «антиаллергена», уже никакая сила не могла остановить их покачивания, что сразу относили к нарушениям мозговой деятельности (правильнее, конечно, было бы соотнести это с работой мозжечка и вегетативной нервной системы, но это никому в голову не приходило), и это вызывало еще более бурные выражения восторга и восхищения силой и мужеством параолимпийцев.

Вертолет снялся с аэродрома и, поскрипывая деталями корпуса, постукивая не совсем точно отрегулированными клапанами и попискивая перетекающими жидкостями в трубках подачи топлива и масла, полетел на север.

Комбижирик, на слух определивший, что только чудом можно объяснить передвижение аппарата, пошел к пилоту и механику уточнить, как это вообще может быть. Пилотом был индиец, видимо, проходивший практику в России, а механиком так вообще наш человек – рязанец Коля, попавший сначала в плен в Афгане, потом поболтавшийся в Пакистане, откуда он слинял в Индию и, наконец, осевший в Непале. «А чего, – рассказывал он, – дома меня никто не ждет, писал к себе на деревню – все перемерли, кто спился, кто по возрасту. А тут и платят неплохо, и уважают. Семью завел, поначалу, правда, все больше на пальцах, но сейчас трещу на ихнем, а жена по-русски вполне сносно говорит. Правда, никак объяснить не может, что у нее за национальность, то ли тхуру, то ли тхакали. Так что детишки вообще не понять, кто. Но порядок жена знает. Проблем никаких».

– Послушай, Коля, – все-таки пытался добиться разумного ответа Комбижирик, – я в автомобилях разбираюсь неплохо, на слух многое секу. По-моему, твой аппарат уже третий срок вырабатывает. Тебе самому-то не страшно на нем летать?

– А чего бояться, – удивился Коля, – я на таком в Афгане четыре года оттрубил. Иногда прилетим, так дырок по двадцать где угодно, а все пашет. Сначала боялись, а потом залатаешь, чем попало, и вперед. Очень машина надежная. Недаром американы за ними особо охотились, а потом использовали. В ихние «Ирокезы» муха залетит в заборник, и все стопорятся. А мы однажды ворону вытащили, да и то уже когда она разлагаться стала и воняла ужасно! Кроме того, тут для ремонта подходящие условия есть: и сварка, и станок токарный, а запчасти можно из деталей старых автомобилей сварганить.

– Смотри, как бы постепенно он у тебя в «Студебеккер» не превратился, – сказал несколько успокоенный Комбижирик, компенсировавший недосып легкой дозой шотландского виски и обильной закусью. Без проблем заправились топливом в Баглунге и полетели дальше. Сытный второй завтрак сморил братков, и они, под мерное жужжание и легкое покачивание машины улеглись на мешки и находились в состоянии приятной полудремы. Лишь в хвостовой части Стоматолог и Ортопед пытались выяснить у переводчика-китайца, что он вообще знает про снежного человека. Чтобы не расстраивать собеседников, он плел всякие небылицы, основой которых были газетные публикации, завлекающие наивных туристов в Непал. За окнами вертолета потемнело, вероятно, он вошел в облако или слишком густой туман. Стас хотел задать очередной вопрос, но не тут-то было. Какая-то сила резко рванула вертолет вбок, раздался чисто русский мат индийца-пилота, треск металла и между спящей компанией братков, геологов и троицей беседующих в хвостовой части возникла скала, вспоровшая брюхо вертолета, как лезвие гигантского ножа. Происходящее выглядело нереально, будто в замедленной киносъемке (как показалось браткам). Стас и Михаил заметили стремительно вырастающую каменную стену, ощутили леденящий ветер, распадающийся, как бумажный, корпус вертолета, потом последовал глухой удар, рывок … и, цепляясь за непонятные железяки, они вместе с хвостовой частью вертолета заскользили вниз с весьма ощутимым ускорением. На самом же деле, от момента блаженства до падения, вероятнее всего, прошло не более 3–4 секунд. Видимо, потеряв ориентацию, вертолет под углом напоролся на пользующуюся дурной славой, необычной даже для экзотического Непала, горную гряду, называемую Меч Ханумана*, оставленный им здесь после того, как под его командованием были разбиты злые духи. Гора состояла из прочнейшего базальта, отточенного за миллионы лет до остроты бритвы, и разделяла две речные долины, возвышаясь над ними более чем на тысячу метров и остававшуюся непреодолимой до сих пор, кроме как по воздуху. И вот эта жуткая скала, как нож опытного мясника, разделила вертолет на две неравные части, удаляющиеся с каждой секундой друг от друга на сотни метров.

К счастью, носовая часть машины слегка затормозилась лопастями, запутавшимися на острие скалы, и начала боком сползать вниз. Мгновенно пробудившиеся братки обнаружили, что вместо уютного перелета они в каком-то подобии железной кастрюли без крышки сползают в пропасть, а над ними зияет затянутое туманом небо; внизу все пространство покрывал снежник, а спереди из кабины, где все стекла были выбиты, раздавался тихий визг пилота наряду с громким матом механика.

– Я же его, паразита, спрашивал, – завопил Комби-жирик, – пошто на этой хреновине вообще летать?

– Лучше держись покрепче, – успокоил Глюк, – пока живы, и то хорошо.

Какие-то реплики подали геологи, кто-то из братков помянул Бога, апостолов и всех святых. Последнее, видимо, помогло. Их «кастрюля» выкатилась на более пологую часть склона, несколько раз подпрыгнула на камнях, так что всех пассажиров бывшего салона хорошо приложило о стенку, потом фрагмент вертолета, видимо, зацепился обо что-то большое, развернулся градусов на девяносто и встал. Инерцией всех элегантно веером выбросило на покрытую редкими кустиками полянку, образующую как бы балкон над дальнейшим уклоном горы вниз. Вслед за людьми и вперемежку с ними вывалились рюкзаки, тюки и ящики геологов.

– Держи вещи, чтобы вниз не свалились, – завопил хозяйственный Тулип, вскакивая на ноги и в два прыжка догоняя свой рюкзак, лениво переваливающийся и явно хотевший сачкануть. Через пару секунд Глюк, Комбижирик и Телепуз рванулись за особо нахальными мешками, и в бросках, достойных олимпийских чемпионов по футболу (к сожалению, не наших), их становили. Остальные, то ли медленно соображающие, то ли более побитые о разные твердые предметы, пытались встать и оценить причиненный ущерб. Из кабины слышались явственные стоны. Глюк и Тулип вытащили оттуда летчика и механика. Индиец, видимо, ударился о приборную доску, был слегка порезан остатками стекол и теперь пребывал без сознания. Механик матерился и кривился от боли.

– Что с тобой, брателло? – участливо спросил Глюк, имевший некоторый опыт медбрата и умевший отличить утку от капельницы.

– Кажись, руку повредил левую, – сопровождая каждое слово либо стоном, либо ненормативной лексикой, попытался объяснить Коля, – бок левый саднит и спину, пальцы ног не чувствую и башкой треснулся, наверное, сознание потерял… у меня провал в памяти: как падали, не помню.