Непал для братвы

Проверив первую машину и, видимо, не найдя возможности чем-то поживиться, они нетороливо подошли к автобусу; молодой открыл дверь, вошел и обратился к шоферу:

– Лейтенант Слободко, проверка документов при пересечении экономической границы района.

Шофер молча указал пальцем на приблизившегося Стаса, а сам неторопливо полез за правами.

– Слушай, служивый, – ласково обратился Стоматолог к сопливому лейтенанту, – а ты свинцовые трусы хотя бы надел или как?

Гидэдэдэшник тупо посмотрел на Стаса, в очередной раз провел рукавом под носом и спросил: «А зачем это?»

– А, так ты, выходит, еще и неграмотный, – удивился Стас, – не прочитал, что ли, надпись на автобусе? Или значок этот впервые видишь? – Стас указал на значок радиационной опасности, которыми в избытке были украшены как внешние борта автобусов, так и пара ящиков, не вошедших в багажник.

– Тут у нас специальная экспедиция со специальными приборами, – продолжал Стас – изотопы всякие, если ящик откроешь, вообще кранты, а без свинцовых трусов (он похлопал себя по попе) через пятнадцать минут импотентом станешь. Тут по специальному медицинскому отбору проходят, а ты, я вижу, по здоровьишку слабоват, тебе поменьше времени надо. А ты, кстати, уже минут пять здесь толчешься…

Лейтенант Слободко быстро попятился, вылез из машины, что-то сказал майору, тот тоже впервые осмысленно уставился на надписи и значки на борту. Вначале он, вероятно, воспринял это как какую-то рекламу и решил немножко пощипать богатеньких лохов, позволяющих себе такую наглость.

– Покажи ему документ, – сказал Стас шоферу.

Менты даже отпрянули на шаг, когда из двери высунулась рука Стаса с пачкой бумаг, на верхней из которых красными буквами было написано «Атомэнергоразведка», и значился аналогичный символ радиоактивной опасности.

Майор растерянно махнул рукой, повернулся и побрел к будке; за ним, утирая нос уже другим рукавом, последовал лейтенант Слободко.

– Поехали! – сказал Стас, уже не обращая внимания на притихших ментозавров. – Вот ведь законники хреновы: как только понимают, что облом получится, так сразу всякий интерес к выполнению своих обязанностей теряют.

Быстро, но без торопливости поехали дальше. Стас звякнул Антону, рассказал о происшедшем, получил похвалу и напоминание, что где – то через час их ждут пообедать в очень приличном ресторане при гостинице интуристовского типа, а также на всякий случай предупредил, что это заведение опекается дружественной бригадой, посему следует вести себя соответственно.

– Все будет нормалек, – заверил Стас.

Остальная часть дороги особыми приключениями не отличалась.

Поскольку на каждой машине было по два водителя, то движение прерывалось только на обеды в заранее запланированных Антоном местах и для «разминки усталых членов», как выразился Телепуз, который, учитывая возможные физические нагрузки высокогорья, считал необходимым всем быть в хорошей спортивной форме, а не сидеть, лениво поглядывая на мониторы персоналок с практически неограниченным запасом дисков с кинофильмами, концертами и прочей лабудой.

На вторые сутки к вечеру подъехали к аэродрому до сих пор засекреченного городка, где все уже было подготовлено к отлету. Учитывая, что перелет будет долгий и со сменой часовых поясов, решили не торопиться и хорошенько выспаться в человеческих условиях, тем более что все это было предусмотрено и оговорено заранее.

Перелет до Красноярска был длительный, но не особенно утомительный. Утром солдаты аэродромной службы быстро перегрузили ящики с «оборудованием» в самолет, а братва с легким ручным багажом (спортивные сумки килограммов на тридцать-сорок), содержащим кое-какие мелочи, могущие пригодиться в полете, торжественно прошествовала на посадку.

Отличаясь крайней демократичностью и доброжелательностью, они не возражали взять на борт вместе с собой десяток высших офицеров ВВС, справедливо рассудив, что в компании лететь веселее.

И их ожидания полностью подтвердились.

Как только самолет взлетел, из ридикюлей братков появились бутылки с самыми разнообразными напитками, коими снабдил их хозяйственный Циолковский, и простенькая закусь: ну, там, икорка, крабы, Микояновская колбаска и другие столь же полезные для организмов путешествующих продукты. Офицеры оказались ребятами компанейскими, пытались выложить что-то свое, но после прочувственной речи Комбижирика, описавшего необыкновенные достоинства продукции завода «Ливиз» и его благотворного воздействия, а также гарантии брателло Циолковского относительно оригинальности поставленного продукта, пришли к полному консенсусу. Самолет совершил промежуточную посадку для дозаправки или еще каких-то там технических нужд, но коллектив этого и не заметил, так как стоило ли из-за каких-то пустяков нарушать сложившуюся гармонию, тем более выходить из самолета?!

Во время этой стоянки к компании присоединились еще два офицера, что лишь усилило сплоченность. На братву снизошло какое-то лирико-ностальгическое настроение. Все они либо честно отслужили в Советской армии (и как всякие разумные люди не имели к ней претензий, мелкие неприятности не в счет!), либо, числясь в высших учебных заведениях, проходили военную практику, либо выступали на соревнованиях в армейских командах. Особенно расчувствовался Глюк, вспомнив, что, находясь в аэродромных войсках, правда, недолго, так как он вскоре был переведен в спортивный батальон, откуда ему (в качестве благодарности за несколько спортивных побед) позволили демобилизоваться. Глюк с грустью поведал, что ему так ни разу и не удалось прыгнуть с парашютом. Офицеры тут же пообещали Глюку, что, буде такое желание, выполнить его просьбу в течение нескольких дней, тем более что разработанное для индивидуального спасения космонавтов оборудование позволяет плавно опустить на землю не только друга Аркадия, но, если он того захочет, организовать спуск прямо в его любимом джипе. Аркадий был растроган до слез и наобещал много чего, о чем он сам тут же забыл, да и новые друзья тоже. Но контакт был установлен.

Тулип как человек обстоятельный и шибко заботящийся о техническом оснащении бригады, досконально выпытывал у двух полковников технической службы обеспечения, а чем же мы сейчас можем отбиваться от супостатов в небе. Полковники оказались людьми достаточно грамотными и доброжелательными и на пальцах объяснили, как они предполагают обнаруживать, идентифицировать и сбивать все, что может помешать нашей спокойной жизни и таким вот дружественным контактам. Сережа Александров, чтобы не нарушать плавный ход беседы, записал объяснения на постоянно включенный миниатюрный диктофон, предполагая более конкретно разобраться с этим попозже. В бригаде Антона сотрудников ЦРУ или БНД не было, поэтому за сохранность государственных секретов он не беспокоился, а от своего народа скрывать наши возможности – грех. Наоборот, гордиться этим надо! Договорились и о дальнейших продуктивных контактах. В мечтах Тулип уже ставил на свой новый «Лендровер» несколько самых маленьких ракет «воздух-воздух», определитель «свой– чужой» (под чужим он, естественно, подразумевал ментозавров и чиновничную сволочь со спецномерами и спецсигналами) и систему «автопилот».

Остальные участники вели очень задушевные, но, подчас, малоэффективные беседы.

Время пролетело незаметно, и при расставании все оказались наилучшими друзьями.

На военном аэродроме братву уже ждал специальный автобус, доставивший в лучшую гостиницу города, где их встретил заранее прилетевший московский дружбан Антона из Комитета по физкультуре и спорту (или Министерства культуры – не суть важно!) Борис Громов.

Утром после завтрака он попросил всех собраться и изложил им дальнейшие планы: для создания максимально благоприятных условий вам в любых обстоятельствах пребывания в Непале мы оформляем вас как сборную команду России, тренирующуюся для участия следующих Параолимпийских Играх. Что это такое, вы, конечно, знаете.

– Что-то я слышал об этом, но лучше поподробнее, – прервал Мизинчик, – чтобы накладки какой не было.

– Хорошо! Параолимпийские игры проводятся для инвалидов и людей с ограничениями по здоровью, не позволяющими им на равных соревноваться с абсолютно здоровыми спортсменами на больших международных соревнованиях.

– Так что, мы – инвалиды? – искренне удивился Мизинчик.

Остальные, более-менее знакомые с этой темой, представив себя инвалидами, весело заржали. Позволив публике повеселиться с полминуты, Громов продолжил:

– Так! Успокойтесь! Разъясняю для всех. Сейчас этот самый Непал стал очень модной туристической страной. Чтобы подняться на более-менее приличную гору, надо,во-первых, большие бабки заплатить, во-вторых, встать в очередь этак года на два-три. То же и насчет гостиниц, транспорта, обслуги. Единственно, кому делают исключения, это олимпийские команды разных стран, да те, кто идет на побитие рекордов книги Гиннеса. Они понимают – это престижно, вызывает поток других туристов и быстро окупается. Сделать из вас олимпийскую команду России не получается, там и постоянное мелькание на экранах, тренировки под международным контролем, строгий режим и всякая такая лабуда. Да и бабки там такие крутятся, что себе дороже в это дело лезть. А тут мы с Антоном нашли вполне приемлемый выход: собираем бывших спортсменов, по здоровью ушедших из официального спорта, добавляем несколько инвалидов, которые самостоятельно что-то там делают, и небольшими группами проверяем, кто нам подходит. На этом этапе особого интереса к нам СМИ, к нашему удовольствию, не станут проявлять. Вот поближе к Олимпиаде, когда будет оглашен список, то постараются что-то разнюхать. Но претендовать на наличие каких-то особенных физических возможностей мы, конечно же, не намерены – нечего травмировать и без того ущербных.

– Но мы – то вроде не очень ущербные, любым здоровым прикурить дадим, – вставил Стоматолог.

– Сейчас будете! – успокоил Громов. – Конечно, только на бумаге. Значит так, слушайте внимательно и запоминайте. У вас у всех (он обвел пальцем заинтригованных братков) атипичный энурез: то есть, вы писаетесь, когда хотите и где хотите, как Диоген, который во время пира (а тогда пировали, лежа на специальных кушетках), после сравнения его с собакой («киник» по-ихнему; сейчас говорят «циник») прошелся по кругу и обмочил всех, на кого хватило.

Ребята восприняли эту информацию как шутку, видно, поддатые были в хлам, так что и встать никто не мог.

До прилета в Непал это демонстрировать не надо, – продолжил Громов, – а там специально покажем кучу памперсов и, может, пару-тройку постелей промочит кто-нибудь для натурализма.

– Здесь у нас специалист Ортопед, – радостно завопил Стоматолог, – помнится, однажды Мишка перекушал в колхозе какого-то особого самогона и ночью отметил гусеницу ихнего трактора; так на следующий день аж два трака (элемент гусеницы) менять пришлось – проело железо насквозь!

– Ну уж, ты скажешь, – возмутился Михаил, – трактор и так на ладан дышал, наверное, и без меня на первых метрах все бы полетело.

– Может быть, – парировал Стас, – но все равно эту честь именно тебе приписали.

– А вот я читал, – включился в обсуждение Телепуз – в каком-то старинном романе, мне его в школе старшие товарищи показали, не фуфло какое, а дореволюционное издание в коже с золотым тиснением, так там мужик запросто струей щенка с ног сбивал; вот это сила!.

– Это не только в России почетно было, – продолжил начитанный Тулип, – есть такой японский классический роман «Записки старой проститутки» (вроде гейши, но рангом пониже), так там она в мужа будущего в втюха-лась, когда увидела, как он с другой стороны забора дает такую струю, что камешки во все стороны летели.

– А что, если попробовать коллективно это дело сделать, – глобально поставил вопрос Глюк, – ведь если все сразу, то вполне получится тачку какую перевернуть или козла, например, с ног сбить, а может, какого туземца из обслуги для натуральности.

– Во-во! Этого еще не хватало! – несколько охладил пыл мечтателей практичный Телепуз. – И пригласить специальную комиссию, чтобы в книгу Гиннеса рекорд записали. Правда, это уже совсем не в тему будет.

Видя, что дискуссия приобретает несколько отвлеченную направленность, Громов постарался ее завершить:

– Все! Давайте перейдем к следующему вопросу. Во всяком случае, задача понятна и, я думаю, выполнена она будет по высшему разряду. (Все радостно закивали головами, прикидывая, какую лепту каждый из них может внести в это, кажущееся обыденным, явление.)

Во-вторых, все вы страдаете плоскостопием, некоторые – врожденными вывихами стопы ног, колен, локтей и вообще всего, что в организме поворачивается. В медицинской справке, которую я дам каждому, будет подробно все это расписано. Вам надо будет только прочитать и, по возможности, запомнить.

Далее, вы страдаете аллергией буквально на все, причем в самой жутчайшей форме. Единственным лекарством для вас является трехразовый прием спирта внутрь в день – не менее 150 грамм за раз!

– А больше можно? – тут же спросил Стас.

– Больше можно, и это зависит от самочувствия организма, так, во всяком случае, будет записано в медицинском заключении.

– Ну, тогда ладно, – Стас успокоился.

– И последнее, – Громов понял, что братаны устали, и мысли у них переключились на практические вопросы, – все вы страдаете некоторыми нервными расстройствами, неопасными для окружающих. Повторяю! Не опасными для окружающих. То есть, можно слегка покуражиться, ну, там, мебель поломать, порвать что-нибудь. Но без надевания на головы туземцев кастрюль, бросания их в ущелья, переворачивания автомобилей (их там не так много), разрушения их жилищ, тем более что они хлипкие и трогать их настоящим пацанам вообще западло.

Полицейские там хиляки, больше с палками, но их много… А в чрезвычайных случаях принято вызывать гурхов – это очень серьезные ребята с современным оружием; шуток вообще не понимают. Все они проходят службу в английских иностранных легионах не одно столетие, так что являются профессионалами высочайшего класса, не чета нашим разгильдяям из милицейского ОМОНа.

Все эти документы завтра-послезавтра должны прибыть из Москвы, так что пока знакомьтесь с жизнью Сибири, только не очень себя проявляйте, Антон особо просил это передать!

– Ну, мы завсегда послушные и зря никогда и пальца ни на кого не подымем, – прогудел Глюк.

На том вводная беседа и закончилась.

Свободное время, неожиданно образовавшееся из-за отсутствия московских бумаг, решили провести по-разному. Ведь не ходить же группой, как образцовый детский сад, пугая неискушенных горожан или заставляя их задумываться, а не нагрянула ли в город группа циркачей – тяжеловесов дабы утолить некоторый интеллектуальный голод местного населения?

Комбижирик и Тулип решили сделать глобальную проверку магазинов и оптовых баз с целью наведения личных контактов для дальнейшей плодотворной совместной деятельности; Глюк и Телепуз пошли знакомиться с местными достопримечательностями, справедливо полагая, что за один день они все их досконально изучат, Ортопед и Стас решили не выпендриваться и, немного прогулявшись, засели в номере, попивая пиво и делясь глубокомысленными житейскими историями.

Армагеддонец как-то выпал из всех этих групп; сначала он проспал почти до обеда, потом, подкрепившись, пошел поглазеть на здание не совсем понятной архитектуры и назначения, возвышавшееся как-то уж очень вызывающе на главной улице среди солидных, еще дореволюционных домов. Оказалось, что это всего лишь… геологическое управление и филиал бывшего Ленинградского горного института (нынче называемого университетом). Василий в молодости выступал за команду Горного института, числился студентом где-то до третьего курса, но потом то ли был отчислен по собственному желанию, то ли по желанию руководства института. К тому времени он был уже мастером спорта международного класса, и его судьбой во многом распоряжались другие люди, правда, с учетом его пожеланий.

Армагеддонец постоял у входа, вошел в вестибюль, обозрел знакомое ему со студенческих времен хаотичное передвижение молодых и не очень посетителей сего заведения, посмотрел на плакаты и доски объявлений, какие-то киоски с совершенно не соответствующей названию учреждения торговлей и уже собирался уйти, как кто-то его окликнул:

– Вася! Могильный, ты ли это?

Василий оглянулся и узрел весьма знакомую физиономию:

– Сашка! Ростик! – завопил Армагеддонец, после чего последовали бурные мужские объятия с хлопаньем по спине и криками типа «Ну ты даешь!», «И сколько ж мы лет не виделись?!», «Узнать-то можно, но здоров ты стал, однако!». Василий первоначально выступал в одной весовой категории с Сашей Ростиком. Уровень у них был примерно одинаковый, так что на ринге выяснить, кто из них сильнее, не получалось, тем более что жили они в одной комнате общежития и характерами как-то сразу сошлись. Поэтому их бои больше походили на показательные выступления по демонстрации изящных приемов мордобоя. Потом Василий перешел в более тяжелую весовую категорию, а встречи на ринге прекратились, что, впрочем, не мешало в свободное от учебы и тренировок время демонстрировать друг другу новые приемы, благо для этого у них в комнате все условия были. Потом жизнь их как-то разбросала в разные стороны; казалось, навсегда… А вот, поди– ж ты, встретились вновь!

– Такое дело надо отметить, – решительно заявил; Армагеддонец, – ведь, поди, лет пятнадцать не виделись. Где у вас тут есть приличное место, чтобы посидеть чуток? У тебя, кстати, время-то сейчас есть?

– Чего-чего, а этого у меня теперь хватает, – ответил Ростик, – а неподалеку тут у нас имеется вполне приличное кафе-пельменная. А поскольку мы в Сибири, то на согревающее ограничений особых нет.

– Вот и лады, – согласился Василий, – пошли, поговорим.

Они оказались в уютном, почти пустом зале. Когда сели за столик, Василий, несмотря на протестующие движения друга, заказал чуть ли не все, что содержалось в меню.

– Я понимаю, что ты тут как бы хозяин, а я как бы гость, – продолжил Василий, – но позволь уж мне на этот раз немножко расслабиться! Я тут ненадолго, наверное, на пару дней, проездом, интересные завязки деловые намечаются в Азии, а я с компаньонами из Питера собирался на месте все посмотреть, да вот возникла небольшая задержка с бумагами. Ждем-с, так сказать. А ты-то тут как?

– По совести сказать – не очень, – Саша вздохнул, я ведь Горный все-таки закончил, спортивная карьера как-то не прельщала, хотя умение махать кулаками всегда приносит определенную пользу. Народ здесь простой и конкретный, поэтому к слову иногда приходится прилагать и силу. Не то, что у вас в Питере.

– Не скажи, – Василий обиделся за Питер, – сейчас у нас, наверное, почище, чем у вас тут будет. Народ совершенно оборзел; сам от горшка два вершка, на папины деньги тачку крутую завел, герлух кучу и мнит себя суперменом. Приходится таких учить, и не только кулаками… А еще с ментурой разборки; правда, набирают туда каких-то недоносков с комплексами неполноценности: чуть что, начинают дубинками махать; с ними тоже ведем разъяснительную работу… Ты давай-ка лучше расскажи, что сам-то делаешь?

Начальник группы геологоразведки, – начал Саша, – занимаемся поисками всяких экзотических ископаемых – редкоземельных элементов, например. У нас тут пока еще все это в зачаточном состоянии, только нефтяники да газовики при деле и при деньгах. Нам местное начальство ничего на реальные работы не выделяет, все разворовывает, а нефтяники за свои деньги и им отслюнивают, вот дела и идут. А места тут богатейшие; я еще вначале, когда сюда приехал, несколько точек надыбал, все вроде сходилось, оставалось только промышленную разведку сделать – несколько пробных шурфов пробить да образцы исследовать, но тут меня просто-напросто остановили. Похоже, запродались наши начальники кому-то с потрохами. Нам то зарплату по полгода не дают, то последнее оборудование и транспорт забирают, а сами – то мерсы, то джипы, то на Канары, то в Турцию. И все вокруг подле них крутятся либо черные, либо узкопленочные. Наверное, для кого-то из них все и придерживают…

– И никак с ними не справиться? – спросил Василий.

– Никак! – без сомнения подтвердил Саша. – Принесли заказанное, Армагеддонец обозрел все и остался вполне доволен, однако рассказ друга его весьма огорчил. Обостренное чувство справедливости и желание активно действовать, а не изображать какого-то инвалида, победили в душе Василия. К тому же некоторые начальные сведения по геологии, которые он пока не забыл, и законы бизнеса, особенно, что касалось тех же редкоземельных элементов, которые он знал хорошо и активно работал в этой сфере, подсказывали, что тут можно получить очень неплохой навар. Конечно, с помощью бригады и дружественных братанов. А что удастся найти управу на распоясавшихся местных князьков, он не сомневался. Нефтяник обеспечит техническую поддержку, Гоблин и Стешин – массированный накат через прессу и всякие депутатские запросы. «И не таким рога обламывали», – решил он.

Василий позвонил Антону, перетер этот вопрос и получил одобрение с условием, что, по мере решения этого вопроса, он будет получать соответствующие указания и поддержку. Антон просил его горячку не пороть, все делать без конфликтов с местной администрацией, в случае затруднений помощь, конечно, будет оказана, но нарываться по пустякам на чиновничий геморрой не стоит.

Вечером Василий поделился своими предположениями с остальными. Все это дружно одобрили и даже выразили желание поучаствовать, но Василий, сославшись на Антона, мягко отклонил это, мотивируя тем, что они будут где-то недалеко (Китай представлялся им вроде Рязанской губернии), и в случае необходимости он им сообщит, так что через сутки они опять будут вместе. А отдохнувшие и истосковавшиеся по настоящему делу братки будут неоценимыми борцами за общее дело – то бишь дело приведения России в разумное (с точки зрения братков) состояние.

На том и порешили.

На следующее утро Василий появился в лаборатории, где размещался Саша Ростик, и сразу приступил к делу, спросил, какие деньги нужны и сроки сборов, чтобы не упустить полевой сезон. Александр, не привыкший к таким темпам, сначала несколько растерялся, но, быстро вспомнив боевые навыки своей студенческой юности и нрав Могильного, тут же прикинул примерную смету расходов и ожидаемых доходов.

Большое количество людей втягивать в это не стоит, нужно человека три с высшим геологическим образованием и трое рабочих, – подытожил он описательную часть разговора, – народ у меня опытный, проверенный, ставки по оплате вполне умеренные. Потребуется еще арендовать пару вездеходов, средства для экспедиционной жизни, ну, неплохо бы какое-то оборудование для бурения на глубину метров до пятнадцати, где гарантированно залегают основные породы, ну там, может быть, потребуются несколько лошадей с местными проводниками нанять. Я думаю, за два-три месяца уложимся, а стоимость такой экспедиции составит тысяч триста-четыреста рублей.

– Ну ты, брат, совсем в своей Сибири засиделся, – врубился Вася, – в расходах денег масштабность потерял. В переводе на бакинские получается меньше двадцати штук. Так в Москве один квадратный метр хорошего жилья стоит больше! Да не расход это вообще, а слезы… И потом понимаю, лошади, конечно, нужны, но ты говорил, от дорог это километров пятьсот всего, так проще сразу в точку все вертолетами доставить. Мы через военных это в элементе сделаем, а бурить – пусть машину с механиком туда тоже доставят, ты показывал, там есть чистые участки, вот и славно. А такие машины у вояк тоже есть. Они спишут, мы купим. Всего и делов-то! А обоснование – -вот, посмотри, по этим бумагам мы – экспедиция от Атомэнерго чего-то там и выполняем работы по программе Президента. Надо будет – из Москвы их пугнут, ну и тут подмажем немного, ежели что. Пока о размахе работ им не говори, вроде вот надо вам что-то там проверить по мелочам. Насчет денег – это я беру на себя, твоих людей не обидим. Пока составь список по максимуму – что надо, а то вдруг зубной пасты не хватит или там… электрогенератора. Да палатки приличные закажи! Джакузи не надо, но чтобы теплый душ у нас был – это всенепременно. А как насчет лихих людей? Кто-нибудь может нам помешать?

– Нравы в Сибири вообще-то довольно свободные, – подумав, ответил Ростик. – Лихие люди есть, бывали случаи, что и нападали; если кому кто дорожку перейдет, постреливают.– Ну, это ничего, – успокоил Могильный, – я позабочусь, пару пулеметов и гранатометов мы, само собой, обеспечим, окромя личного оружия и мобильной связи. Я думаю, может, привлечь человек пять-десять спецназа ВДВ да с хорошими сторожевыми собаками – дешевле обойдется; во всяком случае, полное спокойствие в работе обеспечим.

– Ты, Вася, ну прямо полностью соответствуешь своему прозвищу Армагеддонец – не зря тебе его дали после хорошей махаловки, когда, помнится, какие-то козлы хотели в общежитии свои порядки установить!

– А что, – удивился Василий, – это слово что-то обозначает? Я думал, просто красиво и грозно звучит. Дык объясни непонятку!

– Во, даешь! – удивился Саша. – По Библии Армагеддон – это последняя битва добра со злом на земле, после которой добро победит, и жизнь для праведников наступит ну просто райская! А почему тебя так назвали, так ты все время, пока им вывески чистил, а мы за тобой шли, кричал: «Я вам, паразитам, вобью в голову понятия, что такое добро и как его достичь!» Естественно, это я по смыслу вспоминаю, поскольку много еще всяких слов ты произносил убедительных. Помнишь Славку Короткина, который все книги нам умные подсовывал (Армагеддонец кивнул головой), так вот он потом сказал: «Прямо небольшой Армагеддон Вася тут устроил». С этого все и повелось.

– Смотри ты, – Василий был явно польщен. – Меня до сих пор так свои и называют, значит, есть во мне что-то этакое!

Он покрутил пальцами, пытаясь изобразить какую-то фигуру в воздухе, и расплылся в улыбке.

– Ну, давай и здесь, как в молодости, наведем порядок!

* * *

Вскоре из Москвы пришли все необходимые документы и несколько тюков для беспечения нормального функционирования параолимпийской команды. Каждому участнику была выдана теплая куртка, брюки, несколько пар обуви и костюмы с символикой России и параолимпийских игр 2012 года. Особенностью экипировки было то, что все это можно было вывернуть на другую сторону, где никаких символов и никакого однообразия не было. Братва это одобрила, как крайний случай маскировки и запутывания местных ментозавров, ежели у них возникнут какие-либо недружелюбные вопросы. Правда, над тем, что габариты все равно их выдадут, братки как-то не задумывались. Но… «Кто совершенен?», как любит говорить Комбижирик. Для перелета в Катманду был зафрахтован специальный самолет компании «Индиан – аэро-плайн», дабы, как объяснил представитель спорткомитета Громов, «не травмировать морально параолимпиицев, а ввести постепенно и без лишних волнений их в начальную фазу тренировки». Полет до Катманду прошел относительно спокойно, чиновников на таможне нейтрализовали бумагами от Российского и Международного параолим-пийских комитетов. Команде самолета, пытавшейся разносить стопятидесяти-граммовые бутылочки с каким-то соком, вежливо объяснили, что у спортсменов специальный режим, и они должны принимать те напитки, которые рекомендует врач команды. Врача, на всякий случай, тоже взяли. Кому же не хочется съездить на отдых в Катманду да еще получить за это весьма неплохие деньги, особенно после того, как он убедился в реальном состоянии здоровья подопечных?! Доктор был мужик понятливый, лишних вопросов не задавал, а на отпущенные деньги подобрал в основном средства от ушибов и переломов, справедливо полагая, что они могут понадобиться… оппонентам его подопечных.

Высадка в аэропорту Катманду представляла собой весьма внушительное и запоминающееся зрелище. Самолет встречала небольшая группа представителей спортивной общественности Непала, агента и команды носильщиков гостиницы «Гималаи», одной из наиболее престижных и европеизированных, где и предполагалось разместить страдающих кучей самых тяжелых недугов пара-олимпийцев из России, дабы хоть как-то скрасить их тяжелый, но самоотверженный подвиг во славу своей страны. Обычно там останавливаются самые богатые любители приключений, но на этот раз было сделано исключение, и несколько вполне приличных номеров забронировал спорткомитет; правда, оплату наличкой произвел Громов.

Самолет подрулил к аэровокзалу, сделавшему -бы честь Крыжоплю или Космодемьянску, если что-то подобное там вообще могло быть сооружено. Подкатили трап, и по нему торжественно сошла делегация из семи серьезных товарищей и троих помельче, их сопровождающих. Для встречающих зрелище оказалось более чем впечатляющим. Братки выплывали, осторожно ступая на весьма хлипкую лестницу и слегка покачиваясь, то ли утомленные долгим перелетом, то ли опьяненные свежим высокогорным воздухом. Когда они подошли к группе встречающих, то оказалось, что самый высокий из тех был немного ниже подмышки прибывших, а остальные и вообще выглядели какой-то мелкотой. Поэтому, наверное, и возымело место легкое замешательство с ритуалом торжественной встречи – одеванием на каждого «спортсмена» венка из живых цветов и обсыпание их лепестками роз. Если последнее (на уровне пояса) еще можно было сделать, то с первым явно вышла заминка. Братки попытались наклониться, но только не очень низко, куда ручонки приветливых, одетых в национальные костюмы девушек ни в коем случае дотянуться не могли. После оживленной дискуссии выход был найден: девушки показывали пальчиком на конкретного пацана, передавали венок Громову, который, привстав на цыпочки, водружал его на соответствующую персону. Такое усложнение церемонии придало ей еще большую торжественность, так что Стоматолог, видимо, вспомнив свою боевую юность или просто что-то перепутав, гаркнул: «Служу Советскому Союзу!!!», чем вызвал одобрительные овации и щебет встречающих девушек.

Когда церемония подходила к концу, и потребовалось какое-то ответное слово, по инициативе неугомонного Стоматолога братаны дружно проревели первый куплет их самой любимой песни «А ну, ментяра, продернем в натуре!». Сопровождающий встречающих переводчик-китаец с простым китайским именем Ху-Мор-Жоу, видимо, успел пожить и в России, и в Индии, поэтому в русско-английско-непальском варианте перевел, как он сказал, «спортивный гимн русских олимпийцев» примерно так:

Злобный дух, стоящий на нашем пути!

Пусть не поможет тебе помощь всей нечисти!

Все равно мы постучим кулаками по вашим медным

тазам, заменяющим головы!

И вы будете повержены, потоптаны ногами,

А также из вас сделают отбивное мясо

И пожарят его!

Непальцев этот гимн привел в полный восторг, они попросили, если можно, исполнить его еще раз, что с энтузиазмом было осуществлено. Незабываемое выступление записали на диктофон, и руководитель встречающих пообещал, что они с удовольствием его выучат и будут этой песней встречать всех приезжающих в Непал русских спортсменов. Стоматолог от имени делегации поддержал эту инициативу и сказал, что для настоящих русских это будет замечательный подарок, о котором всегда будут вспоминать все, посетившие гостеприимный Непал.