Помоги проекту - поделись книгой:
Прибежал в лес, лег под кустом и начал зализывать свои раны, что дались ему от собаки. «Ишь как обманул мерзкий кобель! — говорит волк сам с собою. — Постой же, теперь на кого ни попаду, уж тот из моих зубов не вырвется!»
Зализал волк раны и пошел за добычей. Смотрит, на горе стоит большой козел; он к нему и говорит: «Козел, а козел! Я пришел тебя съесть!» — «Ах ты, серый волк! Для чего станешь ты понапрасну ломать об меня свои старые зубы? А ты лучше стань под горою и разинь свою широкую пасть: я разбегусь да так прямо к тебе в рот — ты меня и проглотишь!» Волк стал под горою и разинул свою широкую пасть, а козел себе на уме: полетел с горы, как стрела, ударил волка в лоб, да так крепко, что тот с ног свалился. А козел и был таков!
Часа через три очнулся волк, голову так и ломит от боли. Стал он думать: проглотил ли он козла или нет? Думал-думал, гадал-гадал: «Коли бы я съел козла, у меня брюхо-то было бы полнехонько; кажись, он, бездельник, меня обманул! Ну, уж теперь я буду знать, что делать!»
Сказал волк и пустился к деревне; увидал свинью с поросятами и бросился было схватить поросенка, а свинья не дает. «Ах ты, свиная харя! — говорит ей волк. — Как смеешь грубить? Да я и тебя разорву, и твоих поросят за один раз проглочу!» А свинья отвечает: «Ну, до сей поры не ругала я тебя, а теперь скажу, что ты большой дурачина!» — «Как так?» — «А вот как! Сам ты, серый, посуди: как тебе есть моих поросят? Ведь они недавно родились: надо их обмыть. Будь ты моим кумом, а я твоей кумою, станем их, малых детушек, крестить!»
Волк согласился. Пришли они к большой мельнице. Свинья говорит волку: «Ты, любезный кум, становись по ту сторону заставки, где воды нету, а я пойду, стану поросят в чистую воду окунать да тебе по одному подавать». Волк обрадовался, думает: «Вот когда попадет в зубы добыча-то!» Пошел серый дурак под мост, а свинья тотчас схватила заставку зубами, подняла и пустила воду. Вода как хлынет — и потащила за собой волка, и начала его вертеть! А свинья с поросятами отправилась домой; пришла, наелась и с детками на мягкую постель спать повалилась.
Узнал серый волк лукавство свиньи: насилу кое-как выбрался на берег и пошел с голодным брюхом рыскать по лесу. Долго терпел он голод, не вытерпел, пустился опять к деревне и увидел: лежит около гумна[14] какая-то падаль. «Хорошо, — думает, — вот придет ночь, наемся хоть этой падали». Нашло на волка неурожайное время — рад и падалью поживиться! Все лучше, чем с голоду зубами пощелкивать да по-волчьи песенки распевать!
Пришла ночь; волк направился к гумну и стал уписывать падаль. А охотник уж давно его поджидал — приготовил для приятеля пару хороших орехов; ударил он из ружья, и серый волк покатился с разбитой головой…
Так и окончил свою жизнь серый волк!
13. Напуганные волки
Жили-были на одном дворе козел да баран; жили промеж себя дружно: сена клок — и тот пополам, а коли вилы в бок — так одному коту Ваське. Он такой вор и разбойник — каждый час на промысле, и где плохо лежит — тут у него и брюхо болит!
Вот однажды лежат себе козел да баран и разговаривают; откуда ни взялся котишко-мурлышко, серый лобишко, идет да так жалостно плачет! Козел да баран и спрашивают: «Кот-коток, серенький лобок! О чем ты плачешь, почему на трех ногах скачешь?» — «Как мне не плакать? Била меня старая баба; била, била, уши выдирала, ноги поломала да еще удавку припасла!» — «А за какую вину такая тебе погибель?» — Эх, за то погибель была, что себя не опознал да сметанку слизал!» И опять заплакал кот-мурлыко. «Кот-коток, серый лобок! О чем же ты еще плачешь?» — «Как не плакать? Баба меня била да приговаривала: «Ко мне приедет зять, где будет сметаны взять? Хочешь не хочешь, а придется заколоть козла да барана!» Заревели козел и баран: «Ах ты, серый кот, бестолковый лоб! За что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем!»
Тут мурлыко вину свою приносил и прощенья просил. Они простили его и стали втроем думу думать: как быть и что делать? «А что, середний брат баранко, — спросил мурлыко, — крепок ли у тебя лоб: попробуй-ка о ворота!» Баран с разбегу стукнулся о ворота лбом: покачнулись ворота, да не отворились. Поднялся старший брат, мрасище-козлище, разбежался, ударился — и ворота отворились…
Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется; бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот — серый лоб. Устал он и взмолился названым братьям: «Ни то старший брат, ни то средний брат! Не оставьте меньшого братишку на съедение зверям!» Взял козел, посадил его на себя, и понеслись они опять по юрам, по долам, по сыпучим пескам. Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило.
Вот пришло крутое крутище, под тем крутищем скошенное поле, на том поле стога, что города, стоят. Остановились козел, баран и кот отдыхать, а ночь была осенняя, холодная. «Где огня добыть?» — думают козел да баран. А мурлышко уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему с бараном стукнуться лбами. Стукнулись козел с бараном, да так крепко, что искры из глаз посыпались: берестечко так и вспыхнуло! «Ладно, — молвил серый кот, — теперь обогреемся». Да за словом и затопил стог сена.
Не успели они путем обогреться, глядь — жалует незваный гость мужик-серячок Михайло Иванович. «Пустите, — говорит, — обогреться да отдохнуть: что-то неможется!» — «Добро жаловать, мужик-серячок муравейничек! Откуда, брат, идешь?» — «Ходил на пасеку да подрался с мужиками, оттого и хворь прикинулась; иду к лисе лечиться».
Стали вчетвером темну ночь делить: медведь — под стогом, мурлыко — на стогу, а козел с бараном — у огня. Идут семь волков серых, восьмой белый — и прямо к стогу. «Фу-фу, — говорит белый волк, — нерусским духом пахнет. Какой-такой народ здесь? Давайте силу пытать!» Заблеяли козел и баран от страха, а мурлыко такую речь повел: «Ахти, белый волк, над волками князь! Не серди нашего старшего: он, помилуй бог, сердит! Как расходится, никому не сдобровать. Аль не видите у него бороды: в ней-то и сила, бородою он зверей побивает, а рогами только кожу сымает. Лучше с честью подойдите да попросите: хотим, дескать, поиграть с твоим меньшим братишкой, что под стогом-то лежит!» Волки козлу поклонились, обступили Мишку и стали его задирать. Вот он крепился, крепился да как хватит на каждую лапу по волку: запели они Лазаря, выбрались кое-как да, поджав хвосты, подавай бог ноги!
А козел да баран тем временем подхватили мурлыку и побежали в лес и опять наткнулись на серых волков. Кот вскарабкался на самую макушку ели, козел с бараном схватились передними ногами за еловый сук и повисли. А волки споят под елью, зубы оскалили и воют, глядя на козла и барана.
Видит кот — серый лоб, что дело плохо, стал кидать в волков еловые шишки да приговаривать: «Раз волк! Два волк! Три волк! Всего-то по волку на брата. Я, мурлыко, давеча двух волков съел, и с косточками, так еще сытёхонек, а ты, большой брат, за медведями ходил, да не изловил, бери себе и мою долю!» Только сказал он эти речи, как козел сорвался с дерева и упал рогами прямо на волка. А мурлыко, знай, свое кричит: «Держи его, лови его!» Тут на волков такой страх нашел, что со всех ног припустились они бежать без оглядки.
А козел, баран да кот — серый лобок быстрёхонько побежали домой.
14. Старая хлеб-соль забывается
Попался было бирюк[15] в капкан, да кое-как вырвался и стал пробираться в глухую сторону. Завидели его охотники и стали следить за ним. Пришлось бирюку бежать через дорогу, а в ту пору шел по ней с поля мужик с мешком и цепом[16]. Бирюк к нему: «Сделай милость, мужичок, схорони меня в мешок! За мной охотники гонятся». Мужик согласился, запрятал его в мешок, завязал и взвалил на плечи. Идет дальше, а навстречу ему охотники. «Не видал ли, мужичок, бирюка?» — спрашивают они. «Нет, не видал!» — отвечает мужик.
Охотники поскакали вперед и скрылись из виду. «Что, ушли мои злодеи?» — спросил бирюк. «Ушли». — «Ну, теперь выпусти меня на волю». Мужик развязал мешок и выпустил его на вольный свет. Бирюк сказал: «А что, мужик, я тебя съем!» — «Ах, бирюк, бирюк! Я тебя из какой неволи выручил, а ты меня съесть хочешь!» — «Старая хлеб-соль забывается», — отвечал бирюк. Мужик видит, что дело-то плохо, и говорит: «Ну, коли так, пойдем дальше, и если первый, кто с нами встретится, скажет по-твоему, что старая хлеб-соль забывается, тогда делать нечего — съешь меня!»
Пошли они дальше. Повстречалась им старая кобыла. Мужик к ней с вопросом: «Сделай милость, кобылушка-матушка, рассуди нас! Вот я бирюка из большой неволи выручил, а он хочет меня съесть!» — и рассказал ей все, что было. Кобыла подумала-подумала и сказала: «Я жила у хозяина двенадцать лет, принесла ему двенадцать жеребят, изо всех сил на него работала, а как стала стара и пришло мне невмоготу работать, он взял да и стащил меня под яр; уж я лезла, лезла — насилу вылезла и теперь вот плетусь куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается!» — «Видишь, моя правда!» — молвил бирюк.
Мужик опечалился и стал просить бирюка, чтоб подождал до другой встречи. Бирюк согласился и на это. Повстречалась им старая собака. Мужик к ней с тем же вопросом. Собака подумала-подумала и сказала: «Служила я хозяину двадцать лет, оберегала его дом и скотину, а как состарилась и перестала брехать, он прогнал меня со двора, и вот я плетусь куда глаза глядят. Да, старая хлеб-соль забывается!» — «Ну, видишь, моя правда!» Мужик еще пуще опечалился и упросил бирюка обождать до третьей встречи: «А там делай, как знаешь, коли хлеба-соли моей не помнишь».
В третий раз повстречалась им лиса. Мужик рассказал ей все и повторил свой вопрос. Лиса говорит: «Да как это можно, чтобы бирюк, этакая большая туша, мог поместиться в таком малом мешке?» И бирюк и мужик побожились, что это истинная правда, но лиса все-таки не верила и сказала: «А ну-ка, мужичок, покажи, как ты сажал его в мешок-то!» Мужик расставил мешок, а бирюк всунул туда голову. Лиса закричала: «Да разве ты одну голову прятал в мешок?» Бирюк влез совсем. «Ну-ка, мужичок, — продолжала лиса, — покажи, как ты мешок завязывал?» Мужик завязал. «Ну-ка, мужичок, как ты в поле хлеб-то молотил?» Мужик и начал молотить цепом по мешку. «Ну-ка, мужичок, как ты колосья отворачивал?» Мужик стал отворачивать голову бирюку да задел и лису по голове и убил ее до смерти, приговаривая: «Старая хлеб-соль забывается!»
15. Мужик, медведь и лиса
Пахал мужик ниву, пришел к нему медведь и говорит: «Мужик, я тебя сломаю!» — «Нет, не трогай: я вот сею репу, себе возьму хоть корешки, а тебе отдам вершки!» — «Быть так, — сказал медведь, — а коли обманешь — так в лес по дрова ко мне хоть не езди!» Сказал и ушел в дубраву.
Пришло время, мужик репу копает, а медведь из дубравы вылезает: «Ну, мужик, давай делить!» — «Ладно, медведюшка! Давай я привезу тебе вершки», — и отвез ему воз ботвы. Медведь остался доволен честным разделом.
Вот мужик наклал свою репу на воз и повез в город продавать, а навстречу ему медведь: «Мужик, куда ты едешь?» — «А вот, медведюшка, еду в город корешки продавать». — «Дай-ка попробовать, каков корешок!» Мужик дал ему репу. Медведь как съел: «А-а, — заревел, — ты меня обманул, мужик! Корешки твои сладеньки! Теперь не езжай ко мне по дрова, а то задеру!»
Мужик воротился из города и боится ехать в лес; пожег и полочки, и лавочки, и кадочки, наконец делать нечего — надо в лес ехать. Въезжает потихонечку, откуда ни возьмись бежит лиса. «Что ты, мужичок, — спрашивает она, — так тихо бредешь?» — «Боюсь медведя: сердит на меня, обещал задрать». — «Не бойся медведя, руби дрова, а я стану порскать; коли спросит медведь: «Что такое?» — скажи: «Ловят волков и медведей».
Мужик принялся рубить, глядь — а медведь бежит и кричит: «Эй, старик! Что это за крик?» Мужик говорит: «Волков ловят да медведей!» — «Ох, мужичок, положи меня в сани, закидай дровами да увяжи веревкой — авось подумают, что колода лежит!» Мужик положил его в сани, увязал веревкою и давай обухом гвоздить в голову, пока он совсем не окочурился.
Прибежала лиса и говорит: «Где медведь?» — «А вот, околел!» — «Ну что ж, мужичок, теперь нужно меня угостить». — «Изволь, лисонька! Поедем ко мне, я тебя угощу!»
Мужик едет, а лиса впереди бежит; стал мужик подъезжать к дому, свистнул своим собакам и притравил лисицу.
Пустилась она к лесу и юрк в нору; спряталась в норке и спрашивает: «Ох вы, мои глазоньки, что вы делали, когда я бежала?» — «Ох, лисонька, мы смотрели, чтоб ты не споткнулась». — «А вы, ушки, что делали?» — «А мы всё слушали, далеко ли псы гонят». — «А ты, хвост, что делал?» — «Я-то, — сказал хвост, — все мотался под ногами, чтоб ты запуталась, да упала, да к собакам в зубы попала!» — «А-а, каналья! Так пусть же тебя собаки едят!»
И, высунув из норы хвост, лиса закричала: «Ешьте, собаки, лисий хвост!» Собаки за хвост потащили и лисицу из норы вытащили…
Так часто бывает: от хвоста и голова пропадает.
16. Зимовье зверей
Идет из деревни бык, а навстречу ему баран. «Куда идешь?» — спрашивает барана бык. «Иду искать лето», — отвечает тот. «Пошли вместе», — говорит бык.
И пошли они вместе. Идут вдвоем, а навстречу им свинья. «Куда идете, братцы?» — спрашивает их свинья. «Идем от зимы к лету», — отвечают те. «И я с вами пойду», — просится свинья.
И пошли они дальше. Идут, а навстречу им гусь. «Куда, гусь, идешь?» — спрашивают они. «От зимы к лету», — отвечает гусь. «Пойдем вместе», — говорит бык.
И пошли они вчетвером. Шли, шли и встретили петуха. «Куда, петух, идешь?» — спрашивает гусь. «От зимы иду к лету», — отвечает петух. «Пошли вместе», — позвал бык.
Идут они и разговаривают между собой: «Приходит зима, наступают морозы: куда деваться?» Бык и говорит: «Надо хату ставить!» А баран говорит: «У меня хорошая шуба, видишь, какая шерсть, я и так зиму перезимую!» А свинья говорит: «Я глубоко в землю зарываюсь; зароюсь в землю и так зиму перезимую!» А гусь с петухом говорят: «У нас по два крыла: взлетим на ель, одним крылом постелемся, другим накроемся и так зиму перезимуем.»
И разошлись кто куда.
Бык остался один и начал ставить хату. Ставил, ставил и поставил. Настала суровая зима: лютые морозы, снегопады и метели. Приходит баран к хате быка и говорит: «Пусти, брат, согреться!» Бык отвечает: «У тебя хорошая шуба, видишь, какая шерсть, ты и так зиму перезимуешь!» Баран говорит: «Ежели[17] не пустишь согреться, я разгонюсь и рогами дверь твою в щепки разобью, и тебе будет холодно!» Бык думает: «Что делать? Ведь он меня заморозит». И пустил бык барана в свою хату, и стали они жить вдвоем.
Приходит свинья: «Пусти, братец.» Бык и говорит: «Ты глубоко в землю зарываешься; заройся в землю и так зиму перезимуешь!» Свинья говорит: «Ежели не пустишь, я вырою весь фундамент твоей хаты, и тебе будет холодно!» Бык думает: «Что делать? Ведь она же меня заморозит!» Пустил и свинью. Стали жить втроем.
Приходят и гусь с петухом: «Пусти, братец…» Бык говорит: «У вас ведь по два крыла; взлетите на ель, одним крылом постелитесь, другим накроетесь и так зиму перезимуете!» Тогда гусь и говорит: «Ежели не пустишь, я из стен своим клювом выдергаю мох, и тебе будет холодно!» А петух кричит: «Ежели не пустишь, я влезу на потолок и с потолка своими когтями сгребу землю, и тебе будет холодно!» Подумал, подумал бык и пустил их в хату.
Петух согрелся и начал песни напевать. Бежала лиса по лесу и услыхала. Подбежала к окну, смотрит в окно и видит, что у быка есть петух, гусь, свинья и баран. Побежала лиса к волку и медведю; прибежала и говорит: «Знаешь что, куманек, и ты, дядя Михаил Потапыч? Идемте к быку! У быка есть петух, гусь, свинья и баран. Я схвачу гуся и петуха, а вы — свинью и барана».
И пошли. Подходят к дверям, лиса говорит: «А ну-ка, Михаил Потапыч, отворяй дверь!» Медведь открыл дверь, и лиса вскочила в хату. А бык как прижмет ее рогами к стене, а баран давай рогами по бокам осаживать! И до тех пор осаживал, пока из нее дух вон. Потом вскочил в хату волк. Бык волка тоже прижал к стене, а баран рогами его до тех пор тер, пока душа не выкатилась колесом. Медведь тоже было бросился в хату, но они так принялись за него, что он чуть жив выбрался…
А бык со своими друзьями и до сих пор живет в своей хате. Живут, поживают и добра наживают.
17. Коза-дереза
Были-жили старик да старушка, и была у них дочь. Держали они козу. И очень старик эту козу любил, никому не доверял ее кормить — только дочери да сам. Раз он посылает дочь: «Поди, покорми козу!»
И вот дочь погнала козу в лес, поит, кормит целый день и гонит обратно домой. А старичок дожидается у ворот и спрашивает сразу: «Коза ты моя, козынька, что сегодня пила и ела?» — «Твоя дочка прогоняла меня целый денек, а я съела один только листок!» Осерчал старик и говорит: «Ну, старуха, завтра ты иди!»
Вот погнала на другой день старуха козу в лес. Пасет целый день, поит, кормит, а вечером ждет старик опять козу домой и спрашивает: «Коза ты моя, козынька, что сегодня пила, ела?» — «Гоняла твоя старушка меня целый денек, я только успела схватить один листок!» Осерчал старик: «Ну ладно, завтра сам пойду пасти!»
И вот пошел старик сам пасти. Коза целый день ест, пьет. Так день прошел. Прибежал старик домой раньше козы, вышел навстречу: «Ну, коза ты моя, козынька, что сегодня пила, ела?» — «Сегодня пробегала целый денек, схватила один только листок!» — «Ну, держите козу, сейчас зарежу… Давайте нож!»
Коза видит, что хозяин хочет ее зарезать, рванулась и бежать. И убежала. Бежала, бежала, прибегает в лес — в заинькову избушку, завалилась на печь и лежит. Вдруг заинька прибегает: «Кто, кто в мою избушку зашел?»
«Я, — говорит, —
Заинька испугался, побежал прочь. Попадает ему навстречу лиса: «Что, заинька, плачешь?» — «Не знаю, кто-то в избушку пришел, не могу выгнать!» — «Ну, пойдем, я выгоню!»
Вот пошли они; приходит лиса на порог и кричит: «Поди отсюда прочь!» Отвечает коза:
Лиса испугалась, прочь побежала, и заинька вслед бежит, плачет. Попадает волк навстречу: «Что ты плачешь?» — «Да вот не знаю, кто-то в избушку зашел, не могу выгнать!» — «Ну, пойдем, я выгоню!»
И пошли. Приходит волк к избушке и кричит: «Кто в избушке заинькиной, ступай прочь!»
И волк испугался, побежал прочь. Идет заинька, плачет. А навстречу ему медведь: «Что ты, заинька, плачешь?» — «Да не знаю, кто-то зашел в избушку, не могу выгнать». — «Ну, пойдем, я тебе помогу!»
Пришел медведь к избушке и закричал: «Выходи прочь, кто здесь сидит!» А коза с печи отвечает:
Подумал медведь, испугался и прочь побежал. Идет заинька, плачет. Вдруг петушок навстречу: «Здорово, заинька; что плачешь?» — «Да вот забрался кто-то в избушку, не могу выгнать!» — «Пойдем, я выгоню».
И пошли. Пришли, петушок взлетел на порог и закричал: «Кто в заинькиной избушке, выходи прочь!» Отвечает коза:
Петушок не испугался и говорит:
Коза так сильно испугалась, что упала с печи, разбилась и тут же околела. Петушок да заинька насилу вытащили ее, а сами стали жить да быть в избушке.
Поделиться книгой: